Колени грустные на землю положив, Душой исторгнул крик, порвавший горло: Я крест обиды вынес за мотив Поэмы, что талантливо так пёрла, Как буйство рек, на лист из-под пера! Тот демон зла, что выпил полведра Несчастной крови честного поэта - Комар ничтожный, выдумщик куплета, Исчадье смысла выдал на-гора!
Но я не трус - я просто мушкетёр! Мой стиль отточен битвами со злами! Я рифмой острой сочиню отпор - Внесу добра и света в мир мозгами, Прельщая дам фурором, образами... Сам Пушкин Саша длани распростёр, Благословя глагольный рифм узор, А ход времён заверил их годами!
----------------------------------- * Строка из стихотворения А.С. Пушкина "ПОЛКОВОДЕЦ"
Потом было счастье
А туча хлопала в ладоши: Был хлопок звонок - то был гром. Смотрел я в небо из окошек (Их двое в домике моём).
Ведь было днём жаркое солнце, Но потом скрылось насовсем - Беднягу выпила до донца, Вся в клубах облак, тьма. Зачем?
Душевности раскинул крыла, Узрев муку: сквозь шторм, в грязи Сквозь мрачный гром ко мне спешила На рысях милая Люси!
Она в скачке бесстрашна славно, Хоть конь и падал, и тонул, Попав ногой в изгиб канавный: Горе, - кричал я, - Караул!
И потом было наше счастье, И духов сладостный запах, Меня увлёкший в одночасье, Дорог и памятен в годах.
***
Мудрая попа, смутившись размеров своих, Села на узость скамейки и тяжко вздохнула; Уставшим от быстрого бега отростков живых, Челом опершись на ладонь, над стихом хохотнула...
Беда замкнулась, потерян ключик. Блоха-надежда в крупице смысла Проела дырку насквозь. Упала. А мир не видит, он нем, спокоен, Мосты возводит, ведёт маршруты, Ведёт беседы, гуляет, дышит... Не слышит горя, не знает страха: Изгнать в ничто, как больную клетку - Стереть и память о мне желает! Но как? Как выжить? Как выплыть? Страшно! Закат кровавый всё видит, знает - Смеётся алой гримасой небо. И даже ветер меня обходит - Летит сторонкой, деля пространство На быль и небыль... И давит, давит, Кричу: "Поймите!" - себя не слыша.
Посыпал первый снег на плечики шалаве, Раздевшейся почти что донага. И дуба почерневшая нога Походит на шерлит в серебряной оправе.
Всю наготу стремясь укрыть, несчётным слоем Ложится лёгкий тюль, и дарит тишину. И зряшно было б поминать весну - Такого слова нет под белым пухлым роем.
Слова затёрты зябкой сжатостью молчаний. Сутулость плеч, залепленность ресниц. Нет даже мыслей - этаких куниц, Что рыщут в поисках весомых оснований.
Всё сыплет, сыплет без конца... Но вдруг весь вышел. Лежит, набух. Посыпался опять. И пляски оголтелой не унять Ни голым веткам, ни зонтам, ни мокрой крыше.
Осень - платьем на дворе: жёлто-красное Прохудилось, приоткрыв хмарь ненастную. А обыденность, как плед, продырявилась - Обнажив недугом возраст и промахи... Вдох весны б, да не хватает черёмухи, Дождь с печалью в эту пору - как правило.
Лучик солнца сквозь туман - призрак радости. Вы не плачьте обо мне, не досадуйте. Осень юбкой обернулась коричневой - По земле подол, да с плеч вызывающе Опустилась лёгкой блузой летающей (Тюль прозрачный на границе приличного).
Вот и душеньке моей в эпатажности Так понравилось топить болей тяжести: Танцевала вальс с последними листьями, Не спугнувшись ожидаемой усталью; Заплетала нараспев косы русые Давней памяти с глазищами рысьими.
Не море - простынь шёлковая: штиль. Сжигает солнце марева фитиль Длиною, может, в сто небесных миль - Взорвать зарею вечер. Обессиль И спи. Как будто остановлен фильм. Сейчас и мыслям лень плясать кадриль. Когда-то был пророк Иезекииль Вот так же нем, как океан. Та быль, Что он пророчил, будет стёрта в пыль?
