От листьев клёна отделилась тьма И потихоньку села на траву. Чуть подросла: обволокла дома, Цветок зари и неба синеву. Вступила кошка-ночь. Неслышен шаг Пушистых лап. Транзитом - скаты крыш, Подмяв их блеск. Расширился дуршлаг, И проползла в него, блистая, мышь - понюхать звёзды-дырки. Помолчи. Погладь рукой кошачий длинный хвост. Вольно друг дружке грезиться в ночи, Ведь догорел до тла последний мост... Вспорхнул июнь и вылетел стремглав. Но эта ночь... И памяти кальян... И я вдыхаю свежий запах трав Того вчера, где слитны инь и янь.
Вспышки фар пролетают навстречу и прочь. Замени мысле-дни на меня. Пусть за окнами бесится мёртвая ночь, Дребезжа в близоруких огнях... На меня посмотри - я живее, чем свет Над дорогой искрящихся фар. Брось - пусть в луже размокнет ненужный билет На сеанс славословий, фанфар... Сбавив скорость, покинем смешение трасс, Преступая кордон темноты, Звёзды в небе включая мгновенно на раз, И луны полусвет на два. "Ты..." - Прозвучит незнакомо, легко и свежо, Чистый воздух тревожа слегка. Это выход прямой до июля межой, Как бы кто ни крутил у виска. Лабиринт долгих трасс для шуршащих авто - За спиной - потеряет свой блеск В час рассвета, скрывая в туманном манто Золотого стремления вес. В час рассвета так зябко, но солнце лучом Покоряет прохладу и тень: Мы с тобой новый мир незаметно начнём, Как предвестница лета - сирень.
В лабиринте мысли - строгость и кристальность: Стены важных планов, переходы дел. Вспышки чувств излишни (пафос, маргинальность) - Вам не нужен вовсе нервный беспредел.
Но она такая милая простушка, А посмотрит - тонешь в ласковых глазах: Уплыла неслышно Минотавра тушка, Что убит улыбкой под ресничный взмах.
Отражая звёзды, взгляды загорелись: В призрачном сиянье - чувственный разряд Проникает в сердце, чудно запределен... Стены лабиринта, падая, горят.
Зрела молодость, целясь камнями идей в неприкрытые головы. Каждый миг нам казалось: вот к истине тропка - бежим! И неслись табунами к мечте из фарфора тяжёлого. И дрались (к чёрту жалость!), сдирая с обидчиков лживости грим.
Птах фарфоровый (феникс) летал к небесам - мы несли его весело! С перьев стёрли дождинки, подкрасили краской: "ура!" Улыбалась звезда кузнецам чудо-счастья, кудесила. И плевать бы на тех, кто завистливо прочил успешности край.
- Ты лети, чудный птах! - не смотри, что на пёрышках трещинки вызрели - Подлатаем легко: мы теперь не мальцы - мастера! Обученье тугой тетивой распрямилось - разбрызгались Наши судьбы по разным концам голубого фарфора (пера).
Где-то там, где ослабнут труды, ожидает момент откровения: Разобьётся ли Феникс, от нас улетит в облака? И тогда не признаю, что слепо моё дерзновение, Хоть и стану смиренен, чтоб камни былого собрать, отыскав.
"Когда б вы знали, из какого сора Растут стихи, не ведая стыда," А. Ахматова
Опять на выходе - стихи... Ловя умом в эфире мысли, Скорее, чтобы не прокисли, Из них укатывать комки, Как бабу снежную, до пят Из свежевыпавшего снега - Слепить строку, деталькой лего К другой строке её крепя,
Плести, сучить из ничего Цветные ниточки сюжета... А память вносит запах лета, Дожди ли, зимнее манто - Изящно, на подносе снов, Мечтательности, ощущений. Твердит мне сердце: "ты - не гений...", А я ему: "ты - пустослов!"
Откуда только ни возьмись Растут... из сора, из отбросов - Так развивается философ, Художнику вручая кисть. Они живут во мне вдвоём И, жемчуг слов перебирая, Считают: доля их такая - Ловить чудесное живьём.
