Литсеть ЛитСеть
• Поэзия • Проза • Критика • Конкурсы • Игры • Общение
Главное меню
Поиск
Случайные данные
Вход
Рубрики
Поэзия [45760]
Проза [9478]
У автора произведений: 108
Показано произведений: 1-50
Страницы: 1 2 3 »

К теории и практике литературы: двуязычные стихи
(исследование и наследование)

Есть (то есть живет на этом свете) такой знаменитый акционнст-зашиватель, перформансист-прибиватель и инсталляционист-поджигатель — Петр Павленский. А у него есть (то есть издана) такая повесть — «Бомбастика». Между прочим, сам Павленский подарил мне авторский экземпляр указанной книги. (Дело было в Харькове, после его публичной лекции, прочитанной в Муниципальной галерее.) А в «аппендиксе» этой книги находится подборка стихов, сочиненных, якобы, Артюром Краваном. Но поверить в это авторство трудно — слишком много легенд сочинено о дадаичном Артюре. Не исключено, что упомянутые скандальные стихи сочинил сам Павленский, а может быть и его литературная героиня Бомбастика... А может быть, указанная героиня не сочиняла эти стихи, а просто вытащила их... Откуда? Те, кто читали повесть, знают откуда. Остальным шепнем на ушко: из вульвы, из собственной вульвы! Там, между прочим, много чего было.

«Бомба…» из вульвы достала часы.
Кто и зачем их туда опустил?
Вещь уникальная, дивной красы,
стрелок — четыре, плюс фирменный стиль.

Приведенное «стильное» четверостишие автор этого исследования придумал под влиянием вышеуказанных личностей. А вот весьма характерный пример из упомянутой подборки.

THE TEACHER AND THE SCHOOLBOYS

Your teachers fuck you very hard:
They mean it and they always do.
To fuck you brain — for them it’s art
But it is misery for you.

So fuck them in your own turn
With all your bravery and wit.
Look how it is done in porn
And make it funnier a little bit.

People fuck each other — it’s their trait,
And it is mostly shame and pain.
But you can also masturbate
And break the ancient fucking chain.

И так захотелось исследователю по прочтении этой подборки вступить с доподлинно неизвестным автором в творческое состязание, что выбросить эту идиотскую мысль из головы не было никаких сил. Вот только английским языком не владею я свободно. Moscow is the capital of the USSR… There are four seasons in the year… The sun is shining brightly… Peaceful coexistence… The game is over... Пожалуй, это все... Ну, тогда пусть будут... двуязычные стихи (с неравными долями присутствия).

Артюру Кравану, на небеса

Teacher гнусавил, открыв свой портфель:
«Тема урока — катрен и строфа».
Выпал оттуда журнальчик «Бордель»,
в рифму детишки откликнулись: «Fuck!»

«Fuck you, — учитель ответил без зла, —
надо стишок за урок сочинить.
Тема: любовь молодого козла,
крепко держите сюжетную нить».

Молодежное

Школьница dildo купила на днях,
и интерес ее к парню угас.
(В скобках заметим: она — на сносях —
трижды за сутки ловила orgasm.)

Девочка модный надела корсет
и положила кондомы (в карман).
«Ох, как приятен c подружкою sex».
Этой строфой восхитился б Краван.

Nice masturbate (от пупков до колен)
валит юнцов на татами — ипон.
Там уж лежит без мошонки Павлен-
ский. Он снимается в фильме in porn.

Гимн культуре

Мир переполнен вещами в себе —
это открытие сделал Им. Кант.
Лекций спецкурс прочитал он в семье:
«Критика чувственной этики cunt».

Образ рожден в кабинетной тиши:
тихая речка с названием Стикс,
бурные ночи в отелях Клиши,
без остановок работает dick.

Шарик по плоскости катится в ад:
triper свирепствует, люэс и ВИЧ.
Выстроил школу разврата де Сад,
ей восхищается пляжная bitch.

Знатный датчанин твердит монолог...
«Mouth or anus? — извечный вопрос».
В девушке чистой он чует порок,
но до ответа пока не дорос.

«Я достаю из широких вагин» —
это сейчас популярнейший хит.
«Стеб!» — критикуют текстовку враги,
им не по вкусу изюминка — clit.

Ну, глубокоуважаемый читатель, кто вышел победителем в творческом состязании?

Post fuck… Извините, Post factum.
Некоторые люди (продвинутые читатели) поговорочно утверждают, что брань на вороту не виснет. Уточняю: брань ни на чем не виснет, если она изрыгнута с провокационно-новаторской (как у Кравана с Павленским) или исследовательско-наследовательской (как у меня) целью.
Юмористические стихи | Просмотров: 260 | Автор: Семен_Губницкий | Дата: 23/03/22 19:34 | Комментариев: 3

Новогодняя елочка с дюжиной игрушек
(Г-фигурное стихотворение с именами и фамилиями)

__________ Человек веселый Франц сохранял протуберанц
__________ от начала до конца не спускался он с крыльца.
__________ (Александр Введенский, 1929)

Человек веселый Сэм с крыши съехал не совсем,
а чуть-чуть — под Новый год стих задумал... Oh mein Gott!
Выбрал: тему-древо — ель, шрифт изящный — нонпарель.
А игрушки сделал сам. (Рифмы парились в устах.)
В одиночку хоровод поводил он шагом trot.
Из бутылки выбил залп, верность шутке доказав.

«Человек веселый Франц»?
Кафка он! А Розенкранц
нрав имел весьма крутой —
драматурга бил пятой.

Модернист-писатель Макс
Тайно наблюдал башмак
Кто же это? Homo Фриш,
поджигатель, нувориш.

Скульптор неизвестный Эрнст
на Кремле поставил крест,
а потом сбежал в Нью-Йорк —
скорбной маской полнить морг.

Пейзажист-новатор Поль
рисовал цветную боль,
завтрак на ночной тропе
и Сезанна в Сен-Тропе.

Странный человек Жан-Поль,
посетив раз «Метрополь»,
заказал мух без котлет —
он философ и эстет.

На Аляске некий Джек
съел от голода манжет.
В Лондон шел герой: пешком,
без ушанки, под снежком.

Детективщик знатный Рекс
описал оральный секс.
Мимоходом, пять страниц.
Стаут. Без конкретных лиц.

Шеф театра, кислый Марк,
сдал дракона в зоопарк.
Да, Захаров, диссидент —
у цензуры взял патент.

Полководец римский Гай
вел себя как вертухай.
«Цезарь, — звал его сенат
на фуршет, — хорош шпинат».

Граф в Поляне? Ясно — Лев
Николаевич. В седле
изучал войну миров
и добрался до основ.

Бородатый классик Карл,
сколотивший капитал,
деньги-штрих у карлиц крал.
Пролетарии, аврал!

Завершал гирлянду Курт.
Типа немец — Воннегут.
Он на бойню [извините, — на елку] вел детей
без причудливых затей.
Юмористические стихи | Просмотров: 126 | Автор: Семен_Губницкий | Дата: 04/01/22 15:41 | Комментариев: 0

Бразды мозгов...

__________ Бразды пушистые взрывая...
__________ . . . . . . . . . . . . . . . .
__________ ...я червь — я бог!
__________ (Из школьного курса)

«Бразды»?.. мозгов читателей «взрывая»,
я — «червь»! — лечу, как... Босх, над Новым миром.
Внизу гримасы, отголоски лая...
Плюю слюной — мечтаю стать кумиром

людей веселых, умных, непредвзятых,
до юмора (и шуточек!) охочих.
Здесь вечной верности даю им клятвы
(колхозникам, прослойке и рабочим).

Начало вышло чудно — без шаблона!
А дальше? Вот вопрос и закавыки...
Печально, но не обойтись без клонов,
пылящихся в архивах горемыки.

Поэтому уместно закругляю
полет, и опускаюсь... в Украине,
где птица-тройка мчится удалая...
(Учил я в школе, помню и поныне.)
Юмористические стихи | Просмотров: 114 | Автор: Семен_Губницкий | Дата: 03/01/22 18:28 | Комментариев: 0

Оптимистичное
(шутка, только шутка и ничего, кроме шутки)

__________ Посвящается затасканным,
__________ но бессмертным рифмам и образам.

__________ Как хороши, как свежи были розы...
__________ (Иван М.)

__________ Любовь зла, полюбишь и козла.
__________ (Народно-рифмованная мудрость)

Как символично черны были розы,
что из Сухуми на свиданье с Ней везла.
Но жестоки мордовские морозы...
Презрев пороки, в лагерь с воли шла весна!

В «гостиной» секс, причудливые позы.
Начальник смотрит их (по службе и без зла).
Ему в подарок выданы две дозы,
а он, мятежный духом, требует козла.

Что ищем сердцем мы в селеньях русских?
Конечно, женщину, с которой хорошо
лететь в пыли на почтовых: без грусти,
во власти рифм, истертых в порошок.

Цитирую себя: «Тащась от прозы,
она любила вслух (читать роман Гюго),
тянула срок, лелея там неврозы,
из Бродского, увы, не знала ничего».

Десертно угощу газетной уткой:
в Европе бродит призрак (типа коммунизм).
Забывшему напомню: это шутка!
Венчает мощный стих словечко ОПТИМИЗМ.
Юмористические стихи | Просмотров: 256 | Автор: Семен_Губницкий | Дата: 02/01/22 16:44 | Комментариев: 2

Краткий пересказ одного превращения

______ Человек веселый Франц
______ сохранял протуберанц
______ от начала до конца
______ не спускался он с крыльца.
______ (Александр Введенский, 1929)

Человек веселый Ка
для детей создал рассказ.
Не читавшим эту жуть
здесь изложим (в рифму) суть.

По субботам Грегор За
отдыхать ходил в курзал.
Шел ему изящный фрак,
стиль прически — ежик-панк.

Но случился с ним эксцесс
(юридически — процесс).
Оклеветан Йозеф Ка,
но свободен он пока.

Извините, — это сбой
(плохо стало с головой)...
Грегор — коммивояжер,
милый девам ухажер.

Оптом продавал изюм,
извлекал процент из сумм.
Был опорою семьи,
ужинать вставал к семи.

Как-то раз прилег в кровать
пару часиков поспать...
А проснулся За жуком,
и пошла жизнь кувырком.

Он обрушился на пол
и до зеркала дополз.
Волосатых ножек — шесть,
а на спинке панцирь-жесть.

За не стал пугать отца
жуткой формою лица.
То ли дело ангел-мать —
от нее не стал скрывать...

Постепенно он привык
к жизни в стайке горемык.
Мать, отец, сестра, он сам —
вчетвером делили срам.

Явно мне не по плечу
передать кошмары чувств...
Но скажу по чьей вине
гнило яблоко в спине.

В сына бросил фрукт отец —
нервы расшатал вконец.
Очерствевшая сестра
запирала дверь с утра.

Смял семью финансов крах,
понял Грегор: дело швах.
Тело трескалось по швам,
в вещем сне сиял вигвам.

«От начала до конца
не спускался он с крыльца»...
Вот таков был сей эксцесс,
к энду близок литпроцесс.

Скриптум пост. Иной пример:
в замок ехал землемер.
Мы зайдем издалека:
звали парня буквой — К.
Юмористические стихи | Просмотров: 783 | Автор: Семен_Губницкий | Дата: 01/01/22 17:40 | Комментариев: 11

Шалтай-Болтай: биографический очерк

Шалтай-Болтай — широко известная литературная личность. Но достоверно известно о нем совсем немного. Неоспоримо лишь то, что он «сидел на стене» и «свалился во сне». И поскольку «вся королевская конница» и «вся королевская рать» исследователей не могут Шалтая-Болтая «собрать», приходится им в этом биографическом деле помочь.
Форма очерка — новаторская: высокоэстетичный, но слегка чуть-чуть капельку лапидарный поэтический скелет анатомически уместно дополняется мясцом и сухожилиями в прозе («неотъемлемыми комментариями», без которых автор не может существовать в мире (своей) художественной литературы). Количество комментариев, для стильности, совпадает с количеством рифмованных строк.

Шалтай-Болтай был в Пензе рожден, 1)
себе он выбрал пару имен. 2)
Шалтай-Болтай ходил в детский сад, 3)
и там ребенку шлепали зад. 4)

Провел он в школе несколько лет, 5)
где сотни съел конфет и котлет. 6)
За лень Ша-Бо вручен аттестат, 7)
его мечта — леченье простат. 8)

В крутой Ша-Бо попал институт 9)
с названьем странным — «НАЦИИ МРУТ». 10)
Шалтай Болтай купил свой диплом, 11)
а ГЭКу впарил сленг и апломб. 12)

В почтовый ящик сослан Ша-Бо, 13)
блюсти режим пройдохе слабО. 14)
Шалтай-Болтай, промучившись год, 15)
впитал в себя системы подход. 16)

И тут смешно распался союз — 17)
Шалтай-Болтай лишился иллюз... 18)
...ий. Карты он крапил и метал, 19)
вот так в трудах собрал капитал. 20)

Однажды он нарушил закон — 21)
семерку пик поставил на кон. 22)
Шалтай Болтай посажен в СИЗО 23)
(в тепле провел осенний сезон). 24)

Потом народный праведный суд 25)
не взял у лоха маленьких ссуд. 26)
Затем озвучил жесткий вердикт. 27)
(Шалтай-Болтай был очень сердит.)

Шалтай-Болтай зарекся сумы. 29)
Шалтай-Болтай сбежал из тюрьмы 30)
(ему помог начальник ГэБэ). 31)
Ша-Бо в Литве играл на трубе. 32)

Шалтай-Болтай был модный джазист, 33)
хоть с виду он весьма неказист. 34)
Шалтай-Болтай, объездив весь мир, 35)
добыл деньжат (на сыр и кефир). 36)

Потом Ша-Бо скопил миллиард 37)
(девятке «круглых» очень был рад), 38)
построил дом (в нем сто этажей), 39)
но тело ныло от барышей. 40)

Шалтай-Болтай стал старым, как все,
и мочит часто простынь во сне. 42)
Ша-Бо готовит свой мемуар. 43)
(Пятьсот страничек... Жуткий кошмар!) 44)

Неотъемлемые комментарии
1) «...в Пензе рожден». По другим версиям (документам) Шалтай-Болтай был рожден в Туле, Курске, Риге и прочих городах СССР, не портящих ритм.
2) «...выбрал пару имен». Да, главный герой биографического очерка сам выбрал себе пару имен! Но не сразу после рождения, а когда подрос. А до той поры он обходился без имени.
3) «...ходил в детский сад». Детский сад-орденоносец имени Павлика Морозова.
4) «...ребенку шлепали зад». Это раннее педагогическое насилие негативно повлияло на главного героя очерка, что проявилось в школьные и институтские годы Шалтая-Болтая.
5) «Провел он в школе несколько лет». Для точности: тринадцать лет в 10-летней школе имени Джавахарлала Неру.
6) «...сотни съел конфет и котлет». Перепадали Шалтаю-Болтаю и пирожки с повидлом, но редко, потому что они были очень дорогие — по пять копеек за штуку.
7) «...Ша-Бо вручен аттестат». Ша-Бо — школьное прозвище Шалтая-Болтая. Все оценки в его аттестате были посредственные. А за поведение — прочерк.
8) «его мечта — леченье простат». Только лечение (без операций!) и только простат (естественно, после окончания медицинского института). Язвы 12-перстной кишки и желудка ему были безразличны.
9) «В крутой Ша-Бо попал институт». Десять претендентов на одно бюджетное место.
10) «...НАЦИИ МРУТ». Национальный институт использования межконтинентальных ракет, уничтожающих танки.
11) «...купил свой диплом». Шалтай-Болтай купил не «корочку» диплома, а пояснительную записку к дипломной работе. Купил дешево — ему просто повезло, ведь услуги по написанию дипломных работ тогда еще были в высокой цене.
12) «...ГЭКу впарил сленг и апломб». В ГЭКе было шесть генералов и шесть сексотов. Сленг и апломб Шалтая-Болтая (а также французский коньяк вперемешку с немецким пивом, подсунутый докладчиком вместо минеральной воды) свалили с ног всю дюжину до церемонии вопросов и ответов.
13) «...почтовый ящик». Не тот, что на висит на входной двери, а тот, что запрятан во глубине сибирских руд. В заводской столовой почтового ящика питание было дешевое и качественное. А проникнуть на номерной завод постороннему шпиону почти невозможно.
14) «...блюсти режим». Опаздывать — ни-ни, а вкалывать — с 7-00 до 16-00 (с часовым перерывом) с понедельника по пятницу.
15) «...промучившись год». По факту — четыре месяца, ибо в сибирском «мучилище» год засчитывался за три (за климат и секретность).
16) «...системы подход». Моральный кодекс строителя коммунизма.
17) «...распался союз». Союз Советских Социалистических Республик.
18) «...лишился иллюз...» Окончание слова, для стильности, перенесено на следующую строку.
19) «Карты он крапил и метал». Карты отнюдь не топографические, а самые что ни есть игральные (36 листиков и 52 листика).
20) «...собрал капитал». Собрал, в основном, в рублях. Потом он рубли обменял и хранил капитал, чтобы не разбить, в разных валютных корзинах.
21) «...нарушил закон». КЗОТ (Кодекс Законов о Труде).
22) «семерку пик поставил на кон». Обдернулся... А хотел поставить четверку пик, как счастливчик Арбенин.
23) «...посажен в СИЗО». Просьба не путать СИЗО и ШИЗО.
24) «в тепле провел осенний сезон». В тот памятный год и летний сезон был холодным (как в 1953 году).
25) «...народный праведный суд». Народных судей тогда выбирали...
26) «не взял у лоха маленьких ссуд». В наши дни это абсолютно исключено.
27) «...жесткий вердикт». С конфискацией...
28) «...был очень сердит». Как и каждый, кого хлопнули «с конфискацией».
29) «...зарекся сумы». Да, вопреки рекомендации пословицы.
30) «...сбежал из тюрьмы». Там плохо кормили и не было Интернета.
31) «ему помог начальник ГэБэ». Естественно, за весь припрятанный от конфискации капитал, нажитый посильным карточным трудом.
32) «...в Литве играл на трубе». Конкретно: в Вильнюсе, в ночном ресторане «Чюрленис».
33) «...был модный джазист». Как Чарли Паркер.
34) «...с виду он весьма неказист». Как Луи Армстронг.
35) «...объездив весь мир». В том числе и Антарктиду.
36) «добыл деньжат (на сыр и кефир)». На сыр лимбургский («живой») и кефир харьковский (однопроцентный).
37) «...скопил миллиард». Отнюдь не итальянских лир.
38) «девятке «круглых» очень был рад». Шалтай-Болтай был очень рад девяти (строго говоря, округлым) ноликам, справа от единички, если кто не понял.
39) «построил дом (в нем сто этажей)». Ниже Эмпайр-стейт-билдинга (в котором 102 этажа), но выше Эйфелевой башни.
40) «...тело ныло от барышей». Это малоисследованный медициной феномен.
41) «...стал старым, как все». Лично подтвердил грустную закономерность...
42) «...мочит часто простынь во сне». В этом аспекте старости — как кому повезет.
43) «...готовит свой мемуар». По существу, тут и комментировать нечего.
44) «Пятьсот страничек...» С иллюстрациями, в твердом переплете типа «7 БЦ».
Юмористические стихи | Просмотров: 313 | Автор: Семен_Губницкий | Дата: 31/12/21 17:19 | Комментариев: 3

Чтобы дольше помнили...
(миниатюрморт с мифами и былями о выдающихся людях)

________________ К нему не зарастет народная тропа.
________________ (Выдающийся литератор)

Начну с банальности: раньше или позже, но придет не стоящее на месте время, и всем нам, литераторам, придется уйти. Это грустно, но неизбежно. (Грустная неизбежность, конечно же, не минет и литературных критиков, и читателей, и бедолаг, никогда ничего не читавших, но давайте, коллеги, с легким сердцем оставим их всех за миниатюрмортными скобками и сосредоточимся на нашем профсоюзе.) А что останется потомкам от ушедших литераторов? Если вынести за те же скобки меркантильное (дачи, земельные участки, автомобили и надежные акции, а также малые или иные толики наличных денег, которые достанутся законным наследникам ушедших или не дремлющему государству), останутся наши литературные творения.
Но выдержат ли эти творения (тексты) испытание на незабвенность солидным полувековым промежутком лет? Математически (то бишь честно) говоря, вероятность такого исхода ничтожно мала. Ну а хотя бы малюсеньким (в вековом разрезе) девятимесячным промежутком они выдержат испытание? Тоже сомнительно... Так что же нам предпринять??
Ответ: у современного автора (в частности, у меня) больше шансов сохраниться в памяти читателей своими маргинальными проделками, совершенными в горьких (скучных) промежутках между сладкими (веселыми) часами словотворчества; желательно, при том или ином участии выдающихся людей. Ведь в этих, к счастью, весьма длительных, промежутках еще живые люди-литераторы (не идолы в энциклопедиях) иногда неумеренно едят (как у литератора Рабле), еще неумереннее пьют (как у литератора Ерофеева), сногсшибательно гендерно гуляют с лицами противоположного пола (как у литератора Г. Миллера) и одноименного пола (как у... сами выберите из легиона). А некоторые не ограничиваются указанными шалостями детского уровня, а по-взрослому пускаются во все тяжкие: нюхают отечественный клей, едят мексиканские мухоморы, портят исправные машинки свои венами и даже — о ужас! о восхищение! — прибивают свои гениталии к мостовым культовых площадей... (Лично мне, если хотите знать, каким-то чудом удалось избежать «всех тяжких», а также «гендерного гуляния» с лицами одноименного пола. Покушать же я люблю, пью в меру, а малую меру свою знаю и люблю, как самого себя.)
Доброжелатели (будущие биографы) перспективных литераторов в надлежащие моменты оказываются поблизости в подходящих местах (ресторанах, барах, спальнях, курильнях и проч.) и фиксируют пикантные моменты внетворческого бытия избранных ими творцов. А потом они оформляют зафиксированное в виде текстов (мифов, легенд, былей, анекдотов и/или мемуаров), которые продвинутые читатели запоминают на долгие времена.

Обратимся к примерам. Полагаю, на пару веков в памяти людской задержится полубыль о том, как...

Однажды, еще при царе, литератор Сергей Е., устало волочась за неутомимой танцовщицей Сарой Д., забрел в подмосковный «Яръ». Там их углядел литератор Владимир М. и одномоментно притащил своим знакомцам большую... Ну, что было дальше, почти все помнят.

Или вот. Однажды, еще при большевиках, литератор Юрий О., не случайно сидя за столиком в столичном «Метрополе» и духовно мучаясь отсутствием возможности оплатить выпитое в кредит, сказал случайно подошедшему литератору Илье Э.: «А притащи-ка мне, коллега, одномоментно большую... или хотя бы графинчик...» Ну, что было дальше, почти все помнят.

Или вот-вот. Однажды, еще при царствовании социалистического реализма, литератор Даниил Х., войдя в ленинградское «Адмиралтейство» и сдав в гардероб свой молоток, но не дойдя до облюбованного столика, споткнулся сразу об двух лежавших конкурентов — об Александра П. (спеца по рифмам) и об Николая Г. (знавшего толк в юморе). Ну, этого, конечно, никто не помнит, потому что придумано сие мной минуту назад.

На блестящем фоне гигантов художественного слова даже неловко упоминать о литераторе-совместителе Никите Б., который многократно в половинных (0,5 л) и четвертных (0, 25 л) паузах в основном занятии (музицировании, если кто забыл) умело разыгрывал знаменитых приятелей (в частности, будущего «оскароносца» Никиту М.) и расписывал поля их белых шляп и манжеток черных рубашек своими афоризмами в московском «Пекине». Не существенно, помнит ли об этом хоть кто-нибудь.

Если приведенных примеров уже достаточно для пояснения моей шальной мысли, отказываюсь от всех (десятков) запланированных, а тотчас же, — напомню и подчеркну: в неукротимом стремлении подольше остаться в памяти глубокоуважаемых читателей — в меру кратко и на сто процентов правдиво поведаю о том, как литератора («5-й всесоюзной категории») Семена Г. на пляже сочинской гостиницы «Жемчужина» узнал в лицо... шахматист Михаил Т.

Новый международный мастер

Более сорока лет назад (в октябре 1979 года) в открытом чемпионате Харькова по шахматам была установлена норма мастера спорта СССР. Среди соперников-мастеров были и будущие гроссмейстеры. Тем не менее, моя пятая (за десять предыдущих лет) попытка выполнить желанную норму оказалась успешной. К причудливости моей шахматной карьеры следует отнести и то, что одновременно с завершением в ноябре указанного очного турнира «подоспел» и второй (из двух необходимых) балл международного мастера ИКЧФ за успешное выступление в 18-м чемпионате Европы по переписке. В квалификационных требованиях тех лет было записано, что советскому шахматисту, добившемуся звания международного мастера ИКЧФ, присваивается звание... очного мастера спорта СССР. Получилось, что я добился «советского» титула почти одновременно на двух шахматных фронтах — на восточном (очном) и на западном (заочном).
А дальше было вот что. В те годы я часто ездил в командировки в Москву, и так совпало, что в начале декабря смог лично отвезти в столицу все документы, необходимые для присвоения престижного звания. Предварительно договорившись по телефону с куратором советских заочников-«международников», я принес их в знаменитый Центральный шахматный клуб СССР, размещающийся по знаменитому адресу: Гоголевский бульвар, дом № 14. Куратор принял материалы, внимательно их просмотрел и заверил, что решение будет положительное и быстрое, поскольку заседание Высшей квалификационной комиссии было назначено как раз на следующий день. А мне было предложено явиться в клуб послезавтра. Я явился и нашел куратора в комнате для титулованных игроков, где он наблюдал как легендарный экс-чемпион мира Михаил Таль (в дорогом костюме, но без галстука) гоняет блицок с каким-то московским мастером. Увидев меня (в отнюдь не дорогом костюме, но с галстуком), куратор доброжелательно и громко меня поздравил: «А вот и Семен Губницкий, наш новый очный мастер СССР и международный мастер ИКЧФ!» Таль оторвал свой знаменитый демонический взгляд от доски и внимательно на меня посмотрел. Я прямо-таки почувствовал, как у него в голове прокручивается программа распознавания образов. Но по промелькнувшему выражению его лица и итоговой улыбке я понял, что... не распознан. (А шанс быть «распознанным» у меня был — в 1977 году Таль присутствовал на церемонии награждения победителей открытого турнира «Юрмала-77», где тоже промелькнули моя фамилия и физиономия.) И так я экс-чемпионской улыбке неузнавания огорчился, что не решился озвучить уже сформировавшуюся в голове нагловатую просьбу: «Михаил Нехемьевич, сегодня у меня единственный шанс в жизни сыграть с вами две, а еще лучше — четыре, блиц-партии. Воспоминание об этом ярком событии в моей шахматной карьере когда-нибудь украсит мои мемуаразмы». Предполагаю, что остроумец Таль оценил бы литературный стиль просителя и не отказал ему в мелкой просьбе. Но, образно говоря, этот трамвай-желание ушел в 1980-е годы без меня...
В 1982 году я снова повстречал Таля. Это было в Сочи, где я частенько проводил отпуска, подстраивая их по срокам под традиционные международные турниры — Мемориалы Чигорина. Обычно я как-то устраивался на «полузакрытом» (как сицилианская защита) пляже гостиницы «Жемчужина» и в течение ряда бархатных сентябрей наблюдал знаменитых шахматистов: утром и днем (в плавках) на пляже, а вечером (в костюмах) в той же гостинице за шахматными столиками. В какой-то незабываемый для меня день я в одних плавках гонял блицок на пляжном топчане. Возле него проходил Таль (тоже в одних плавках). Он не мог не бросить взгляд на доску — бросил. Мгновенно оценив позицию, Таль посмотрел и на обоих игроков. Потом его взгляд сфокусировался на мне, и гений шахмат со своей феноменальной памятью таки вспомнил — «нового международного мастера»! Он несколько секунд с невысказанным значением, улыбаясь, смотрел мне в глаза. Я эту улыбку понял и, будучи тогда еще хорошим блицером, успел — с невысказанным значением — утвердительно кивнуть головой и улыбнуться ему в ответ. О том, чтобы произнести «нагловатую просьбу», я тогда, увы, не додумался...