На ладонь уселась ловко С лёта в крапинку коровка. Щекоча, ползла на локоть - Я подставила ей ноготь: Села, лапку почесала - Мне удачи пожелала. Но случайный взмах рукой Смёл удачу и покой, Гостью выкинув в полёт - Кто ей песенку споёт? Улетая в облака, Не сказала мне "пока" - Прожужжала нараспев Свой коровкин божий гнев.
......... Как снегири клюют тепло с рябины..... ...... ..... свой первый выход пробует метель ......... Заставь меня .... ........ И золотые лапы клёнов вечных не оголяй в угоду холодам. .......... .....я совсем застыла ...а то кругом зола.
Как снегири клюют тепло с рябины, я холод из стаканчика лижу, В тумане утро спрятало овины и точит зуб о стенки их (как жук) - Оно ест твёрдость брёвен, черепицы. А полумрак поэзию глотал, Когда под вечер, чтоб гостям не спиться, я ею насыщала сонный зал...
Не оголяй златые лапы клёнов до черноты, что есть деликатес: А то, прокравшись, холодок-волчонок, её оближет и, представьте, съест! Здесь дикий край: кругом золы остылость - остаток трапез летнего огня; Здесь свой же выход, самоед-кутила - метель готова слопать за полдня!
И я совсем застыла от раздумий, глодающих разумность в голове. Пожалуй, сладость разжую в изюме, чтоб не был мир так алчен и зловещ... Я ветер попрошу меня заставить сложить всю эту красочность в строку, Чтоб автор (мой соперник) скушал зависть, а пародист - голодную тоску )))
Тоскуй, музыкант, будто встала судьба на дыбы, Вложи в сонатину осеннюю суть бытия, Разлей в наши чувства вино твоего забытья! Мы будем внимать молчаливо - так в парке дубы Лекарство-туман принимают из рук октября.
Момент погружения в бурный рокочущий мир, Сплетённый из звуков (как кузов - из гибкой лозы), Похож на предчувствие шквала, полёт стрекозы, На смелый нырок в глубину, на спортивный турнир - Борение звуков, на отзвуки дальней грозы...
Внеси удивление жизнью на кончиках нот, Колдуй между страстью и строгостью вверенных тем. Бегущие пальцы послушны и властны затем, Чтоб чувство, что слепо, в сердцах шевельнулось - как крот, Тоннели копая к мечтам из-под кучи проблем.
Не дышим... А вечность-кондитер печёт каждый миг! Поведай, маэстро, как больно в пустое лицо Взглянуть и, теряя пространство, уйти за кольцо - И видеть ничто, а не пошлый привычный пикник... Метель осыпает снегами слова всех глупцов.
Тоскуй, музыкант. Эта исповедь - горечь и мёд. Ещё полчаса - и умолкнет, затянется мглой, Как рана - твоё откровение, ляжет под слой Привычно бездумных, бесчувственных сонных забот. И всё же... Маэстро, пюпитр - почти аналой.
Тоскуй, музыкант, если встала судьба на дыбы, Вложи в сонатину осеннюю суть бытия - Разлей в наши чувства вино твоего забытья, Мы будем внимать молчаливо - так в парке дубы Лекарство-туман принимают из рук октября.
Момент погружения в бурный рокочущий мир, Сплетённый из звуков (как кузов из гибкой лозы), Похож на предчувствие шквала, полёт стрекозы, На смелый нырок в глубину, на спортивный турнир - Борение звуков, на отзвуки дальней грозы...
Играй, музыкант, о прошедшем. На жёлтых листах Твоей партитуры - прожилки и крапинки нот, Как будто ладони листвы протянул доброхот - Дубок или клён, совершая затейливый взмах; Полоски с хвоста отпечатал бродяга-енот.