Движением привычно неудачен, Бреду, простак, по мокрой мостовой. Опять дождями Питер озадачен. Привычная напасть парит со мной. Я чётко слышу: "нет", - опять же, - "нет", И, вслушиваясь, будто привыкаю, Судьбой гонимый прочь, стоять у края Великих битв, держа нейтралитет.
А дождик: "кап", - как чует - льёт и льёт Кипучей влагой брызг из водостоков, Лаская раны тех, в ком одиноко Свирель печали песенку поёт. Эльф-мим на лепесточке трын-травы Сидит и вяжет сказки: рвутся нитки, И петли убегают по ошибке, Увы, мой друг, увы, увы, увы...
А я стихи, как семечки кладу В карман на память, щёлкая без меры, И бродит призрак странной новой эры, Но он меня обходит за версту. Мне хочется словами описать Всё то, что видит взгляд, и слышит ухо, Чтоб искра узнаванья не потухла, Упав на мысли сумрачную гладь.
Воды зеркальное отрешение... Всплеск нарушает. Закат в малиновом отражении смугл, тихо тает. Сурьма струится по многоветочкам ив и осин, Слепив до слитности силуэтное. Сом надкусил Луны печальность от одиночества - вор, но суда нет.
Плывёт по озеру плоскодоночка. Тишь. Блик туманен. Почти не движется штрих-судёнышко - хлеб по сметане Чернел бы корочкой на тарелочке так. Левый лес Стал рыж подпалинами, что белочка. Жнёт хитрый бес Тревог предвестия мимолётные - дух думой ранен.
Воды спокойное одиночество тьму принимает. Бутон закатного розотворчества вял, скомкан с краю. Туман всем щупальцем, пробирающе, влез в рукава. Сурьму повыдай-ка на-гора еще, ночь. Ты - права: Конец отшельническому странствию. Ждёт быль иная.
"Мама, не умирай!" Ужаса плотный кокон Выпустит мотылька знания: "мамы нет". Чёрная тишина шока. Разбитость окон. Выходы из метро не открывают свет.
С ласковой добротой глазки изящных кукол Тропку в волшебность дней дарят легко за так. Тропка, не пропадай! Мастеру чужда скука. Чудо рождает жизнь в чутких твоих руках,
Мама... Не уходи. Небо снаружи смугло. Искренности слова смогут облегчить боль? В чистеньком фраке мим обнял подружку-куклу И от дождя укрыл: "другом побыть позволь"
Розочки, башмачки, милый жучок на шляпке... Чудо нельзя взорвать - нет для него границ: Чудо летит в сердцах, дарит цветов охапки, Чудо рождает жизнь светом любимых лиц.
Трудами наполняя дни, Я препарировал стихии*, Врачуя, размышлял. К Софии* Стремил надежды, прост и нищ.
И вот - бессмертен (О, Гермес!) - Вмиг стал великим и счастливым: Всё меркнувшее - чудно живо, Столь ощутимо! Шаг стал резв.
Нет устали от чувств - готов Любить, как юный, восхищаться: В груди - уверенность пульсаций, Пьянят мечты - нектар богов!
Вот мотыльком в луче зари Скончался день - столь краток, жалок... А мне теперь и века мало! Повержен враг: судьба, умри!
Но вдруг на пике торжества Укол пронзительной ошибки: Прощальный жест - оскал улыбки В зерцале... - я взглянул едва.
Судьба застыла - не жива: Лик старика был столь уродлив, Что и зари последний отблеск Надежды в клочья изорвал.
Года текут - песок песком... Века - цепочкою верблюдов. Я смерть ищу, зову, как чудо, А та сбегает прочь тайком.
---------------------------------------------------------- * Стихии или элементы — в античной и средневековой натурфилософии четыре первоначальных вещества, к которым также добавлялся «пятый элемент». В средневековье учение о первоэлементах было одной из теоретических основ алхимии и астрологии. * София, Премудрость — понятие в античной и средневековой философии, иудаизме и христианстве, выражающее особое представление о мудрости или олицетворённая (воплощённая) мудрость.
........... Не помещаясь внутри, задевая рёбра, Храбрые бабочки рвутся на белый свет… ........... Всё ведь не сложно прочесть по его глазам, ........... …Бабочкам нравится запах живой надежды…
Автор: Ира_Сон
-------------------------------------------
Бабочки-ниндзя - страшнее в природе нет: Внутрь организма вползая, кромсают рёбра - Выходы ищут наружу. Кровавый след Вьётся легко, довершая ужасный образ.