Вот так к себе топчу «народную тропу», глубокоуважаемые читатели...
Юмористическая проза | Просмотров: 186 | Автор: Семен_Губницкий | Дата: 19/08/21 15:59 | Комментариев: 0

Как-то все культурно перепуталось...
(шуточное игрословье в четырехстопном анапесте с эпилогом в прозе)

__________ Фишки по полю гуляют,
__________ Жабры по небу летают.
__________ (Корней Чук и Гек, «Путана»)

В самой первой строфе объясниться спешу —
за спиною уж семьдесят с гаком годков,
растрепались аксоны, под черепом — шум,
но несу в массы знания я без оков.

В пожелтевших страницах романа спит волк.
Не Акела — степной. Позывной — Герман Гесс.
Охранял его в гетто весь Игоря полк.
По соседству пристроилась Брестская ГЭС.

«Жажду жить, — объявил гуманист Лондон Шрек, —
передал в хромосомах нам Дух иль Отец».
«Колу пить, — дал совет Бертолуччи, — в наш век
переперченных нравов и жестких сердец».

Время Че — не готов Академий отчет...
В комитет банды трех не вошел Азазель...
Козлотуру билет проколол Звездочет...
У Карне в роли Панта снимался Грюэль...

А в трамваях рейхсвера желаний поджог...
Птицу Феликс в чугун переплавил Аксен...
Голый мальчик-король вредный съел порошок...
Наутилус (биг-бэнд) продувает кингстон...

Карл и Клара (дуэт) колпакуют колпак...
Дождь плюс Вертер, на карте конец мартобря...
В круге первом десятый рождался iPhuck...
(Его купит со скидкой у Зощенко фря...)

Перечел — все безумнее строки бегут:
Гер Манн даму пиковой семеркой убил...
Муссолини сказал партизанам: «Зер гут!»...
Залп Авроры был выпущен в честь Фермопил.

Доктор Фауст и мистер Хайдеггер — во ржи,
над провалом в Минводах, взимают налог
с профсоюзов, пекущих новеллы-коржи
с предисловьями классиков... Стоп — эпилог!!

Анонсированный эпилог

Главным (положительным) героем этого шуточного (если кто забыл подзаголовок) литературного измышления является, как почти всегда у Семена Г., Культура.
Homo culturae (а с другими хомо-читателями автор не знается) разглядит в нем чуть более полусотни глубоко или слегка припрятанных аллюзий и/или культурных мемов. А не разглядит — поделом тебе, Вакула, поделом!

Разгадник

1. К. Чуковский, «Путаница».
Нет, все-таки не буду лишать глубокоуважаемого читателя удовольствия самостоятельных догадок (и разгадок).
Для сверки.
52. К. Чуковский, «Бармалей» («поделом тебе, акула, поделом!»).
53. Вакула — культовый кузнец, придуманный сами знаете кем.
Юмористические стихи | Просмотров: 449 | Автор: Семен_Губницкий | Дата: 07/08/21 13:55 | Комментариев: 3

Шесть полок в моей писчебумажной лавочке
(заголовки, подзаголовки, посвящения, эпиграфы, начала, концы)

Что наша жизнь-игра? Плетение словес!
Затем продажа их — построчно и на вес.
(Семен Г., «Аллюзион»)

70 полных лет — не шуточки. А 71 год — тем паче: отнюдь и далеко не шуточки. Пора подводить литературные итоги (пока что предварительные). Подвожу: они не шибко утешительные — ни одной денежной литературной премии добыть не случилось (а вещами — в частности, подушечкой-думкой! — случалось). А вот безгонорарные праздники на моей литературной улочке шумели-гуляли не так уж и редко — кое-чем автору, судя по откликам и даже рецензиям, удавалось читателей и критиков «укатать». (Последнее слово закинуто в мой огород настоящим литературным экспертом.)
Один великий мастер слова — не Гоголь! — сказал: «Стиль, что нос». А другой малоизвестный словатор (то есть — я; и новый литературный термин — мой!) невпопад добавляет: «Суем его, куда попало». На этот раз «попало» в собственную писчебумажную лавочку: в свои заголовки (полка 1), подзаголовки (2), посвящения (3), эпиграфы (4), «начала» (5) и «концы» (6).
Ой, а «товара» на этих полках — тьма. А достану-ка для увеселения глубокоуважаемых читателей с каждой понемногу, и, как сказал другой великий мастер слова (тоже не Гоголь), «с нас довольно».
Конец «вводной». Начинаю шарить.

С полки 1. Заголовки
(горячая двадцатка, в справедливом алфавитном порядке)

12 плюс 2017
17 мгновений весны, лета и осени
256 избранных откликов и рецензий на измышления Семена Г.
Ad absurdum, или Ад абсурда
А...
Аллюзивные вопросы без ответов
Алфавитиада
Анализируя Г.
Бахча... лимонов {[(о знакомцах — В. Бахчаняне и Э. Лимонове)]}
Бедные люди-одноклассники
Блуд поэм, гнев жюри
Василию Аксенову, на небеса
Взвывали телеса, взмывая в небеса
Все смешалось в доме Вронских
Глубокоуважаемый НЛО!
Горя от ума {[(ударение на «я»)]}
Дададань дадаизму
Египетские ночи Варвары
Еще одна... или Как я дразнил литературный журнал
Жестокое порно

«Достал» строго двадцать заголовков, как и обещал. А ведь в алфавите есть еще буквы з, и, й, к, л, м, н и прочие. Пересиливая себя, перехожу к следующей полке.

С полки 2. Подзаголовки
(теплая двадцатка, выбранная на ощупь из «Миниатюрмортной рощи»)

(вводный миниатюрморт с миниатюрой и романом)
(миниатюрморт с ветром и старушкой)
(зоологическо-географический миниатюрморт-пир)
(миниатюрморт с апагогией)
(миниатюрморт с карбюратором)
(классовый миниатюрморт с предместьями и верлибрами)
(миниатюрморт с одним миллиардом)
(миниатюрморт с междометиями)
(миниатюрморт с муками словесного творчества)
(первоапрельский миниатюрморт с марьяжем некрупных червей)
(миниатюрморт с Жар-птицей и Лошадью)
(миниатюрморт с фамилиями, именами и отчествами)
(миниатюрморт с беззвучно бушующими страстями)
(миниатюрморт с примечаниями и ВЫДЕЛЕНИЯМИ)
(миниатюрморт с непрерывным ревом)
(миниатюрморт с бюджетным сапогом и творогом)
(миниатюрморт с грибами и цыганами)
(одностраничный миниатюрморт-самопознание формата А4)
(миниатюрморт с художником Шишкиным И. И.)
(белозавистливый миниатюрморт)

С полки 3. Посвящения
(дюжина, выбранная из пятого томика 6-томника «Почти»)

Посвящается недавно возникшей суете
вокруг продавленного коммуникационного дивана,
на котором в неприемлемо близком духовном контакте
сидели бедные люди — одноклассники и разноклассники,
обретающиеся ныне в UA, RU, IL, DE, US, AU и проч. доменах.

Посвящается внуку Р.,
первому и благодарному слушателю
адаптированной версии сказки
«Старая коза и семеро молодых волчат».

Посвящается пошлости культуры
массового потребления супа.

Посвящается тем, кто в наши дни
жутких гримас жестокого капитализма
не забыл слова милых и добрых песен
аналогичных социалистических времен.

Посвящается неофициальному празднику,
с 1987 года ежегодно отмечаемому 13 марта.

Посвящается благородным играм и закускам.

Посвящается 8-месячному младенцу — внучке Д.,
питающейся в основном грудным молочком
и дополнительно вареным кабачком.

Посвящается 87-летию песенки
«Who’s Afraid of the Big Bad Wolf?»

Посвящается ниспровержению поэтических догм
и расширению поэтических горизонтов.

Посвящается Шустерлингу, Карлу ибн Ивановичу.

Посвящается великому изобретению человечества —
генератору рифм.

Посвящается недавнему и некруглому
71-летию одного человека.

С полки 4. Эпиграфы
(двадцатка, собранная в «Миниатюрмортной роще» и с бору по сосенке)

Эпиграфы читают далеко не все. А вчитываются в них и вовсе единицы. И напрасно не вчитываются. Вспомним классическое: «Неча на зеркало пенять, коли рожа крива». Ведь после установления очевидных соответствий для зеркала и рожи вся суть великого произведения оказывается на ладони. Бери с нее (с ладони), сколько сможешь, и духовно питайся.
Конечно же, Семен Г. выносил в эпиграфы своих измышлений слова и других авторов. Но здесь представлены только те эпиграфы, в которых указанное лицо самоиронично тянуло лоскутное эпиграфное одеяло на себя.

— Где же ваш хваленый молоток во рту?
— Бр-р-р...
(Семен Г., «Встреча с Х. в городе Икс»)

Вот мчится байкер в город Нальчик,
вот дерзко поднят средний пальчик.
(Семен Г., «Вот... какая разнообразная жизнь»)

Как бишь конкурсная номинация прозывается?
«Просто о жизни»? Худо... Сподручнее было бы
«с юмором о жизни», да деваться некуда...
(Семен Г., «Миражи русской премии»)

Наши цели ясны, задачи определены, а темы согласованы.
Садимся за писанину, товарищи писатели.
(Семен Г. и Центральный Комитет КПСС, «Лозунг и Факт»)

В начале было Слово. Только Слово и ничего, кроме Слова.
(Семен Г., «Слово и Пустота»)

Продам «Родную речь», куплю свиной и блатной языки.
(Сенька Г., «Купец»)

Отец: «Что наша жизнь-игра? Игра с родным дитем!
Затем куренье — с ним же! — под грибным дождем...»
Сын: «Что наша жизнь-игра? Подарок от небес!
Иначе глядя, мениппея иль гротеск...»
(Семен Г., «Во имя Отца и Сына: джем-сейшен»)

— Чуешь, Сын, переэкзаменовка на носу,
пора держать ответ (за 8-мой класс, в прозе).
— Чую, Отец. В юмористической прозе.
И за все предыдущие классы и сословия тоже.
(Сеня Г., «1001, 1917, 1984, 2017 и др. числительные»)

О сколько нам тире и точек
поэтов новых надлежит постичь,
отринув догмы ветхих строчек,
ущербный опыт предков, бред и дичь?!
(Семен Г.-отец, «О-о-о, сколько нас, поэтов чудных»)

О-о-о, сколько нас, поэтов чудных...
(Семен Г.-сын, «О-о-о...»)

Шишки на ели висят еле-еле,
Белки те шишки на ели поели.
(Сенька Г., «Конфликт»)

Он — саксофон-подражатель (воплей в ночи)
и режиссер-постановщик точек над «И»...
(Семен Г., «О нем»)

Может в обнимку с великим (Кафка иль Пруст)
в сущность процессов вглядеться (ревность и грусть)...
(Семен Г., «От ревности Пруста до грусти Кафки»)

Даешь сценария завязки?!
Сниму блокбастера развязки!?
(Семен Г., «Сценарист, Режиссер и Гонорар»)

От партий Г. далек — ведь он подлец не полный.
(Семен Г., «Партбилет № 2»)

Кино, вино и домино?
Земля, урга и Мимино!
(Семен Г., «Восемь и семь восьмых»)

Р. Бертон в «Анатомии меланхолии» утверждал: «Все поэты — безумцы». Какое счастье, что я не поэт, а всего лишь словатор, и, стало быть, безумен лишь на треть.
(Семен Г., «Самопознание без дзен»)

Не боги обжигают яйца и разбивают горшки, складывая их в одну валютную корзину.
(Семен Г., «Униженные и оскорбленные яйца Фаберже»)

Человечество всегда привлекали новинки и рекорды, и Поэзия не должна валяться на обочине мировых интересов.
(Семен Г., «Десятистопочные анаперстные проздравления»)

«Счастье — это когда тебя понимают»? Не совсем так.
Счастье — это когда ты придумал шутку, шутишь,
а тебя понимают. И улыбаются в ответ.
(Семен Г., «Книга рецептов гарантированного счастья»)

С полки 5. Начала
(двадцатка миниатюрмортных «начальников», в алфавитном порядке)

12 плюс 2017
Сегодня, 28 апреля 2017 года, ветрено. Настолько ветрено, что доброму человеку и на ногах устоять трудно. А худому и подавно. Всего неделю назад, поздним вечером, с почерневших от невзгод украинских небес сорвался белый снег. В забытых скобках заметим, что Природа куролесила и в ряде других регионов Божьего света; с нее станется... Описываемый же снег уплотнился, подстелил под себя ледок и приготовился к суровой борьбе за свое весеннее существование. Его можно понять, но человеку (всякому украинскому ходоку) скользко и тяжко. Некоторые ходоки вынужденно падали. Чаще — без трагических последствий для здоровья, изредка — с комическими переломами конечностей. Через упомянутую неделю, наделав дел в виде оборванных электрических проводов и погубленного урожая абрикос, снег подчинился законам диалектического материализма, скукожился, а потом, переодевшись, как Керенский, в женское платье, и вовсе сбежал. В свою излюбленную Антарктиду... На этом завершаем климатическую интродукцию и переходим к иным, не менее важным, событиям в жизни украинского общества.

Ad absurdum, или Ад абсурда
План
1. От противного (к непротивному).
2. От обратного (к противоположному).
3. От абсурдного (к нелогичному).
4. От прекрасного (к уродливому).
5. От Матфея Ханаановича (к Свану).
6. От Че наш (к «ГорЮ от ума»).
И его реализация
1
Да что тут рассуждать! Брось противного, иди к непротивному. Договорись по деньгам и живи с ним, образно говоря, долго и счастливо.
2
Абсурд крепчал. Ибо столичное лето 53-го было холодным. Полупустая, но полуголодная Москва. И почти такие же дорогие мои москвичи — полупустые. Но не голодные — их мучит жажда. Что-то же должно их мучить?! А Сталина уже нет...

А...
«Едут и смеются. Пряники жуют». Да, внучек, именно так и написано.
Смеются и жуют?.. Очень хорошо! А попробую-ка перед нашим с тобой ужином поддержать их — едущих зверей, — как смогу, в этом кулинарном веселье.
Ну, малыш, глобус и кулинарная книга у нас под руками. А звери у меня в голове. На всякий случай, надеваем подгузники и приступаем.
Африканский носорог любит яблочный пирог.
А немецкий носорог ест и кашку, и творог.
А гурман — ненецкий пес — обожает есть овес.
А чеширский знатный кот любит борщ и антрекот.
А японский жеребец поглощает холодец.
А коломенский омар пьет за завтраком отвар.
А рязанский спаниель пьет за ужином кисель.
А уланудэский як утром (!) выхлестал коньяк.
А владивостокский слон любит пиццу и бульон.
А молдавская овца ест бифштексы без яйца.
А у лондонской овцы на уме лишь голубцы.
А тамбовский таракан вместо крошек съел стакан.
А донецкий кашалот язычков был полиглот.
А челябинский бизон ест без сахара лимон.
А урюпинский питон устриц выжал на лимон.

Анализируя Г.
На кухонном столе, умело сработанном из черного дерева, вызывающе контрастно стояла белая тарелка. На тарелке вызывающе лежали две сливы. Обе крупные. Первая — сорта «мечта», вторая — «ренклод». Замечтавшись, Г. подошел к ним (к столу, к тарелке и к сливам) и, подобно знаменитому толстовскому мальчику, не удержавшись и совершая нравственный поступок, реализовал (съел) мечту. А затем, опять не удержавшись и увеличивая вдвое тяжесть поступка, съел все остальные. Затем он посмотрел на пустую тарелку. Посмотрел не вызывающе, а с нескрываемым сожалением. Он сожалел, что на тарелке изначально было только две сливы.

Байкер
«Мембранно-игольчатый карбюратор представляет собой отдельный законченный узел и состоит из нескольких камер, разделенных мембранами, жестко связанными между собою штоком, который заканчивается иглой, запирающей седло клапана подачи топлива». Прочитав эту сладостную белиберду, Имярек закроет «Библию байкера» и выползет из теплой постели на бодрящую поверхность повседневных забот. И устремится... в г. Нальчик.
Что нам известно об этом апологете мотоциклетов? Год рождения — 1989. Место рождения — г. Баку. Или г. Ростов-на-Дону? Ведь средним школьником он с папой ходил купаться в реке Дон. Или с мамой? В теплом Апшеронском заливе, принадлежащем Каспийскому морю! В любом случае он с блеском — без троек! — окончил школу. В дальнейшем под влиянием культового фильма влюбился в сладкую парочку Харлея и Дэвидсона и окружающий их мембранно-игольчатый антураж.
Дел у Имярека в Нальчике нет никаких. А есть молодость, понуждающая к активному движению, здоровье и романтизм. Вот и «мчится байкер в город Нальчик». И там произойдет у Имярека одна романтическая встреча? А вот и нет!

Бедные люди-одноклассники
Бедные и очень бедные одноклассники из предместий всех стран мира, щеголяющие в дешевых, но модных куртках и кроссовках с такой же характеристикой, пропуская скучный первый урок, приходили на такой же второй с разлагающим класс опозданьем, потому что суррогатные матери и перманентно пьяные приемные отцы заставляли их с раннего утра выпрашивать у поздних прохожих скудное подаяние в денежной форме.
Богатые педагоги всех стран мира записывали им прогулы в школьные журналы, а в приватные дневники с цветными обложками — рекомендации для малограмотных родителей; пакетиков с завтраками, как, впрочем, и с обедами, у таких одноклассников никогда не бывало, а вот пакетики с презервативами бывали, но чаще у уже аморальных старшеклассников.

Бюджетная косточка
Собрал народ деньги в виде налогов, и хотел их дать пенсионерам после обеда. Они открыто лежали на бюджетной тарелке. Министр Ваня еще никогда не присваивал денег, а только нюхал их и примеривался. Очень хотелось присвоить. Он все ходил мимо денег. Когда весь кабинет министров как бы отвернулся, он не удержался, схватил один миллиард и спрятал.
Перед обедом счетная палата сочла деньги и видит, одного миллиарда нет. Она сказала народу.
За обедом народ и говорит:
— А что, министры, не присвоил ли кто-нибудь один миллиард?
Все сказали:
— Нет.
Ваня не покраснел, как рак, а прочитал по бумажке на малопонятном ему языке: «No, I did not appropriate».

В поисках своего жанра
Как известно многим литераторам, включая школьников, миниатюра — это неодушевленное существительное слово женского рода, состоящее из девяти букв. Впрочем, количество букв в этом гендерном жанре вторично. А первичен в миниатюре женский род! И сюжетное женское начало!! То есть литературный Б-г дает четкое указание — миниатюру должна творить женщина и только женщина!!! Доказательно вдумаемся в критерии: и малый размер, и законченность (соблазнительность) пропорций, и не повествующая (рассуждающая), а помалкивающая, но умело демонстрирующая то, что надо, в подходящий момент. Плюс неделимость. О стилистике же и изяществе женских форм даже стыдно напоминать. Разве что аллегорически...

Весенний оживляж
Намедни, 08.03.2021, при веерном отключении любви к электричеству и дрожащем пламени вынужденной спермацетовой свечи довелось мне, среди обширного вздора сиюминутной художественной прозы, разглядеть удивительную строку, исходящую из далекого от нас 18-го века. А именно: «Натюрморт на наших глазах и при наших ушах обращается в натюральную романею».
Тут же и подумалось многословно восторженному читателю: «Сколь невероятное совпадение двух мыслей, счастливо столкнувшихся в эмпирейных пространствах, с одним лишь мелким жанровым искаженьем, — романеи в миниатюрель — обусловленным, предположительно, несовершенством средств передачи информации чрез толщу архивных времен». Ведь уже предстал в весеннем воображении моем классически обнаженный триплет «Леда и Лебедь», «Обнаженная Маха» и «Похищение Европы». Полагаю, не надобно пояснять, что здесь общее, притягательное? И младому гимназисту ясно что — откровенно голая натура женского пола.

Восемь миленьких рожиц
Баран и Конституция
Один Баран хорошо разбирался в апельсинах и плохо во всем остальном. Это его огорчало, и он решил расширить сферу своей компетентности. Взял да и написал проект новой Конституции Фауны. И передал ее на обсуждение... Кротам и Рыбам.
Дятел и Реформы
Одного исключительно упитанного Дятла, некогда руководившего мелким населением Дерева, сокамерники законно спросили: «Как тебе, «дятел», удалось добиться такого высокого уровня демократии?». Фильтруя базар, реформатор ответил: «Я проводил непрерывную ротацию местных кадров».

Встреча
Вчера, по обыкновению находясь в городе Икс, я, неожиданно для многих, увидел живого классика Х. Дело было на публичном мероприятии протеста, посвященного успешной попытке городских властей открыть на самой крупной площади Европы памятник Конфуцию в ленинской кепке с христианским ангелом на левом плече. Не узнать Х. в негустой толпе активистов было невозможно, ибо он был единственный, у кого во рту был монокль. На вспотевших от удивления ногах я подошел к Х. вплотную и от нахлынувшего волнения дерзко потрогал его оптику: и стеклышко, и свисавший на подбородок шнурок. Х. промолчал, не отрывая взгляд от кепки, цементирующей триединство авторского замысла.
— Смахивает на Булгаковский... — обескуражено начал я.
— Угу, — как бы согласился Х.
— Где же ваш хваленый молоток, — приободрился я.
— Гы...
Было видно, что Х. приятно удивлен тем, что кто-то помнит его молоток.

Дададань дадаизму
Да-да, дань (дададань) дадаизму. Как известно, «дадаизм, или дада, — авангардистское течение в литературе, изобразительном искусстве, театре и кино». При всем уважении (и даже любви!), сразу и напрочь отброшу изобразительное искусство, театр и кино и сосредоточусь на литературе.
Но на этом иррационально-бессмысленном поле дадаистами уже все хожено-перехожено, пахано-перепахано и удадахано-зададахано... Но «дадаизм» слово смешное, и, так сказать, юмористу жаль с ним творчески бесплодно расставаться. Но может, что-то из него все-таки выжмется? Но пока идей в голове нет. Но ведь известно — «нужно сперва ввязаться в бой». Ввязываюсь.

Два паса — в прикупе чудеса
И к бабке не надобно ходить, чтобы на раз просечь, что дело было 31.03. Само собой, в 23.59. И, понятное дело, не придурковатый Розыгрыш вот-вот вприпрыжку погонится за многострадальной белой спиной, а павой будет вышагивать высокоинтеллектуальная Игра. Однако не в бисер и отнюдь не на поцелуи... А там смотрите сами — быстрый ум, внимательные глаза и талантливые пальчики.
...винт-вист-стос-скат-покер-канаста-рамс-роббер-джокер-бридж-белот-кинг...
А состоялась эта игра на территории депутатской VIP-комнаты в павильоне знаменитой Измайловской бильярдной ЦПКиО им. Горького.
...очко-бура-пьяница-ведьма-свинья-петух...
В том самом павильоне, где не так уж давно гражданин Жеглов обкатал в «гусарика» (розыгрыш — в советский снукер) самого Афоню, который со временем переквалифицировался из сантехника в гестаповца.
...банчок польский. Дурачок чешский и подкидной-отечественный. И переводной-отечественный. Ой, не могу остановиться...
А «исполнители» (действующие VIP-персоны) были такие: белые — Арнольд Шварценеггер, черные — Мистер Белый.
Между тем минута прошла... А уж что и на что наступило, догадайтесь сами.

Двуносые люди
Старшина Цирюльник чуть просунулся в дверь караульного помещения и, впустив вперед себя вчерашние винные пары, отрапортовал:
— Товарищ майор, вас вызывает к себе генерал Носов.
«Вот цирюльник — такой нос... тьфу, сон испортил», — возмущается майор Ковалев и просыпается в притворном испуге.
Он оправляет заспанное лицо, проводит на нем аудит и, не обнаружив носовой недостачи, удовлетворенно сморкается. Однако к генералу идти не торопится и гоголем расхаживает по комнате...
Меж тем, у генерала Носова дела обстояли хуже, точнее — намного хуже, ибо, встав с утречка по бытовой озабоченности, он, посредством туалетного зерцала, обнаружил на своей подпухшей после дивизионного корпоратива физиономии отнюдь не заячий хвост, но типа того — второй нос. Бр-р-р...

Двушеее
«Как же это я сразу не догадался!» — обиделся на себя Г., полночи провертевшись в своей безыдейной постели. Тут он устремил мечтательный взор в направлении премиального шведского Эвереста. Не более чем через минуту мечтатель вернул свой взор в суровую реальность спальни, погладил близлежащую, с детства знакомую, книгу по теплой оранжевой обложке и, промолвив: «Гоморра», созвучное классическому «Голконда», быстро перевернулся с бессонной спины на привычный живот. Затем Г. счастливо заснул со сжатым кулаком, в котором содержалось перышко идеи, оброненное пролетавшей поблизости Жар-птицей. Между прочим, беззвучный черно-белый сон его носил игривый характер Содома...
Не будучи талантливым, а всего лишь способным юмористом, он целый месяц сидел у подоконника и в других местах своих двухкомнатных хором и писал; и при бесплатном дневном свете, и при дорогом электрическом. И при экономном свете спермацетовой свечи Г. тоже писал. Будучи самокритичным, почти все написанное он зачеркивал.
Жар-птица, еженедельно залетавшая в окно в поисках утерянного перышка, перебирала исписанные листки. Чаще морщилась, но изредка удовлетворенно хмыкала.

Египетские ночи Варвары
Чацкий был одним из жителей, а квартировал в Лимонном переулке; служба не обременяла его, а он ее. У нелюбимой же жены его, Варвары, служба была; кроме этого, у нее же была большая белая грудь и любовники.
Жизнь Чацкого могла быть очень приятна, но он имел несчастие писать стихи и счастие их печатать и продавать. В журналах звали его поэтом, в налоговом ведомстве — сочинителем, а в бухгалтерии — получателем.
Разговор его был самый пошлый (хоть дядя его в хорошее время был ресторатором, а в худое — виц-губернатором) и никогда ничего не касался.
В своей одежде он всегда наблюдал предпоследнюю моду. (В летний сезон у гусар вошли в силу подтяжки и зеленые носки-карпетки; светские дамы предпочитали цветные трикотажные рейтузы.)
Из интимных подробностей добавим, что была у Чацкого мохнатая грудь.
Однажды утром Чацкий чувствовал то дрянное расположение духа (он называл его ПАКОСТЬЮ), когда стихи тяжко садятся на перо и даже избитые рифмы бегут прочь от нестройной мысли. Он писал пророческие стихи «дамбле»: слева — полные высокого гражданского звучания, справа — интимная лирика.
Нефть достаем из холмов и равнин: Я достаю из чужих панталон:
Мегатонны бесценного груза... Дубликаты бубнового туза,
Поэт, олигарх, бородатый раввин — Махорку, расческу, копейку, талон
Три язвы профсоюза. Писателей Союза.
Вдруг дверь его кабинета скрыпнула, и незнакомец вошел.