А помнишь... Ты был с этим миром когда-то на ты: Внимала и пела, доверчиво нежась, душа, В кармане был жёлудь и гвоздик. Но где-то межа Легла меж беспечностью детства и сном суеты, И псы одиночества (грёзы) покой сторожат.
Играй, музыкант, свет мечты разложи, как вода, На веер лучей - пусть он радугой виснет с небес! И музыка спрячет всю боль под легчайший навес, И где-то в глубинах души мне послышится: "да", - Вернутся пичуги надежд в заколдованный лес.
По льду летали истово, И с расстоянья близкого Соперник шайбу слал в район ворот - Их звали "метеорами" (Не путать с мушкетёрами), - Кто хоккеистом был, тот суть поймёт!
А "наши" - "Вымпел": вроде как "Гореть" им по методике Спортивно (чтоб названье оправдать), - Вначале были грустные, В защите неискусные, И счёт сухой был максимум - 0:5
Так натиск основателен! Но веру не утратили В возможность ход игры переломить: На лёд вдруг вышел новенький Талантливый, здоровенький - И тут же проявил большую прыть.
Добро и дружба - круче всех! Соперник злой отмучился И клюшки от досады поломал. Мораль: не метеорами Растите - мушкетёрами (Не строя из себя воображал)!
В снежном царстве неизменны Холод и снега. Жизни жар упрячет нервно Под крыло пурга. Мой до ужаса красивый Неуютный край Воспринять желает живость Принца, слышишь, Кай?
Ты противишься веленью, Не боясь угроз, Но пронзительно мгновенье, И осколок, остр, Колет сердце, злой гордыней Слабости тесня - Жалость изгнана отныне, Нет любви огня.
Выкрал сумрак (вор-карманщик) Светлые мечты. Помни: сказочник - обманщик, Важен только - ты, Только вечность не завянет, Как смешной цветок. Слёзы ранят? Вне метаний Жизни - нет тревог.
* Кай:
Прекрасный страшный лёд - в глазах Взглянувшей странно незнакомки. Все чувства сделались вдруг ломки - Осколками в чужих слезах.
Морозом порченный цветок - Всё то, что сердцу было мило, И стала сказочность постыла - Разбить! Найду вот молоток...
Смешон весь этот сладкий бред Тому, кто приглашён был в Вечность: Я - Избранный! Долой беспечность, Мне не нужны тепло и свет!
* Герда
Ах, Кай! Немигающий страшный взгляд... Неужто она - Королева? Смотри, как снежинки в косе горят Властно и бело!
Она разлучить нас желает, Кай - Жестокую чувствую волю! Тяжёл этот взгляд, как слово "прощай", Пагубен, колющ...
И розы завяли, ах, Кай, помоги! Как вылечить? Как вернуть их? Мне снилось вчера, что плывут башмаки По речке, распутье...
Скольжение. Скорость. Кикфлип. Крутой поворот. Олли. Ещё кикфлип. Поневоле, Йошкины кошки, влип Там, где путь узок - Еду по парапету Длинному, как рейтузы, Устали нет. Пируэты.
---------------------- *кикфлип, олли - названия трюков на скейтборде
Вот мгновенье на коленях тёти Вечности свернулось Золотым клубком, как кошка, что устала от прогулок По краям покатой крыши (Время - так зовётся крыша), И мурлычет очень нежно - мне бы эту песню слышать Беспрерывно дни и ночи нашей долгой-долгой притчи, Что представлена Всевышним краткой сценкой в пьесе будней В старом-старом театре - в мире. Удивительный Причудник - Одарил крупицей счастья... Экзотично-поэтичен Хрупкий дар в твоих ладонях: сохрани, мой друг. Я верю.
Забавный ТипЧак был любитель чак-чак, однажды весной Обзавёлся женой, Которая ездила в ЦУМ наобум, Все звали чудачку ту - АквариУм (за жиденький ум).
Поскольку аквариум в сущности - куб, то мысль, что вплыла Внутрь ума, как игла (Как рыба-игла), мы назвали - ИнКуб, Чтоб вспомнить английский язык, что не груб, и вовсе не глуп.
