Мой друг позвал меня в сочельник
Наведаться к нему на пчельник.
Мы с ним неплохо посидели,
Но тут меня попутал бес.
Открыл я двери еле-еле
И внутрь омшаника полез.
Понять несложно дурака:
Попробовать решил медка.
А пчёлки даже в сонном виде
Так искусали, что теперь
На глупость я свою в обиде.
Сижу, рычу, как дикий зверь.
Опух со лба до подбородка
И на душе полнейший мрак.
Ну, пусть не нравится им водка,
Но всё- таки, нельзя же так…

Мне стало интересно вдруг:
А где же Ира Учкудук?
Какие нам надеть штаны?
Мы все об этом знать должны!
Индиго? Пурпур? Или хаки?
Не зря встревожились собаки,
Поднялся лай по всей Руси.
Святых уж впору выносить.
Так пусть пацак или чатланин,
Не перейдя разумной грани,
Откроет публике глаза,
Чем знаменита Кин-Дза-Дза.
Проявит интерес народ,
И сразу двинется в поход,
Ища исток открытий чудных.
Возможно, путь тот будет трудным,
Зато ценнее – результат,
Несущий множество наград.

Один Чудак чего-то ждал,
Всегда чему-то страстно верил.
Но всё же перед ним в Астрал
Закрыты напрочь были двери.

Хотел найти он для людей
Жемчужину в навозной куче.
Но тут вмешался Прохиндей.
Сказать иначе, потрох сучий.

Надвинув чёрный капюшон,
Бродил он по ночным бульварам
И извлекал со всех сторон
Чудовищ разных из кошмаров.

Чудак поверил Прохиндею,
Немедля с ним вступил в альянс.
Внушать народу ахинею -
Он видел в этом ценный шанс.

Его адептов ряд крутой
В штанишках радужного цвета
Внушал народу тезис непростой,
Что скоро разорвёт планету.

И завертелась клубом пыль,
Мешая всем дышать и кушать.
И поселилась сразу гниль
В сердцах людей и даже в душах.

И не понять теперь никак,
Кто здесь чатланин, кто - пацак.
Идут вперёд, нахмурив брови,
Чтобы напиться чьей-то крови.

Мораль здесь может быть одна.
Для всех одна, без исключенья.
Не получилось ни хрена,
Осталось умопомраченье.

Тогда Чудак вскричал: - Ну, что ж!
Я в чём-то заблуждался малость.
Из всех друзей едрёна вошь
Одна лишь только с ним осталась.

И не осмелился никто
Его поздравить с Днём рожденья.
Ведь даже старый конь в пальто
Порвал с беднягой отношенья.

Сидит отшельник сам не свой
И опусы строчит уныло.
И что теперь не рвётся в бой,
Вчера для прессы заявил он.

Но всё же верит наш герой,
Что может избежать расплаты.
Ведь победители порой
Простить готовы виноватых

Ноябрь числится преддверием зимы.
От снега за окном белым-бело.
С женою печку растопляем мы.
Пусть станет в нашей горнице тепло.
И, может быть, в сердцах растает лёд,
Вернётся к нам исчезнувшее счастье.
Но получается совсем наоборот,
А что-то изменить не в нашей власти.
Сосед зовёт жену играть в снежки.
Не чью-нибудь, заметьте, а мою.
Мне ярость штопором вонзается в вискИ,
Но я сижу и молча водку пью.
Моя дурёха надевает вмиг пимы,
Шубейку из заморского енота
И объявляет, что в преддверии зимы
Сидеть в избе ей что-то неохота.
Их шашни вижу я с недавних пор
И рогоносца примеряю славу.
Сосед наглеет, всё-таки боксёр,
Но на него я отыщу управу.
Не стану ревностью себя я мучить,
Ему уже я вынес приговор.
Есть в арсенале и ружьишко, и топор.
В сарае лом стоит на всякий случай.
Пусть лепят дурачьё снеговика,
Хохочут, сходство видя в нём со мною.
Я посмеюсь последним, но пока
Ещё одну бутылочку открою.