Любит - не любит... Любови уже не жить: Бабочки-ниндзя добили вчера калеку - Бедная мёртвая тётка Любовь лежит. Но оживает вдруг Вера (спасибо, лекарь!) -
Ищет рецепты спасенья от злых убийц, Взгляды прохожих листая, как будто книги. Наденька только спокойна, без истерий: Ниндзей пугает духами "Экстракт интриги"…
Пора готовить пути отхода, пора подыскивать новый тыл. Таков обычай: от года к году бросать приюты, сжигать мосты, Давить смертельно живые чувства, а память сбрасывать, как балласт. На сердце тягостно, в трюме пусто. И якорь в руки! И Бог подаст.
Ответь, нечестный несчастный странник: зачем сбегаешь, кому ты мстишь? Какой неведомой болью ранен? Кому во славу горят мосты? ...И в горечь правды нырнёшь, как в омут, прорвётся стоном ничья вина.
Приют вовеки не станет домом — родным, который тебя изгнал.
Ира_Сон
----------------------------------------
На сердце тягостно, в трюме пусто: душа страдает, что выпит ром. Заря по курсу лежит лангустом, мяучит Якорь в руках - дурдом. Во взгляде - ненависть, чёрт - на мачте: старпом сам-лично глядит вперёд. Корабль в море - кусочек смачный, к нам прямо в руки, дурак, плывёт.
Добудем рома - заполним трюмы, и будет весело на душе! Купец не знает, что стал изюмом в уме пиратского атташе. В брюшину - сабля: встречай посольство! Телами устлан чужой ботдек. В душе - сомнение, беспокойство: на мачте кончу недолгий век?
Я был хорошим, я верил в сказки, но стал пиратом, каких не счесть... Но стоном рву я вину, как связки, всю совесть - в клочья - вот это жесть! Я в горечь правды ныряю снова - меня толкает туда запой. В груди - истома, их мачты тонут, я в трюме - дома, и ром со мной.
В каждом царстве (факт доказан) На лугах пасутся СМИ, Поедая сочный разум Предоставленный людьми - Погружённых головою В политический конфликт, Обгрызает, сытно воя, Спрут, силён и многолик. Он всегда узнать поможет, Кто был прав, кто виноват, Он врагам свинью подложит, Пастве - новенький салат Из несчастных жертв разбоя, Войн, аварий и стихий - Возмущение парное Поджирнить до истерий. Собирая инфо-войско На борьбу с вселенским злом, Мозг выносит на помойку И ведёт его путём.
Позабыв весны напевы, Мы сигаем за моря, Чтобы в чуждые пределы Привнести по три рубля. А оно туземцам надо? Мега-помощь слов ли, бомб Обустроит вмиг порядок В их борьбе с вселенским злом?
Ползущая скалами тень - нелепа, Порою комична в туманном гриме. Гляди-ка: на палле её из крепа - Горошки армерий. А страх мой вымер, Как мамонты - бивнями вмёрз в былое, Осколками прошлого мир усыпав: По острым краям прохожу босою - Вот мой Шаолинь (что ни шаг - то выпад).
Уныло рокочет людское море, Барашками - ярость в слепой корриде. Захочешь, утонем в безумном споре С иллюзией мрака. Но спор обыден. Чудесно другое: внезапно целым Творением света внутри друг друга Мы стали - преграда меж нас истлела, Рассыпался морока тёмный угол.
И Кто-то хранит этот миг от фальши, В глазах растопив золотые льдинки. Мы вместе с тобою продлимся дальше На зависть скончавшимся древним инкам. Пусть песни и мысли, и даже скалы Сотрутся пестом тётки Кали в небыль, Но вечна травинок цветная малость - Затёртая в память подпорка неба...
А ветер, неся аромат и вести, Болтает игриво комки армерий, Как странно прожить эту малость вместе - От взгляда до взгляда пространство мерить...