ТипЧак удивительно портил стихи, читая всё вслух: Про любовь, про лопух... С конца до начала: к примеру, ларох - Всего лишь хорал, а не сладкий горох, а хом - это мох.
ИнКуб разгрызала слова, не бурча, бывало - глотала - Их было ей мало. АквариУм жарила сны на обед (Был в этом её кулинарный секрет), чак-чак и омлет.
(для конкурса "Антиподы-148": типчак-аквариум-инкуб)
Пустая степь, колышется типчак, не гнётся под нещадным сапогом, Не виден приближающийся враг, но мы узнаем всё о нём тайком, Пустив БПЛА с "лицом" травы и именем травы в воздушный край, Где облака на фоне синевы от взоров прикрывают светлый рай - Аквариум для немощных богов, кто, словно рыбы: смотрят и молчат. А гадина-война, вползая в кров, жуёт детей и женщин, как салат. На вид она - бесплотный злой инкуб - неявна, безобразна и скверна: От глаз скрываясь, растлевает дух - её делами правит Сатана. Взлетит наш аппарат с лицом травы над серой степью выжженных сердец И разглядит с небес, что все мертвы, и каждый третий - космоса пришлец. А каждый пятый - тихий, будто дым - и смысла нет остаться на Земле. А мы спасти всех, кажется, хотим... Сеанс кино окончен. Титры. Шлем.
(для конкурса "Антиподы-148": типчак-аквариум-инкуб)
Если какая-нибудь неприятность может произойти, она обязательно случится. Закон Мерфи
Урок решая тщательно, старался что есть сил, Но взгляд в окно, и на тебе - о долге позабыл: Мяч гонят наступательно - вот-вот вколотят гол! Влетит... Начнут ругать меня... Но я играть ушёл.
Домой - индейской поступью, как ни крутись - пропал. Конечно, снова взрослые затеяли скандал. Ну что за невезение! Я взялся за расчёт: Задача на движение, а сон из глаз течёт.
С трудом проснулся вовремя, не опоздал... почти, Но встречен был суровее, чем двоечник: "Учти - Такие опоздания срывают нам урок! Домашнее задание показывай, дружок!"
Из школы шёл печален я, с понурой головой, И думал: "Как же далее жить жизнью мне такой?" - Предвидел неприятности, что дома вновь грозят С огромной вероятностью (как пущенный снаряд).
Несчастье-оправдателен в природе есть закон, В честь Мерфи (открывателя), людьми зовётся он. Есть выход, - мне сказал отец, - из бедствий, прост, но строг: До срока бросить шалости и выучить урок.
Учил уроки творчески, старался что есть сил, Но крик ворвался в форточку, и вновь всё позабыл: Мяч гонят наступательно - вот-вот вколотят гол! Опять начнут ругать меня... Но я играть ушёл.
Осенний холод в стиле "декаданс" В душе колышет сумрак и тревожность, Сжимает рамки "может?/невозможность" Моей картонной веры в светлый шанс: Она была написана пастелью В тонах мечты о тёплом бабьем лете, Вдруг вырвал кисть холодный сильный ветер, Желая серым малевать метели...
Стынь далека до пагубных снегов: Хмарь дует губы, но слезу сдержала. Пытаясь ледяное вырвать жало, Царапаю подобие стихов. Они ложатся криво на планшет, но Тот по привычке выпрямляет почерк. Выдавливаю яд. Целую дочек - Тепло их щёчек лечит мир бесцветный.
О, сущность паутинная метро: Пути открыты - как не затеряться? Пустяк найтись, когда всего шестнадцать, А в восемьдесят пять - уже хитро...
- Милок, зачем "Балтийская" нужна? Мне б "Ленинский проспект" - родной, знакомый! Как выбраться и добрести до дома, Коль в мысли тоже вкралась седина?
И волосы с годами всё белей, И чище память - лист, что был исписан, Как кожа – ум морщинится и высох, Что лей в себя лекарства, что не лей...
- Милок, мне "Ленинский"! Я села не туда? Вот ездила к врачу, лечила ноги При помощи каких-то технологий. А как без них? Ведь я не молода...
