Ну куда
от тебя я денусь,
мой боянъ, мой ашуг, мой орфей,
ты в меня попадаешь, не целясь,
поражаешь мелодией…
И я падаю,
падаю долго,
млею мангово, может, лечу…
Дорогой, дорогой,
волга-волга! -
я стоп-слово, смеясь,
прокричу…
Не стреляй… не сжигай мою шкурку,
отпускай, чтоб меня удержать,
и тогда твоя пери, снегурка,
василиса, будур, сивка-бурка,
эвридика -
кадриль и мазурку,
наскучавшись,
придёт
танцевать…

Исполнять исправно планы
по туманам осень станет,
и дворовые поляны
стлать усталыми цветами,

и катать забытый мячик
в жухлых листьях у сарая
я не Таня и - не плачу,
что никто не забирает

в дом увечные игрушки,
не спасёт - прочешет мимо,
распетрушенную душу…
—----
Как же ты невыносимо,
мокрый зайка, безоружен…

Осень бросит золотые сети,
побредёт за горизонты вброд,
он начнёт не вспоминать о лете,
обо мне не помнить не начнёт...

Будут клёнов огненные штормы,
будет серый, во всё небо, штиль,
я смотрю в задёрнутые шторы,
я люблю, что он меня любил...

По утрам неделю будет солнце,
но дожди замрут на месяц здесь
чередой осенних марафонцев...
Я люблю. А у него всё есть.

Пожалуй, можно бы дождя
среди пылящегося зноя,
с полудня по делам брожу
под небом редких облаков,
гляжу, как листья шелестят,
всё, как вчера, а не такое,
как день назад… Прошу-прошу
все-кроны-валящих ветров!
Какой он тоненький - рубеж
из лета в осень - паутинка,
навита солнцем нежно в рожь
моих волос, в колосья дней…
Но, странно, в ней искрит мятеж
и возгласы канатов ринга:
врежь! не возьмёшь!
и - бей сильней!
И сердце впрямь готово биться,
куда-то мчаться напролом,
как воробьиной массы птица
с превосходящим сентябрём…

И вот за моими окнами
бродит она, голодна,
пурпурной кленовою смоквою
ей летняя жизнь отдана...

Как жертвенное приношение
то сладостное вино,
пьёт смерть за моё воскрешение
и верит, что жить суждено…

А там улыбнётся, насытившись:
не бойся неба, лети!
Дедаловы мне открытия,
неисповедимы пути...