Счастье кануло в покой, как хлопок одной рукой - Облетело шелухой. Уши взрежет тишина - я замру, оглушена, На груди змеёй - вина. Молча скомкаю: "постой...", - став испитой пиалой, Вмиг расколотой тобой. Ты обрящешь сто дорог, станешь лить на раны грог - Нагуляешься ли впрок? Бог надышит связь времён: душ поток овеществлён - Им откупится закон. Мы останемся нигде. В суете ли, красоте? Но, увы, уже не те. Так и слышу: рвётся нить. Безрассудно ли просить Этот ход остановить? Вспомни: ............... лодочкой ладонь, не затянута супонь, На душе поёт гармонь...
Видишь, сбегает вода меж камней, Как ни поставь ладонь - вокруг струится. Жизни теченье, резвей ли, скромней - Чистый ручей, Рождён в душе-кринице.
Дни - будто камни, а русло - судьба. Стоит иных желать? Упругой льдинкой Тает мечта над стремниной, слаба Поколебать Ландшафт - тверды суглинки.
Что-то притоки приносят извне: Тину забот, печаль, тоску веселья... Давит обвал опостылевших дней: Жить бы честней, Но лень ложится мелью.
Чувства уходят всё глубже (напасть!) - Русло тому виной иль Божья кара? Камни оближет ветрище, как тать, Ставя печать Тоски щедрей и даром.
Был ли, и правда, для счастья рождён? - Эхом вопрос шумит во мгле протяжно. Канул под землю ручей, как в полон. Жалок, смешон - Пижон, а мыслит важно.
--- Бывши в горах, помню, видел: поток, Пав под обвал, исчез в земле бесследно. Позже он вырваться всё-таки смог - Жив и широк, Бурлив, шумя победно...
Над топью суеты за сказками след в след В тоннеле странных дней, пробитом сквозь рутину, Мостками светлых снов, я долго шла во мгле, Тая живой мечты пружину.
Кто сумрак разложил на множество цветов - Раскрыл (как самурай - тэссэн, готовясь к бою), Улыбкой пробудил игру полутонов - Чей взгляд задел в душе живое?
Таинственности сад, одетый в кимоно Туманности, блестел жемчужно в брызгах лунных... Как в зеркало, в него смотрелась я давно, Но нынче в глубине - руны -
На свитке нежных чувств расколота печать, Проявлено всё то, что было скрыто пылью, Пульсирует приказ: "Ристалище начать - Подрезать гордецу крылья!"
Пуская ласку в ход, не выбьешь меч из рук, Тепло лукавых глаз ускорит пораженье - Ты жаждешь торжества над жертвой, как паук, Но сладких мук исход - мщенье.
Играя, ты разбил, как вазочку - покой, Я ощутила боль, беспомощность и холод, Приём бы применить за то, бесценный мой, Из стиля самки богомола*:
Смогу - сведу с ума, и ты, ведомый в ЗАГС, Чтоб счастье испытать, прослушав Мендельсона - Навеки пропадёшь... Не отпущу, простак - Умрёшь для всех других девчонок!
Взлетели воробьи, чирикая смешно. За шиворот проник весенний ветерочек. Для мыслей "леденец" - гонконгское кино, А в сердце - милых глаз почерк.
* Стиль "самки богомола" вымышлен (с намёком на склонность самок этих насекомых съедать самцов)
Тоскливо жить, как все - надеяться и ждать, Обидно: каждый день похож на все другие. Кто может изменить реальность? Где мессия - Кто вылечит твой ад, подарит благодать?
Внутри - какой-то ком, снаружи - ничего, Что может разрешить коллизии желаний, И ежедневный труд - постыл, ложится данью На сумрачный алтарь асфальтовых лугов.
Огромный синий кит* подарит шанс лететь И думать в этот миг, что взлёт направлен к небу - Решением проблем считая эту небыль, Так просто променять любовь и долг на смерть.
В родительских глазах почиет нудный Бог, Который не велит являть непослушанье. Так просто и легко оставить страх за гранью, И пепел всех надежд, и душ чадящий смог.
Но лишь один вопрос растает без следа: "Зачем?" Ведь ты могла дарить тепло и нежность, Ведь ты могла любви позволить быть безбрежной - И был бы мир цветным и радостным... тогда...
