Нагрей меня до ауры индиго.
Морскую соль на огрубевшей коже
ладони, что покрыта тёмно-синим,
груди моей доверь.
Там сердца поплавок
в снегу лазурном бредит кровью дикой;
в широких бёдрах времени, быть может
на шесть двенадцать строит дом песок,
играя с ветром в алой парусине.

Смелее, вот же дверь. Открой замок,
и – силь ву пле – трусливую зайчиху
провозит контрабандой компрачикос.
А руки, что не ведают стыда,
моё сиянье закрепляют пеной.

Мир – невесом. Костьми разбитых стен
гниёт маяк, циклопик одноглазый.
Про щёлочь мелочей – крылатой фразой –
в растворе вспомнит красная вода,
и рифы, как улыбки гуинпленов,
цветами радуг балуют года…

но цвет индиго на моём холсте
впитал пучину рома. Антресоль
уже давно пуста. И как с куста,
укрытого снегами,
сыплет соль… .