Конкурс является пятым этапом серии ЛАП – Лучший автор проекта.  
Основные положения
1. В конкурсе могут участвовать любые авторы, зарегистрированные на Литсети.
2. На конкурс принимаются стихотворения, написанные в октябре, ноябре, декабре2017 г. и опубликованные в сети в любом виде – произведения, рецензии, комментарии, форумные сообщения – в период с 1 октября 2017 г. по 31 декабря 2017 г. включительно. Стихи, написанные до указанного периода, а затем переопубликованные, к участию в турнире не допусаются. Тема, жанр и объем произведений не ограничиваются.
3. От одного реального автора принимается одно стихотворение. Подача заявки осуществляется в виде рецензии, которая должна содержать название, ссылку на страницу размещения и непосредственно текст.
4. Участники, не желающие, чтобы их стихотворения комментировали, имеют право сделать в заявке пометку "без критики". Если такая пометка отсутствует, любой читатель может высказывать мнение о конкурсном произведении в корректной форме и без перехода на личности.
5. До начала голосования автор может проинформировать о замене поданного на конкурс стихотворения и предоставить другое в виде комментария к уже имеющейся заявке либо в виде новой рецензии. Также автор может заявить о снятии стихотворения с конкурса, в этом случае оно не будет включено в список для голосования.
6. Организатор конкурса имеет право отклонять заявки, содержащие произведения чрезвычайно низкого художественного уровня, провокационного характера, от авторов с неблагонадежной репутацией и в случаях, когда вероятность зарождения скандальной дискуссии велика.
7. Результаты конкурса определяются голосованием участников, читателей и жюри.
Голосование читателей будет доступно по кнопке "Проголосовать" после окончания приема заявок. Жюри голосует, присылая шорт-листы по почте ведущему. Итоги голосования жюри публикуются после окончания голосования участников и читателей.
Шорт-лист включает в себя не менее трёх стихотворений, не более 30% заявленных на конкурс произведений. За голос участника или читателя конкурсной работе начисляется 1 балл. За 1-е, 2-е и 3-е место в шорт-листах судей – 7, 5 и 3 балла соответственно.
Состав жюри:
Майк Зиновкин Aleker Лионель Садорро Братислава
8. После подведения итогов победители награждаются призовыми баллами. Величина призов и количество призовых мест зависят от числа участников конкурса. Победители, не участвовавшие в голосовании, баллами не награждаются!
9. Не принимаются заявки и шорт-листы от имени коллективных страниц (конкурсов, клубов, общественных объединений, журналов и т. п.) без указания страницы конкретного автора, подающего заявку или голосующего. Повторное голосование от имени клоновых страниц запрещено.
Прием заявок: 20 декабря – 01 января 23:00 мск. Голосование: 02 января – 10 января 23:00 мск. Подведение итогов: 11-12 января 2018 г.
- ... Ну?! Смотри! Нет в помине слёз! Нашептал листопад?.. То - бредни. Меня любит соседский пёс, оконфеченый крестник вредный, и бабулька, что каждый раз с чистым глазом: «Забыла, дочка, кошелёк». «Заплачу за вас». «Тогда... сыра мне - три кусочка». Меня любят сосед и бомж - «принесёшь, свет очей, фунфырик?» __________________________
- Покупаешь любовь?!. - ... продаёшь? - Ты опять за своё! - ... забыли...
Ты спрашивал, какое оно, море... А я в архив все это отправляла: Противных чаек крики, кофе с солью, убогость деревянного причала. Меня оно качало как умело, ласкаясь тучей брызг, шуршаньем гальки. Оно вздымалось и осатанело бросалось гроздьями огней бенгальских. Да нет, оно дышало как живое и, кажется, заранее скучало, Представив, как я парус свой настрою и отплыву - хотя бы для начала - Подальше от унылости шезлонгов, уютно-полотенечного рая Туда, где с безмятежностью ребенка оно само под солнцем загорает. Ты спрашивал, какое оно, море... Оно такое, знаешь... голубое... Я только здесь, сама с собою споря, вдруг поняла, что без тебя - плохое...
Едва лишь солнце отмороженные пальцы в прореху ночи вы́сунуло знобко, охо́тный рог поёт зарю: «Седлайте, братцы!», и за удачу звонко бьются стопки.
Излу́кой спины гнут в торо́пком беснованье борзые псы. Ажурный наст уве́ча, под бравым ло́вчим вороно́й рысак взбивает вокруг копыт коро́ной снежный венчик.
И вот – охота! Круговерть в отъезжем поле: заливный лай, истошность доезжачих! Затишье троп звериных выстрелы вспороли – кабаньи туши липкой кровью плачут.