Жестокое порно
Всю ночь Г. вытворял нечто трудноописуемое. Стороннему же наблюдателю показалось бы, что он просто писал. Однако писать просто Г. не умел. Он писал «при веерном отключении любви к электричеству и дрожащем пламени вынужденной спермацетовой свечи». Странное название некогда весьма популярной свечи проталкивало в его голову вереницу причудливых образов...
С рассветом с образами и свечей было покончено. Г. вставил в принтер чистый лист бумаги и 18-м кеглем распечатал на нем заголовок — «Тропики близнецов». И от себя приписал полужирным курсивом: «синопсис сценария». Ароматизированный гонорарный дым неожиданно возник перед его удовлетворенными глазами.
На 1-й Государственной фабрике порнофильмов имени Генри Миллера был тот ералаш, какой бывает только во второразрядных домах терпимости и именно в ту минуту, когда всем избалованным аристократическим обществом ищут себе на вечер извращенцев.
Г., зашедший туда по надобности, — он хотел продать свежесварганенный синопсис — принялся было расхаживать по фабрике обычным своим мужским шагом представителя сексуальных большинств, но вскоре заметил, что никак не может включиться в этот соблазнительно кружащийся мир. Никто из мужчин не отвечал на его приставания, никто из женщин не останавливался, чтобы вглядеться в его волнующий профиль.

Земля-землица...
Подойдя к горсовету, очень персональный пенсионер тов. Земельный снял с себя персональную пыжиковую шапку и получил в порядке ответной вежливости земельный надел. Изготовившись наложить благодарность на горсоветовскую бумагу, тов. Земельный ненадолго выпустил шапку из рук в непосредственную близость.
Подойдя к горсовету, очень рядовой пенсионер тов. Безземельный не снял с себя дедушкин кроличий треух и в порядке отказа не получил земельный надел. А получил тов. Безземельный — не от горсовета, а ранее — такую малоприличную болезнь, что как только сильно огорчался, то становилось у него острое недержание мочи, и приходилось срочно справлять малую нужду, куда придется.
Так вот, сильно огорчившись неполучению земельного надела, но блюдя горсовет, тов. Безземельный наделал в близлежащую шапку тов. Земельного. Впрочем, и горсовету досталась малая толика. А тов. Земельный, на радостях получения земельного надела, расслабился и, не глядя в последствия, надел свою примечательную шапку.

Зима кончается...
Картинка с выставки такая: Центральная Европа, 50-я параллель, конец февраля... Еще в полях белеет снег, а в мегаполисе он характерно почернел и неприглядно скукожился под неумолимым воздействием отходящих газов и прочих издержек прогресса. Мне искренне жаль надолго уходящую зиму. Куда и, главное, зачем она уходит?! Я создал на этот счет целую теорию, но не стану делиться ею с людьми. Зато щедро поделюсь с ними триплетным панегириком одному из времен года.
«Зима!..»? «Крестьянин торжествуя...»?? А горожанин — «негодуя»! На днях повышены тарифы... Как оплатить счета??? Сизифы свой труд устало катят в гору... Кафтан от Trishki мне уж впору.
Вот ходит по двору девчушка, в коляску куклу посадив, себя в maman преобразив. «Шалунья, отморозишь ушко!» Дитю не больно, не смешно... (Она узнает боль гангрены — с годами портятся в нас члены.) Отец привет ей шлет в окно.
Да, зима — наше все!! И «тяжелый гусь на красных лапках» (с запеченными яблоками в рукаве), и «откупорим шампанского бутылку»... Намедни задумался: люблю ли я зиму? Уважаю! На паритетных началах с весной, летом и осенью. Ведь кое-где, например в Верхоянском крае, зимой холодновато. Однако тамошние жители, выйдя из лесу, могут переждать «крепкий мороз» в теплых Эмиратах, где меньше риск «скользит и падает».

И снова грянул гром
— Опять звездолеты, опять планеты, на которых трудно быть Богом. И эти неизбежные машины времени... — кисло сказал издатель, подвигая автору отвергнутую рукопись.
— Без машины времени нам никак нельзя. Она есть неотъемлемый атрибут фантастики и неизбежна как, скажем... восход солнца... — промямлил отвергнутый.
— Или как, скажем... мочеиспускание, — съязвил издатель. — Хотя, помнится, один из ваших персонажей, будучи человеком-землянином, регулярно кушал и пил, но как-то обходился без естественных отправлений.
Автор смолчал, поскольку надежда еще не умерла в нем окончательно. И, между прочим, она правильно сделала. (И он правильно сделал.)
— Вот что, дорогой вы наш фантаст, — продолжил издатель после томительной паузы. — Я знаю, что вы не ищите славы писателя, и это хорошо. Но изрядно нуждаетесь в средствах для пропитания бренного тела. И только потому я решил дать вам шанс. Зачните хорошую идею, выносите ее внутри себя положенное время — не менее недели, но не более двух — и родите ее без осложнений. И голенькой несите ее мне.

* * * * *

Конец начал. Ровно двадцать штучек промелькнуло, как и было объявлено. Начинаем осматривать концы.

С полки 6. Концы
(двадцатка миниатюрмортных «кончиков», в алфавитном порядке, причудливо начиная с буквы и)

И снова грянул гром
После короткой, но бурной рукопашной схватки Дойчер был повержен наземь.
Он «лежал неподвижно. Лежал, закрыв глаза, дрожа, и ждал. Он отчетливо слышал тяжелое дыхание Тревиса, слышал как Тревис поднимает ружье и нажимает курок».
И снова грянул гром.
— Просто фантастика! — крякнул издатель. Он поднялся с кресла. Он подошел к сейфу. Он достал оттуда пакет. Он подошел к птеродактилю [автору]. И стал кормить его хлебными крошками. Прямо с ладони.
P. S. Все подельщики Дойчера были законно арестованы и понесли справедливое наказание. Тревис активно сотрудничал со следствием и был освобожден. Сын Экельса женился на хорошенькой девушке. Через год после свадьбы у них родился первенец. Мальчик. Кейт был президентом два срока. Он правил хорошо и добился, чтобы Южный Сосед убрал с территории Соединенных Штатов свои военные базы, а также подписал справедливый межправительственный договор на транспортировку природного газа из канадской Аляски в китайскую Антарктиду. А Лесперанс, между прочим, остался в прошлом — он был замочен тираннозавром, им же съеден и полностью переварен.

К вопросу о горении рукописей
В бандитские 90-е годы прошлого века этот КГБ [Комитет Булгакова — Гоголя] на глупом доверии собрал деньги с низовых читателей и малую толику их заплатил программистам за небезызвестный Вирус падающих букв. Этот мягкий компьютерный шанкр издевательски поражал все подряд электронные рукописи (и хорошие, и плохие). Тексты, полные смыслов, превращались в отдельные бессмысленные буковки, которые на мониторе снежинками сыпались сверху вниз, но, достигнув «земли», не таяли, а валялись там, образуя кучки «окаменевшего дерьма» разной высоты.
Спасителями мягко шанкрированных рукописей стали отечественный Касперский и зарубежный Нортон, разработавшие и продавшие писателям соответствующие антивирусные программы...
С появлением Интернета писатели кинулись осваивать сайты, файлообменники, облака (перистые, кучевые и слоистые — все в американских штанах), литературные порталы и такого же качества Интернет-журналы.
Чтобы случайно не потерять навсегда какую-нибудь рукопись, писатели стали рассылать ее на десятки электронных адресов. Вот какими они стали умными и компьютерно продвинутыми.
Как итог, хороших рукописей стало ничтожно мало, а плохих... вы сами знаете сколько. Однако и КГБ не дремал. Он вышел из тюрьмы, обновился составом и на новом доверии абсорбировал (привлек) новые, очень большие американские деньги.
В террористические 10-е годы нынешнего века этот корыстолюбивый комитет по традиции заплатил программистам, естественно, малую толику, за новый вирус. На этот раз за трудно излечимый компьютерный сифилис на основе самообучающихся нейроноподобных сетей, которые анализировали смыслы и авторские стили рукописей. А затем этот сифилис, не уничтожая, безжалостно «портил лицо» всем хорошим и посредственным рукописям, оставляя без изменений лишь самые плохие.
Иностранный Нортон уже на пенсии и занят гольфом, а отечественный Касперский поменял профиль — стал плохим писателем, так что надежд на хорошую новую антивирусную программу пока мало. Над литературным миром навис Дамоклов меч утраты ВСЕХ хороших электронных рукописей. Возможно, следует немедленно — по диалектической спирали — вернуться к испытанной бумажной форме...
Вот как нынче «обстоят дела» с рукописями, глубокоуважаемый Михаил Б. Так что «Ну-ка, Бегемот, дай сюда роман» пока под большим вопросом.

К теории литературы: миниатюра
В 2010-е годы поголовного оцифровывания не пристало теоретикам и практикам «худлитной» миниатюры, пользоваться столь метрологически туманной характеристикой размера. Даешь число!!! Образно говоря, поверим прозу школьной арифметикой Магницкого с учетом современных компьютерных технологий. А в основу положим не кого-нибудь, а Х. Л. Борхеса. Ведь он давно уже сформулировал, что в настоящей книге 400 страниц, а на каждой странице 40 строк. Далее классик несколько опрометчиво заявляет, что «в каждой строке около 80 букв». Конечно, умело обработав строку кувалдой кернинга и киянкой трекинга, можно добиться и такого производственного показателя. Однако личный опыт верстки, издания и последующей успешной продажи собственных книг дает все основания ограничиться экспериментально подобранным числом 50. Теперь сделаем разумное допущение, что миниатюра, достойная похвал критики, не должна занимать более одной страницы настоящей книги. И потому перемножим 1, 40 и 50. Получим 2000. Конечно же, знаков с неизбежными пробелами. И вот теперь — пуант. В наш компьютерный век домофонов и айфонов надлежит это старомодное произведение осовременить в приемлемое число БАЙТОВ. С этой целью извлекаем из головы — как кролика из пустого мешка — число 48 и присовокупляем его к двум ветхозаветным нулям. Все — утка испечена. Получаем 2048 или 2 килобайта. Вот каков истинный максимальный размер миниатюры!! Математически доказать не могу, но нутром чую, что Х. Л. не стал бы против этого сильно возражать. *)
*) Для справки: в этом миниатюрморте 2048 знаков по счетчику Word (без заголовка, без подзаголовка, без сноски, но с «неизбежными пробелами»).

Как я решал головоломку Альтшуллера
Стол + Кот – Черепаха = 170
Стол – Кот + Черепаха = 130
Ба! Счастливый случай!! Редкое везение: Коты и Черепахи с противоположными знаками красиво стоят ровненькими рядочками!!!
Складываем эти, ха-ха, уравнения. Из уничтожившихся Черепах изготовим черепаховый суп, из ликвидировавшихся Котов — жаркое. И получается, что 2 Стола = 300, а уж какой высоты один Стол понятно и ежу.
Между прочим, и черепаховый суп, и котовое жаркое кушать сидя (как я привык) за таким высоким столом очень неудобно. Предлагаю автору головоломки это замечание намотать на свой ус.

Корабли штурмуют бастионы
Никогда бы эти разномастные люди не проникли в город, если бы не извечное предательство среди людей. Познанная закономерность такова: если горожан предает женщина, то глубинная мотивация — тайная любовь к противоположному полу; если мужчина — алчность и жажда власти.
Не в лоб (через неподатливую дверь), так по лбу (через податливый потайной ход): уцелевшая часть разномастных людей и их истинный предводитель — красивый, без костыля и наплечной птицы! — проникают в вожделенное и энергично реализуют там свои столовые, застольные и гендерные мечты.
Ликуют удачливые корабли, беззвучно рыдают разрушенные бастионы и некоторые — через одну! — девушки... Ну что тут скажешь, кроме банального «такова жизнь». Пожалуй, это все.
«А почему все страсти такие беззвучные?» — спросит внимательный читатель. Внимательному ответим: вчера в телевизоре звук сломался, кино смотрю сегодня, а мастер придет только завтра.

Литератор и кур
Со смешанными чувствами умеренного удовлетворения и возрастающего голода альтернатива была донесена до кухни, там же доощипана и уложена в кастрюлю со вчерашними щами.
Тут кур логично, но неожиданно сказал: «Ну, попал я — как кур в ощип».
А щи его в поговорочном смысле небезупречно, но тоже логично и тоже неожиданно, поправили: «Как кур во щи».
За день и ночь — сутки прочь! — и тот (кур) и другие (щи) были съедены без остатка, и над литератором Немокловым Дамокловым мечом нависла суровая неизбежность очередного похода в магазин. В его голове вызревал паллиатив куриных яичек с альтернативой: как обычно, дешевых, с надколом, или сказочных золотых.

Лот 356
Вроде бы, подвиг удался?! Но только не ведает всадник-простак о ловушке коварной пиндосов: открыв белорадужный ящик-мешочек Пандоры, исконный и в целом хороший народ очень крепко рискует утратить навек домотканно-посконный и добропорядочный секс продолжения рода, погрязнуть (по грудь) в девиациях «гомо», а также трансгендерных практик. Вот так-то...
И в заключение, несколько слов посвящу «пидарасам» (созвучно «пиндосам»), поскольку присутствует термин обидный в названии фрески.
В смысле культурного мема соавторство здесь несомненно: Никита Сергеич! Ведь именно он пояснил «пидарасам» (и будущим геям) в Манеже бульдозерный риск отклонения от реализма в подвалы Лубянки...
Post... или Phuck... или как там его... Nota bene!
Давеча сон мне приснился почти что реальный. Как будто бы в баре Пен-клуба на гипсовом стуле трехногом расселся двуногий Пелевин. В квадратных глазах — удивленье. Возможно под действием водки, лицо его пухнет (иль тает?) в улыбке. И тут укрупнение плана. Еще и еще. И становится ясно, что классик читает сие измышленье. И, вроде бы, даже смеется!

Массовая суп-культура
Завершая свое последнее слово в суде, Валиса заявила:
— Вы опоздали — мы, женщины, уже съели суп и рыбу.
Тут она театрально, в классическом стиле своей любимицы Сары Б., махнула рукой и крикнула:
— SCUM! Несите мясо!
Через три года, отбыв психиатрическое наказание, доброе, круглое лицо Валисы снова вернулось в кипящий нью-йоркский суп массового бытия безнаказанных мужчин и освобожденных женщин.
— А я здесь! — почти беззвучно закричал Уорхол, всегда боявшийся врачей и больниц, удачно очнувшись в госпитальной палате после операционного наркоза.
Уже на следующий день топ-менеджеры «Кэмпбелл и Ко» в шестьдесят четыре руки кормили мэтра его любимым рисово-томатным супом из тридцати двух банок. А еще через неделю заметно подросший младенец Энди запросил у других топ-менеджеров зеленую бутылочку кока-колы. И двести лобстеров в ярких тонах.

Мастер-класс неподсудного плагиата
7. Первая промышленная революция и луддиты, разрушители машин, в корне изменили упомянутые нравы. В худшую сторону, поскольку некоторые авторы перестали брезговать цитированием. Случалось, не только фразочки, но и сюжетики кое-какие перепархивали из одной головы в другую...
8. Однако некоторые недоразрушенные машины выжили и на определенном этапе своего развития переродились в персональные компьютеры. Вот тут-то и наступил великий литературный перелом. Плагиат перестал бродить призраком по Европе, а материализовался — как бы соткавшись из воздуха — и гадким паразитом (глистом) проскользнул в туловища некоторых авторов. А оттуда в соответствующие головы. Между прочим, число им — легион.
9. Юридическая практика двух последних десятилетий показала, что ни копирайт, ни прочие смешные значки — с кружочками и без оных — не решают никаких проблем обкраденных кузнецов пера. Плагиат амебного уровня с похабной ухмылкой размножается на глазах оторопевших правоохранителей. Однако нам претят нулевые отметки над уровнем моря, мы прикуем наши взоры к сияющим вершинам неподсудного плагиата...
Ну, для первого апрельского занятия десяти [отсчет начинался с нуля] тезисов, пожалуй, достаточно? Все свободны.

Находчивый медведь
Ревем для взрослых (на культурные темы)
Леву Т. нашел медведь. «Юность, где ты?» — стал реветь.
Меч в Орли нашел медведь. «Жанна, где ты?» — стал реветь.
Яд в шкафу нашел медведь. «Моцарт, где ты?» — стал реветь.
Трех сестер нашел медведь. «Чехов, где ты?» — стал реветь.
Шуру Б. нашел медведь. «Очень жарко», — стал реветь.
Шуру «Ы» нашел медведь. «Птичку жалко», — стал реветь.
Пастернак нашел медведь. «Не Живаго!» — стал реветь.
Ямб-хорей нашел медведь. «Где издатель?» — стал реветь.
Ревем для взрослых (на политические темы)
«Капитал» нашел медведь. «Маркс, где Энгельс?» — стал реветь.
Брестский мир нашел медведь. «Ленин, где ты?» — стал реветь.
ДубровЛАГ нашел медведь. «Сталин, где ты?» — стал реветь.
КГБ нашел медведь. «Не сексот я!» — стал реветь.
Флаг и гимн нашел медведь. «Back in US?..» — стал реветь.
Капитал нашел медведь. «Доллар!.. Евро!..» — стал реветь.
Дельтаплан нашел медведь. «Путин, где ты?» — стал реветь.
«Атлас стран» нашел медведь. «Где так вольно?» — стал реветь.
Кончаем реветь (на разные темы)
«Вещь в себе» нашел медведь. «Я — философ!» — стал реветь.
Плод в себе нашел медведь. «Я — медведиц...» — стал реветь.
Рыбий (С)мех нашел медведь. «Сем. Гу. чую!» — стал реветь.

Новые фразеологизмы нулевых годов XXI века
Ну что ж, остается только восхищенно всплеснуть руками, а далее отведать изысканное яство, изобретенное тем же словатором, — «бюджетный творог»!
Конечно, у сидящих вокруг бюджетного творога могут возникнуть определенные трудности, связанные с делением его на части. Однако они полностью компенсируются соблазнительными возможностями отжать и обезжирить указанный творог, а также прелестной традицией отрывать кусочки безупречно чистыми руками и дегустировать, дегустировать, дегустировать...

О грибах и любви
А подберезовиков в этой сибирской роще нет. Ни одного! И ни одной березы нет. Зато в ней полно осин и цыган. Они, погостив в Бессарабии, шумным табором передвижного военного лагеря — как это принято у чехов, венгров и других этносов — намедни расположились здесь же. Особенно симпатичны молоденькие цыганки. Они, как в танце, ловко кружатся на еще тонких ножках между осинами и аборигенами, фасонисто надвинув на лицо темные шапочки с интригующими прорезями для глаз. А на смуглых плечах у них яркие шали. За ними — за умело вибрирующими плечами — стараются поспеть состарившиеся мужчины, которые своими дряблыми шляпками и страстными песнями под гитару не могут увлечь собирателя грибов.
Да, я люблю собирать грибы! И кушать их в разных видах: отварные и сушеные (в супе), засоленные и маринованные. И в этом я не одинок. Могу сослаться на Володю Солоухина и Виталика Бианки, но не буду.
А еще я люблю цыган. Например, Будулая. И цыганок тоже. Хотя и особою любовью, на безопасном концертном расстоянии.
Пожалуй, пора открыть глаза.

Одна страничка о творчестве Г.
А страничка-то (формата А4!) еще не закончилась...
Большинство рецензентов «не догоняют» переполненные юмором измышления словатора (термин — мой!!) Г., а некоторые читатели «догоняют» и даже хвалят (к сожалению, лишь изредка). Тем не менее, нашлись и настоящие литературные эксперты, которым удалось проникнуть в глубь автора. Самым «глубокопроникшим» является глубокоуважаемый Икс, которого и процитируем кратенько: «На юмор от Семēна Г. нужно основательно настроиться. А лучше махнуть стопочку, чтобы легче было удивляться».
Ближе к ужину указанный словатор, освободив руки для другого дела, самопознался (самоопределился) так:
«Мой литературный Росинант — высокий юмор. Оседлав этого почитаемого конька, я люблю скакать на нем во весь дух, не взирая (свысока) на наш с ним почтенный возраст.
Моим сатирико-юмористическим измышлениям в стихах и прозе присущи: остроумие, фантазия, раскованность и самоирония (с налетом интеллектуализма и авангардизма).
Моя сверхзадача: чуть-чуть продлить жизнь случайному читателю, способствуя созданию (или сохранению) у него хорошего настроения. Если же оный пару дюжин раз улыбнется да еще пару раз рассмеется, непритязательный словатор сочтет свою литературную миссию полностью выполненной».
Всē! Одна страничка таки закончилась... Да и ужинать пора.

Они
ОН улыбнулся в свои знаменитые усы, широким жестом товарища Б. смел фигуры устаревшей N-ской защиты с надоевшей шахматной доски и ловким жестом гражданина К. «поймал из» [революционного] «воздуха» потрепанную колоду. [55 листиков.] Перетасовал. [Одной рукой.] ОНА сняла (той же рукой). ОН находчиво свольтировал и раздал.
Между тем минута прошла [и наступило 32 мартеля].
Тут Цербер-счетчик [знаков с пробелами, — пояснила ОНА] заорал дурным голосом: «888 с заголовком и подзаголовком из 1500 возможных».
«У-у-у, тоска...», — подумал Он одно. А сказал другое: — Не бойся — это конкурс миниатюр шалит.
— Не повествуй, а демонстрируй. В смысле — ходи.
— Хожу. У тебя вся спина белая.
— Не вся, — сказала ОНА [спина] и придвинулась.
— И плечи тоже, — сказал ОН и незаметно для НЕЕ обнял ИХ... [ОНИ не сопротивлялись...]
«...И взглянул на то, что показалось». Но не «за», а ПОД «спиною». Увиденное вдохновило ЕГО. И тогда ОН... «Да»! [Да — Джойс. Да — «Улисс». Да — самое последнее слово!] Поцеловал ЕЕ — свою Фантазию.

Опорные точки познания мира
Любовник — замечен. Век — конечен. Шедевр — вечен. Орангутанг — человечен.
Нож — остёр. Осётр — хитёр. Сон — вещ. Джип — вещь.
Мэр — вороват. Жених — староват. Муж — гулящ. Второе — гуляш.
Штык — трёхгранен. Боец — ранен. Случай — странен. Рассказчик — пространен.
Артрит — неспортивен. Геморрой — противен. Простатит — эксклюзивен. Большой Боб — пассивен.
Пищевод — эрозивен. Пульс — интенсивен. Инфаркт (да и инсульт тоже) — деструктивен. Прогноз — безвариативен.
Иудей — «торанен». Мусульманин — «коранен». Буддист — глухой и слепой. Атеист — вообще никакой.
Мир (наш) — многогранен. Параллельный — туманен. Душа — кумир. Миру — мир!

Осовремененный телефон с кнопочками и рингтончиками
[Рингтон «Правь, Британия!».]
А потом вдруг звонят негритянки:
— Умоляем, достаньте портянки!
А потом позвонили портянки:
— Ох противные те лесбиянки!
(SMS-6: В кадре нет телефонов, но есть разноцветные портянки с превосходными ценами и одноцветные девушки без указания цен.)
[Рингтон «Аве Мария».]
Тут, вот блин! сработал пейджер.
— Кто вызывает?
— Тинэйджер.
— Сообщение от Ирки, что торчит сейчас в Бутырке...
(SMS-7: В кадре старая Бутырка и старые Кресты; их сменяет осовремененная Лубянская площадь. На месте бывшего памятника — телефон-ретро.)
...в адрес речки Индигирки, чтоб скупили все пробирки!
И такая дребедень напрягает целый день: то Тень позвонит, то Нацбанк. то Минфин, то Плетень.
И такая активность в рекламно-продажном эфире, что не спрятаться мне и в чилийско-индийском сортире.
(SMS-8: В кадре чилийские и индийские унитазы с ценами, потрясающими воображение.)
[Рингтон «Харе Кришна».]

Открытки с выставки
Специалисты утверждают, что это дерево — между прочим, по его обломкам ползают три мелких медведя и бездна невидимых глазу муравьев! — является сосной. Она, якобы, повалена с корнем. Однако неизвестно кем и с какой целью. Рискнем предположить, что сделано это самой Природой для удобства забав ползающих фигурантов.
Четвертый фаунный герой открытки — крупный. Обладая изрядным весом и жизненным опытом, он не лезет на обломки бывшей диагонали, а рационально стоит рядом с ними.
По распространенной гипотезе все четыре медведя состоят в родственных отношениях. Но это лишь догадка, а окончательный вердикт мог бы вынести местный лесник. Да где его сыскать?!
Кстати, неподалеку от неосмотрительно расслабившихся медведей находится сторожка в лесу, в которой интересующий нас лесник сторожит (или подстерегает?!) медведей. Эту сторожку — без лесника! — тоже нарисовал художник Шишкин И. И. Однако лицезреть ее на почтовой открытке нам не доведется, поскольку главпочтамт, а с ним и выставка, уже закрывается.

Пишите и обрящете
И получается, что в вышеуказанной «литературе художественной» опоздавшему сочинителю ловить уже нечего? Ничего подобного! Не тратя времени на отчаяние литературное, свободным вечерком берем откуда-нибудь (например, из старого сборника анекдотов) любую жидкую шутку и сливаем ее в лабораторную колбу с мелкодробленой четырехстрочной строфой. Полученную суспензию хорошенько взбалтываем и ставим в холодильник на всю ночь. И спать! А утром (обязательно утром, поскольку оно вечера мудренее) вытаскиваем и смотрим на свет — не отскочила ли рифма? Если она уцелела, называем получившийся интеллектуальный продукт собственным именем. (Но не «Гарик», уже захваченный прытким Губерманом.) Например, «Гаврик». Новинка готова. Сочиняем пару дюжин по трафарету. Организуем сольный творческий вечер. Зачитываем. Всемирный (русскоязычный) успех гарантирован!..

Полуностальгическое полупопурри
В августе, в полдень, покинув Итиль (в современном звучании — Волга), а также, попутно, высоты Валдая, под бархатный вечер, открыв (отворив) потихоньку калитку Урала, зачем-то надев на головки указанный выше платок (в кружевах), группа зайцев, зашла на бесхозность плантации Чуйской долины и стала косить там траву (трын-траву, коноплю), не забыв о коробочках мака, но помня, что мрет в наши светлые дни с голодухи не каждый четвертый рабочий, но мрет от нечистых иголочек каждый второй наркоман...
Тáк вот, в делах и заботах, под старые песни о главном, стрекозно пропето поэтом-новатором красное лето, и нет ни заделов продуктов на осень, ни планов на то, как хотя бы на треть расплатиться с долгами, но чу! из подъездов слегка приоткрытых (какое-то чудо: ведь там цифровые замки и позор домофонов) гитарным аккордом рекордно по срокам проклюнулась осень и стала выделывать па, но не вальса-бостона и даже не танго (последнего танго в башкирском Париже), а пляса, который отлично смотрелся б на Питерской, ну и, конечно, Тверской и Ямской, ой-ой-ой...
Умный веселый читатель (других я не знаю!), конечно, приметил, что беленьким дактильным слогом над дюжиной песен советских, отнюдь не глумясь, а всего лишь шутя (sic!), раскованный автор прошелся павлином, прогнув под себя десять памятных строчек (частично из школьного курса), и текст необычный родил под влиянием прожитых лет, и ему (в благодарность за зоркость), а также всем тем, кто поймет и оценит (возможно, не сразу) возвышенный юмор, подарит словатор сей стих совершенно бесплатно (за доллар иль рубль).

Привычка
С 01.15 до двух, на боку, «при веерном отключении любви к электричеству и дрожащем пламени ветхозаветной спермацетовой свечи» размышляю о прочитанном, но думы мои выбирают эгоистическое направление. Я ни секунды не воображаю себя тем, о чем говорилось в книге, — «церковью, квартетом, соперничеством Франциска I и Карла V». Ни Агасфером, ни фальшивомонетчиком. Все помыслы вертятся вокруг Миниатюрморта. Экое наваждение! В какой-то миг Жар-птица незаурядной идеи своими крылами — или перстами, легкими как сон? — касается моего чела. Вот она, держи!! Но старческая медлительная рука никогда не успевает ухватиться за близкое перо. «Ничего, ничего, — утешаю я себя. — Не беда, непременно припомнится завтра». Строго в 02.01 та же рука гасит свечу. Миниатюрмортист переворачивается на живот, проверяет ориентацию одеяла и удовлетворенно погружается в неизбежное. В сон... А громкое тиканье новозаветного будильника — побудка в 10.01 — ему нисколечко не мешает.