Опять не "Ленинский"? Да где же он пропал?! - Садитесь, Вам ещё прилично ехать, - Эх, старость... И чудна, а не до смеха. Ну, вот и "Ленинский" - спасительный финал.
Я сегодня в обед стирала: Накопилось не счесть белья! На нагруднике белка алым Нарисована. Выжму я Из пушистой мои печали, Что слезинками по щекам На нагрудник с утра примчались С кашей гречневой пополам.
Я стирала в тарелке белку, К ней из супа налип горох Крокодилом, укропа стрелка. Только б дед не чинил подвох И, войдя, не заметил стирку (Был постиран ещё платок, Платье куклы, штанишки с дыркой И тесёмки цветной моток).
Постирав, выжимала на пол Все слезинки и даже суп. А когда дорасту до папы, Тот раствор я в стихи внесу!
Процессы играют пакетами данных, Ресурсы забрав, заполняя архив. Охвачен идеями мозг непрестанно. Глюк вырос на багах, но чел терпелив, Решителен, в кресло усердием вклеен: Абстракции мутные выбросив в хлам, Молотит по клаве - тапёра бодрее, Мечтает железо купить помощнее, Изгнать мелкософт, как дурного лакея, Сисопку устроить на радость орлам Техничных полётов в пространствах программ.
---------------------------------- Из словаря компьютерного сленга: глюк - сбой в программе баг - ошибка в программе клава - клавиатура железо - HARDWARE (платы, карты и т.д.) мелкософт - фирма Microsoft сисопка - пьянка системных операторов
Где в детстве жёлуди искала, Аллеи те же - медь дубов. Тень тайны воцарилась в залах. ЧуднОе эхо. Цветом шало Играет камень стен: суров, Не отражает ход часов, А лик погоды - как зерцало*.
Гладь вод. Упал листок кленовый, Алея, на ладонь травы. Топчитесь, утки: хлеб подовый - Частично ваш. Хоть время ново, Иначе не плывёте вы, Но чайки и нырки новы*, А чомги - все рыжеголовы.
Галдят, спешат туристов стайки, Автобус дремлет у ворот, Тень Павла, белки-попрошайки, Чепец из листьев на лужайке. Изведан хмарью вкус красот - Над парком купола грызёт Агама осени-хозяйки.
------------------------------------------------------- *Гатчинский дворец сложен из местного известняка, цвет которого заметно меняет оттенки в зависимости от погоды. *В моём детстве чаек, нырков и чомг на озере не было
Луна - мой двойник, Светящийся странным желанием, Почерпнутым от энергии солнца, Молчаливая и одиноко-холодная, Притягивающая воду и мрак, Пребывающая во мраке. Она желает быть царевной, Но у неё нет головы и рук, и ног - Потому не может убежать от самой себя. Она тянет и тянет воду, Но, разочаровавшись, снова отпускает, И приливы, и отливы недовольно рокочут О том, что луна потревожила покой океана. Океану все хорошо - и мрак, и свет, и тепло, и холод, Только луна ненавидит свет Оттого, что в ней нет его сути, Но отражает кожей и светится.
Когда ты рядом со мной, Мне кажется - Я попала в Ва́линор*, Где света чудесные саженцы, А в нежных руках ветерка разлит "ля" в минор - Просто соната о нас, в ней соло играет гобой.
Когда не со мной - далеко, Я - мёртвая, Теребящая строки памяти. В мечтательном нетерпении вздор тая В уме, как в склепе, теряюсь в мысле-орнаменте. И музыка не рядом, а где-то там - среди облаков.
Я снова бессмертна - с тобой, Время нетающе, Будто мороженое зимними Долгими вечерами - нам ещё Предстоит их узнать, если осень осыпется ливнями, Закроется снегом, ожидая, пока доиграет гобой...
--------------------------------------------- * Ва́линор («земля Валар») — в легендариуме Дж. Р. Р. Толкина область на континенте Аман, где обитали Валар. Вместе с островом Тол Эрессеа известен как «бессмертные земли». Термин этот, скорее, неправильный: только бессмертным существам разрешалось жить в Валиноре, однако сама страна, даже будучи благословлена Валар, не давала возможности смертным жить вечно.
