Как-то раз сижу я в норке -
в однокомнатной квартире.
Изучаю скрупулёзно
всю изнанку портмоне.
Кот ворчит над хлебной коркой,
что замочена в кефире
и орёт, козёл, скабрёзно,
типа: «Март! Пора в турне!»

Я в кота попал бы тапкой,
но промазал, был с похмелья.
И рассол, летя из банки,
удлинитель коротнул.
Искры. Когти. Кролик в шляпке.
Карты сыплются шрапнелью.
Королевы, их мустанги.
И летающий манул.

В мозге тоже коротнуло?
Пить, однако, надо меньше.
Иль нора из Зазеркалья
стала временно моей?
Кот-зубастик, что акула.
Над башкой кружатся шершни.
Кроль с часами, как с медалью.
И топор для бунтарей.

Было, кстати, время чая:
без пятнадцати неделя.
Я без лишних церемоний
пригласил себя к столу.
Правда, с чая я дичаю,
мне бы пару кружек эля,
смыть эффекты дисгармоний
и печаль свести к нулю.

Тут Валет приносит свиток -
власти волеизъявленье.
- От Кота пришла малява.
Был унижен. Приговор!
Будет всё без лишних пыток –
просто тела разделенье.
Правосудие - кроваво.
Я бунтую: «Наговор!»

Ждать не стал, что будет дальше.
Взял хвостатого за шкирку.
- Исчезай! – кричу Чеширу,
я прощу твой вокализ.
Сказка? Что вы! Всё без фальши!
Мы вернулись в живопырку.
Сыр Коту подал, как сиру,
и «добро» дал на стриптиз.
01.10.16