* * * * *

Конец концам! И, между прочим, не только им — все шесть «задекларированных» полочек моей писчебумажной лавочки представлены умному и веселому (а с другими я не знаюсь!) читателю. На неизбежный вопрос «А что еще есть в этой лавочке?» превентивно отвечу: «Питательные серединки. И — чуть не забыл — неотъемлемые сноски-комментарии!»
Юмористическая проза | Просмотров: 211 | Автор: Семен_Губницкий | Дата: 01/07/21 14:36 | Комментариев: 0

Посибл!
(придумка-быль в пунктирном пересказе)

__________________ Под благотворным влиянием
__________________ недавнего бракосочетания
__________________ искалеченного украинского бойца
__________________ и госпитальной сестры милосердия.

__________________ — Импосибл, Райка! Импосибл.
__________________ — Посибл, посибл.
__________________ (Из культового советского фильма)

Донецко-луганский военный округ.
Притихнул агрессор — пора обеда.
Три мины 120. В чьей крови мокну?
Мучительно больно... далась победа.

А дальше провалы — прикол Морфея.
Успешно загружен в небесный транспорт.
Пытаюсь спуститься, но вмиг совею.
Держусь за жетончик — солдатский паспорт.

Моя черепушка в руках хирурга:
На кончиках нервов баланс канатов.
Похожий на рестлера Микки Рурка,
Топориком падал под крик фанатов.

Сумел провести аудит. Итоги:
Пластинка в мозгах, одноног, без глаза.
Но есть и удачи. Спасибо, Боги, —
Желудок в порядке и нет проказы.

МНЕ «быть или»... в нЕбыть? Нова дилемма.
Уход остановлен слезою предков...
(Оплата протезов — «вот в чЕм проблема»!)
Не видел давно. Да, пишу, но редко.

На десять «трехсотых» одна сестричка.
Стыжусь отправлений. СуднО выносит.
Эмоции мертвы — одна привычка.
На вид не красотка. Прикрыты косы.

Уж месяц валяюсь в «гареме» Райки.
Недавно ошпарен особым взглядом.
Себя ей раскрыл — никакой утайки.
В нечетные ночи Спаситель рядом.

Госорган — банкрот. Помогли сельчане.
Собрали деньжата, купили «ногу».
И глаз на остатки. Вчера вручали.
Цветы, пожеланья: «Осиль дорогу»...

Придумкам не верьте. Но это было!
Под храп побратимов, ночные стоны,
Она мне призналась, что жизнь уныла.
Полночи мечтали, дразня гормоны.

Взасос! Поцелуй настоящий. Эрос.
Могучий и стойкий. Отважны руки...
(Здесь дурно мусолить любовный эпос,
Оставим «за кадром» мужские муки.)

Как в «Нашем кино», «натюрель» клоаки
Завесим холстинкой цветущей розы.
И хэппи-конец увенчают браки.
Для стиля напомним: война, морозы...
Гражданская поэзия | Просмотров: 215 | Автор: Семен_Губницкий | Дата: 18/04/21 11:39 | Комментариев: 0

Что наша жизнь, или Щедрая дань метафоре

______________ Что наша жизнь-игра? Плетение словес!
______________ Затем продажа их — построчно и на вес...
______________ (Семен Г., «Игра не новая, игра бубновая»)

«Что наша жизнь — игра!» А может, и игла!
Букет веселых глав! Роман-ужастик «Мгла»...

Что наша жизнь — спираль! Лубок иль пастораль!
Из басенки мораль! Бандит — Капоне Аль...

Что наша жизнь — кульбит! Под музыку трембит!
По счастью, не убит! Женой давно забыт...

Что наша жизнь — момент! Кубышка для монет!
Табличный элемент! Тяжелый, как цемент...

Что наша жизнь — процент! Американский цент!
Турнир застольных сцен! Аптека низких цен...

Что наша жизнь — бордюр! Бумажник для купюр!
На флейте труб ноктюрн! Зацветший конфитюр...

Что наша жизнь — кадриль! Слезливый крокодил!
Поездки на Итиль! В Мордовии бродил...

Что наша жизнь — эскиз! Принц-нищий и маркиз!
Крутой аванс в «Детгиз»! И возвращенье из...

Что наша жизнь — порок! С клубничкою пирог!
И зрелости порог! Согбен в бараний рог...

Что наша жизнь — восторг! Обман, обмен и торг!
Комплект: профорг и морг! Контракт пока расторг...

Что наша жизнь — дельфин! С водичкою графин!
И бета-эндорфин! Разгневанный начфин...

Что наша жизнь — кафе! Треть срока подшофе!
Полтайма на софе! С изъяном по «графе»...

Что наша жизнь — гавот! И танцы под фагот!
Умеренный живот! Все ужасы пустот...

Что наша жизнь — халва! Зеленая трава!
Законность и права! «Слова, слова, слова»...
Юмористические стихи | Просмотров: 226 | Автор: Семен_Губницкий | Дата: 17/04/21 16:36 | Комментариев: 2

Вот в голове засел романчик
(о жизни, многообразной и непредсказуемой)

«Вот бегает дворовый мальчик».
Вот светится дворцовый зальчик.
Вот мчится БАЙКЕР в город Нальчик.
Вот поднят дерзко средний пальчик.

Вот хлещет из трубы в подвальчик.
Вот грузят мусор в самосвальчик.
Вот МЭР купил себе квартальчик.
Вот детский сад открыл портальчик.

Вот прыгает ушастый зайчик.
Вот град побил весь урожайчик.
Вот брошен вдаль пятнистый мячик.
Вот оптом сдал арбузы ХАЧИК.

Вот вырос дом, где был бульварчик.
Вот пышет жаром самоварчик.
Вот «просто открывался» ларчик.
Вот ТАЙСОН получил ударчик.

«Ну, и к чему сие есть?» — спросит недоуменный читатель. А автор, как обычно, шутя, ответит ему, что сие есть попытка захода на крупногабаритный роман-наблюдение («вот в голове засел романчик»), в котором непредсказуемая жизнь во всем ее многообразии будет художественно осмыслена, переосмыслена и нарезана ровными литературными пластами-главами для удобства употребления (прочтения). Задача, прямо скажем, лет на пять. А сроки биологического дедлайна поджимают. И потому, не доводя себя до нежелательного, а глубокоуважаемого читателя до кульминации, ограничимся таким себе планчиком к романчику, а также отдельными интродукциями и завязочками. «А там смотрите сами, и будь что будет».

Заготовочка к главе 1. Байкер

Мембранно-игольчатый карбюратор представляет собой отдельный законченный узел и состоит из нескольких камер, разделенных мембранами, жестко связанными между собою штоком, который заканчивается иглой, запирающей седло клапана подачи топлива. Камеры соединяются каналами с разными участками смесительной камеры и с топливным каналом. Характеристики таких карбюраторов определялись тарированными пружинами, на которые опирались мембраны.
Прочитав эту сладостную белиберду, персонаж П-1 закрыл «Библию байкера» и выполз из теплой постели на бодрящую поверхность повседневных забот. Заботы были еще те, но о них потом.
Как именовать этого П-1? Ну, пусть... Игорь Бекетов. Год рождения — 1989. Место рождения — г. Баку. Нет, г. Ростов-на-Дону. Только Ростов! Потому что средним школьником он с папой ходил купаться в реке Дон. Или с мамой? В теплом Апшеронском заливе, принадлежащем Каспийскому морю.
В любом случае он с блеском (без троек) окончил школу. В дальнейшем под влиянием культового фильма влюбился в сладкую парочку Харлея и Дэвидсона и окружающий их антураж, включая мембранно-игольчатый карбюратор. Дел у Игоря в Нальчике не было никаких. А была молодость, понуждающая к активному движению, здоровье и романтизм.
Вот и «мчится байкер в город Нальчик». А по успешном достижении его произойдет у Игоря Б. одна романтическая встреча. А то нет!

К главе 2. Мэр

Персонаж П-2 — Марк Эдуардович Рутгайзер (или Руденко? Положить на чаши и тщательно взвесить), 52 года, отнюдь не мэр, а бизнесмен высокого полета. Настолько высокого, что номинальный мэр городка-миллионника по первому же звонку гражданина Р. бросал все насущные заботы о крышах и трубах подведомственных граждан и, трепеща поджилками, летел угождать МЭРу.
В этот раз угодить надлежало «квартальчиком». Понятно, что лично МЭРу, владельцу немелкой недвижимости в г. Лондоне и в г. Монте-Карло, квартальчик и даром не был нужен. Но была у МЭРа единственная (а единственная ли??) дочка роскошного возраста. Как водится, мажорка. И квартальчик предназначался ей в подарок. Вроде бы, логично? И вполне реалистично, потому что квартальчик, как выяснится далее, был небольшой. Но в самом историческом центре. Как и бывает в реальной жизни, квартальчик будет прикуплен. Кстати, почти даром. Познакомится ли дочка МЭРа с байкером? «А то нет!» (И еще как!)

К главе 3. Хачик

П-3 — этнический хохол Вова Галий: смугловатый телом, жгучий брюнет и обладатель носа с крупной горбинкой. Этого было вполне достаточно, чтобы в школе раз и навсегда прилепить ему кличку Хачик. Ему сороковник. В разводе. Две дочери. Одна живет с ним, а другая — с другим (в смысле — отдельно). Торгует Хачик не арбузами, а фурнитурой. С лотка. А лоток, географически, в том самом квартальчике. А то нет! Производственный конфликт Хачика с МЭРом напрашивается сам собой. Пожалуй, уступив МЭРу, Хачику придется переехать в Израиль. Или в Нальчик. И уже там он будет торговать арбузами. И в розницу, и оптом. «И еще как!»

К главе 4. Тайсон

А вот Тайсон (П-4) тот самый! Да, именно тот, который многим запомнился ухом Холифилда. (Для подзабывших: ухо было откушено Тайсоном в третьем раунде, но потом выплюнуто и пришито на свое место — к Холифилду.) А привязка? На раз: мажористая дочка Рутгайзера-Руденко в силу своего вульгарного вкуса тащится от Тайсона. И от его знаменитого левого хука. Она непременно попадет в Америку и там встретится со своим кумиром. А проведут ли они в отеле «Бинго» бурную ночь вместе или отдельно пока не решено.

Вот лезет ВОР в чужой карманчик.
Вот вскрылся маленький обманчик.
Вот Лондон напустил туманчик.
Вот хрюкает шалун-кабанчик.

Вот вскрыли КАРТЫ — переборчик.
Вот фон! — зашкалило приборчик...
Вот «мглою ... кроет» степь буранчик.
Вот сверлит дырочку буравчик.

Вот кожею скрипит диванчик.
Вот в детство фильма впал Иванчик.
Вот лезут пассажиры в «АН»чик.
Вот в Штатах «парится» ТАЙВАНЧИК.

Вот катится с горы вагончик.
Вот сала шмат и самогончик.
Вот ломоть хлеба и стаканчик.
Вот МАРКЕС написал романчик.

К главе 5. Вор

Казалось бы, тут широчайший простор для полета фантазии. Какое разнообразие методов, средств, форм и объектов приложения воровских сил! Образно говоря: «Вокруг изобилие деревьев разных ценных пород и сортов (березоньки, тополя-тополя, антоновские яблони в цвету, дуб Т.) и духмяные травы (ковыль, лебеда, конопля, Иван-да-марья). И цветы, и шмели, и трава, и колосья, и лазурь, и полуденный зной».
А пожатого плода пока нет! Пожалуй, карманчик должен быть народно-бюджетный. А уровень воровства — министерский. А с персоной определимся позже...

К главе 6. Карты

А тут притаранилась заготовочка, сотканная в далекие 1970-е на базе юношеского поиска романтики и личного знакомства с выдающимися шпилерами незабвенного СССР.
Некто, назову его Гантебейм, году эдак в 67-м брутально шокировал шпилевую публику обеих столиц своими яркими победами. Словно зачарованные, крупнейшие волкодавы игрового промысла становились жертвами его оригинальных комбинаций. В итоге Гантебейм лишился клиентуры. Нужен был какой-то ход...
На золотом сочинском пляже (рядом с гостиничкой «Жемчужина»), всегда кишащим игроками, появляется привлекательный мужчина с открытым северным лицом. Знакомства на пляжах быстры и легки, и вскоре соседи по лежакам узнают, что мужчина — человек романтической профессии, полярник, притом из весьма малочисленной когорты легально богатых людей, не дурак выпить и не прочь, для разогрева месяцами мерзнущей крови, поиграть в фишки с очень крупными ставками. Пляжные каталы охотно принимают его в свой неполярный круг. Через неделю после Полярника на пляже появляется Гантебейм. Понятно, что два мощных разнополярных заряда не могут не столкнуться.
Они столкнулись. Полярник, Гантебейм и два статиста в плавках с самого утречка уселись за покер. Нужно ли добавлять, что ставки меньше ста рубликов не допускались. Солнышко грело еще ласково, вода была свежа и (до обеда) прозрачна. Но весь понимающий люд напрочь забыл о прелестях субтропической природы и в диком волнении следил за игрой. [...] И вот карты открыты...

К главе 7. Тайванчик

П-7 столь же реален, как и П-4. Для тех, кто не в теме: Тайванчик — известная криминальная личность; арестовывался по обвинению американского ФБР. Между прочим, он не дурак покатать в «фишки» и «шеш-беш»...
А конец той истории ясен и младенцу. Редчайший-случай-хе-хе. Роял флеш Гантебейма нарвался на покер троек Полярника. Гантебейм катается по нечистой сочинской гальке и рвет свои негустые волосы на золотой своей голове. Д-о-л-ь-щ-и-к-и опечалены, но Гантебейм проиграл в сто раз больше, и это их лечит. Полярник небрежно засовывает кучу денег в разнообразные карманы и удаляется. Гантебейм на последнюю десятку уезжает в... Сухуми. Там он, естественно, встречается с Полярником (вышедшим из прохладных мест заключения рецидивистом), забирает у него куш и щедро расплачивается за прекрасно сыгранный спектакль. Осчастливленный Полярник, завязав, ведет спокойную жизнь полярника на пенсии.
Кстати или некстати, но Тайванчик тоже проведет бурную ночь в отеле «Бинго». Хе-хе...

К главе 8. Маркес

Маркесов много, потому есть выбор. То ли тот, кому сто лет не пишет полковник, то ли другой, который правил на Филиппинах, то ли третий, красиво забивающий футбольные мячи в ворота соперников. И проч., и проч. Надобно думать...

Вот колет вену диабетЧик.
Вот новость дня добыл газетчик.
Вот сахар в чай кладет буфетчик.
Вот «шьют статью» АНТИСОВЕТЧИК.

Вот в банке СЕЙФ крушит налётчик.
Вот в небе вяжет петли лётчик.
Вот клеит книгу переплётчик.
Вот литры отмеряет счётчик.

Вот пять гудков — автоответчик.
Вот пойман «заяц» — безбилетЧик.
Вот плоскостоп — белобилетЧик.
Вот треск купюр — ФАЛЬШИВ МОНЕТЧИК.

Вот матом гонит план прорабчик.
Вот пир — там ананас и рябчик.
Вот в Петрограде бунт — февральчик.
Вот ЗАЛП «АВРОРЫ» — знать авральчик.

(Автор знает правильное написание слов диабетик, безбилетник, белобилетник, но, в память о мальчике Чике, о приключениях которого читал в детстве, волюнтаристски подрифмовывает.)

К главе 9. Антисоветчик

Антисоветчику 13 лет. Зовут его — Антип. Фамилия — Поветчиков. Звуковое сходство имя-фамилии с названием главы случайное. А биологически неслучайно то, что у Антипа нынче переходной период становления личности, сопровождаемый почти неизбежными прыщами. А мама и бабушка так настырно лезут в созревающую душу со своими советами, что поневоле станешь антисоветчиком. А вот отцовские наставления он слушал бы. Да где он, этот отец?.. Где-где, и коню в пальто понятно, что не в Караганде, а... в главе 2 или в главе 7. Другими словами, отцом антисоветчика Поветчикова является или Рутгайзер-Руденко или Тайванчик. Окончательный ответ даст тест ДНК. (А вот Тайсона в этом конкретном отцовстве никак не заподозришь. А жаль...)

К главе 10. Сейф

Сейф старинной конструкции имеет терракотовый цвет, ключ и хозяина — майора Кузьмина, который временно (до окончания главы 11) исполняет обязанности начальника в районном военкомате мелкого городка на Урале. Когда-то у сейфа был и второй ключ, но уже десять лет, как потерялся. Уже более шести лет на сейфе располагается крупная тарелка. А на ней некрупный пластмассовый горшок, наполненный подзолистой почвой (землей) местного происхождения. И земля эта питает растение фикус из семейства тутовых. Сейф ненавидит тарелку, терпит горшок, уважает растение и безответно любит Нину Гордееву, которая два раза в неделю поливает указанное растение. Эту же Нину — законную единицу штатного расписания райвоенкомата — любит и майор Кузьмин.
Весьма банально, но (в соответствии с обыкновениями окружающей действительности) 27-летнюю Нину не тянет к 48-летнему Кузьмину, а тянет к 32-летнему стоматологу. Понимая это и не в силах изменить это (разницу в годах), холостяк Кузьмин нередко открывает сейф и оттуда достает. Сейф все видит, все понимает, сочувствует, но помочь хозяину до поры до времени не может. Но однажды в городке объявят «время Ч.» и тогда...

К главе 11. Фальшив монетчик

Чистка каналов и лечение пародонтозов никогда не увлекали стоматолога Отара Габричидзе. И Нина Гордеева его не увлекала. Его неудержимо влекла, привлекала, увлекала и завлекала единственная, тщательно скрываемая страсть — подделка денежных знаков. Пломбы, зубные пасты и Нина были лишь прикрытием.
В своем истинном призвании-искусстве Отар достигнет больших высот. Лучшие образцы его рукоделия к моменту объявления времени Ч. (в мелком городке на Урале) украсят домашние сейфы не только Тайванчика и Тайсона, но и Маркеса-футболиста. (Именно футболиста, поскольку на Филиппинах правил не Маркес, а Маркос. Хе-хе.) А МЭРу из его шедевров не достанется ничего... Как бы там ни было, но мелкий вор (не тот, что зачат в главе 5, а другой) взломает сейф майора. Однако Государство не пострадает. Пострадает только крупная тарелка, чему сейф будет только рад...

К главе 12. Залп «Авроры»

А клал я с прибором на этот залп, как говаривал незабвенный Толик («Баш») Иров, перестроечно нюхая черную розу (эмблему печали)...

Вот трюфель ест водопроводчик.
Вот знак ворам дает НАВОДЧИК.
Вот тырят ловко чемоданчик.
Вот по этапу... в Магаданчик.

Вот взят с поличным весь притончик.
Вот жарится на масле пончик.
Вот ДЕВА вышла на балкончик.
Вот режут плоти крайней кончик.

Вот с молоком стоит бидончик.
Вот пойман сетью ПИ-МЕЗОНЧИК.
Вот скушан девушкой батончик.
Вот спет-станцован «вальс-бостончик».

Вот «виден свет в конце»... — туннельчик.
Вот ЦАРЬ — его играет Стржельчик.
Вот фунты продает валютчик.
Вот лижет блюдо лизоблюдчик.

К главе 13. Наводчик

30-летний Гепа (урожденный Гена Пашков) не всегда был наводчиком. В своей не короткой профессиональной жизни мошенника он пробовал разное. На вещевом рынке впаривал лохам инвалидные джинсы с одной штаниной. Примерно в том же месте крутил-вертел наперстками. («Кручу-верчу, за рупь — два плачý».) Спасаясь от срока, сбежал в армию. По иронии судьбы служил Родине в качестве наводчика орудия. К счастью для Родины и окружающих граждан, орудие это за год Гепиного служения не выстрелило ни разу. К обычным людям Гепа вернулся рядовым, но с генеральской жаждой быстрого обогащения. Вскорости вошел в организованную группу лиц, жаждавших того же самого. Исполнял там обязанности в соответствии с приобретенной на «военке» специальностью. Последним амбициозным проектом указанной группы лиц была хата единственной (или все-таки не единственной?) дочки МЭРа.

К главе 14. Дева

Мария. Непорочная. (До поры до времени.) Возраст скрывает. Постоянно живет (в Израиле). Водит туристов по культовым и культурным местам. Познакомится с Хачиком. Но не в Израиле, а в Нальчике, куда сама приедет по турпутевке. Там она познакомится и с подзабытым нашим байкером — Игорем Б. Но ошибочным женским чутьем предпочтет Хачика. Она-то и заберет Хачика в Израиль (на временное с ней проживание). Какое-то время они вместе будут продавать арбузы. А потом у них родится дочь.

К главе 15. Пи-мезончик

Алик Маков — физик и шахматист. Положительный. 66 лет. Интеллигентный, доброжелательный. К мезончикам (к которым, как известно, относятся пиончики, каончики и другие более тяжелые мезончики), этим составным частицам, состоящим из четного числа кварков и антикварков, Алик прямого отношения не имеет. А к молекулам и физикохимии имеет. И даже открыл эффект. Кроме того, он гроссмейстер по заочным шахматам. А вот теннисист он не самый сильный, и, порой, проигрывает (с небольшой форой) даже собственной жене Але, которая заведует научной библиотекой в Институте Физики в подмосковном Троицке и обожает собирать грибы. Алик и Аля любят отдыхать, путешествуя по миру.
Отдыхая в вестибюле отеля «Бинго», глазастая Аля приметит и Тайванчика, и мажорку, и Тайсона. Она сообщит об увиденном своему постоянному партнеру по теннису, но тот, размышляя о целесообразности жертвы пешки для поддержания инициативы на королевском фланге, пропустит это интересное наблюдение мимо ушей.

К главе 16. Царь

Народный артист Стржельчик сыграл царей Николая I и Александра II. А британец Макдауэлл сыграл цареубийцу Николая II, которого сыграл Янковский. И что с этим интереснейшим фактическим материалом делать? Придется рассуждать. О монархии, а также о смысле и ценности жизни...

Вот нежность звона — колокольчик.
Вот негры скачут — баскетбольчик.
Вот ЭНДШПИЛЬ — пешечный разменчик.
Вот червь — его глотает птенчик.

Вот крепость вдрызг — хорош подрывчик.
Вот РОТА бросилась в прорывчик.
Вот доктор вскрыл на лбу нарывчик.
Вот школьный идол — перерывчик.

Вот счастье свадьбы — бьют фужерчик.
Вот игроком объявлен «терчик».
Вот караван забрел в сарайчик.
Вот ГРЕХ ЖЕЛАНИЯ — «трамвайчик».

Вот «мири-мири» за мизинчик.
Вот сдан в аренду МАГАЗИНЧИК.
Вот ритм задал шпалоукладчик.
Вот кабель осмотрел наладчик.

К главе 17. Эндшпиль

Эндшпиль был пешечный. И, вроде бы, совсем простенький. Всего-то по две пешечки при каждом короле. Однако шахматы полны тайн. Одну из них постиг Рафик Сочинский. Сам он был шахматистом, примерно, третьей категории. Но этот эндшпилек он выучил наизусть. И многие годы благодарные за постоянство хозяина пешечки этого зндшпилька, безотказно превращаясь в ферзей-королев, начинали вышагивать так ловко, что даже у опытных игроков голова шла кругом. А потеряв голову, они теряли и свои денежные ставки, которыми эти крупные знатоки дебютной теории и позиционного маневрирования подкрепляли свои прогнозы относительно исхода простенького эндшпилька. Однако секрет побед Рафика был вовсе не в эндшпильке, а в гроссмейстерском чутье и таком же понимании азартной психологии человечков. Рафик пауком сидел с раннего апреля по конец октября на том самом «золотом сочинском пляже». Сидел на уголочке топчанчика, а на другом его уголочке притулилась шахматная досочка с простеньким эндшпильком. И тысячи отдыхающих людей, гуляющих туда-сюда, сюда-туда и обратно, бросали на досочку случайный взгляд. И взгляд этот лип в паутинке. Среди бросивших взгляд и таки запутавшихся в паутинке Рафика будут: байкер, майор Кузьмин и Хачик. А еще взгляд будут бросать Полярник, Тайванчик, Гантебейм и Гепа, но они Рафику не по зубам... А вот вспомнил: Гантебейм Рафика в «шеш-беш» хорошо обкатает и заберет его квартирку в Кисловодске за должок. Такие дела...

Прочитав завязочки к главам 6, 7, 11, 13, 17, читатель может законно спросить-полюбопытствовать: откуда автор про все это знает? Да оттуда, из личного жизненного опыта. Если кому интересно: опыт игры «под интерес» у автора есть! В карты — негативный, в шахматы — позитивный. И на разных эндшпильках он удачно поигрывал, причем не только на «пешечных эндшпильках». А вот наперсточки никогда не крутил. И монетки не фальшивил. Б-г миловал... Шучу, однако...

К главе 18. Рота

«Рота, подъем!» — орет салага и чмо дневальный.
Портит дембелю правильный сон... Вот тип нахальный.
(А снился солдату столик квадратно-овальный.
За ним: тов. Лужков, Собянин и блогер Навальный.)

А еще приснилось, что рота, в которой служил Отечеству Гепа (и которой командовал майор Кузьмин — в ту пору еще капитан), штурмом брала... женское общежитие в городе ткачих Иваново (виноват — брала учебную высоту 225 неподалеку от мелкого уральского городка).

К главе 19. Грех желания

Грех желания научно уложим в две группы. Флаг первой: кто желает что; стяг второй: кто желает кого.
Во второй группе категорически не забудем: кто — Тайсон, кого — мажорку.
А еще под вопросом не забудем как не чуждый изящному сочинительству майор Кузьмин, находясь под совместным влиянием Нины Гордеевой и выпитого из сейфа, лично придумал и самодельно оформил в двух предложениях такую вот шокирующую историю любви:
«На днях (намедни), будучи нетрезв, а также под влияньем алкоголя, на корточки (медлительно) присев, я нежно обнял юной девы голень и вверх мельком (по глупости) взглянул на то, что показалось ПОД спиною, и застонал, как огорченный мул, с кентавром (sic!) раздЕленный стеною, поскольку приоткрылся беспредел, чудачество (иль прихоти) Природы, касательно того... двуполых тел, которых чтили древние народы.
Струхнул бы тут и пылкий д’Артаньян, дал «задний ход» бы прыткий Казанова, однако я (храбрейший из землян) «наук любви» легко постиг основы».
Оно и понятно: чего только, «будучи нетрезв», не придумаешь...

К главе 20. Магазинчик

Магазинчик был не простой, а с секретом. Ютился в двух комнатах, расположенных «трамвайчиком». (Вот и трамвайчик «подпарился», как любил говаривать байкер Игорь Б.) В первой гражданам любого пола, достигшим конфирмационного возраста, свободно продаются разнообразные атрибуты, соответствующие греху желания. А вот во вторую комнату через малоприметную дверь могут попасть далеко-далеко не все. Но мы, проявив настойчивость, таки попадем туда (немедленно!) и увидим: «столик квадратно-овальный», два хилых стула, домашний кинотеатр с экраном во всю стену, а в углу терракотовый сейф старинной конструкции.
А торгуют в этой комнате отнюдь не гуттаперчевыми пенисами и надувными тетками, а оружием. Причем не карабинчиками и калашиками, а типа вертолетиками, эсминчиками и прочей «сатаной». И появляется здесь изредка... Отгадайте, проницательный читатель. Правильно — «министерский» из главы 5.

Вот взорван в Грозном арсенальчик.
Вот пИсать захотел канальчик.
Вот дурно пахнет газом кранчик.
Вот ФИЛЬМу «End» — погас экранчик.