Внутри и вовне меня http://litset.ru/publ/66-1-0-24725 ... Внутри меня - злокачественный сплин Хохочет и плюётся в рифму ядом. ... Автор: Аэль ---------------------------------
Меня от сплина вылечил сосед: Плевался в рифму. Думаете, враки? Так слушайте. Читаю я сонет, О чувствах ли, мечтах ли, зодиаке... Он ждёт, когда прочту одну строфу, И тут же выдаст, изойдя слюною, Так элегантно-эстетично: "тьфу" - И точно в рифму! "В яблочко", не ноя! Вот был однажды с ним такой конфуз: Я прочитал из Пушкина отрывок, А он, представьте, высказался: "тьфу!" - Так, знаете, мечтательно и живо... Я всё твержу ему: "шлифуй, шлифуй Умение плеваться артистично!" И он на это отвечает: "тьфу..." - Мол, повторять совет - непоэтично.
Я исчерпал терпенье и слова - Ты неприступна словно сотня скал, ... Ввожу в тебя войска, ввожу войска! ... Мне не указ ни НАТО, ни ООН, ... Введу в тебя войска, введу войска. ... Любовь и кровь готов я рифмовать, А ты с меня готова срезать скальп: Ты мой Кавказ, а я - твоя Москва, И я ввожу в тебя свои войска, ... И потому, забив на мирный план, Ввожу в тебя войска,
Автор: Аэль
--------------------------------------------
Он - полководец: "Чёрт вас всех... Ать, три!" Фельдмаршал! И готов вводить войска, Хоть скальп с его макушки отдери, И пальцем покрути вокруг виска!
Он НАТО б понакручивал хвосты, Коль отдал бы себе такой указ: Завоевать весь мир, который - ты. Он назовёт тебя: "мой Гондурас!"
Мушкет терпенья сломан об игнор - Разбит приклад о камни букв: "т", "о", "с", "к", "а" - Столь нервно передёргивал затвор, Когда повторы рифм к любви искал.
Но вспомнив, что по нонешним статьям Она таит банальности оскал, Расположился ближе к простыням, Начав ритмично рифмовать войска.
Любовь журчала, пела, утекла Дождинками, и высохла на солнце, Легко растратив чувства, как червонцы, Вдруг как-то незаметно умерла. Горька ли смерть? Лекарственна порой... Счищает шелуху слепого сердца, Давая на мгновенье оглядеться И ощутить внезапной пустотой Ток времени сквозь дырочку в груди, Прочувствовать, как сыплется песочек Внутри часов, как совушка хохочет - Услышать сквозь слезливые "прости" - Природы, мира звуки, что забыты Давно за стенкой сладостных надежд, Стать снова нищим, голым - без одежд, Что для совместной неги были свиты, Как гнёзда. Им не выпало птенцов. Бывает так - не редкость, право слово. Глаза открыть - так больно... Но как ново В секундах преломляется, суров - Свет вечности, чертя тропинку к крову...
А знаешь, у города есть окно - Единственное, как небо. И Пускай это выемка в небыли, Но... Оно в подворотнях застывших душ, Под длинными чёлками блёклыми, Под стылыми, тёмными стёклами Луж. Порою ныряю в кромешный мрак, Как рыба - в речное молчание, Сорвавшись с крючка отчаяний. Как? Не ведаю, как. Не в том и вопрос, Но в голосе, что срывается, И сердце, как инок - кается... Трос: Не выпустит, втягивает вовнутрь, Где город асфальтами лыбится - Агонии рад белорыбицы, Крут. И всё же, у города есть оно, Единственное, как небо. И Пускай это выемка в небыли, Но...
Отклик на ст-ние "прыжок в асфальт" http://litset.ru/publ/3-1-0-28901 Автор: Георгий Волжанин
Облака пробегают по небу немыми клоками. Полчаса как улыбки прощально расплылись за серым стеклом. Этот путь мне знаком. Расставание - мини-цунами: Океан общих чувств в одиночество с гребня летит кувырком.
