На пятой полке парень из Судана —
крепкий, улыбающийся, красивый,
и была бы я его африканская мама,
ни за что не отпустила бы в Россию.

И спрашивает Идри́с шоколадного цвета
меня по-арабски, а я понимаю, и странно,
что в поезде нет подключения к интернету,
и он не с калямом пророк из Корана,
тут все московиты да подмосковны,
всё-таки мамин поступок рискованный.

Проходит в проходе ребёнок-зебрёнок
(штанишки в полоску, свитшотик в полоску),
и папа идёт с миной красно-ядрёной,
в таких же полосках горизонтальных,
но что же он выпил? Поди аллергия...
И едет к Матроне, он едет к Матроне,
о кошмар, прямиком из Антальи,
береги же его берегиня.

Женщина спит — она из Башкирии,
а весь вагон не спит из-за храпа,
кружат над ней облака и валькирии,
женщина не виновата!
И зовут её нежно: Ве-не-ра...
И нет у неё кавалера.

О боже, лучше бы не было света, газа,
воды проточной,
но нет подключения к интернету, а до фига всего прочего.

Вот дед сидит и звонит подружке,
не просто — по громкой связи!
Он говорит ей всё то, что на ушко
шепчут гейшам из Азии.
И весь вагон слушает их и вздыхает,
кто-то ржёт откровенно громко,
другие подбадривают к дедлайну —
мол, молодец девчонка.

Идрису я предложила конфеты от ООО "Славянка":
"Ешь, Идрис "Лёвушку", угощайся!"
Идрис, как шустрая обезьянка,
прыг с верхней полки и съел конфету...

А мне бы сейчас интернету...

Боже, дай мне 4G, провайдер со мной дружи...