Новгород и Псков – за Диму-лже…
Духовенство набивает шишек.
На Смоленском, курва, рубеже –
в соболях, парче – Марина Мнишек.
Веселясь, ликует весь народ;
на посольстве – князь Рубец-Мосальский
и Татищев, свет Игнатьич вот
раздают награбленные цацки.
Пёстрые коты – восторга МУР…
Заведут, сказали, дело «пёстрых».
Там собрался весь честной гламур;
были Клэр и Мерна Бэрри (сёстры).
Мёд и пиво, заячьи бега…
Кто кого загрёб, того и сделал:
в голубиной почте четверга
сообщалось об усладе тела.
А ещё бывают (не кричи):
странные зрачки, в субботу глядя.
Мы живём, как в стенке кирпичи,
как в столице Украины дядя.
То детишки от туда-сюда,
то коты – нахальные чудила.
Снега бриллиантится слюда –
я, в карете сидя, ощутила.
Мы с Мариной катимся в МГИМО;
снова понедельник – память рядом:
где-то здесь убит второй Димон.
Или первый: я сразила взглядом.