Пробегают "слоны" в окружении мелких "барашков", Как морские валы с белой пеной на серых с отливом боках. Всех "прости" лёгкий прах Растворился в обетах вчерашних, А прибой впечатлений - в обкатанной гальке минут-черепах.
Объявили посадку - послушно сажусь, улетаем. Отпуск, кажется, был... - слизан с палочки дней, что простой леденец. Вольной жизни конец. Остров счастья стал необитаем. Я, грустя, безнадёжно взываю к Творцу о цене, как истец.
Урок войны должны хранить: Прядём воспоминаний нить За нитью, завернём канатом. Не позабудем боль и скорбь, Не наша совесть ляжет в торг, Омыв персты, как прокуратор!
Пытливым огоньком идей Прожгут канат умы детей - В попытках разглядеть детали, В историю себя вложить, Добавив всюду мнений сныть, Где нитки как бы обветшали...
И вот сплетён чудной венок, С лихвою приукрашен слог Суждений лёгких, ломких, вольно Блестят фантазии: "фашист Бывал умён, душою чист", - И всем от этого не больно...
Взрастим вражду, сколотим крест: Неси, Христос, ведь ты воскрес - Спасай от злобы нас по новой! Грехи себе вперёд простив, Восславим лучший генотип И мир, что столь цивилизован!
Небесным золотым зрачком Событий ход вперёд влеком. Великий Бог исполнен Силы, Во избежание стыда Гонимый нами навсегда, Бросает блики на могилы...
Облачка с жемчужным отливом В голубом поднебесье размазаны. То старательно, где-то криво, Мокрой ватой над крышами разными. Над соседской шиферной крышей Пролетают верблюды и голуби. Старой веткой укрывшая жёлобы, Наша крыша яблоней дышит, А над веткой - лёгкая стая Розоватых фламинго растрёпанных. Мне бы с ними взлететь и растаять, Убегая от динго неопытных, Что в прыжках согнулись поджаро, Над чужими дачными крышами. Знаю, кончится бегство пожаром - Красным зевом зари, огнедышащим. Прогорит - на серые дачи Непроглядная ночь ляжет углями. Пламя мысли свернётся в калачик, В темноту уплывая снов стругами.
А была жара-жара, Просыпалась из ведра. Из ведра-ведёрка - Золотая горка - Нам на головы жару Сыпал жёлтый круг: Солнышко набекрень Щедро жарит целый день - Дарит золотом лучей Солнце-казначей.
Дуй, ветер-запевало - Пой веселО и шало !
Песней выгони жару, Словно Жучку в конуру - В грозовую тучу. Туча жАра лучше! Пусть припевом грянет гром, Громко марши пропоём! Долгий поход пройдём В ногу с бодреньким дождём. Не поборет нас жара - Мы сильней! Ура!
Качнись, гамак, как лёгкая ладья, Неси по океану стихословий, По волнам чувств, в течениях любовей, Которые придумываю я - Которые настраивают "я" На лёгкий тон, на роспись мирозданья, Где энтропия - шорох воркованья, Под знаком звёзд, что тайну приютят. То небо близко, далека земля, То в травку взгляд воткнётся близоруко. Хоть Купидон и целится из лука - Не попадёт, пока я, словно тля На листике, на сетке развалясь, Плету стихи, рифмуя муху с ухом - В такой раскачке сердце спит и глухо, И от прицела ускользнёт, как язь. Живущий в толще озёра, резвясь, Язь не похож на праздного поэта, Но сочинив нелепые куплеты, Я проложу меж ним и мною связь. Качнись, гамак, под небо притулясь - И я увижу хвостик синей птицы, Присевшей на небесные ресницы: Коль отловлю - окажется синицей, А нет - оборотится в журавля.
Смешались вещи, дети, мысли... Глотает платья чемодан Неторопливо, как гурман. Нас ждёт, волнуясь, океан, А мы на сборах в путь "зависли"... День сменит ночь. Слизнёт волна С прибрежности босые пятки - В морские окунёмся складки, И канет суетность в остатке Густого южного вина.