С мороза душу горячит имбирный сбитень! В нём память трав, осенних яблок дрожжи, пчелиных песен запах бархатно-бисквитен и пряно-пьяна жажда плотской дрожи.
Гусар пощипывал усов мочальных щётки, графиня с чаши сбитня захмелела, мизинчик мило оттопырив, а на щёчках гвоздички пухлые кокетливо алели.
Наглец прелестницу кошачьим глазом гложет и жару поддаёт ей из графина! Охота с пылу заползает к ней под кожу – гусарским сбитнем сбита спесь графинья.
Охотный день кольцом свернулся у камина; уж клю́чница сморилась, сказки баяв. А долома́н в обнимку с пенным кринолином подсматривают сны своих хозяев.
Доломан – в России до революции - короткий гусарский мундир Кринолин – нижняя, широкая и пышная женская юбка
Выходи помолчать. Посидим на земле, у подножья рассвета, где в ленивый серебряный дым городские задворки одеты. Где до неба не больше версты, и от этого грустно, наверно. Где сгоревшие наши мосты разметало дыхание ветра.
Мы сожгли их в четыре руки – дураки – ни о чём не тревожась. Плыли тени вокруг воровски, рисовали узоры на коже. А потом поползла тишина вот в таком же серебряном дыме. И висела больная луна на фонарном столбе, как на дыбе. Было больно, была горяча эта ночь в перекрестье печалей.
Выходи посидеть, помолчать – мы так долго с тобой не молчали.
Осеннее http://litset.ru/publ/49-1-0-39742 Трачен зрелой осени месяц - башмаками замешен по морозным наколкам. Ничей холст без радужных красок, пусто-серо-бесстрастен, проворонен без толку.
Мячик солнца скрылся из виду — это очень обидно: где отыщешь теперь его? Плачет, плачет девочка-Лето в хмуром пасмурном «где-то» неприметна, потеряна.
Грачи вертят вихри галактик, что им стоит накаркать в непогодь перемены... Горчит дым осенней расплаты: птицам незачем плакать, просто чувствуют - время...
Значит, будет всё по приметам: горизонт фиолетов, небо стыло и волгло. Плачет, плачет девочка-Лето и с листвою отпетой улетает... надолго.
http://litset.ru/publ/1-1-0-40323
Дома сплин и плохая акустика,
и тоскливых забот карусель,
а в лесу ты достал из-за кустика
свой рояль и к роялю подсел.
И деревья взъерошились ветками,
выступая из желтых кулис.
Запорошенный листьями ветхими,
им о грёзах рассказывал Лист.
Это просто была репетиция,
просто вольно дышалось в лесу,
но прекрасными белыми птицами
замирали слова на весу.
http://litset.ru/publ/66-1-0-40368
В каком бою седым стал сплошь,
в каком оглох, ослеп?
Я вытащил из сердца нож,
чтоб им нарезать хлеб.
Иди сюда, красотка Смерть,
устроим пир горой.
Ещё желает пить и петь
железный твой герой.
Целуй, ласкай, купай в огне,
в траву со мной ложись...
И, может быть, приснится мне
твоя сестричка Жизнь.
http://litset.ru/publ/16-1-0-39147
- ... Ну?!
Смотри!
Нет в помине слёз!
Нашептал листопад?..
То - бредни.
Меня любит соседский пёс,
оконфеченый крестник вредный,
и бабулька, что каждый раз
с чистым глазом: «Забыла, дочка,
кошелёк».
«Заплачу за вас».
«Тогда... сыра мне - три кусочка».
Меня любят сосед и бомж -
«принесёшь, свет очей, фунфырик?»
__________________________
- Покупаешь любовь?!.
- ... продаёшь?
- Ты опять за своё!
- ... забыли...
Какое оно, море?
Ты спрашивал, какое оно, море... А я в архив все это отправляла:
Противных чаек крики, кофе с солью, убогость деревянного причала.
Меня оно качало как умело, ласкаясь тучей брызг, шуршаньем гальки.
Оно вздымалось и осатанело бросалось гроздьями огней бенгальских.
Да нет, оно дышало как живое и, кажется, заранее скучало,
Представив, как я парус свой настрою и отплыву - хотя бы для начала -
Подальше от унылости шезлонгов, уютно-полотенечного рая
Туда, где с безмятежностью ребенка оно само под солнцем загорает.
Ты спрашивал, какое оно, море... Оно такое, знаешь... голубое...
Я только здесь, сама с собою споря, вдруг поняла, что без тебя - плохое...
Можно заменить стихотворение
http://litset.ru/publ/16-1-0-39654
Едва лишь солнце отмороженные пальцы
в прореху ночи вы́сунуло знобко,
охо́тный рог поёт зарю: «Седлайте, братцы!»,
и за удачу звонко бьются стопки.