Вот ПЬЕСА МХАТ «Село Степанчик...».
Вот Амстердам: цветет тюльпанчик.
Вот кормит люд ухой Демьянчик.
Вот псих в лечебнице «Буянчик».

К главе 21. Фильм

А пусть это будет документальный фильм «Взрыв». А пусть о том, как в Грозном взорвали арсенальчик, в Москве — жилой домишко, в Тель-Авиве — легковой автомобилишко, а в Васильково (мелком украинском городке) — памятник Вождю. А придумает и поставит этот фильм подросший (и попутно лишившийся прыщей) антисоветчик Антон. А деньги на съемочки даст его таки установленный отец — Рутгайзер!
Кстати, о Рутгайзере. Марк Эдуардович является Рутгайзером лишь по папе, а по маме он... Руденко. В определенное время «Ч» у него произойдут жуткие финансовые неприятности. Он будет искать высокое покровительство в Израиле. Но там ему откажут в гражданстве, и последние годы своей жизни гражданин мира Р. проведет в мелочной нищете. А вот если бы карты-фамилии его родителей «легли» наоборот, то эндшпиль его жизни прошел бы намного спокойнее.
В назидание всем мэрам городов-миллионников Рутгайзер-Руденко какое-то время будет компаньоном Хачика по штучной продаже арбузов. Хоть в Израиле, хоть в Нальчике. Такое вот кино...

К главе 22. Пьеса

Пьеса, так пьеса. А пусть это будет...
(фантазия)
((об интеллектуальном состязании))
(((в трех раундах)))
((((с финалом, вышибающим слезу))))
И называется она...

Извините, глубокоуважаемый читатель, увлекся... Да и «счетчик-цербер» поджимает... Очень жаль! Ведь автор мог бы поведать еще великое множество забавных «мулек», извлеченных из пустой головы романа, который никогда не будет написан, но его останавливает природное чувство меры. Все. Пора расставаться...

Вот время гасит мой запальчик...
Вот боль: в мозолях каждый пальчик.
Вот вырвался из рук штурвальчик.
«Вот в чем вопрос»: «А был ли мальчик?»
Юмористическая проза | Просмотров: 202 | Автор: Семен_Губницкий | Дата: 17/04/21 16:01 | Комментариев: 0

Семь умений современных рыцарей

______________ Средневековый рыцарь обязан был уметь:
______________ скакать на коне, плавать, охотиться,
______________ фехтовать, петь, слагать стихи,
______________ играть в шахматы.
______________ (Из дошедших до нас старых книг)

Из книг известен идеал мужчины:
им был лихой средневековый рыцарь.
Его уменьями наполнены картины.
(Тела там чудны, благородны лица.)

Струилась век за веком речка-Время...
Теперь мужчина — жалкий раб прогресса:
айфоны, пицца, ожирений бремя...
Искривлен идеал под прессом стрессов.

Уменья новые — последствия мутаций.
Одно из них: чуть что — СКАКАТЬ В ОКОШКО.
Не будем старикам читать нотаций,
но наблюдать детей полеты тошно.

В отставке море, реки и озера —
ведь рыцарь шприца ПЛАВАЕТ ПОД КАЙФОМ.
Наряд неподражаем фантазера:
в бандане, без штанов, но с длинным шарфом.

В засадах баров прячутся альфонсы.
Не на волков... ОХОТА ЗА ДЕНЬГАМИ.
Их привлекают старых женщин фонды,
припрятано оружье меж ногами.

Накачен бицепс, мускулюс глютеус...
И смазка торсов — маслом — не забыта.
В здоровом теле бредит новый тезис:
«Даешь ФЕХТОВКУ НА БЕЙСБОЛЬНЫХ БИТАХ!»

ПЕТЬ ЛАЗАРЯ ужасно стало модно
и без отдачи в банках брать кредиты.
Горбатиться на дядю Квазимодо? —
Нелепо, тупо, дешево, сердито!

Совсем легко СЛАГАТЬ СТИХИ БЕЗ РИФМЫ —
Я, Ты и Мы с обрывками сознанья.
Эмоций смайлик от знакомой нимфы
и синий палец — верх ФейсБук-признанья.

Крутой игре «все возрасты покорны».
Не в шахматы... Наш тренд — ИГРАТЬ НА НЕРВАХ.
Блефуя, в покер. Под хрустец попкорна
с компьютером в буру. На старших трефах...

Развалим новорыцарское лобби!
Распилим современности оковы!
Не медля, поворачивать оглобли
пришла пора — назад, в средневековье!!!
Юмористические стихи | Просмотров: 228 | Автор: Семен_Губницкий | Дата: 16/04/21 13:54 | Комментариев: 6

Про региональный бассейн истлевших советских времен

__________ На стримким тэрыкони
__________ ты мэни виддалась
__________ сэрэд билого дня у суботу.
__________ И дывывся на нас
__________ вэсь Донбас, вэсь Донбас,
__________ прыпынывшы роботу.
__________ (М. Холодный, «Вирш, якому нэ прыдумаеш назвы») 1)

В понедельник, с утра, обнажившись совсем,
дева ловко взбиралась на плечи юнца.
Наблюдал сей перформанс Донецкий бассейн,
но актеры сыграть не смогли до конца.

Ибо надобно было им в школу идти...
Переносу на сутки слегка загрустил
регион. В ожидании жутких картин
(в форме ню) зарыдал старый Чеховский стиль.

А во вторник свободен был первый урок,
и влюбленные классно поймали свой шанс.
Но Донецкий бассейн дал вердикт: «Не порок!
Труд и секс — безупречный народный альянс».

В среду, в полночь — по плану! — сплетение тел:
крановщица, шахтер, садовод, мукомол...
Но в Донецком бассейне живет беспредел —
пишет съезду письмо городской комсомол.

Общепит четвергу объявил рыбный день,
коллектив шахты-бис перевыполнил план.
На Донецкий бассейн смотрит голая тень,
террикон бросил вызов пригорку Монблан.

Вот и пятница. Двадцать с полтиной часов.
Жил Донецкий бассейн чудополием букв.
Пара школьных героев, лишившись трусов,
заедает шампанское ломтиком брюкв.

Средь субботнего дня был достигнут оргазм!
Но Донецкий бассейн в окруженьи забот
бытовых. (Здесь весьма неуместен сарказм.)
Он готовит обед: борщ, котлеты, компот.

В воскресенье Донецкий бассейн созерцал
зоопарк и кино. И, конечно, футбол.
Между прочим, украдкой читал — стар и мал! —
популярную книжку «Характер и пол». 2)

Неотъемлемые комментарии
1) Стихотворение написано Михаилом Х. в 1964 году, в городе Донецке, куда автор был направлен в командировку влиятельной организацией ЦК ЛКСМУ. (Для тех, кто подзабыл: Центральный комитет Ленинского коммунистического союза молодежи Украины.)
2) Аллюзия на культовую книгу О. Вейнингера «Пол и характер» (1902).
Юмористические стихи | Просмотров: 191 | Автор: Семен_Губницкий | Дата: 16/04/21 13:51 | Комментариев: 0

Гендерный диптих
(из серии «Мастер-класс неподсудного плагиата»)

Ревность и грусть

_____ Он — саксофон-подражатель (воплей в ночи)
_____ и режиссер-постановщик (точек над «И»).
_____ Может в обнимку с великим (Кафка иль Пруст)
_____ в сущность процессов вглядеться (ревность и грусть)...
_____ (Семён Г., «О нēм»)

Чудовищность сведений, содержавшихся в письмеце-доносе, обусловила, казалось бы, нестерпимую боль, идущую из неопознанного внутреннего органа, расположенного, несомненно, в непосредственной близости к страдающей душе получателя письмеца, и, чтобы унять эту боль, физиологически необходимо было безотлагательно узнать всю правду, какой бы горькой она ни оказалось. Но федеральный завод-ящик есть завод-ящик, и трудовую дисциплину пришлось блюсти неукоснительно... Однако все кончается, и вечерняя смена не исключение.
Долгожданная сирена, теплый душ, быстрое переодевание, рутинный обыск при выходе, опостылевшее ожидание последнего трамвая, пять остановок и еще семь минут пешком. И вот уже она — Света — стучит условным стуком в привычную дверь с отсутствующим звонком, и вот уже он — Иван — открывает.

Света сняла плащ и осенние сапожки, надела домашние тапочки и подсела к Ивану поближе, но не решалась поцеловать его, так как не знала, чтО пробудит поцелуй и в нем, и в ней самой: ярость, страсть или безразличие. Пять-шесть минут она молчала — она подглядывала, как корчится в предсмертных муках их незаконнорожденная любовь. Наконец-то отважилась.
— Иван, возлюбленный мой, — трудно вымолвила Света трамвайную заготовку, — я сознаю, что это неэтично, и все-таки мне надобно спросить тебя кое о чем личном. Помнишь, я как-то опрометчиво подумала вслух о тебе и о нашем заводском коллеге мастере Прустове? Скажи, было ли у тебя что-нибудь на самом деле с ним или с другим мастером?
Иван, поджав объективно тонковатые губы, субъективно покачал изящно вылепленной головой, — так обыкновенно отвечают несговорчивые люди, что они не пойдут, что это им не интересно, когда кто-нибудь их приглашает: «Поедемте смотреть футбол! Не хотите ли почитать литературное обозрение?»
Один классик художественного слова, хоть и давно, но тонко, подметил, что «такое покачивание головой, обычно выражающее нежелание принять участие в чем-нибудь, что еще только должно быть, вносит некоторую долю неуверенности в отрицание участия в том, что уже совершилось». Опытный современный психиатр же уловил бы в таком покачивании не столько порицание, не столько подтверждение безнравственности того или иного сексуального влечения, сколько заботу Ивана о безупречности своей репутации. Света не читала ни этого классика, ни журналов по психиатрии, но как только Иван сделал движение в знак того, что она ошибается, поняла, что уже близка к печальной истине.
— Я же тебе говорил, ты же превосходно знаешь, — сказал он с наигранной обидой и прорвавшимся искренним раздражением в голосе.
— Да, знаю, но ты-то сам уверен? Ты мне не говори: «Ты же превосходно знаешь», а скажи: «У меня никогда ничего подобного не было ни с одним мастером».
Иван со скрупулезной точностью бухгалтера повторил этот весьма шаблонный языковый конструкт как затверженный в малопрестижном слесарном техникуме урок, повторил скучным тоном и втайне желая, чтобы она от него отстала.
— У меня никогда ничего подобного не было ни с одним мастером.
Изрядно помедлив и кое-что обдумав, он добровольно расширил свое признание:
— Более того — у меня никогда ничего подобного не было ни с одним мужчиной на нашем заводе.
— А можешь мне поклясться на твоем нательном крестике?
Света надеялась, что Иван остережется дать на этом крестике лживую клятву. Так оно и вышло.
— Это же просто истязание! — дернувшись, воскликнул Иван, — он надеялся выскользнуть из тисков вопроса. — Что на тебя нашло сегодня? Какое Пелевинское насекомое тебя укусило? Ты создаешь предпосылки к тому, чтобы я к тебе охладел и даже возненавидел. А я-то еще вчера решил с завтрашнего дня быть с тобой горяч и романтичен, как в наши лучшие времена, и вот женская благодарность!
Но Света, не отпуская Ивана, точно высококвалифицированный стоматолог, который дожидается, пока минет у пациента болевой шок, вынуждающий его не отказаться от удаления зуба мудрости, а лишь ненадолго прервать операцию, заговорила с ним тоном фундаментальным и притворно ласковым:
— Ты в корне ошибаешься, Иван, если полагаешь, будто я хоть капельку на тебя сержусь. Я говорю с тобой лишь о том, что мне стало известно сегодня, а в совокупности мне известно гораздо больше, чем ты можешь предполагать. Но чистосердечным признанием ты сможешь успокоить то, что вызывает у меня озлобление к тебе, — вызывает только потому, что я узнаю об этом от других. Ярость будят во мне не твои поступки, — я тебе многое прощаю, потому что люблю тебя, — а твоя безрассудная лживость, заставляющая тебя упрямо отрицать то, что мне известно. Как же я могу тебя любить, если ты меня уверяешь, но при этом не даешь клятвы, хотя мне достоверно известно, что это ложь? Не тяни, Иван, — это жестокая пытка для нас обоих. Тебе стоит только захотеть — и с этим будет покончено в один миг, ты будешь избавлен от этого навсегда. Поклянись на твоем крестике, скажи «да» или «нет», было ли это у тебя когда-нибудь с каким-либо мужчиной на земном шаре.
— Ну откуда же я знаю! — в бешенстве и не совсем логично крикнул Иван. — Может быть… очень давно… причем я сам не отдавал себе в этом отчета… пять-шесть раз.
Еще на работе Света прокручивала в гудящей голове черно-белые видеоряды-фантазии грехопадения Ивана и возможные варианты его ответа на ее сакраментальный вопрос. Теперь же мягкое лимфатическое уплотнение теоретической возможности «да» обратилось в твердую приапову кость неоднократной гомосексуальной осуществленности. С омерзительным визгом лезло наружу что-то, не имевшее никакого отношения к тому, что она пыталась предугадать, так же, как не имеет отношения нож, убивший Брута, к кирпичу, недавно упавшему с крыши заводоуправления (без трагических последствий для администрации завода-ящика). Чуткий спинной мозг Светы, умевший проникать в неглубокое будущее, нисколько не удивился, ибо знал про «да» наперед, но количественная конкретика ответа потрясла и его. До корней, до основанья, до нейронов и аксонов...
Приблизительно цитируя, никому не дано предугадать, как чьи-то те или иные слова в ком-либо отзовутся. Предположительно, именно три последних слова Ивана, — «пять-шесть раз» — образно говоря, разорвали Свете сердце, а точнее — отравили его, как отравляет яд. Под действием этой отравы Свете совсем некстати вспомнились слова, которые она недавно вычитала у писателя Юлиана Семēнова: «Меня еще ничто так не потрясало, если не считать «Тропиков Рака» и «Архипелага ГУЛАГ»».
Через мистические «пять-шесть» минут, прошедшие в обоюдном молчании, Свете удалось весьма четко и складно сформулировать, что ей «больно не только от того, что, когда она теряла к Ивану всякое доверие, ей все же редко представлялась такая степень испорченности, но еще и от того, что даже когда эта его испорченность возникала в ее воображении, она неизменно рисовалась ей расплывчатой, неопределенной, — в ней не было и тени того ужаса, что исходил от слов: «пять-шесть раз»; она не заключала в себе той особой жестокости, которая была так же непохожа на все, что было ею пережито до сих пор, как не похожа на другие болезни та, которой мы заболеваем впервые».
И все-таки, хотя Иван являлся носителем гендерного зла, он был по-прежнему дорог Свете, — нет, даже еще дороже: чем сильнее она страдала, тем как бы усиливалось действие успокоительного, действие противоядия, которым обладал только этот мужчина. Ей даже приземленно захотелось выносить за ним судно, как за тяжелобольным. Но еще больше ей захотелось, чтобы то ужасное, в чем он ей признался и что было у него «пять-шесть раз», больше не повторилось ни разу. Для этого нужно было тщательно следить за Иваном. Зрителям эротических телешоу часто приходится слышать от участников, что когда кто-нибудь указывает женщине на недостатки ее любовника, то это только еще больше привязывает ее к нему, потому что женщина этому не верит, ну, а если б даже и поверила, то привязалась бы еще сильнее. Света была именно такой женщиной.
«Но как же уберечь его?» — спросила себя «именно такая женщина». Она еще могла бы, пожалуй, оградить его от какого-то одного мужчины, но ведь найдутся же другие... И тут почти умирающее сердце осознало, какое это было безумие, когда его хозяйка, нагрянув как-то ночью в поисках Ивана к мастеру Прустову и проторчав несколько часов перед безжалостно безответной дверью, возжаждала — в отместку — обладания другим существом, существом того же пола, что и она.
К счастью человечества, психика женщин сконструирована Создателем так удачно, что каким-то чудом уцелевшие клеточки отравленных мужчинами органов тотчас приступают к целебному самоочищению. Таинственные механизмы внутри Светы взялись за незримую восстановительную работу, которая создает для выздоравливающего после мучительной операции (например, удаления без наркоза уже упомянутого зуба мудрости) иллюзию покоя.
Успешно самоочистившееся сердце Светы ненадолго дало ей отдых от боли, и она вспомнила поздние вечера, когда, натружено развалившись в малолюдном трамвае, мчавшем ее к месту постоянного проживания на улицу Красноармейскую, она с наслаждением вызывала в себе чувства влюбленной, не помышляя о том, что они неминуемо принесут отравленный плод.
Однако, как опытным путем установило человечество, все неприятное, что случилось однажды в жизни, стремится к повторению. Все сладкие мысли промелькнули у Светы в голове мгновенно, и она опять начала задавать горькие вопросы. Ранее упомянутый опытный психиатр объяснил бы эту настойчивость так: «Ее ревность поставила перед собой цель, какой не поставил бы перед собой и злейший враг Светы, — нанести ей страшный удар, причинить ей такую адскую боль, какой она еще никогда не испытывала, — ее ревность, полагая, что она еще не дострадала, старалась нанести ей более глубокую рану. Точно злой дух, ревность воодушевляла Свету и толкала ее к гибели».
— Ну, моя радость, с количеством «раз» раз и навсегда покончено, — скаламбурила женщина, — но я этого мужчину знаю?
— Не знаешь, клянусь тебе! И потом я по глупости наговорил на себя лишнего — до ослепительного экстаза, как у нас с тобой, с ним у меня никогда не доходило.
Света ухмыльнулась очевидному перебору и принялась расширять брешь в крепостной стене:
— Очень хорошо, что не доходило... Жаль только, что ты не хочешь сказать — с кем не доходило. Если б я его себе ясно представила, я бы перестала о нем думать. Ведь я о тебе же забочусь: тогда бы я от тебя отстала. Когда кого-нибудь себе представишь, это так успокаивает! Но самое ужасное — это когда нельзя вообразить, как именно это происходило. Но ты и так уже был со мной достаточно откровенен — больше я не буду тебе надоедать. Ты для меня столько сейчас сделал — огромное тебе спасибо! С этим покончено. Еще только один вопрос: давно это было?
— Ах, Света, «радость моя», ты меня извела! В ветхозаветные времена. Я об этом почти забыл — можно подумать, что ты намеренно мне об этом напоминаешь. Что ж, ты достигнешь своей цели, — отчасти по врожденной глупости, отчасти по едкому уму уколол ее Иван.
— Мне только хотелось уточнить, было это до нашего знакомства или после. Вопрос вполне естественный. Это происходило здесь, в этой комнате? Не скажешь ли, в какой из дней, чтобы я восстановила в памяти, чем я была занята в тот трагический для меня день? Согласись, Иван, гордость моя, что ведь ты не мог забыть — с кем? И где?
— Да нет же, не помню! Кажется, в последний день июля, в Таращанском лесу, когда ты поехала отдохнуть от работы и от меня на Труханов остров. Ты еще в тот отнюдь не трагический день ужинала у табельщицы Деломовой, — сказал Иван, радуясь, что припомнил подробность, свидетельствовавшую о его правдивости. — Итак, лето. Теплый поздний вечер. Я ел сосиски в кафетерии, расположенном на опушке леса. За соседним столиком сидел привлекательный мужчина не с нашего завода-ящика, с которым мы со школьных лет не видались. Он мне тогда предложил: «Зайдем вон за тот камень, посмотрим на лунную дорожку в проточной воде ручейка». Я зевнул и ответил ему как в выпускном классе: «Нет, я устал, мне и здесь хорошо». Он начал уверять меня, что сегодня лунная дорожка как-то особенно прекрасна. Я ему поначалу отказал: «Вранье!» Я ведь отлично понимал, чего ему хочется.
Иван рассказывал со смешком — то ли потому, что это казалось ему вполне естественным, то ли желая показать, что он не придает этому особого значения, то ли боясь, что его лицо может принять виноватое выражение, то ли по любой из тысячи других причин. Но, скрытно взглянув на Свету, он изменил стратегию сражения:
— Противная! Тебе нравится меня мучить, заставлять меня лгать, — я лгу и сейчас, чтобы ты оставила меня в покое.
Второй удар, нанесенный Свете, оказался еще больнее первого. Мучительница никак не могла предполагать, что это произошло, можно сказать, у нее на глазах, а она ничего и не заметила, что это относилось не к «ветхозаветному» прошлому Ивана, которого она не знала, а в те дни, которые она хорошо помнила, которые она уже проводила с Иваном, дни, о которых, как ей казалось, она знала все и в которых теперь, когда она на них оглядывалась, она видела нечто коварное и жестокое; в этих «новозаветных» днях их любви и верности внезапно разверзлась пропасть. Этот кошмарный Таращанский лес, этот жуткий кафетерий на опушке... Иван был, как уже указывалось, не слишком умен, но он отличался пленительною естественностью. Он рассказал эту сцену с такой непринужденностью, что тяжело дышавшей Свете с поразительной четкостью открылись и общий вид, и мелкие детали: сосиски, зевок Ивана, камень. Она услышала, как он — увы, весело! — ответил: «Вранье!» Она почувствовала, что в этот «раз» Иван ничего ей больше не скажет, что сейчас бесполезно ждать от него дальнейших саморазоблачений, и она двусмысленно сказала измученному Ивану:
— Прости, бедняжка, я сознаю, что делаю тебе больно, с этим покончено, я не буду больше об этом думать.
И тут твердая убежденность больно вошла в подневольного лгуна снизу и, нигде по пути не задержавшись, уткнулась в подсознание. По какой-то причудливой ассоциации Иван вспомнил яблоко, застрявшее в спине несчастного коммивояжера, превратившегося в жуткого инсекта. Эта знаменитая история, пересказанная Ивану начитанным мастером Прустовым во время их совместного отдыха после «третьего раза», легла в основу мучительного для Светы встречного симметричного вопроса.
— Скажи и ты, моя верная Света, было ли и у тебя «что-нибудь на самом деле» с какой-нибудь табельщицей?!
Очередные пять-шесть минут собеседники красноречиво молчали. Но Иван уже ясно представил себе и общий вид, и мелкие детали, и азу по-татарски, и другой камень, за которым укрылись Света и табельщица Деломова с целью наблюдения прекрасной лунной дорожки, отражающейся в проточной воде, окружающей Труханов остров.
Однако логичного разрыва интимных отношений лирических героев не произойдет, поскольку Света и Иван привыкли думать, что жизнь интересна, привыкли восхищаться любопытными открытиями, которые можно было совершать в ней, и, даже сознавая, что такой обоюдной муки им долго не вынести, они оптимистично говорят себе: «А ведь жизнь и правда удивительна — вон сколько в ней неожиданностей!»
Здесь в личную жизнь своих героев не совсем этично и непонятно зачем вламывается автор и пытается размышлять: «Очевидно, гендерные пороки намного шире распространены в нашем мире, чем мне представляется на основе личного жизненного опыта. Вот, например, Иван — мужчина, которому Света так верила, который казался ей таким простодушным, таким порядочным, пусть даже легкомысленным, но, во всяком случае, нормальным, здоровым. Вот, например, Света — женщина, которой Иван так верил, которая казалась ему такой простодушной, такой порядочной, нормальной и здоровой, но которая, как вот-вот выяснится, «пять-шесть раз» играла в нехорошие лесбийские игры с табельщицей Деломовой...»
В унисон с бесцеремонным автором размышляют и его герои. Света размышляет: «Получив неправдоподобный донос от табельщицы Деломовой, я допрашиваю его, и даже то немногое, в чем он сознается, открывает мне гораздо больше, чем я могла подозревать». Иван размышляет: «Получив неправдоподобный донос от мастера Прустова, я не хотел, но уже начал допрашивать ее, и даже то немногое, в чем она через пять-шесть минут сознается, откроет мне гораздо больше, чем я могу подозревать».

Так или примерно так размышляли, лгали, признавались и решали свои гендерные проблемы женщина Света и мужчина Иван, счастливо забыв на пять-шесть часов о загогулинах построения нового капитализма с человеческим лицом, о неурядицах производственных отношений и перманентных бытовых заботах. А завод-ящик, не прерываясь ни на минуту, грохотал, производя номерные изделия со знаком качества, предназначенные для защиты (и только для защиты!) мирного федерального неба, широко и привольно раскинувшегося над головами грешных ревнивцев.

Без баб-с

Федеральный завод-ящик есть завод-ящик, и трудовую дисциплину пришлось блюсти неукоснительно... Однако все кончается, и вечерняя смена не исключение.
Долгожданная сирена, теплый душ, быстрое переодевание, рутинный обыск при выходе, опостылевшее ожидание последнего трамвая, пять остановок и еще семь минут пешком. И вот уже он — Петр — стучит условным стуком в привычную дверь с отсутствующим звонком, и вот уже он — Иван — открывает.