* образ синего кита используется в качестве символа в виртуальной игре, склоняющей подростков к самоубийству
Мадам, Ваших пальчиков танец прелестен: За гранью морали пикантное па Оставило след очень явный... Вот здесь вот. Смотрите, подвластна мне Ваша судьба (Мадам не глупа!)
Ах, письма - медлительны, будто улитки - Томим ожиданием их адресат. Но в цепких руках эти письма - улики, И скоро, продав их, я стану богат! Мадам, это - мат.
Не спорьте, не плачьте - несите купюры: Они, словно письма, порой шелестят, Но ими возможно прикрыть авантюры, Которыми город незримо объят (Любовь - сущий яд!)
Потомки, быть может, сравнят с паутиной Интриги, сплетённые хитрым умом. О, да, я - паук! И ни в чём не повинный, Заметьте, а Вы - в переплёте большом. Спешите! Бегом!
Дрожат, словно крылышки, Ваши ресницы: Слепой мотылёк - Вы летите в огонь! А мне Вас не жаль. Обзовёте убийцей? Но мной не нарушен суровый закон. Я выиграл кон.
Со звёздами беседуют поэты, С собаками - хозяева собак, С котами - те, кто любит полумрак И сериалы длинные при этом. А ты, мой друг, беседуешь со мной: Доверив мысли, поверяешь тайны! И этот выбор вовсе не случайный: Мы - сослуживцы, словно Бог и Ной. Ты помнишь, Ною Бог сказал: "Возьми Прикольных разных тварей для ковчега!", - И Ной послушно сладил плот к побегу - Отплыть водой потопа в новый мир. А ты велел: "бери, глотай руду!", - Мне радостно исполнить ту работу И в будний день, и в праздник, и в субботу, Как говорят - "дудеть в одну дуду"! Что грустен? Сердце девы - суть металл - То холодна, как сталь, то горячится? Позволь его расплавить - пусть смягчится, Усиливая ярких чувств накал! Поверь, дружок: любовь - как будто я - Способна твёрдость вмиг переиначить, Добавив сердцу новых лучших качеств... Наполни чувством строки: как струя Прекрасной стали - в кокиль, сделав план - Прольются на листы твои поэмы. И в них чудесно вдруг предстанем все мы: Она и ты, мартен, любовь - роман.
Со звёздами беседуют поэты, С собаками - хозяева собак, С котами - те, кто любит полумрак И сериалы длинные при этом. А ты, мой друг, беседуешь со мной: Доверив мысли, поверяешь тайны! И этот выбор вовсе не случайный: Мы - сослуживцы, словно Бог и Ной. Ты помнишь, Ною Бог сказал: "Возьми Прикольных всяких тварей для ковчега!", - И тот собрал послушно плот к побегу - Отплыть водой потопа в новый мир. А ты сказал: "бери и ешь руду!", - Мне радостно исполнить ту работу И в будний день, и в праздник, и в субботу, Как говорят - "дудеть в одну дуду"! Ты грустен: сердце девы - суть металл (То холодна, как сталь, то горячится...) Могу помочь: расплавить - пусть смягчится, Тепла любви почувствует накал! Ведь ты сравнил: любовь - как будто я - Способна твёрдость вмиг переиначить, Добавив сердцу новых лучших качеств... Так вылей чувства в строки: как струя Прекрасной стали - в кокиль, сделав план - Пусть лягут на листы твоей поэмы. И там чудесно вдруг предстанем все мы: Она и ты, мартен, любовь - роман.
Солнышко утром пускает зайчат на дорожку ведущую к паперти, Варенька "дрёму" сгоняет, свечной огонёк прислонив к фитильку - Я освещаю багряный хитон, обрамляющий лик Божьей Матери - Чтобы ясней различать красоту, тихим светом служу.
Звуки молитвы размеренно полнят пространство, и дым от кадильницы, Вьются под куполом ангелы - к Богу возносят неслышны хвалы. Кто-то к Тебе подступает, просить о заветном с усердием силится: Милостью Божией помощь дарящая, щедрая, малых услышь!
Губы шевелятся словом молитвы, и пламя в глазах отражается, Тонко сливаются запахи роз и каждений густой фимиам. Ангелы светлы опять хороводом к старушке забавной слетаются - Так же как прежде голубки у храма за крошками жались к ногам.
