Тихо в комнате, пахнет деревом,

тусклой лампы рассеян свет.

От касаний стёрт или временем

на портрете жены браслет.

Пан Францишек, как-будто в каменном

храме служит, обходит ряд

дорогих предметов для Агнии,

и не сразу отводит взгляд .

Наполняя печалью чашу, сам

отругает себя сполна.

Не страшит серость дней оставшихся

и ночей не важна длина.

Словно бабочки - вспышки памяти -

бьются крыльями в унисон.

Страшно, что от душевной паперти

не спасает ни явь, ни сон.

Одиночество без раскаянья

не бывает, и каждый день

запускается странный маятник

от отчаяний до надежд.

О стекло бьётся тщетно бабочка -

безысходности тесен плен.

Старость вяжет тягучей слабостью,

ночь напомнит, что близок тлен.