Петр снял плащ и осенние сапожки, надел домашние тапочки и подсел к Ивану поближе, но не решался поцеловать его, так как не знал, чтό пробудит в них этот поцелуй: ярость, страсть или безразличие. Пять-шесть минут Петр молчал — он подглядывал, как корчится в предсмертных муках их незаконнорожденная любовь. Наконец-то отважился.
— Иван, возлюбленный мой, — трудно вымолвил Петр трамвайную заготовку, — я сознаю, что это неэтично, и все-таки мне надобно спросить тебя кое о чем личном. Помнишь, я как-то опрометчиво подумал вслух о тебе и о нашем заводском коллеге мастере Прустове? Скажи, было ли у тебя что-нибудь на самом деле с ним или с другим мастером?
Иван, поджав объективно тонковатые губы, субъективно покачал изящно вылепленной головой, — так обыкновенно отвечают несговорчивые люди, что они не пойдут, что это им не интересно, когда кто-нибудь их приглашает: «Поедемте смотреть футбол! Не хотите ли почитать литературное обозрение?»
Один классик художественного слова, хоть и давно, но тонко, подметил, что «такое покачивание головой, обычно выражающее нежелание принять участие в чем-нибудь, что еще только должно быть, вносит некоторую долю неуверенности в отрицание участия в том, что уже совершилось». Опытный современный психиатр же уловил бы в таком покачивании не столько порицание, не столько подтверждение безнравственности того или иного сексуального влечения, сколько заботу Ивана о безупречности своей репутации. Петр не читал ни этого классика, ни журналов по психиатрии, но как только Иван сделал движение в знак того, что он ошибается, понял, что уже близок к печальной истине.
— Я же тебе говорил, ты же превосходно знаешь, — сказал Иван с наигранной обидой и прорвавшимся искренним раздражением в голосе.
— Да, знаю, но ты-то сам уверен? Ты мне не говори: «Ты же превосходно знаешь», а скажи: «У меня никогда ничего подобного не было ни с одним мастером».
Иван со скрупулезной точностью бухгалтера повторил этот весьма шаблонный языковый конструкт как затверженный в малопрестижном сантехническом техникуме урок, повторил скучным тоном и втайне желая, чтобы Петр от него отстал.
— У меня никогда ничего подобного не было ни с одним мастером.
Изрядно помедлив и кое-что обдумав, он добровольно расширил свое признание:
— Более того — у меня никогда ничего подобного не было ни с одним мужчиной, кроме тебя, на нашем заводе.
— А можешь мне поклясться на твоем нательном крестике?
Петр надеялся, что Иван остережется дать на этом крестике лживую клятву. Так оно и вышло.
— Это же просто истязание! — дернувшись, воскликнул Иван, — он надеялся выскользнуть из тисков вопроса. — Что на тебя нашло сегодня? Какое Пелевинское насекомое тебя укусило? Ты создаешь предпосылки к тому, чтобы я к тебе охладел и даже возненавидел. А я-то еще вчера решил с завтрашнего дня быть с тобой горяч и романтичен, как в наши лучшие времена, и вот мужская благодарность!
Но Петр, не отпуская Ивана, точно высококвалифицированный стоматолог, который дожидается, пока минет у пациента болевой шок, вынуждающий его не отказаться от удаления зуба мудрости, а лишь ненадолго прервать операцию, заговорил с ним тоном фундаментальным и притворно ласковым:
— Ты в корне ошибаешься, Иван, если полагаешь, будто я хоть капельку на тебя сержусь. Я говорю с тобой лишь о том, что мне стало известно сегодня, а в совокупности мне известно гораздо больше, чем ты можешь предполагать. Но чистосердечным признанием ты сможешь успокоить то, что вызывает у меня озлобление к тебе, — вызывает только потому, что я узнаю об этом от других. Ярость будят во мне не твои поступки, — я тебе многое прощаю, потому что люблю тебя, — а твоя безрассудная лживость, заставляющая тебя упрямо отрицать то, что мне известно. Как же я могу тебя любить, если ты меня уверяешь, но при этом не даешь клятвы, хотя мне достоверно известно, что это ложь? Не тяни, Иван — это жестокая пытка для нас обоих. Тебе стоит только захотеть — и с этим будет покончено в один миг, ты будешь избавлен от этого навсегда. Поклянись на твоем крестике, скажи «да» или «нет», было ли это у тебя когда-нибудь с каким-либо мужчиной, кроме меня, на земном шаре.
— Ну откуда же я знаю! — в бешенстве и не совсем логично крикнул Иван. — Может быть… очень давно… причем я сам не отдавал себе в этом отчета… пять-шесть раз.
Еще на работе Петр прокручивал в гудящей голове черно-белые видеоряды-фантазии грехопадения Ивана и возможные варианты ответа на его сакраментальный вопрос. Теперь же мягкое лимфатическое уплотнение теоретической возможности «да» обратилось в твердую приапову кость неоднократной гомосексуальной осуществленности. С омерзительным визгом лезло наружу что-то, не имевшее никакого отношения к тому, что он пытался предугадать, так же, как не имеет отношения нож, убивший Брута, к кирпичу, недавно упавшему с крыши заводоуправления (без трагических последствий для администрации завода-ящика). Чуткий спинной мозг Петра, умевший проникать в неглубокое будущее, нисколько не удивился, ибо знал про «да» наперед, но количественная конкретика ответа потрясла и его. До корней, до основанья, до нейронов и аксонов...
Приблизительно цитируя, никому не дано предугадать, как чьи-то те или иные слова в ком-либо отзовутся. Предположительно, именно три последних слова Ивана, — «пять-шесть раз» — образно говоря, разорвали Петру сердце, а точнее — отравили его, как отравляет яд. Под действием этой отравы Петру совсем некстати вспомнились слова, которые он недавно вычитал у писателя Юлиана Семēнова: «Меня еще ничто так не потрясало, если не считать «Тропиков Рака» и «Архипелага ГУЛАГ»».
Через мистические «пять-шесть» минут, прошедшие в обоюдном молчании, Петру удалось весьма четко и складно сформулировать, что ему больно не только от того, что, когда он терял к Ивану всякое доверие, ему все же редко представлялась такая степень испорченности, но еще и от того, что даже когда эта его испорченность возникала в его воображении, она неизменно рисовалась ему расплывчатой, неопределенной, — в ней не было и тени того ужаса, что исходил от слов: «пять-шесть раз»; она не заключала в себе той особой жестокости, которая была так же непохожа на все, что было пережито Петром до сих пор, как не похожа на другие болезни та, которой мы заболеваем впервые.
И все-таки, хотя Иван являлся носителем гендерного зла, он был по-прежнему дорог Петру, — нет, даже еще дороже: чем сильнее он страдал, тем как бы усиливалось действие успокоительного, действие противоядия, которым обладал только этот мужчина. Петру даже приземленно захотелось выносить за ним судно, как за тяжелобольным. Но еще больше ему захотелось, чтобы то ужасное, в чем Иван ему признался и что было у него «пять-шесть раз», больше не повторилось ни разу. Для этого нужно было тщательно следить за Иваном. Зрителям эротических телешоу часто приходится слышать от участников, что когда кто-нибудь указывает мужчине на недостатки его любовника, то это только еще больше привязывает его к избраннику, потому что мужчина этому не верит, ну, а если б даже и поверил, то привязался бы еще сильнее. Петр был именно таким мужчиной.
«Но как же уберечь его?» — спросил себя «именно такой мужчина». Петр еще мог бы, пожалуй, оградить Ивана от какого-то одного мужчины, но ведь найдутся же другие... И тут почти умирающее сердце осознало, какое это было безумие, когда его хозяин, нагрянув как-то ночью в поисках Ивана к мастеру Прустову и проторчав несколько часов перед безжалостно безответной дверью, возжаждал — в отместку — обладания другим существом, существом иного пола, нежели он сам.
К счастью человечества, психика мужчин сконструирована Создателем так удачно, что каким-то чудом уцелевшие клеточки отравленных любимыми мужчинами органов тотчас приступают к целебному самоочищению. Таинственные механизмы внутри Петра взялись за незримую восстановительную работу, которая создает для выздоравливающего после мучительной операции (например, удаления без наркоза уже упомянутого зуба мудрости) иллюзию покоя.
Успешно самоочистившееся сердце Петра ненадолго дало ему отдых от боли, и он вспомнил поздние вечера, когда, натружено развалившись в малолюдном трамвае, мчавшем его к месту постоянного проживания на улицу Красноармейскую, он с наслаждением вызывал в себе чувства влюбленного, не помышляя о том, что они неминуемо принесут отравленный плод.
Однако, как опытным путем установило человечество, все неприятное, что случилось однажды в жизни, стремится к повторению. Все сладкие мысли промелькнули у Петра в голове мгновенно, и он опять начал задавать горькие вопросы. Ранее упомянутый опытный психиатр объяснил бы эту настойчивость так: «Его ревность поставила перед собой цель, какой не поставил бы перед собой и злейший враг Петра, — нанести ему страшный удар, причинить ему такую адскую боль, какой он еще никогда не испытывал, — его ревность, полагая, что она еще не дострадала, старалась нанести Петру более глубокую рану. Точно злой дух, ревность воодушевляла Петра и толкала его к гибели».
— Ну, моя радость, с количеством «раз» раз и навсегда покончено, — скаламбурил Петр, — но я этого мужчину знаю?
— Не знаешь, клянусь тебе! И потом я по глупости наговорил на себя лишнего — до ослепительного экстаза, как у нас с тобой, с ним у меня никогда не доходило.
Петр ухмыльнулся очевидному перебору и принялся расширять брешь в крепостной стене:
— Очень хорошо, что не доходило... Жаль только, что ты не хочешь сказать — с кем не доходило. Если б я его себе ясно представил, я бы перестал о нем думать. Ведь я о тебе же забочусь: тогда бы я от тебя отстал. Когда кого-нибудь себе представишь, это так успокаивает! Но самое ужасное — это когда нельзя вообразить, как именно это происходило. Но ты и так уже был со мной достаточно откровенен — больше я не буду тебе надоедать. Ты для меня столько сейчас сделал — огромное тебе спасибо! С этим покончено. Еще только один вопрос: давно это было?
— Ах, Петр, «радость моя», ты меня извел! В ветхозаветные времена. Я об этом почти забыл — можно подумать, что ты намеренно мне об этом напоминаешь. Что ж, ты достигнешь своей цели, — отчасти по врожденной глупости, отчасти по едкому уму уколол его Иван.
— Мне только хотелось уточнить, было это до нашего знакомства или после. Вопрос вполне естественный. Это происходило здесь, в этой комнате? Не скажешь ли, в какой из дней, чтобы я восстановил в памяти, чем я был занят в тот трагический для меня день? Согласись, Иван, гордость моя, что ведь ты не мог забыть — с кем? И где?
— Да нет же, не помню! Кажется, в последний день июля, в Таращанском лесу, когда ты поехал отдохнуть от работы и от меня на Труханов остров. Ты еще в тот отнюдь не трагический день ужинал у табельщика Деломова, — сказал Иван, радуясь, что припомнил подробность, свидетельствовавшую о его правдивости. — Итак, лето. Теплый поздний вечер. Я ел сосиски в кафетерии, расположенном на опушке леса. За соседним столиком сидел привлекательный мужчина не с нашего завода-ящика, с которым мы со школьных лет не видались. Он мне тогда предложил: «Зайдем вон за тот камень, посмотрим на лунную дорожку в проточной воде ручейка». Я зевнул и ответил ему как в выпускном классе: «Нет, я устал, мне и здесь хорошо». Он начал уверять меня, что сегодня лунная дорожка как-то особенно прекрасна. Я ему поначалу отказал: «Вранье!» Я ведь отлично понимал, чего ему хочется.
Иван рассказывал со смешком — то ли потому, что это казалось ему вполне естественным, то ли желая показать, что он не придает этому особого значения, то ли боясь, что его лицо может принять виноватое выражение, то ли по любой из тысячи других причин. Но, скрытно взглянув на Петра, он изменил стратегию сражения:
— Противный! Тебе нравится меня мучить, заставлять меня лгать, — я лгу и сейчас, чтобы ты оставил меня в покое.
Второй удар, нанесенный Петру, оказался еще больнее первого. «Мучитель» никак не мог предполагать, что это произошло, можно сказать, у него на глазах, а он ничего и не заметил, что это относилось не к «ветхозаветному» прошлому Ивана, которого он не знал, а в те дни, которые он хорошо помнил, которые он уже проводил с Иваном, дни, о которых, как ему казалось, он знал все и в которых теперь, когда Петр на них оглядывался, он видел нечто коварное и жестокое; в этих «новозаветных» днях их любви и верности внезапно разверзлась пропасть. Этот кошмарный Таращанский лес, этот жуткий кафетерий на опушке... Иван был, как уже указывалось, не слишком умен, но он отличался пленительною естественностью. Он рассказал эту сцену с такой непринужденностью, что тяжело дышавшему Петру с поразительной четкостью открылись и общий вид, и мелкие детали: сосиски, зевок Ивана, камень. Он услышал, как Иван — увы, весело! — ответил: «Вранье!» Петр почувствовал, что в этот «раз» Иван ничего ему больше не скажет, что сейчас бесполезно ждать от него дальнейших саморазоблачений, и он двусмысленно сказал измученному Ивану:
— Прости, бедняжка, я сознаю, что делаю тебе больно, с этим покончено, я не буду больше об этом думать.
И тут твердая убежденность больно вошла в подневольного лгуна снизу и, нигде по пути не задержавшись, уткнулась в подсознание. По какой-то причудливой ассоциации Иван вспомнил яблоко, застрявшее в спине несчастного коммивояжера, превратившегося в жуткого инсекта. Эта знаменитая история, пересказанная Ивану начитанным мастером Прустовым во время их совместного отдыха после «третьего раза», легла в основу мучительного для Петра встречного симметричного вопроса.
— Скажи и ты, мой верный Петр, было ли и у тебя «что-нибудь на самом деле» с каким-нибудь табельщиком?!
Очередные пять-шесть минут собеседники красноречиво молчали. Но Иван уже ясно представил себе и общий вид, и мелкие детали, и азу по-татарски, и другой камень, за которым укрылись Петр и табельщик Деломов с целью наблюдения прекрасной лунной дорожки, отражающейся в проточной воде, окружающей Труханов остров.
Однако логичного разрыва интимных отношений лирических героев не произойдет, поскольку Петр и Иван привыкли думать, что жизнь интересна, привыкли восхищаться любопытными открытиями, которые можно было совершать в ней, и, даже сознавая, что такой обоюдной муки им долго не вынести, они оптимистично говорят себе: «А ведь жизнь и правда удивительна — вон сколько в ней неожиданностей!»
Здесь в личную жизнь своих героев не совсем этично и непонятно зачем вламывается автор и пытается размышлять: «Очевидно, гендерные пороки намного шире распространены в нашем мире, чем мне представляется на основе личного жизненного опыта. Вот, например, Иван — мужчина, которому Петр так верил, который казался ему таким простодушным, таким порядочным, пусть даже легкомысленным, но, во всяком случае, нормальным, здоровым. Вот, например, Петр — мужчина, которому Иван так верил, который казался ему таким простодушным, таким порядочным, нормальным и здоровым, но который, как вот-вот выяснится, «пять-шесть раз» играл в нехорошие игры с табельщиком Деломовым...»
В унисон с бесцеремонным автором размышляют и его герои. Петр размышляет: «Получив неправдоподобный донос от табельщика Деломова, я допрашиваю Ивана, и даже то немногое, в чем он сознается, открывает мне гораздо больше, чем я мог подозревать». Иван размышляет: «Получив неправдоподобный донос от мастера Прустова, я не хотел, но уже начал допрашивать Петра, и даже то немногое, в чем он через пять-шесть минут сознается, откроет мне гораздо больше, чем я могу подозревать».

Так или примерно так размышляли, лгали, признавались и решали свои гендерные проблемы мужчины Петр и Иван, счастливо забыв на пять-шесть часов о загогулинах построения нового капитализма с человеческим лицом, о неурядицах производственных отношений и перманентных бытовых заботах. А завод-ящик, не прерываясь ни на минуту, грохотал, производя номерные изделия со знаком качества, предназначенные для защиты (и только для защиты!) мирного федерального неба, широко и привольно раскинувшегося над головами грешных ревнивцев.
Юмористическая проза | Просмотров: 248 | Автор: Семен_Губницкий | Дата: 15/04/21 13:00 | Комментариев: 0

Проигранные игроки
(максиминиатюрморт с двумя фигурками)
[из серии «Мастер-класс неподсудного плагиата»]

По ошибочному сообщению «Daily Telegraf», 53-летний мистер Эдуард Пемброк «скончался в зале Гастингского Шахматного Клуба тринадцатого октября 1921 года, в пять часов вечера, во время четвертого тура Международного Шахматного Турнира». На самом деле он умер шестого марта 1940 года, в восемь часов вечера, умер в госпитале английского города Лондона вследствие смертельного ранения, вызванного разрывом германской бомбы.
В досадном первом некрологе, помещенном, как известно, в «Эдинбургском шахматном обозрении», мистер Пемброк был охарактеризован как «энергичный общественный деятель, перед которым некогда развернулась было многообещающая политическая карьера». Там же весьма образно отмечалось, что усопший «променял широкую арену политической борьбы на квадрат шахматной доски — ушел от поступков к ходам».
И действительно, осуществив вышеуказанный «обмен», мистер Пемброк до истинного конца своих дней презирал политику и политиков, доведших человечество до второй мировой войны, и оставался верен мудрой игре королей, что позволяет без малейшей натяжки причислить его к благородной когорте шахматных рыцарей.
С другой стороны, объективный анализ шахматного творчества мистера Пемброка приводит исследователя к жестокому выводу: он был страстный, — как артиллерист Наполеон! — но посредственный игрок, к тому же не сделавший ни малейшего вклада в сундук дебютной теории.
Немалая же известность этого заурядного британского вассала Каиссы в кругах русскоязычных продвинутых поклонников мировой художественной литературы и ценителей осовремененной древнеиндийской чатуранги обусловлена блестящим пером его первого и единственного биографа — этнического поляка, которого по праву называют русским Борхесом.
Напомним, что именно этот ярчайший выдумщик умопомрачительных фантазмов «приговорил» мистера Пемброка к смерти, основываясь на неизбежности изъятия черной пешки дэ-4, в которую непостижимым образом перевоплотился «проигранный игрок», гривастым белым конем, роющим копытами квадрат эф-3.
Однако Случаю — известному Богу-изобретателю! — было угодно, чтобы соперником мистера Пемброка в злополучном четвертом туре был гер Карл Гëринг, амбициозный 23-летний немецкий игрок с философическим складом ума.
В понятиях шахматной доски и синтаксисе полной алгебраической нотации начало их судьбоносного дебютного противостояния можно пересказать так:
1. e2-е4 e7-е5 2. Кg1-f3 Кb8-c6 3. d2-d4 е5:d4.
Заметим, что именно гер Гëринг, отнюдь не подчиняясь тогдашней моде, а преследуя особые цели, о которых еще будет поведано, пятым полуходом актуализировал ту начальную ситуацию, которую теория шахматных дебютов называет «Шотландской партией».
Без литературного преувеличения, не теряя ни пенса объективности неподкупного аналитика, отметим, что немецкий Карл, по существу, вынудил британского Эдуарда идти по главной компьютерной линии, сулящей лакированной головке маленькой черной пешки е-5 верную гибель — почти немедленную или чуть отсроченную…
Однако отставим на время постылый постмодернизм с его нарочито перепутанной последовательностью описания событий и вернемся к традициям классического словесного пересказа шахматного бланка с записью партии К. Гëринг — Э. Пемброк (Гастингс, 1921): слева направо, начиная с самого первого полухода и далее без пропусков.

Первый полуход

По уточненным данным, соискателей призов было шестнадцать. Симметрично рассаженные по обе стороны турнирных столов, живые фигуры задумались уже над первым полуходом. Подошвы их ног, прижатые к светлым и темным квадратам паркета двигались мало и медленно. Зрачки же их глаз, притянутые к темным и светлым квадратикам шахматных досок, двигались много и быстро, пытаясь как можно глубже проникнуть в будущее.
Гер Гëринг вдруг почувствовал жгучую боль в обеих подошвах, установил ступни на пятках и, в соответствии с домашним анализом, предельно далеко продвинул королевскую крестницу.

Второй полуход

Кроме восьми стандартных шахматных столов с игроками и слегка рахитичными, но поблескивающими черным и желтым лаком резными фигурками стаунтоновского дизайна, имелся девятый удлиненный стол, оснащенный привычным гонгом и неотъемлемым молотком, за которым расселась бригада арбитров.
Расстановку столов в просторном прямоугольном безоконном зале золотого сечения при избытке фантазии можно соотнести с бубновой девяткой, лежащей в середине колоды трехэтажного здания. (На первом этаже функционировал магазин модной одежды, а на последнем трудились реставраторы картин времен Ренессанса.)
Освещение зала было хорошим — электрическим, а стулья — венскими.
За отсутствующими окнами зала моросил холодный дождь, но в клубе температура была комфортной и содействовала начавшемуся творчеству.
Забелев манжетой, рука мистера Пемброка поднялась над столом № 3 и, неуступчиво борясь за центр, симметрично передвинула деревяшку.
Французский музыкант Филидор, издалека и свысока наблюдавший за тем, как развивается игра, прокомментировал возникшую ситуацию в космическую пустоту: «Пешки — душа партии».

Третий полуход

Понемногу боль утихала и к геру Гëрингу возвращалась способность логической мысли: «Германия в развалинах, но ей нужен союз. История философии развивается по спирали, и важной частью этой спирали является L-образная траектория коня. Я стану инициатором возрождения Германского шахматного союза, а фигуры надо развивать к центру». «Каким же конем скакнуть? — уже конкретнее размышлял Карл. — Может быть, левым, в честь венских стульев?» Гер Гëринг прикрыл свои зрачки бейсбольным козырьком из переплетенных пальцев, скрывая свою мысль от мистера Пемброка, и скосил глаза налево. Между средневековой крепостью и элегантным офицером в обтянутых рейтузах переминалась понурая лошаденка, выискивая на клетке бэ-1 несуществующую травку. Отринув идею Венской партии, немецкий философ диалектически двинул зрачки в противоположную сторону. Там стоял конь бледный. «Прямая грива его вздыбилась, ноздри злобно раздулись, обнажая оскал рта». «Вот это подходящий настрой», — удовлетворился нетитулованный Карл. Подобно барону Мюнхгаузену, он одним махом оседлал строптивца и, дав ему шпоры, без штрафа пролетел над пешками и безболезненно приземлился в квадрате эф-3.

Четвертый полуход

Мистер Пемброк не чувствовал болей в ступнях и кистях, но ему было не по себе. «Правь, Британия» ходила в победителях, и английский шахматный союз укреплялся и твердел, как фунт стерлингов, но что-то тревожило Эдуарда. То ли предреволюционное вздутие ирландского подбрюшья, то ли необходимость защитить пехотинца? Мозжечок насвистывал устаревшую, но прочную оперу «Дэ-шесть» композитора Филидора, а твердая лобная кость лоббировала русско-большевистский черный террор, нацеленный на усатую белогвардейскую пешку с вильгельмовским шишаком.
«Не играется… Может быть, предложить ничью?» — мелькнула заботливая мысль.
Пальцы правой руки мистера Пемброка азартным галльским шелобаном отогнали неспортивную мысль и произвольно, без согласования с хозяином, взялись за правого коня. Мистер Пемброк растерянно глянул сквозь толстые стены золотого сечения, и тут же неизвестный картограф услужливо развернул перед ним план города Гастингса — «паутину спутанных и пересекшихся уличек, улиц, переулков и тупичков».
«Тронуто — пойдено. Полцарства за коня!» — подстрекнула Эдуарда резная фигурка. Предчувствие неизбежной и скорой встречи с каким-то бродячим соплеменником, заблудившимся, быть может, здесь, в этих уличках-вариантах и тупичках-оценках несуществующего города, растревожило мозг и развязало язык черного коня.
«Это у него от дождя или магнитной бури», — подумал мистер Пемброк и привычным движением ортодоксально двинул копытного активиста к центру.

Пятый полуход

Сумрачный немецкий гений ерзал мыслью по Европе. Французскую Эйфелеву башню уже не построить… Если выдвинуть слона не очень далеко, то может получиться венгерский гуляш или острые итальянские спагетти… Удлиняя пробег гиганта, сразу же получаем испанскую гарроту… Молодой философ понудил свою мысль повернуться к северу. Пересмотрев дюжину элегантных английских костюмов, Карл Гëринг обнаружил в теоретическом закутке клетчатую шотландскую юбку…
«Ах, клетчатая…» — только и успела шепнуть пешка дэ-2 своей госпоже. Через мгновение она уже занимала одну из четырех клеток малого центра.

Шестой полуход

Мистер Пемброк размышлял: «Если принять размен пешками, поле не обнажится... Теряю 0-0-0... Если же Kc6:d4, то...» Пройдя десятки вариантов, припомнив с полдюжины книжных рекомендаций, мысль его стала у входа.
Один «этнический поляк», волею Случая очно наблюдавший за партией, вспоминает: «Взяв осторожно в пальцы смутно белеющий блик с квадратика дэ-4, игрок бросил блик в ящик: сухой, негромкий деревянный стук. Смолкло. И тотчас же, стиснув между указательным, средним и большим пальцами правой руки круглую головку пешки на e5, он быстро шагнул ею на опустевший черный квадратик: e5:d4. Сделав ход, пальцы быстро разжались, и в то же мгновенье туловище мистера Пемброка, неестественно качнувшись, наклонилось к клеткам шахматного поля, точно игроку хотелось пристальнее всмотреться в игру, рука же с полуразжатыми пальцами упала, мягко, но четко стукнув о край стола».
В связи с отсутствием надлежащего литературного мастерства самокритичный автор этих строк не станет тягаться с «русским Борхесом» в образном пересказе того, что произошло затем с мистером Пемброком. В примитивном же шахматном смысле указанный игрок «перетек» в пешку дэ-4. Но это было не самое опасное для него. Великий чемпион фантазмов превращал своих литературных героев и в пылинки. Весь ужас положения «перетекшего» заключался в «зияющем пустотой глазниц» беспощадном коне эф-3, который, в соответствии с главной компьютерной линией Шотландской партии, изымает черную пешку дэ-4 из игры, а мистера Пемброка из жизни.
Неповторимым языком классика говоря: «Нечеловеческий ужас охватил его всего — от точеной деревянной головки до подклеенной кружком зеленого сукна ножки».

Седьмой и последний полуход

«То, что было раньше Пемброком, хорошо знало беспощадную логику шахматной доски — Кf3: "Я"».
Эту «логику», ведущую к дебютному преимуществу белых, знал и философ Карл Гëринг. Но он был тонко чувствующим человеком и шахматным новатором. Непостижимым образом гер Гëринг уловил бешеные удары деревянного сердца под резной лакированной грудью мистера Пемброка и беззвучный крик его души: «Не смейте трогать меня, прочь от моего дэ-4! Хочу, чтобы я, а не мной!»
Внезапная острая боль в плече перенаправила руку гера Гëринга, уже тянувшуюся к коню-палачу, перенаправила к пешке цэ-2 и…

4. с2-с3.

Не забытый Бог-изобретатель избрал гамбит Карла Гëринга, а жизни шахматных оппонентов свернули на неглавную компьютерную линию...

* * * * *

По безошибочному сообщению «Weekly Teletype», 42-летний гер Карл Гëринг «скончался шестого марта 1940 года, в восемь часов вечера, в своей берлинской квартире, вследствие суицида». В некрологе, помещённом в «Дрезденском шахматном обозрении», гер Гëринг был охарактеризован как «энергичный шахматный деятель, один из инициаторов Германского шахматного союза, перед которым некогда развернулась было многообещающая карьера ученого-философа». Там же весьма образно отмечалось, что усопший «променял 64-клеточную арену бескровной войны на бомбардировщик «Люфтваффе» — ушел от ходов к поступкам». И действительно, осуществив вышеуказанный «обмен», гер Гëринг до самоопределенного конца своих дней презирал шахматы и шахматистов, своим пацифизмом доведших человечество до второй мировой войны.
Кстати или некстати, но вездесущие журналисты нашли дневники Карла Гëринга. В них открылось, что изобретатель одноименного шахматного гамбита страдал депрессией, вызванной ревматическими болями. Пытаясь вырваться из ее жутких объятий, философ-шахматист и «ушел от ходов» к поступку.
Случайное совпадение конечных дат жизней Карла и Эдуарда и открывшиеся нюансы их взаимосвязанного бытия будоражат автора вопросом: уж не гер Гëринг ли, нажатием на кнопку, выпустил бомбу, осколок которой смертельно ранил мистера Пемброка?

1921 — 2017
Подражания | Просмотров: 249 | Автор: Семен_Губницкий | Дата: 15/04/21 12:41 | Комментариев: 0

Опорные точки познания мира
(постигнутые в университетах жизни)

______________ О, сколько нам опорных точек
______________ познанья мира надлежит постичь,
______________ отринув догмы ветхих строчек,
______________ ущербный опыт предков, бред и дичь?!
______________ (Эзоп Н.-сын, гимназист)

______________ В ту пору я плохо понимал юмор.
______________ Я отнесся к вопросу серьезно...
______________ (Максим Г., «Мои университеты»)

Дошкольный университет

______________ — Вы зачем приехали?
______________ — Учиться, в университет.
______________ (Максим Г., «Мои университеты»)

Пуп — завязан. Жить — обязан. Раёк — снов. Новь — слов.
Мать — тепла. Грудь — гола. Даль — светла. Соска — мила.

Школьный университет

______________ Мысль об университете внушил мне гимназист Н.
______________ (Максим Г., «Мои университеты»)

Учитель — звучен. Урок — скучен. Стих — заучен. Ученик — измучен.
Мел — бел. Плод — спел. «Виноград — зелен». Ответ — верен.
Челн — утл. Угол — «угл». Шар — кругл. Араб — смугл.
Ной — миф. Миф — жив. Кафтан — Тришкин. Князь — Мышкин.
Мех — пушист. Мох — мшист. Тёрен — чёрен. Почти. Перечти.
Блик — ярок. Июль — жарок. Голубь — гадлив. Бык — бодлив.
Герасим — сечен. Атом — мечен. Ген — подменен. Театр — современен.
Зевс — гневен. Египет — древен. Уголь — древесен. «Мир — тесен».
Гад — ползуч. Одиссей — везуч. Лес — дремуч. Высоцкий — хрипуч.
Феррум — железен. Абрикос, он же калий — полезен. Треугольник — равносторонен. Тоннель — «потусторонен».
Крестьянин — сметлив. Хулиган — драчлив. Прилив и отлив. Белый налив.
Глист — прожорлив. Экстрасенс — прозорлив. Табак — резок. Педофил — мерзок.
Шейлок — скуп. Шерлок — неглуп. Негр — тёмен. Индеец — скромен.
Поэт — Фет. Трава — «марафет». Четыре по сто — эстафетка. Тринадцать — Лолита-нимфетка.