Льётся мой видимый свет отражением радости чистой духовности - Будто зовущий маяк в непроглядной ночи у родных берегов: Ждёт Пресвятая всех чад в том прекрасном саду, где не правят условности. Кто-то увидит, услышит, допустит до сердца спасительный зов?
Лучик вечерний оранжевый скрылся, слегка оттолкнувшись от купола. Свечи погасли, и двери закрыты, и я отдохну до утра. Ангелы сон прихожан берегут. Темнота закоулки нащупала. Тихо, светло от луны, что прозрачным лучом задевает витраж.
Вы мне не поверите, не так ли? В полутьме пустых бесснежных зим Белый гусь в любви признался цапле Серой, принесённой в магазин. Падал дождь на лужи за витриной, Каблуки топтали грязь, спеша, Гусь был бел и в общем-то резинов, А внутри - ранимая душа. Цапля - велика и горделива, Гуся разглядеть могла с трудом, Натуральна внешностью, фальшива Изнутри (опилок с паклей ком). Гусь любил свистеть однообразно, Цапля - молча пялиться в стекло: Каждый размышлял о чём-то разном, Но бок о бок думалось светло. Загорелись ёлки и гирлянды, Застучали чаще каблучки, Кот сказал: когда пробьют куранты (По ТВ) - желанья, что крепки, Будут исполняться непременно - Только, загадав, хвостом махни! Гусь и цапля ждали миг смиренно, Не смущаясь шустрой толкотни У прилавка - детские игрушки Покупали многие теперь. Вот и гусь был куплен вместе с кружкой, На которой - парочка тетерь. В Новый Год под ёлкой серебристой Он грустил, курантов слыша бой, И желал вернуться к неказистой Цапле, молчаливой и прямой. Жизнь пошла по-своему успешно: Гусь плескался в ванне с малышом Тот смеялся весело, потешно, Гусь пищал задорно: "поплывём!" Цапля наблюдала по привычке Суету людскую за окном, Кот читал газеты и таблички, А любовь казалась странным сном.
"Под ёлкой были кубики и лев, и счастье, пропитавшее насквозь часы, окно и даже пятна солнца. Здесь всё сбылось, всё сбудется, начнётся, что в этот миг ещё не началось." Елена_Тютина
Начнётся, что ещё не началось... Выкрадывая сумрак из-под ёлки, Ежонок-время, фыркающий, колкий, Затопав, вдруг промчится, будто лось. Я удивлённо посмотрю вослед - Туда, где снег упал, качнувшись, с ветки, Задетой лосем. Вспомню: малолетки, Едим конфеты, и конца им нет...
Вдруг лось вернулся, фыркнул, подмигнул Огромным глазом, превратился в белку. Махнув метелью, ветер взял сопелку, И нежно-нежно ноту потянул. И снова ёлка, праздник, смех ребят Купает радость. Льва кладу под ёлку, Воспоминаний вытряхнув иголки, Целую счастье. И глаза блестят.
Мягкие-мягкие http://litset.ru/publ/16-1-0-32232 ........... Мягкие-мягкие белые киски Хлопьями падают с неба на землю. Искрами – искренность ............ Нежные-нежные кошкины вирши…
Автор: Елена -----------------------------------------
Шёл я. На голову кошки валились: Мягкие, тихие - туча рожала. Мех на ушанке был искренно стилен - Кошки искрились, их было немало.
Кошки - и ладно, зато не слонята (Те б натоптали: в лепёшку - умишко). Сделать из кошек бы сладкую вату! Только хвосты у них длинные слишком.
Хвост, если сладкий - налипнет на пальчик, Пальчик оближешь - откусишь немного... Нет уж, пусть вирши слагают в журнальчик Мягко-безумным чудаческим слогом.
Каков он, пролив Магеллана? Целующий волны ледник, Шторма, да седые туманы, Пингвинов особенный крик... Рекламой газетно-журнальной Заброшен на архипелаг - Запомни напев обручальный Окраины света, чудак: Как свадебный лёгкий замочек - На стыке меж явью и сном - Скрепит ваш союз одиночек Лихих путешествий звеном. Вылавливай счастье, как рыбу, Исследуя дни-острова В любимой улыбке, изгибах: Начало любви - пахлава.