Усталость, будто скорлупа - хруп - Расколется, упав в песок - И мы, как птенчики: прыг-скок - Родимся за один часок Для жизни на неделек пару В рубашке лености, в сметанной Беспечности сменяя дни. (Себя на время обмани, Тревоги выронив в тени Под корни мощного платана).
Но ты, любитель философий, Искатель древнего пути В долину счастья - загрустишь. Виня в той грусти зной и тишь, С утра опять напьёшься кофе: - "Здесь в первозданной наготе Мы - камни, сколы от утёсов, Отпавшие, мудры и босы, Жужжим о пустяках, как осы - Теряемся в слепой мечте!
Умы обточены прибоем Жары и праздности вдвойне По самой выгодной цене, Есть перемирие в войне С ленцой, с судьбой.., но чайки роем Кружат, как мысли, и кричат, Судачат, будто чат в инете... Да разве можем жить, как дети, В слепом неведенье? Как йети? Ведь дни, что в море - соль, горчат?!"
Прикрываю глаза: вижу город, огни - это вечер. На балконы высотного дома вселилась прохлада. Появляется Он, обнимает, вползает услада Беспокойным ужом под накидку, чей краешек клетчат.
Пламя страсти горячим побегом взрастает мгновенно И нежнейшим бутончиком бьётся о льдину реалий... Вкус вина из фантазий опять застывает в бокале Моего одиночества - в серой прозрачности стенок.
Нет ни щёлочки в буднях тюремных - побег невозможен: Он - с другой, танец судеб - лихой хоровод, без касаний. Редкий случай подарит лишь взгляд, обжигающе странен, Что до крови царапает сердце - так, будто без ножен.
(..а вдруг, всë пошло иначе, и в календаре, действительно появился новый день..)
Кусочек между завтра и вчера - Особый день: не выходной, не будний... Как провести? Серьёзней? Безрассудней? Задел в работе выдать на-гора? Взлететь в мечтах? Геройства совершать? Тянуть себя за шкирку из болота? Мюнгхаузену было так охота Исчиркать календарик, как тетрадь... Но где взять лишних денег на еду? Сей день не сочетается с зарплатой! Романтик, как всегда - невиноватый, А я куда - не знаю - побреду... Единственный за жизнь (вот смешно!): Едва обрёл и тут же потеряю! Уходит время... Как не быть лентяем И выиграть у мойр в домино? Всего лишь день... Заря темней, увы, Я размышлял и мучился впустую, Пропиливая парковую тую Тоскливым взглядом.. Но смеëтесь Вы, В глазах не пряча истину простую: Сегодня оживали сфинксы, львы - Дарители загадок призовых Тому, кто верит в чудо и танцует...
Чудесный вечер проникал в окошко, На подоконник осыпаясь звёздно Дождём кружащей в свете мошкары. – Ну, почитай ещё! Ещё не поздно! Мне не заснуть так скоро от жары, Хоть веки тяжелы не понарошку.
Дай руку и читай про волшебство и Про тайны, дружбу, гномов и царей... Там, в книге - мир, не меньший, чем в окне. Прикрыв глаза, я вижу добрых фей, Они мне напевают в полусне, И, может быть, приснятся нам обоим.
Седое небо над двумя морями, Как малица: туманными грядами Над тьмой воды - меха без очертаний. Полгода солнце спит ли, партизанит? А после краски удержать невмочь: Мир залит разноцветием кудряво - Ярчайшими цветами мхов и травок... Прощай, земля... Без церемоний - прочь.
Я чумы рисовал, снега, сполохи... Медведей, облака - природы вздохи, Листы моих картин архипелагом, Как острова, на стенах ждут аншлага, Покинув мёрзлый край. А здесь что ждать? Особенней весеннего цветочка Бутон распустит ядерная бочка - Чтоб Кеннеди увидел "Кузьки мать"...
*В 1954 году на Новой Земле открыли ядерный полигон, ненцы были выселены, в т.ч. талантливый ненец-художник Тыко Вылка