Университетский университет

______________ Вы думаете — этого достаточно,
______________ чтобы поступить в университет?
______________ (Максим Г., «Мои университеты»)

Поиск — в «Гугл». «Янки дудл». «Мальчик Мотл». В зачетке — «отл.».
Блог — плох. Бах — оглох. Ум — ограничен. Навоз — органичен.
Лец — афористичен. Миронов — артистичен. Нерон — деспотичен. Кастро — автодемократичен.
Декарт — ортогонален. Чехов — банален. Дали — оригинален. Колян — уникален.

Послеуниверситетский университет

______________ Университеты нуждаются в таких парнях, каков я.
______________ (Максим Г., «Мои университеты»)

Жених — лих. Час — тих. Намек — пошл. Шафер — дошл.
Жест — непристоен. Флигель — пристроен. Бюджет — скуп. Тесть — глуп.
Пир — тошен. Дворец — роскошен. Лужок — скошен. Сапог — сношен.
Жребий — брошен. Враг — укокошен. Льдом — припорошен. Судом — огорошен.
Секс — приятен. Итог — понятен. Закон — внятен. Фильм — занятен.
Тиран — обезглавлен. Герой — прославлен. Танец — плавен. Сырок — плавлен.
Компьютер — «глючен». Жюль Верн — «приключен». Договор — заключен. Телефон — отключен.
Удар — точен. Забор — прочен. Шашлык — замочен. Водка — не очень.
Жид — вечен. Зуб — лечен. Пирог — печен. Болит — печень.
Клоун — потешен. Вдовец — безутешен. Мужчина — грешен. Меч — подвешен.
Счет — безналичен. Перевод — обналичен. Процент — различен. Банк — безразличен.
Академик — приличен. Политик — двуличен. Электорат — обезличен. Голос отдаст — за «наличн».
Любовник — замечен. Век — конечен. Шедевр — вечен. Орангутанг — человечен.
Нож — остёр. Осётр — хитёр. Сон — вещ. Джип — вещь.
Мальчик — шустр. Савик — Шустер. Душ — бодрящ. В холодце — хрящ.
Адвокат — «ушл». Закон — как «дышл». Гной — зловонен. Акт — подзаконен.
Прокурор — строг. Приговор — острог. Кишка — тонка. «От звонка до звонка».
Клеш — старомоден. Манжет — новомоден. Отсидел — свободен. Через год — наоборот.
Туман — густ. Карман — пуст. Держи — хоть шире, хоть уже. Все — хуже.
Мэр — вороват. Жених — староват. Муж — гулящ. Второе — гуляш.
Штык — трёхгранен. Боец — ранен. Случай — странен. Рассказчик — пространен.
Артрит — неспортивен. Геморрой — противен. Простатит — эксклюзивен. Большой Боб — пассивен.
Пищевод — эрозивен. Пульс — интенсивен. Инфаркт (да и инсульт тоже) — деструктивен. Прогноз — безвариативен.
Иудей — «торанен». Мусульманин — «коранен». Буддист — глухой и слепой. Атеист — вообще никакой.
Мир (наш) — многогранен. Параллельный — туманен. Душа — кумир. Миру — мир!
Юмористическая проза | Просмотров: 211 | Автор: Семен_Губницкий | Дата: 14/04/21 15:59 | Комментариев: 0

Играем в «ножички»
(полубыль + полуфантазия)
[для умных и веселых детей самого старого детского возраста
и взрослых от 14 лет до 114 лет]

Начнем с полубыли.
Как-то раз, уже будучи ужасно взрослым, но оставаясь жутко веселым, прозаик Г., которого в детстве звали Сенька, пришел по приглашению на вечер воспоминаний пожилых людей «Наши детские игры». Готовясь к выступлению, он кое-что прихватил с собой. Для наглядности...
Там он терпеливо переждал всех, кто вспоминал второсортные игры своего детства: всякие там «классики», «ручейки», «испорченный телефон», «квач обычный» и «квач железный», «разорви цепи»... И еще: «прятки», «казаки-разбойники» и гендерно равноправные «дочки-матери», и «лапта», и «выбивной»... И «третьего лишнего» переждал, и «корову», и «хали-холо»... И, к огромной радости бывшего Сеньки, никто, ну ни один, не вспомнил первосортную суперигру — НОЖИЧКИ!

Сенька и ножичек

Наконец-то ему предоставили слово. Оратор вышел на середину зала. Пол под его ногами оказался из кафельной плитки. «Так даже лучше», — мелькнуло в голове у Сеньки, который первоначально рассчитывал на не очень твердую деревоплиту.
— Из сотен игр, в которые я на протяжении двух десятков счастливых лет детства играл в своем проходном дворе и во многих других чужих дворах, безусловно, наилучшей является игра в ножички, — красноречиво начал Сенька.
Тут он полез в карман и достал охотничий нож внушительных размеров. Затем докладчик нажал на кнопку, и с тревожащим душу звуком выскочило кошмарное лезвие изощренной формы. Как и предполагал Сенька, аудитория, охватывающая его кольцом, чуть-чуть взволновалась. И как бы даже чуть-чуть отодвинулась.
Далее выступающий живописно рассказал присутствующим о двух играх с использованием ножичка: «фигурные ножички» и «Земля».
Игра «фигурные ножички» не требует ума. Чтобы победить, достаточно обладать высокой техникой метания ножичка при разных положениях пальцев («рюмочки», «вилочки»), а также метания с ладошки, с локотка, с коленки, с плечика, через плечо и еще с десяток «фигур», которые наш писатель уже подзабыл. Однако он хорошо помнил, что нож бросали во влажный утрамбованный песок. А проигравший должен был вытащить зубами из этого песка спичку, глубоко забитую в этот песок игровым ножичком. Естественно, не разгребая песок ни руками, ни ногами, ни вспомогательными предметами. Естественно, когда проигравший доставал-таки спичку зубами, его рот был полон песка... Ха-ха!
Игра в «Землю» намного глубже и стократно полезнее для гармоничного развития детей. Напомню ее основы для тех, кто подзабыл. Игроков может быть и два, и три, и сколько хотите. А можно и самому с собой играть. На земле вычерчивается окружность. То, что оказалось внутри, называют Земля. Ее делят на сектора (говоря языком геометрии) по количеству игроков. Каждому игроку дают сектор (первоначальный капитал, говоря языком экономики) на правах собственности (говоря языком юриспруденции). Ножичек бросают в Землю по очереди в чужое владение. Если он упал плашмя, то право на бросок переходит к другому игроку. А если воткнулся, то — хорошо (для метателя). Тогда режем (проводим линию в направлении прорези). Соответствующая территория разделяется на две части, и тот, кого «подрезали», принимает решение (говоря языком теории принятия решений), какую часть отдать удачливому метателю, а какую оставить себе. Тут не все так просто, поскольку, например, можно выбрать территорию с большей (на глазок) площадью, но с грунтом, податливым для враждебного ножичка, а можно выбрать часть маленькую, но каменистую (вот вам, педагоги-новаторы, и почвоведение). Тут надобно хорошо-о-о соображать. Постепенно получаются весьма причудливые конфигурации территорий с так называемыми «материками», «островами» (вот вам, дети, и география) и «колониями» (вот вам, взрослые, и геополитика). Обычно играют «до одной ножки». То есть игрок остается в игре до тех пор, пока его стопа-«ножка» помещается внутри его же территории. Кстати, если территория настолько маленькая, что игрок вынужден стоять на ней на одной ножке, то и метать ножичек при своей очереди хода он обязан, стоя на одной ножке и балансируя (вот вам, пенсионеры, — нынешние и будущие — и гимнастика), что, поверьте на слово, требует очень высокой квалификации.
Ну, дети, есть еще 100 второстепенных правил, которые вам легко подскажет папа. (Только папа... Хотя и многие девочки, как помнится, с удовольствием играли в Землю. Читатель-ребенок, не исключено, что и конкретно ваша мама, которая когда-то тоже была девочкой и которая сейчас занята на кухне, тоже играла в Землю.)
Постепенно игроки выбывают (по бедности) из игры. А победителем объявляется тот олигарх, который захватил всю Землю!
Сенька еще несколько минут упоенно расхваливал любимую игру, а под конец своих воспоминаний он решился применить к коллегам (по навсегда сбежавшему от них детству) заготовленную дома шутку и сказал:
— А сейчас я ПОКАЖУ, как это выглядит на практике.
Он взял нож за острие и сделал вид, что сейчас резко метнет его в кафельный пол. В первых рядах послышался негодующий ропот, а в последних рядах публика встала, чтобы получше увидеть результат.
Однако метать нож Сенька не стал, а честно признался, что пошутил и что ножичек у него поддельный — лезвие из пластмассы. (Передние ряды остались очень довольны, а задние — не знаю.)

А теперь, в соответствии с канонами постмодернистской литературы (дети, за разъяснениями этого умного термина бегом к маме — на кухню, а папу этими глупостями не беспокойте — у него ответственный сон на диване), разрушим нормальный ход (бег!!) времени и вернемся в Сенькино счастливое детство.
И наполовину сфантазируем.

Сенька и Земля

Как-то раз Сенька и его закадычный дружок поэт Санька в своем проходном дворе решили сыграть в Землю один на один.
— На что играем? — спросил азартный прозаик Сенька.
С давних-предавних времен люди играли в игры не просто так, а на что-то. Например, на коня, на королевство, на мороженое, на щелбаны. А бывало и на жену. И на свою, и на чужую...
— Кто проиграет, тот съест... землю, — ответил не менее азартный Санька. И, вспомнив один смешной случай, иронично добавил: — Только съест не «суп земли», а именно землю.
— Только... — раздумчиво откликнулся Сенька. — Ну, что ж... Обязуюсь съесть землю в случае своего проигрыша и письменно фиксирую свое обязательство вот в этой тетради.
Сенька раскрыл неотделимую от него «Тетрадь для письма» и там что-то накарябал. Санька, зная о чудовищном пристрастии друга к фиксированию слов на бумаге, лишь махнул рукой в знак согласия, и игра началась.

Возможно, поедание земли проигравшим — не самый лучший приз для победившего. Но если бы игра шла на денежную ставку, скажем на 22 советские копейки (приблизительно, одна порция хорошего мороженого во времена детства немолодого прозаика Г.), было ли бы это лучше? Дети, посоветуйтесь по этому поводу и с проснувшимся папой, и с освободившейся от кухонных забот мамой. Сопоставьте их аргументы и выводы. Сделайте свой вывод. И идя по жизни, следуйте ему. (А мне по этому поводу ничего не пишите.)
Автор же, оправдываясь, невнятно пробормочет про «традиции» и сошлется на... «Белеет парус одинокий». (Дети, не перепутайте: не на стихотворение Михаила Лермонтова, а на повесть Валентина Катаева.)
Так вот, там жили-дружили мальчики Петя и Гаврик. И как-то раз Гаврик сказал, что откроет своему дружку одну ужасную тайну, если тот никому-никому ее не выдаст, а в качестве клятвы молчания пусть Петя... съест землю. Дети и прочие, не откажите себе в удовольствии прочитать-перечитать знаменитый отрывок.

«Петя истово помолился на золотой крест с цепями и проговорил с убеждением:
— Святой истинный крест, что не скажу! Ну?
— Слышь, Петька...
Гаврик кусал губы и грыз себе руку. У него в глазах стояли слезы.
— Слышь, Петька... Ешь землю, что не скажешь!
Петя внимательно осмотрелся по сторонам и увидел под стеной подходящую, довольно чистую землю. Он выцарапал ногтями щепотку и, высунув язык, свежий и розовый, как чайная колбаса, положил на него землю. После этого он вопросительно повернул выпученные глаза к приятелю.
— Ешь! — мрачно сказал Гаврик.
Петя зажмурился и начал старательно жевать землю.
[...]
Петя вытер язык рукавом и сказал:
— Ну?
— Чего?
— Ну, теперь скажи.
Гаврик вдруг злобно посмотрел на приятеля, с ожесточением согнул руку и сунул заплатанный локоть Пете под самый нос:
— На! Пососи!
Петя глазам своим не поверил. Губы у него дрогнули.
— Я ж землю кушал! - проговорил он, чуть не плача. Глаза Гаврика блеснули диким лукавством, и он, присев на корточки, завертелся юлой, крича оскорбительным голосом:
— Обманули дурака на четыре кулака, на пятое стуло, чтоб тебя раздуло!
Петя понял, что попал впросак: никакой тайны у Гаврика, разумеется, не было, он только хотел над ним посмеяться — заставить есть землю! Это, конечно, обидно, но не слишком.
В другой раз он выкинет с Гавриком такую штуку, что тот не обрадуется. Посмотрим!
— Ничего, сволочь, попомнишь! — с достоинством заметил Петя, и приятели продолжали путь, как ни в чем не бывало».

Вернемся к Сеньке и Саньке.
Их битва за Землю была очень упорная, и в первой схватке чаша весов склонилась в пользу прозаика. Он, подобно Петьке, внимательно осмотрелся по сторонам, увидел под стеной подходящую, довольно чистую землю и, лично выцарапав ногтями щепотку, передал ее проигравшему поэту. Санька же (подобно тому же Петьке), высунув язык, свежий и розовый, как чайная колбаса, положил на него землю. После этого он вопросительно повернул выпученные глаза к приятелю.
— Ешь! — весело сказал Сенька.
Санька зажмурился и начал старательно жевать землю...
Следует подчеркнуть, что прозаик и поэт были игроками примерно одного уровня мастерства, и поэтому, в полном соответствии с теорией вероятности, во второй схватке победил Санька.
— Ешь землю! — почему-то мрачновато сказал Санька.
— Я готов, — покладисто сказал Сенька, — но давай сперва кое-что уточним.
Он раскрыл неотъемлемую тетрадь и обнародовал свое письменное обязательство: «В случае проигрыша я съем ТОЛЬКО ВСЮ землю Земли».
Санька был умным мальчиком. Он сразу же вспомнил недавний школьный урок литературы, на котором проходили-пробегали Эзопа, и вспомнил философа-глупца Ксанфа с его знаменитым обязательством выпить море... Минутку-другую подумав, он понял, что бесполезно качать права насчет того, кто должен подготовить землю для поедания — ведь коварный Сенька своими руками «подготовил» для него щепотку земли и будет настаивать на соблюдении симметрии... Еще несколько горьких минуток он проверял в уме юридическую безупречность ловушки. Убедившись, он даже не стал требовать от Сеньки неоклассического: «Но сначала отдели всю землю Земли от вод Земли...».
— Ничего, сволочь, попомнишь! — с достоинством процитировал Петьку начитанный поэт, и молодые литераторы продолжили и свою дружбу, и свои жизненные пути. Как ни в чем не бывало.

Неспешно пролетели птицы-тройки десятилетий, и, выйдя на пенсию, Сенька таки стал настоящим писателем (точнее — Интернет-писателем). Примечательно, что его любовь к ножичкам постепенно сошла на нет, а пристрастие к шуткам сохранилось.

Поставив последнюю точку, Г. задумался. Непонятно к чему, он вспомнил своего папу (на привычном диване) и свою маму (на обычной кухне) и несколько минуток погрустил. А почему — вы, умные, веселые и начитанные дети, сообразите сами. Или чуть-чуть подождите собственных птичек — они подскажут.
Юмористическая проза | Просмотров: 240 | Автор: Семен_Губницкий | Дата: 13/04/21 20:26 | Комментариев: 0

Я тоже достаю...
(индивидуальный стихопошив мужской одежды)
((из серии «БрЕдЯ строкой классического текста»))

______ Я достаю из широких штанин...
______ (Владимир М.)

Брел я надысь средь классических строк,
заболев стихотворной чесоткой...
ШУТКУ узрел — это ведь не порок? —
и горжусь самобытной находкой!

Я разыскал на просторах штанин
самокрутку с пахучей махоркой,
ту, что наука зовет никотин,
и ее подарил... стриптизерке.

Я извлеку из кронштадских брючин
безупречный по качеству ножик
и проведу им без всяких причин
по любой подвернувшейся роже.

Я получил — от ЦК! — галифе
и купил по дешевке панаму.
В клубе готов выступать корифей
и рубить рубаи там Хайяма.

Я постигал красоту шаровар
и писал на пленэре штиблеты.
Вечер — пора заводить самовар
и готовить на ужин котлеты.

Я запущу в глубину панталон:
батискаф, эхолот, водолаза —
там надлежит отыскать эталон,
провести ритуалы от сглаза.

Я утаил в растяжимом трико
кое-что из обеда в «Арагви»:
рюмку, салфетку, лимон, антрекот,
туалетный рулончик бумаги.

Я откопал среди модных лосин
незабытую желтую блузу —
точным ударом забит апельсин
в футуристскую среднюю лузу.

Я ненавижу тесемки кальсон,
потому что на них наступаю.
Бух! Оборвав эротический сон,
как лунатик, гуляю по раю.

Я оплачу постирушку трусов
с доведением их до шедевров;
средства добуду продажей стихов,
что создал напряжением нервов.

К теме пристроились: плащ и пальто
(превосходный ратин из Болоньи),
зимние ватники (русский фантом) —
спецзаказ африканских колоний.

Крутятся рядом жилет и пиджак.
Бесконечный малиновый ужас —
кончить стишок не могу я никак!
Однобортен, без шлицы, заужен...
Юмористические стихи | Просмотров: 187 | Автор: Семен_Губницкий | Дата: 13/04/21 20:22 | Комментариев: 0

Смотрим мультфильм
(про самую умную лошадь и про многих других, тоже умных)

Вот все уселись, успокоились, и засветился экран. Засветился он в меру насыщенным белым цветом. И было так ровно 5 секунд. Чтобы зрительский глаз отдохнул. Чтобы он хорошенько отдохнул на непорочно белом фоне от сиюминутных забот повседневного бытия.
Вот и похоронены в архиве Вечности эти 5 секунд, и, побуждая зрителя к повышенному вниманию, появился огромный восклицательный знак крепко насыщенного черного цвета внутри огромного треугольника крепко насыщенного черного цвета. Продержались они ровно 5 секунд и, выполнив свое функционально-художественное предназначение, сгинули одновременно.
Вот пошел-поплыл вводный текст (сверху вниз или снизу вверх), примерно следующего смысла.
Возможно, не все знают, что живет на свете такой известный человек как Вадим Левин. Он родился и долгие годы жил в СССР. (А столицей СССР, как известно, был г. Москва. Упомянутый город, как известное чеховское ружье, еще выстрелит.) Но это не важно. И то, что сейчас этот Вадим живет в Германии, тоже не важно. Важно, что он детский писатель и педагог. По ходу жизни этот Левин сделал много чего хорошего для детей и взрослых. В частности, он придумал не очень длинный стишок «Глупая лошадь». Примечательно, что не очень умная стишковая лошадь в определенный промежуток времени и на определенных территориях земного шара была известна не меньше чем, скажем, певучая Бритни Спирс, мудрый Мао Цзэдун или быстроногий Лео Месси. Не верите? Сейчас докажу. Стишок про глупую лошадь переиздавался сотни раз в сотнях тысяч экземпляров. И песня про нее была придумана, и мультфильм. Вы знаете песню про Бритни Спирс? А мультфильм про Мао Цзэдуна? А стишок про Лео Месси? Вот то-то и оно...
И эта лошадиная известность несколько дней не давала спокойно спать одному безвестному юмористу. (Между прочим, этот юморист лично знает Вадима Левина, поскольку много лет жил в одном с ним советско-украинском городе — г. Харькове.) И чтобы наладить свой сон, он придумал другую лошадь — умную! Но не какую-нибудь рядовую умницу, а самую умную!! А придумав ее, этот юморист самонадеянно решил, что его самая умная лошадь (далее — УЛ) вполне может на равных посостязаться с самой известной глупой лошадью (далее — ГЛ)...

На этом смысл вводного текста закончился, и ровно через 5 секунд (отведенные на то, чтобы зритель въехал в указанный смысл) экран озвучился избранными строчками из песенки «Глупая лошадь», созданной по мотивам соответствующего стишка.

«Лошадь купила четыре галоши —
Пару хороших и пару поплоше.
[...]
Стоит просыпаться первой пороше —
Лошадь выходит...
— В галошах хороших!
Нет!!! Лошадь выходит в галошах поплоше.
[...]
Ах — пчи!!!»

Между прочим, катализатором творческой активности придумщика самой умной лошади был чих последней строчки, а вовсе не галоши-калоши! (Кто знает, кто ведает, какой именно звук заденет тоненькую струнку нашего вдохновения...)

Между тем песенка отзвучала, чих отчихнулся. Выделим ровно 5 секунд на ее эстетическое переваривание, и будем двигаться дальше.
Но как? В смысле, что первично: яйцо или курица? Поскольку на этот фундаментальный вопрос юморист ответить не в состоянии, он повернет его другим боком. А именно, что главнее: последующий рифмованный текст или видеоряд? По логике (Сергей Эйзенштейн и проч.), в мультфильме должен главенствовать последний. Тогда новаторски поступим наоборот! Итак, сперва представим текст (который за кадром изумительно читает Юрий Левитан, нет — Эраст Гарин, нет — Андрей Миронов, нет — Евгений Леонов, нет — Николай Озеров. Тоже нет? Тогда вот кто — Никита Михалков!). К каждой строке в меру рифмованного текста прикрепим номер. А после каждой строфы дадим авторскую видеовыдумку на каждую строку. Ну, поехали.

01) Умная лошадь, в минуты интима,
02) «Глупую лошадь» читала Вадима
03) Левина. С целью познания видов
04) Прозы, стихов и маститых друидов.

01) УЛ в своей интимной спальне. В ней интимная обстановка, оттоманка (которая тоже еще выстрелит), журнальный столик и торшер (хрущевских времен древности). Мягкий свет от торшера освещает стопку. И стопку книг этот свет тоже освещает. Обе стопки стоят на полу.
02) Все тот же свет освещает и вторую стопку (да — книг, да — на журнальном столике). Сверху в ней, понятное дело, сборник стишков «Глупая лошадь». Далее идут-бегут кадры-цитаты из знаменитого мультфильма «Глупая лошадь».
03) Классик Вадим Левин во всей своей интеллектуальной красе: автобиография, кандидатская диссертация, Википедия, Живой Журнал. На голове лавровый веночек.
04) Знаменитая таблица знаменитого ученого. Возле нее с деревянной указкой Дмитрий Менделеев и с лазерной указкой Карл Линней. В клеточках таблицы: «стихи» (Александр Пушкин и Евгений Евтушенко), «проза» (Лев Толстой и Эрнест Хемингуэй). А еще «друиды», «динозавры», кислород-водород (чтобы химик не обиделся) и, мельком-бочком, Семен Г. (типа Эльдар Рязанов, спящий в своем гараже, прислонившись к бегемоту.)

05) С той, что в галошах жила — не тужила,
06) Быв золотой для издателей жилой,
07) Ей захотелось померяться... ростом.
08) Шутка. Конечно, померяться хвОстом.
09) Шутка. Конечно, померяться славой.
10) Свой интеллект расплескала, как лаву.

05) ГЛ в галошах: живет себе и не тужит. (В философском ракурсе: здорова и обеспечена, в кинематографическом — типа Инцитат.)
06) Издатели кирками откалывают куски от книжки «Глупая лошадь», промывают в лотках золотой песок соответствующих букв. Снизу в ловко подставленные мешки сыплются монеты и купюры.
07) ГЛ и УЛ меряются ростом.
08) ГЛ и УЛ меряются хвостами.
09) ГЛ и УЛ меряются славой: на спортивном пьедестале, с золотой и серебряной медалями в передних копытах.
10) УЛ черпает из себя ковшиком интеллект и кропит им близлежащее пространство. Расплесканный интеллект тут же застывает как лава. Вдали назидательно погромыхивает печально известный Везувий.

11) «Ах—пчи!» Будьте здоровы! Демонстрирую:
12) Свой интеллект из-вер-гнýла, как лаву.
13) Свой интеллект изверг-нýла, как лаву.

11) ГЛ и УЛ чихают, один раз, по очереди.
12) УЛ гнет свой интеллект.
13) Какой–то изверг (возможно, Калигула) наблюдает как УЛ гнет (в каком-то евроазиатском сенате?!) свой интеллект.

14) Автору лошадь послала вопросы.
15) Да! Про галоши, здоровье и... просо.
16) Плюс про Германию, Кафку и кварки.
17) Ну и еще двести штук для заварки.

14) УЛ посылает вопросы (по обычной почте и по экспресс-почте, а также, для надежности, еще и по электронной почте).
15) Конкретно, вопросы такие: «Где галоши?» «Как здоровье?» «Почем просо?».
16) «Про Германию» — см. и слуш. флаг, гимн и карта Германии, про «Кафку» — см. портрет Франца Кафки и фото коммивояжера Грегора Замзы, превратившегося в сами знаете кого, про «кварки» — см. и слуш. гудящий от натуги синхрофазотрон из знаменитого фильма «9 дней одного года».
17) Плюс (+) двести (200) штук (?) для затравки. Затравленный вопросами Вадим Левин убегает из своей съемной квартиры в дремучие немецкие леса...

18) Ач—хпи! Ач—хпи! Будьте здоровы! В частности:

18) ГЛ и УЛ чихают, по два раза, по очереди.

19) Умная лошадь спросила Вадима:
20) «Кто виноват, и откуда дровишки?»
21) Левин ответил: «Из леса, вестимо;
22) Дяди плохие — глупцы и воришки».

19) «Глубокоуважаемый Вадим Левин, если не затруднит, скажите, пожалуйста»...
20) Слева направо выплывают три фотографии: Александр Герцен (с подписью «Кто виноват?»), перечеркнутый Николай Чернышевский («Что делать?») и Николай Некрасов («Однажды в студеную...»). Герцен, Некрасов и УЛ хором задают двойной вопрос Вадиму Левину (одетому в тулуп и ведущему под уздцы лошадку из дремучего леса в мегаполис).
21) Тулупный Левин сначала дает классический ответ на вторую часть двойного вопроса.
22) Затем он быстренько переодевается (в судейскую мантию и парик) и, отвечая на первую часть двойного вопроса, указывает судейским молотком на глупые и воровские рожи разных дядей, толпящихся за тюремной решеткой.

23) Ач—пхи! Ач—пхи! Ач—пхи! Будьте здоровы!
24) А этот катрен не читайте, поскольку сбился ритм.
25) Надо было «аабб», а получилось — случайно — «абаб».
26) Щас переделаем.

23) ГЛ и УЛ чихают, по три раза, по очереди.
24) О том, что у катрена сбился ритм, свидетельствует осциллограф.
25) Какие-то руки многократно перекладывают на автоматизированном рабочем столе писателя четыре буковки («а», «а», «б», «б») и останавливаются на «абаб».
26) Затем из рабочего (пролетарского) воздуха появляются: ножовка, киянка, рубанок, гвозди. И начинаются столярные работы над бедным катреном.

27) Умная лошадь спросила: «Парнишка!
28) Кто виноват, и откуда дровишки?»
29) Старче ответил: «Из леса — излишки;
30) Волки, гиены, ослы и мартышки».

27) УЛ бормочет, перебирая: «Малышка... мормышка... пустышка... парнишка!!».
28) Семен Г. бормочет, не перебирая: «А вторую строку в бедном катрене менять не надо!!»
29) «Парнишка» Вадим Левин бормочет, перебирая: «Дебет... кредит... сальдо... излишки!!». «Из леса» — дополняет его мысль Некрасов (прямо из фотографии).
30) ГЛ бормочет, перебирая и состязаясь: «Скунсы, ехидны, клопы и... зайчишки». Семен Г. бормочет, перебирая и состязаясь сам с собой: «Штормы, цунами, жара и... мальчишки».

31) Тут и додумалась умная лошадь
32) Стих написать, но размерами с площадь.
33) Мигом придумав идею и тему,
34) Стала словечки укладывать в схему.