Излу́кой спины гнут в торо́пком беснованье
борзые псы. Ажурный наст уве́ча,
под бравым ло́вчим вороно́й рысак взбивает
вокруг копыт коро́ной снежный венчик.
И вот – охота! Круговерть в отъезжем поле:
заливный лай, истошность доезжачих!
Затишье троп звериных выстрелы вспороли –
кабаньи туши липкой кровью плачут.
С мороза душу горячит имбирный сбитень!
В нём память трав, осенних яблок дрожжи,
пчелиных песен запах бархатно-бисквитен
и пряно-пьяна жажда плотской дрожи.
Гусар пощипывал усов мочальных щётки,
графиня с чаши сбитня захмелела,
мизинчик мило оттопырив, а на щёчках
гвоздички пухлые кокетливо алели.
Наглец прелестницу кошачьим глазом гложет
и жару поддаёт ей из графина!
Охота с пылу заползает к ней под кожу –
гусарским сбитнем сбита спесь графинья.
Охотный день кольцом свернулся у камина;
уж клю́чница сморилась, сказки баяв.
А долома́н в обнимку с пенным кринолином
подсматривают сны своих хозяев.
Доломан – в России до революции - короткий гусарский мундир
Кринолин – нижняя, широкая и пышная женская юбка
http://litset.ru/publ/16-1-0-40247
Выходи помолчать. Посидим
на земле, у подножья рассвета,
где в ленивый серебряный дым
городские задворки одеты.
Где до неба не больше версты,
и от этого грустно, наверно.
Где сгоревшие наши мосты
разметало дыхание ветра.
Мы сожгли их в четыре руки –
дураки – ни о чём не тревожась.
Плыли тени вокруг воровски,
рисовали узоры на коже.
А потом поползла тишина
вот в таком же серебряном дыме.
И висела больная луна
на фонарном столбе, как на дыбе.
Было больно, была горяча
эта ночь в перекрестье печалей.
Выходи посидеть, помолчать –
мы так долго с тобой не молчали.
http://litset.ru/publ/16-1-0-40687
Ты можешь больше не писать,
Не ждать ответа, словно манну,
Но голубые небеса
Тебе соврут и не обманут.
И снова ярче станет свет,
Ещё отчётливей оттенки.
Ведь человек – всегда поэт,
Пока себя не ставит к стенке.
Когда усвоишь то, что яд,
Петля и пуля – всё напрасно,
Что голубая кровь твоя
Была, и есть, и будет красной;
Что глупо, сидя у стола
И предъявляя богу иски,
Всю жизнь растрачивать талант
на предпредсмертные записки, –
Зашевелится вдруг добро
В груди невынутым осколком.
А сколько времени дано?
Совсем чуть-чуть.
Почти нисколько.
http://litset.ru/publ/49-1-0-39742
Трачен
зрелой осени месяц -
башмаками замешен
по морозным наколкам.
Ничей
холст без радужных красок,
пусто-серо-бесстрастен,
проворонен без толку.
Мячик
солнца скрылся из виду —
это очень обидно:
где отыщешь теперь его?
Плачет,
плачет девочка-Лето
в хмуром пасмурном «где-то»
неприметна, потеряна.
Грачи
вертят вихри галактик,
что им стоит накаркать
в непогодь перемены...
Горчит
дым осенней расплаты:
птицам незачем плакать,
просто чувствуют - время...
Значит,
будет всё по приметам:
горизонт фиолетов,
небо стыло и волгло.
Плачет,
плачет девочка-Лето
и с листвою отпетой
улетает... надолго.
На границе осени и зимы
Внезапно перья с неба понеслись,
Как будто рвались снежные подушки.
Зима и осень ими подрались,
И сор летел по ветру из избушки.
Поссорились – за подступы к крыльцу,
За мокрые мостки и лодку тут же.
И озеро хлестнули по лицу
Обрывки моросни и снежных кружев.
Стемнело над водою, как в углу.
Казалось – в глубине лесного бора
Незримый кто-то в руки взял метлу
И стал мести наружу вихри сора.
В затишье снег подтаивал в кустах.
Земля дышала воздухом бодрящим.
Все капало, а прелый ельник пах –
Как будто кто-то отпер затхлый ящик…
Старухой, из которой выбит дух –
Шла осень, оставляя отпечатки
В низинке, где улегся свежий пух
И весело резвились куропатки.
http://litset.ru/publ/66-1-0-40223
Близость твоя ощутима. Логика спит.
На подсознание действуют звуки и числа.
Разум - понятливый друг. Делает вид
спящий, к ответу готовит мысли.
Чем отзовётся память моих разлук?
Нежность сильней цепей и чугунных прутьев.
Рвёт тишину - пульса неверный стук.
Помнишь, когда-то встречали утро?