Потел с жары закатный небосвод,
Луна упала серебристой кляксой,
Как падает с неловко взятых шпрот
На кофточку тугая капля масла.

Старуха в магазин привычно шла,
Стеклянной тарой блямкая в авоське,
Хоть светофора мрачная скала
Уже краснела, в беспредельной злости

Раскалывая светом тишину,
Себя не признавая виноватой
За каплю масла — блёклую луну,
И за трамвайный беспокойный атом.

Трамвай бренчал как сто оркестров враз,
Летя в старуху разъярённой птицей — 
Он не хотел, лишь выполнял приказ
Единственного атома-убийцы.

Но Аннушка, глаза задрав в зенит,
Луну бранила, пенсию, соседей.
Казалось ей — луна в ответ звенит
Тяжёлым басом колокольной меди.

Захохотал беспечно Берлиоз,
Когда колёса резали живое,
Махнул рукой — мол, это не всерьёз:
Была одна старуха, стало двое.

И голову в авоську уложи́в
На стёкла бывшей Аннушкиной тары,
Пошёл домой, подумав — раз я жив,
То с головой старухи чем не пара?!