Я охранял георгины,
Она приносила персики;
Облаком, градом, ливнями,
Громом и грязным месивом -
Становилась в руках... Георгины
Не срывались,
не елись персики.

Так и умерли мы в июле
Одним клубком,
Одной лавиной.
Вздрогнул пчелиный улей,
Выдохнул сон пчелиный.
Я ликовал: "Победа!
Пойду охранять баштан
Тенью холодной, бледной;
Она не найдёт меня там.
Не будет всего прекрасней,
Пронзительней, чем трава,
Не станет мне врать о счастье,
Едва -
По-земному, с трудом - дыша.
И я ей не буду врать".
Возле дыни чеканю шаг,
Камышами молчит овраг...
Вдруг знакомое: "А серёжки?
Позабыл мне серёжки снять.
Принесла кукурузных лепешек..."

Георгины глядят в меня
Из неё. А луна рвалась
Сквозь терновник, кровавая, шумная.
Кукурузные? В самый раз.
Если в августе.
Если умерли.