Тебя я вижу, трепеща
И мне плевать в минуту эту,
Что у тебя лицо в прыщах
И что зубов передних нету.
Зачем якшаюсь я с тобой
Не в первый раз,  скажи на милость?
Мне даже кажется порой,
Что ты всего лишь мне приснилась.
Твой взгляд загадочный пьянит,
Пульс заставляя учащаться,
А голос внутренний твердит,
Что ведь тебе ещё пятнадцать,
Что я рискую головой
Ответить за такие штучки.
Едва остался я живой
От прошлой папенькиной взбучки.
Он у тебя ну просто зверь,
Особенно, когда тверёзый.
Не позабуду я теперь
Его «изысканную» прозу,
Удары кулаков пудовых.
Ну, недосуг романсы петь.
Я чувствую, он близко снова,
Опасный, как шатун-медведь.
Слышны тяжёлые шаги…
Спаси и сохрани всевышний!
Себе скомандовав : «Беги!»,
Я просочился в лаз давнишний.
А сзади топанье и мат,
Да не догонишь ветра в поле.
Я завтра же вернусь назад,
Жить по-другому я не волен!

Я нашей встрече очень рад.
При виде Вас глотаю слюнки,
Но не могу ходить по струнке
И в этом я не виноват.
Мне тесно в рамках этикета.
Не раб я скромности дурацкой.
Вы сразу ощутите это
В моей квартире холостяцкой.
Насильников и бунтарей
Лихая кровь во мне играет.
Так раздевайтесь поскорей.
Постель от края и до края
Три метра будет с половиной.
Здесь все исполнятся мечты
И паузы не нужно длинной.
Давайте перейдём на ТЫ.
Я угощу тебя шампанским
И всю измажу шоколадом.
Моих повадок хулиганских
Бояться всё-таки не надо.
Реальность превратится в сказку,
Сад расцветёт среди снегов
И в океане бурной ласки
Совсем не будет берегов.
К утру устанет ночь шальная,
Осыпанная лепестками роз.
……………………………………………
Твоё я имя вспоминаю.
Никак не вспомню. Вот склероз!

Лежит в музее фаллос деревянный,
Своим величием в глаза бросаясь всем.
Он – выходец из древнего кургана,
Неведомого племени тотем.
Изъеден временем, но толстый, как бутылка,
Длиною сантиметров девяносто.
Музейный сторож мне шепнул с ухмылкой,
Что с этой штукой всё не так уж просто.
Как будто женщины, над фаллосом нагнувшись,
Его погладить рвутся без смущенья,
И вздрагивают, словно бы проснувшись,
От необычных ярких ощущений.
Приятная истома расслабляет,
И забываются постылые заботы.
Бесплодные впоследствии рожают,
А может… байки распускает кто-то.
Зачем же мужики кругом толпятся?
Невероятный слух в народе не утих,
Что стоит за болванку подержаться,
Проблем не будет в сексе никаких!
И я…потрогал экспонат рукой,
В душе кляня себя последними словами.
Приоритеты психологии людской
Всё те же, не меняются веками.

День космонавтики в школе
На уроке космонавтов вспоминали:
Юрия Гагарина вначале,
Германа Титова, Терешкову.
Каждый руку вверх тянул в азарте,
В том числе и второгодник Вова,
Что обычно спал на задней парте,
Удивив учителя тем самым.
- Космонавты – мои папа с мамой! –
Ляпнул он, смех вызывая дружный.
- Да-да-да, хихикать тут не нужно,-
Вовочка твердил своё упрямо,-
Я вчера чуть не упал с постели,
Слыша, как отец шептался с мамой:
- Вовка спит, родная! Полетели!
Мама отвечала: - Ну, давай!
Только ты скафандр надевай.
Разыщи немедленно его.
Там в шкафу должна быть упаковка.
И не возражай мне ничего.
Без скафандра отменяется стыковка!