Написано на конкурс "Антиподы-150" (газета - архипелаг - замок)
Мне б на острове зелёном Поселиться Робинзоном - Строить хижину под пальмой, не заботясь ни о чём, Засевать поля пшеницей, Печь лепёшки, веселиться - Лишь бы в школе не учиться! Друг, а хочешь - поплывём?!
Загоришь и станешь чёрным... Будь туземцем, наречённым Чёрной Пятницей! Помощник нужен мне везде во всём: Свой язык нам пригодится - Чтоб болтать не разучиться, Каждодневные зарубки календарно нанесём!
Дан приказ: отплыть не позже, Чем до вечера! Мы сможем До прихода пап с работы сняться с якоря успеть? Чтобы буря не застала, Отплываем до скандала (В дневнике, как лебедь - пара). Раздобудь в дорогу снедь!
Ах, мечты! А вечер ближе. Море мельче, меньше, жиже... Холодок спины пониже бродит - близится финал: Где-то там на горизонте - Чёрный парус (папин зонтик). Пальма в иву превратилась. Всё погибло, я пропал.
Удивительное дело: От полуночной сурьмы Отделяясь гибким телом, Тень изгрызла плащ зимы. Белый фартук - в чёрной луже, Белый чепчик - с крыш упал, И ветрами отутюжен Тучи утренний сандал. Скачут горными козлами Через лужи так и сяк И скользят, и вверх ногами Дни - сосульками висят, Безобразные, но всё же Их понять - тебе одной Удаётся: мир тревожишь, Подведя глаза сурьмой.
Так легко под парусами Строй корабликов поплыл! Капитан седой с усами. Чайки машут сотней крыл И кричат, врезаясь в волны. Шлюпки на воду летят. Вымок маленький подсолнух, Что наклеен на халат. И носки промокли в луже, Растолстевшей на полу. Воет ветер! Перегружен, Пароход уходит вглубь. Катастрофа: входит мама С удивлением в глазах... Вмиг теряет панорама Приключенческий размах: Превращён фрегат в ботинок, Тапком стал прекрасный бриг (Неморской сюжет картины!) - Политический конфликт.
Столь далека от матушки Европы*, Несущая лодчонки, миражи... К ней в облаках мы пролагаем тропы: Омой нас, Омо, от забот и лжи! Пока ещё холодный век прогресса Не отслужил безжалостную мессу, Сняв с губ "тарелки"*, глину с ног не смыл, Традиций кокон, преисполнен сил, Узорами накалывает шрамы*. Но современность, выдав автомат*, Пивные крышки (на причёски в ряд) - Себя привносит, не скрываясь, прямо: Природный дикий мир - ты устарел! Твой срок истёк. Прогресс навёл прицел*. ---------------------------------------------- * до 90-х годов прошлого века о племенах, населяющих долину реки Омо на юго-западе Эфиопии, почти ничего не писали, и мало кто из европейцев их вообще видел. * у некоторых племён женщины вставляют в губы глиняные тарелки (для красоты) * местные женщины считая, что шрамы украшают, создают рельефные узоры на собственных телах. * с тех самых пор, как локальные конфликты в Северо-Восточной Африке начали решаться с помощью военных поставок из держав вроде СССР и США, автоматическое оружие вытеснило метательные копья из обихода даже самых "диких" племен. * начато строительство на реке каскада крупных гидроэлектростанций, в результате которого традиционное скотоводство, а с ним и дикие племена, по прогнозам могут кануть в небытие
Ох, уж я... Прошляпил шляпку! Замечательную шляпку: Пять бубенчиков звенящих на полях сверкали ярко... Утащила шляпку бабка, Ухватив красу в охапку. Был манёвр не изящен, но поймать не мог байдарку:
Уплывала шляпка с бабкой. Мне ж в макушке было зябко, И горючие слезинки со щетинки - слева, справа - Я смахнул тихонько лапкой На подругу тётку-жабку. Соболезнуют тростинки, грустен стал пенёк трухлявый.
Как мне вышляпить обратно Замечательную шляпку? Попрошу-ка водяного, чтобы высунул корягу, Да поймал бы аккуратно Ту байдарку вместе с бабкой: Без убора головного я не гномик, а - бедняга.