Не знаю
Мне в голову явилась мысль шальная,
Когда сидел я тихо-мирно в ресторане.
Зачем я к ней прислушался? Не знаю…
Но только стал я агрессивным крайне.
Во время танца лапал дамочку руками,
Сказав, что не к лицу ей строить целку.
СекьЮрити послал к какой-то маме
И запустил в него с жаркИм тарелкой.
Я бушевал, как настоящий алкоголик:
Перевернул соседний столик.
И хоть не трогал я трюмо,
Оно от страха лопнуло само.
В железной клетке ночь провёл без сна я,
Ворочаясь на жёсткой шконке.
А на суде прикинулся ягнёнком:
Мол, ничего не помню и не знаю.
Судьиха улыбалась как-то странно.
Я за улыбкой разглядел оскал,
И сразу, чёрт возьми, узнал
Ту самую мадам из ресторана.
Её решением руководила месть.
Где потерялась справедливость, я не знаю…
Ну почему же на свободе мысль шальная,
А мне на нары предлагают сесть?

История платья

Одна блондинка или, может быть, брюнетка
(шатенок в этой роли видят редко)
Была взволнована, сидела в баре – суши,
Подруге лучшей изливая душу:
- Ты представляешь, дорогая, я вчера
Домой явилась в шесть часов утра.
Подруга ухмыльнулась: - Ну, и что же?
- Да это мужу не понравилось, похоже.
Твердит одно: - Неверная! Неверная!
Он принял втихаря ислам, наверное.
Но главное чуть не забыла рассказать я:
Вся фишка в том, что я пришла без платья.
С чего накушалась, ну просто, как свинья
И где была – совсем не помню я.
Открой скорее, милочка, свой рот
И просвети меня на этот счёт.
- Да дел смешных ты много натворила!
Ты ж в зоопарке целовалась с гамадрилом.
Туда залезли мы через забор,
Когда нас выперли из ресторана.
А ты вопила, что мы звери с давних пор
И сомневаться в этом просто странно.
Самцу огромному ты бросила конфетку,
Ну а потом к нему полезла в клетку.
Намиловавшись вволю с гамадрилом,
Его жене ты платье подарила.
С ней ты умело избежала стычки.
В купальнике порхала словно птичка.
Потом ты оседлала вдруг верблюда.
Короче побывать старалась всюду.
Когда же нас заметили менты,
Их убедить сумела только ты,
Что мы туристы из страны Кумарка,
А там всю ночь открыты зоопарки.
Ментам ты приглянулась очень.
Они хотели взять тебя с собой.
Но ты им намекнула между прочим,
Что ты особа крови голубой.
Служивых это обстоятельство сломало.
Ну а тебе, как говорится, горя мало.
Залезла преспокойно в вездеход,
Нам крикнув: - До свидания, народ!
Не забывайте накормить верблюда.
И мы пошли, поверив в чудо.
Оно свершилось. Ты жива.
На месте умная, как прежде, голова.
Веди нас снова в очарованные дали,
Не оставляя шансов для печали.

Иронизмы

Пожелание
Пусть ваше утро будет добрым,
А день порадует своею новизной.
И если вам не поломают рёбра,
На сердце будет благостный покой.

Разочарование
Оценку первого свиданья
Я от подруги ожидаю.
Шокирует её признанье:
- Квартира тоже небольшая.

Щепетильность
Привержен я традициям старинным.
Найдя в реке бутылку с джином*,
Растерянно чешу в затылке:
Зачем мне водочка в бутылке?
Найти бы мне двойное «Н».
Короче, жду я перемен.
* Английская водка

Ситуация
Мы первой в дверь пустили кошку,
Когда вселялись в новый дом.
Но здесь ошиблись бы немножко,
Я вскоре убедился в том:
Котейка-то привыкла к дому,
Ну а жена ушла к другому.