Сегодня море неспокойно: Волна не шепчет, а шумит, Роняя мощь воды разбойно На мелкость гальки, плоскость плит... И чья-то боль трусит дворнягой, Былой надежды рвя бумагу, Вдоль гулко падающих волн, Хромая - на покатый мол, И смотрит в серое пространство, Сглотнувшее вчерашний свет, Скулит, продрогнув: друг-поэт Вскормил печалью шарлатанство - Мечты о радостях любви К девице - он неисправим...
Она изменчива, как море, В стихию страстно влюблена. Всплеск смеха - чудно животворен: Как звуком трепетна струна От нежных мастерских касаний - Так сердцу хочется признаний И погружений в глубину Стихийных чувств! Я не рискну Пытаться утешать поэта - Пусть море солит злую боль, Не подарив ему Ассоль. Быть может, чувство рикошетом Даст вдохновению полёт - На лист шедевр снизойдёт.
Каким бы ни вышел ноябрь супер-дождливым, Какой в декабре бы ни грянул крепкий мороз, Не сблизить под зонтиком губ нам - ровно, как ивам, Растущим не рядом, не сблизить веточки кос -
Миры параллельны, замкнулись в будничных счастьях - Всё в семьях отлично, спокойно, есть ребетня. В работе - как белки в колёсах (легче отчасти Забыть, что занозу не вынуть, боль не унять).
Вчера мне приснился трамвайчик белый от снега, Тихонько стучащий по рельсам, "теньк" - в проводах... Мы были - Принцесса и Принц, и тёплая нега От взглядов друг в друга спасала путь в никуда...
Весна всё растопит, что бело, кажется чистым. Лучистое солнце добавит радость в глаза, Но этот трамвайчик, стучащий рельсом басисто, Заветными снами оставит дар замерзать.
Когда был вынут изо рта кальян, Откушен гриб, надмирной стала шея... Случился ль с лесом этакий изъян? С самой Алисой? - я судить не смею. Но виноват был однозначно - рост. Хоть лесу изменял он, хоть Алисе, А был субъект коварен и непрост - Заставил шею изогнуться в висе, Пугая птиц. Отчаянный колдун, Вдруг превративший девочку в змеюку - Как оказалось, рост - ужасный лгун, Язычник, поклоняющийся глюку! Казнить и миловать! Иного не дано... Хоть большее порой казалось малым, Кладите в вермут истину, на дно - Чтоб, выдержана, впредь не ускользала. Несите гриб - и ешьте. Спору нет - Все споры прорастут в земле украдкой И сохранят для вас иммунитет От роста вышелесного в остатке. А как Алиса справилась с собой, Себя найдя в истории чудесной? Столь ирреален любопытства сбой, Что гриб помог - не вмиг, но повсеместно...
Застряла в горле косточка-простуда, Но всё-равно бегу куда-то прочь По городским заснеженным сосудам - В конторе суету сует толочь... Скажи, зачем? Но ты мне только свищешь, Ветвями машешь в сумраке утра, Мигая фонарём - цветным глазищем, И слышу всё одно: "пора... пора..."
За барханом бархан пролегло безлюдье - Как в пустыне, брела по пескам желаний. Я дышала песчинками полной грудью, Если встречи случались - в камнях сознаний:
Спотыкалась отважно, дробя колени, Зарывалась губами в песок и ветер. Был ли смысл? И был ли он откровенен, Даже если зыбуче глубок, запретен?
Вышла к мрачной скале - как клинок, торчащей, Закрывавшей оазис - мирок цветущий. Скорпион притаился в щели, изящен, Скрытно яд припасая, ему присущий.
Я щипцы отыскала. Зажав вмиг панцирь, Опустила чудовище в шар прозрачный. И с тех пор, ароматы даря и танцы, Тот оазис мне чертит узор двузначный:
Полутенью на шёлке травы зелёной В знак любви и опасности - хвост колючий. В полутьме просыпаются скорпионы - Охраняет мой сон ядокол ползучий.
Даже к яду привыкла - не так он страшен, Если пройден рубеж от мечты до смерти. Оживаний в пустыне кредит погашен - Это больше не важно: покой очерчен.