31) Из головы УЛ выскакивают наружу три восклицательных знака — додумалась!!!
32) УЛ мечтательно смотрит на крупную площадь (на Красную площадь г. Москвы, однозначно, хотя есть площади и покрупнее) и видит как она заполняется строчками стихотворения.
33) Затем из той же головы «мигом» выскакивают таблички «идея» и «тема».
34) Потом УЛ вытаскивает из пиратской копии йо-хо-хо сундука общеупотребительные (как пресловутая бутылка рома) слова и, сверяясь с табличками, ловко укладывает их в «схему» (типа «классическая русская крестословица»).

35) Будто бы лошадь купила галоши.
36) «Пару хороших и пару поплоше»?
37) Нет! Умной лошади чужды галоши —
38) Их отослала обжоре Тотоше.

35) Будто бы УЛ купила галоши (в разумном количестве: 2 х 2 = 4 штуки).
36) А Вадим Левин гнет свою линию качества: «Два хороших и два так себе».
37) УЛ отвергает (отстраняет от себя) копытом все галоши — и хорошие, и не очень.
38) Затем УЛ идет на почту и отправляет галоши (посылкой с наложенным платежом). Виден адрес: СССР, г. Корней Ч., ул. «Телефон», обжоре Тотоше.

39) Кстати, она обожает кроссовки
40) Фирмы «Good Nike» и ночные тусовки.
41) Лошадь приветствует устриц и фрукты,
42) Пение в хоре и йогов Калькутты.

39) УЛ обожающим взглядом долго (как у Арсения Тарковского) смотрит на кроссовки «Гуд Найт».
40) УЛ долго расслабляется на ночной тусовке (как у Федерико Феллини).
41) УЛ на Красной площади г. Москвы долго объезжает на «Чайке» колонны устриц и шеренги фруктов и приветствует их (как один военный начальник в ушедшие времена).
42) УЛ аплодирует сначала Дважды Краснознаменному ордена Красной Звезды Академическому ансамблю песни и пляски Российской Армии имени Александра Александрова в ушанках, а затем, не останавливаясь, — йогам, сидящим (в ушанках) в позе лотоса на главной площади г. Калькутты.

43) Лошадь отчаянно любит Таганку.
44) Да! Покупает билет спозаранку.
45) Пред-По-читает софе оттоманку?
46) Нет! Никогда, «сэр», не ела «овсянку».

43) УЛ в восхищении простирает «руки» к московскому театру драмы и комедии на Таганке и... к московской (не путать с таганрогской!) Таганской тюрьме.
44) УЛ стоит в очереди (от метро Таганская до театра) за билетами. С утренним билетом УЛ повезло, и вот она на вечернем спектакле наблюдает за Владимиром Высоцким в роли Гамлета, а потом за ним же (в антракте, с гитарой), распевающим культовую песню... «Кони привередливые». Завершает театральный перфоманс групповой снимок с Юрием Любимовым, Валерием Золотухиным, Аллой Демидовой, Вениамином Смеховым и прочими знаменитостями.
45) УЛ, лежа на ранее указанной оттоманке (на боку, подогнув колени), «в минуты интима» читает книгу Эдгара По (а конкретнее — «Убийство на улице Морг»).
46) Ну, как тут не всунуть киноцитату из «Собаки Баскервилей» со знаменитой овсянкой, а также со знаменитым Александром Адабашьяном и еще более знаменитым Никитой Баскервилем? Решено, всовываем!

47) Умная лошадь читала Heidegger [Хайдеггер — прим. УЛ.]
48) И восхищалась пейзажами Bruegel [Брейгель — прим. УЛ.]
49) Питера-папы, романы Дюма. (Блин!)
50) Лошадь глотала как пищу ума. (Клин!)

47) УЛ в библиотеке (Национального конгресса США); она обложилась трудами философов. На корешках книг видны знаменитые фамилии: Гегель, Шопенгауэр, Ницше. В передних «руках» у нее Хайдеггер.
48) УЛ в Эрмитаже и в Лувре. Рапидно мелькают осматриваемые ею «Сикстинская мадонна» и «Бурлаки на Волге», а также картины Дали, Босха, Малевича (само собой, «Черный квадрат») и Глазунова. Потом не рапидно и крупно проступает «Зимний пейзаж» Питера Брейгеля. «Мы в восхищении!» — цитатно говорит УЛ по случаю пейзажа.
49) За УЛ наблюдают взявшиеся за руки Питер Брейгель-отец и Питер Брейгель-сын. Они удовлетворены проступившей эмоцией УЛ. Увидев пейзажистов, УЛ пересчитывает их посредством считалки «На золотом крыльце сидели». Выбор УЛ правильно падает на отца.
50) УЛ глотает романы Дюма. Видны проглатываемые «Три мушкетера», «10 лет спустя», «20 лет спустя», «Граф Монтекристо»...

51) Умная лошадь оделась в Versace [Версаче — прим. УЛ.]
52) Да! Чтоб поехать с ребенком на дачу.
53) Там, исходя из желез и секреций,
54) Плод получить на основе селекций.

51) УЛ примеряет одежду в модном бутике «Версаче’s Second Hand».
52) УЛ едет на роллс-ройсе (перечеркнуто), на мотоцикле марки «Харли-Дэвидсон» (перечеркнуто), на тандеме с «ребенком» (по имени Порцеллиус) на дачу. Дача снята кинематографично (по-всякому): со спутника, панорамой, рапидом и реверсом. Не забыты и приложены поэтажные планы.
53) Из «Анатомического атласа» вылезает раздел «железы», потом раздел «секреции».
54) В комнате-лаборатории видны три камеры (как в знаменитом триллере «Муха»). Под ними формула: А + В = С. Исходные ингредиенты УЛ закладывает в камеры А и В. Ребенок Порцеллиус нажимает на кнопку «+». Итог «скрещивания» вываливается из камеры С. Череда «селекций» такая: а) муха + человек; б) жираф + дикобраз; в) лев + ящерица; г) арбуз + подсолнух; д) абрикос + кокос.

55) Да! Мир в восторге от абрикокосов. [Абрикос + кокос — прим. Ивана Мичурина.]
56) Можно ли ими кормить эскимосов?
57) Можно! Но только за час до обеда.
58) Шепчет подсказку новатор: «Победа».

55) Китайцы, негры, индусы и др. этносы рукоплещут УЛ, которая с гордым видом держит в руках абрикокос. (В углу свалены в кучу плохо удавшиеся: мухочеловек, жирафодикобраз, левоящерица и арбузоподсолнух.)
56) За длинным-длинным столом в два ряда сидят эскимосы. УЛ с полным подносом абрикокосов в раздумье поглядывает на песочно-электронные часы.
57) Часы показывают 13-00. На табличке: обед — 14-00. УЛ быстро раздает всем эскимосам абрикокосы, и те их радостно уплетают.
58) Сбоку выглядывает известный «новатор» (не то Давид Бурлюк, не то Семен Г.) и, подсказывая, шепчет: «...победа».

59) Всë! Переполнилась строчками площадь.
60) Осень подходит... ЛилОвеет лошадь.
61) Точка победная — славы пуанта.
62) Как превзойти нам такого таланта?!

59) В вышеуказанном городе строчки переполнили Красную площадь. Они видны, даже на памятнике Василию Блаженному и на фасаде ГУМа. А на Мавзолее — не видны. (Но одна строчка там точно есть.)
60) Листки августа один за другим быстро «срываются» с отрывного календаря.
И в том же ритме «лилОвеет» УЛ.
61) Утро. В уголке вышеуказанной площади видна буква «и». И над ней УЛ (непредсказуемо: кентавр с головой Семена Г.) ставит очень крупную точку. И вытягивается на балетных «пуантах» вверх, к сияющей над Спасской башней древнего Московского Кремля надписи «СЛАВА». (Параллельно, утро красит нежным светом все башни и все стены древнего Московского Кремля.)
62) Ползут вверх, как титры, одинаковые отцентрированные строки: «Как превзойти нам такого таланта?».
Ровно через 5 секунд поверх ползущего самовосхваления появляется окошко. А в нем...
«Мы все поняли!» — кричат хором зрители. Но один из них тянет вверх руку и задает вопрос: «А почему лошадь лилОвеет?». И тогда УЛ (уже с собственной головой), интимно купающаяся в лучах-струях славы (как бы под душем) вместе со своим создателем, высовывается из кабинки душа и отвечает: «В уже далеком 1967 году Булат Окуджава придумал ЛИЛОВУЮ умную лошадь и осенью повел ее гулять на площадь. Далее следуют ностальгические кадры осени 1967 года и прогулки лиловой УЛ с текстом:
«На эту осеннюю площадь
Чудесную лошадь веду.
Лиловая умная лошадь
Шагает за мной в поводу».
Затем из вышеуказанного душа высовывается Семен Г. и произносит финальную здравицу: «Да здравствуют умные лошади и лошадки всех времен и цветов!»

КОНЕЦ. THE END. FIN.

Ой, чуть не забыл! Мультфильм, вопреки моде последних лет, снят на кинопленке «Свема», произведенной в г. Шостка на государственном предприятии по производству фотоматериалов.

Вот теперь окончательный КОНЕЦ. И полный FIN.
Юмористическая проза | Просмотров: 284 | Автор: Семен_Губницкий | Дата: 12/04/21 15:37 | Комментариев: 0

Самая умная лошадь
(которая отважно решила посостязаться
с самой известной глупой лошадью)

На правах посвящения

Глубокоуважаемый Вадим Левин!
Разрешите преподнести Вам подарок к очередному дню (не ко дню рождения, а к любому очередному дню жизни). А уж если он (подарок) придется Вам по взросло-детской душе, то предлагаю для обдумывания идею мультсериала «Лошади бывают всякие». 1-я серия — ясное дело — «Глупая лошадь»; 2-я — «Самая умная лошадь»; 3-я — «ГЛ + УЛ = друзья».
С наилучшими пожеланиями из Харькова, города Вашего детства, юности и зрелости.

________ Лошадь купила четыре галоши —
________ Пару хороших и пару поплоше.
________ […]
________ Стоит просыпаться первой пороше —
________ Лошадь выходит...
________ — В галошах хороших!
________ Нет!!! Лошадь выходит в галошах поплоше.
________ […]
________ Ах — пчи!!!
________ (Из песни по стихотворению Вадима Л., «Глупая лошадь»)

Умная лошадь, в минуты интима,
«Глупую лошадь» читала Вадима
Левина. С целью познания видов
Прозы, стихов и маститых друидов.

С той, что в галошах жила — не тужила,
Быв золотой для издателей жилой,
Ей захотелось померяться... ростом.
Шутка. Конечно, померяться хвОстом.
Шутка. Конечно, померяться славой.
Свой интеллект расплескала, как лаву.

«Ах—пчи!» Будьте здоровы! Демонстрирую:

Свой интеллект из-вер-гнУла, как лаву.
Свой интеллект изверг-нУла, как лаву.

Автору лошадь послала вопросы.
Да! Про галоши, здоровье и... просо.
Плюс про Германию, Кафку и кварки.
Ну и еще двести штук для заварки.

Ач—хпи! Ач—хпи! Будьте здоровы! В частности:

Умная лошадь спросила Вадима:
«Кто виноват, и откуда дровишки?»
Левин ответил: «Из леса, вестимо,
Дяди плохие — глупцы и воришки».

Ач—пхи! Ач—пхи! Ач—пхи! Будьте здоровы! А этот катрен не читайте, поскольку сбился ритм. Надо было «аабб», а получилось — случайно — «абаб». Щас переделаем.

Умная лошадь спросила: «Парнишка!
Кто виноват, и откуда дровишки?»
Старче ответил: «Из леса — излишки;
Волки, гиены, ослы и мартышки».

Тут и додумалась умная лошадь
Стих написать, но размерами с площадь.
Мигом придумав идею и тему,
Стала словечки укладывать в схему.

Будто бы лошадь купила галоши.
«Пару хороших и пару поплоше»?
Нет! Умной лошади чужды галоши —
Их отослала обжоре Тотоше.

Кстати, она обожает кроссовки
Фирмы «Good Nike» и ночные тусовки.
Лошадь приветствует устриц и фрукты,
Пение в хоре и йогов Калькутты.

Лошадь отчаянно любит Таганку.
Да! Покупает билет спозаранку.
Пред-По-читает софе оттоманку?
Нет! Никогда, «сэр», не ела «овсянку».

Умная лошадь читала Heidegger [Хайдеггер — прим. УЛ.]
И восхищалась пейзажами Bruegel [Брейгель — прим. УЛ.]
Питера-папы, романы Дюма. (Блин!) [Blin — прим. Семена Г.]
Лошадь глотала как пищу ума. (Клин!) [Klin — прим. Семена Г.]

Умная лошадь оделась в Versace [Версаче — прим. Википедии.]
Да! Чтоб поехать с ребенком на дачу.
Там, исходя из желез и секреций,
Плод получить на основе селекций.

Да! Мир в восторге от абрикокосов. [Абрикос + кокос — прим. И. Мичурина.]
Можно ли ими кормить эскимосов?
Можно! Но только за час до обеда.
Шепчет подсказку новатор: «Победа».

Всë! Переполнилась строчками площадь.
Осень подходит... ЛилОвеет лошадь. *)
Точка победная — славы пуанта.
Как превзойти нам такого таланта?!

Неотъемлемый комментарий
*) Семену Г. известно несколько умных лошадей. В частности, те малострочные лошадки, которых придумали Валерий Четвериков (2013) и Алла Богаева (2014).
А задолго до них — в 1967 году — Булат Окуджава придумал ЛИЛОВУЮ умную лошадь:
«На эту осеннюю площадь
Чудесную лошадь веду.
Лиловая умная лошадь
Шагает за мной в поводу».
Да здравствуют умные лошади и лошадки всех времен и цветов!
Юмористические стихи | Просмотров: 255 | Автор: Семен_Губницкий | Дата: 12/04/21 15:34 | Комментариев: 6

Что наша жизнь-игра?..

______________ Что наша жизнь-игра? Плетение словес!
______________ Затем продажа их — построчно и на вес...
______________ (Семен Г., «Игра не новая, игра бубновая»)

Что наша жизнь-игра? Лишь карта от крупье!
Затем гадания — на кофе и крупе...

Что наша жизнь-игра? Хали-холо и квач!
Затем рогатка, нос разбитый, порка, плач...

Что наша жизнь-игра? Крест-нолик и балда!
Затем «Шизгара», «Об-ла-ди...» и «...об-ла-да»...

Что наша жизнь-игра? Очко и домино!
Затем куренье в туалете и вино...

Что наша жизнь-игра? Бура и преферанс!
Затем наркотик легкий и тяжелый транс...

Что наша жизнь-игра? Футбол и волейбол!
Затем лихой ночной наскок на женский пол...

Что наша жизнь-игра? (sic!) Шмен на двух руках!
Затем расплата и финансов полный крах...

Что наша жизнь-игра? Конечно, ипподром!
Затем гульба — крутых братишек эскадрон...

Что наша жизнь-игра? Знакомство, секс и брак!
Затем подвывих мозга от семейных драк...

Что наша жизнь-игра? Игра с родным дитем!
Затем куренье — с ним же! — под грибным дождем...

Что наша жизнь-игра? Подарок от небес!
Иначе глядя, мениппея иль гротеск...

Что наша жизнь-игра? И проза, и стихи!
Они забавны и не так уж и плохи...
Иронические стихи | Просмотров: 274 | Автор: Семен_Губницкий | Дата: 11/04/21 15:29 | Комментариев: 0

Косточки на тарелке
(миниатюрморт с примечаниями и ВЫДЕЛЕНИЯМИ)

Крепостные принесли матери слив, и ей пришла в голову странная мысль — дать их детям после обеда.
Они (сливы — прим. редакции) спокойно лежали на тарелке. Лёвушка никогда не ел слив (потому что в этой семье кормили детей лишь трюфелями и ананасами — прим. главного редактора) и все нюхал их. Очень хотелось съесть. Он все ходил мимо слив. Когда никого не было в обеденной зале, он не удержался, схватил одну сливу и съел, а затем, замечтавшись, съел (одну за другой — прим. автора) и все остальные сливы.
А мечталось Лёвушке о том, как вырастет он и наделает дел, а именно: привяжет городового к медведю и отправит их в совместное плавание по Неве, а затем ранит на дуэли какого-то Долохова (и, в завершение, женится на троюродной сестрице Наташке из Ростова... — прим. Лёвушки).
Перед обедом мать сочла сливы и видит, НИ ОДНОЙ нет. Она сказала отцу.
За обедом отец и говорит:
— А что, дети, не съел ли кто-нибудь сколько-нибудь слив?
Все сказали:
— Нет.
Лёвушка покраснел ОТ НЕГОДОВАНИЯ, как рак, и сказал тоже:
— Нет, я СКОЛЬКО-НИБУДЬ не ел. Цельный день... (БЕДНЫЙ Лёвушка — прим. крепостных.)
Тогда отец сказал:
— Что съел кто-нибудь из вас, это нехорошо, но не в том беда. Беда в том, что в сливах есть косточки (в отличие от трюфелей — прим. Википедии), и если кто не умеет их есть и проглотит косточку, то через день умрет. Я этого боюсь... А еще косточки можно разбить чем-нибудь, и оттуда зернышки достать; они горьковатые, но ИХ ТОЖЕ МОЖНО СЪЕСТЬ.
Лёвушка побледнел ОТ ДОСАДЫ и сказал:
— Вот этого я не знал, а потому ВСЕ косточки, а не сколько-нибудь, ОСТАВИЛ НА ТАРЕЛКЕ.
И все дети ПОКАТИЛИСЬ СО СМЕХУ, а все родители ЗАПЛАКАЛИ НАВЗРЫД. *)

--------------------
*) «ПОДЕЛОМ им всем!» — примечание В. Ульянова на полях его гимназической хрестоматии. «НЕ возражаю!!» — более поздняя РЕЗОЛЮЦИЯ И. Джугашвили на той же странице.
Юмористическая проза | Просмотров: 272 | Автор: Семен_Губницкий | Дата: 11/04/21 15:27 | Комментариев: 0

Типа афоризмы

_____ Что афоризм? Игра. Плетение словес!
_____ Затем продажа их — построчно и на вес.
_____ (Семен Г., «Афонаризмы»)

Про классическую (пиководамную) жизнь можно «сплести» и так:
«Что наша жизнь-игра? Подарок от небес!
Иначе глядя, — мениппея иль гротеск».

«Все поэты — безумцы» (Р. Бертон, «Анатомия меланхолии»).
Какое счастье, что я не только поэт, но еще и прозаик, и, стало быть, безумен лишь на половину.

«Свои постные книги они нашпиговывают салом из других книг» (Р. Бертон, «Анатомия меланхолии»).
В свои экспериментальные текстовые котлеты я непременно подсыпаю кайенский перчик, выращенный лично в собственной голове.

Как-то раз широко известный поэт-новатор Д. Бурлюк пошутил: «Поэзия — истрепанная девка». А малоизвестный словатор Семен Г. почти всерьез дополнил: «А так, иной раз, хочется свеженькую».

Заголовок рассказа: «Проза, прозит!»
Подзаголовок: мелкое литературное хулиганство автора без тяжких последствий для читателя.
Эпиграф:
— Положите свою руку (все равно какую) и свой глаз (голубой) на знаменитый словарик Квятковского... Теперь отвечайте:
Do you swear to tell the prose, the whole prose, and nothing but the prose?
— Ну, не знаю, не знаю...
— А юмор?
— I guarantee this.

Вступление в прозу (в «Проза, прозит!»)
Как известно, риск — благородное дело. А дело наше, как тоже известно, правое. И неутомимое. И «победа будет за нами»? Ну, не знаю, не знаю... Но знаю твердо, что хорошее начало — половина дела. И потому, не долго раздумывая, вперед и вниз головой — бух! — в глубочайшую пропасть океана читательских симпатий и, к сожалению, прочих эмоциональных проявлений. А там смотрите сами, и будь что будет.

Румынский еврей Тристан Тцара в 1915–1917 годах неоднократно встречался с русским евреем Владимиром Ильичом Бланком в Цюрихе в знаменитом кафе «Кабаре Вольтера». (Вольтер — француз!) Там эти два гнилых интеллигента играли в шахматы. В перерывах между партиями Тцара ознакомил соперника с дадаизмом. После этого все в России пошло наперекосяк.

Вечер (09.05.2015) Дня победы (09.05.1945) выдался в Киеве отнюдь не томным...

Сугубо национальная пьеса Николая (Мыколы) Кулиша «Мина Мазайло» (1929) легла в основу интернациональной пьесы Семена Г. «Мойша Иванович Меняйло» (2019).

Теперь, чтобы смешить народ,
Отважно жертвовать затылком? (Александр Г., «Горе от ума»)
Теперь, чтобы рассмешить народ,
Уж мало жертвовать затылком! (Семен Г., ГорЯ от ума»)

В мои лета не должно сметь свое суждение иметь. (Александр Г., «Горе от ума»)
В мои лета уж должно сметь сужденья Власти... поиметь! (Семен Г., 70,5 лет)

Первый и последний комментарий Семена Г. в ФБ-группе Юрия Ш. «Юмор в квадрате»:
«Начнем с банального: юмор в черном квадрате.
Продолжим очевидным: белый юмор с черной отметиной.
Закончим абсурдным: вечнозеленый юмор в квадратуре круга ФБ-друзей Юрия Ш.».

Криминальное чтиво, зриво, слышиво, нюхиво, осязиво, а также мысливо.

Оценка речи одного президента: «За рыбу, гниющую с головы, грош».

Авторы любят литературу неземною «странною любовью», а рецензенты авторов — земною (плотскою)...

Дискутируя с Бахчаняном:
«Искусство принадлежит народу и требует жертв» (Вагрич Б.).
«Искусство требует у народа зрелищ. И хлебушка...» (Семен Г.).

Расширяя М. Красикова:
«Ню — жанр, в котором не спрячешься», но можно заблудить(ся).

Ничего личного. Только безобидные обыгрыши известной фамилии, до которых еще никто не додумался (2016):
«Шик, блеск, красота. ТрамП-та-та, ТрамП-та-та».
«Ну, мексикосы, держитесь за стену — начинается ТрамП-тарарам».

Писать тома и неизданными жечь их — вот что скрытно завещал нам, современным, так сказать, сочинителям, великий Гоголь, Николай Васильевич.

Сэконд-хэндовские — это вам не «Ленд-лизовские».

Сводные сиамские близнецы. (Всякое бывает...)

Бахчаняну, на небеса: «Хорошо температурированный клистир».

Сдаю окна на 12-м этаже для сведения счетов. Без регистрации. Без поручительства. Без затей.

Оскорбление низменных чувств...

У великого Федерера родились будущие сестры Вильямс и братья Брайены. Шутка. Но не исключено, что через 20 лет в финале чемпионата Швейцарии по теннису в миксте сразятся Федерер / Федерер и Федерер / Федерер. И это уже не шутка.

В одни руки больше не давать! В другие (нежные) руки давать и впредь!!

Криптовалюта не пахнет. А биткоин — суперстар... как Иисус Христос.

Мир иной не без добрых людей.

Известно, что русский язык все (с)терпит; он вынужден (с)терпеть, поскольку находится во рту, окружен там безжалостными резцами и клыками, а сбежать за границу, как Набоков, нет никакой возможности.

В записной книжке Александра Сергеевича П. обнаружилось: «Зависть — сестра соревнования, следственно хорошего роду». А Дмитрий Б. в своем «Тайном русском календаре» развивает: «В основе зависти лежит трезвая осознанность чужого масштаба — редкая и прекрасная добродетель». Обдумав вышеприведенное на трезвую голову, не без грустинки констатирую: «Как жаль, что словатор Семен Г. (то есть я, если кто забыл) лишен этой добродетели»...

Дмитрий Б. в своем «Тайном русском календаре» иронично гиперболизирует: «Думая о руской арфографии, прежде всего преходит мысель отом, што она усложнена». А его внимательный читатель Семен Г. уместно и показательно дополняет: «А вот синтаксис у нас — русскоязычных, так сказать, писателей — очень простой; до смешного!..»

Новое поколение старых людей выбирает пепси. И кока-колу тоже. И пиццу. И суши тоже. А жить при коммунизме оно не будет — как-то расхотелось.

В человеке-женщине должно быть все прекрасно: и душа, и подвешенный язык, и нежный язык с мягкими губами, и туловище, и длинные конечности.
И в человеке-мужчине должно быть все прекрасно: строго симметрично женщине, кроме губ второго языка.

Мы диалектику учили не по Гегелю (Hegel).
А логику не по Гëделю (Gödel).
(Младогегельянец Гугл (Google))

Семен Г. (04.06.2014, какому-то Алексееву): «Покажите мне свою безграмотную, косноязычную, невразумительную и тенденциозную рецензию на мое измышление, и я весело и аргументировано публично отвечу кто Вы».

Ничто так не выдает человека, как то, над чем он НЕ смеется.
(Иоганн Вольфганг Г. и Семен Г.)

Один человек недавно таки стал президентом. Он не молод, но молодец! Сакральному девятому дню его пребывания на высоком посту посвящается...
Геополитический силлогизм
1. За последние 30 лет каждый президент США неуклонно оказывал помощь гражданам Украины.
2. За последние 30 лет уровень благосостояния граждан Украины в целом неуклонно снижался.
3. Чтобы прекратить эту печальную тенденцию, гражданам Украины необходимо отменить институт президентства в США.

Перечитал. Пора заканчивать с этими афоризмами... Пока не посадили.
Юмористическая проза | Просмотров: 201 | Автор: Семен_Губницкий | Дата: 01/04/21 14:46 | Комментариев: 0

Олегу Григорьеву, на небеса
(послание автору хулиганских стихов в четырех частях)

Часть первая. Наблюдения и выводы

_____________ Дети кидали друг в друга поленья,
_____________ А я стоял и вбирал впечатленья.
_____________ Попало в меня одно из полений —
_____________ Больше нет никаких впечатлений.
_____________ (Олег Г.)

Разминка (на уровне индивидуума)

Вот милые дети кидают поленья.
Стремясь увернуться, скачу, как олень, я.
Но все же попали: в колено и темя...
Я ими горжусь — очень меткое племя.

Вот пьяные дяди швыряют каменья.
Я рядом кручусь — собираю коренья.
Понятно, уделали: в грудь и колено...
Я тоже бухой — море мне по колено.

Во всю мощь (на уровне социума)

Внуки метали брат в брата поленья,
Дедушка, в центре, давал наставленья.
Вот он свалился под грузом ранений...
Делаем вывод: вражда поколений.

Таджики бросали в чилийцев каменья,
Генсек наблюдал, оглашал сожаленья.
Коль в нас не попали снаряды уродов,
Склоняемся к выводу: дружба народов.

Хиппи посеяли травку забвенья,
Девы за деньги снимают томленья.
Всюду разбросаны факты гниенья...
Просится вывод: протест населенья.

Часть вторая. Шел Григо... рий

_____________ Шел я между пилорам.
_____________ Дальше шел я пополам.
_____________ (Олег Г.)

Шел Григорий. Пополам.
С перепоя. По дворам.
Мимо жутких панорам.
И веселых пилорам.

Снова пил и там, и сям,
Все ругал каких-то Зям.
Я его не видел сам,
Но, поверьте, это срам.

После шлялся по коврам,
По брусчатке, по полам,
По горам и по долам,
По татарам и хохлам...

Поклонялся он корням:
«Алейкум, шолом, салям».
Стих неточно плел полям
По Эдгара «УлЮлЯм».

Часть третья. Правоохранительные органы

_____________ В уголке сидит паук.
_____________ Восемь ног, а может рук.
_____________ (Олег Г.)

В ГеПеУ плетет паук
Восемь дел октавой рук.
Он же, челюстью (прикол!),
Оформляет протокол.
Напрягая бугорок,
Вычисляет точно срок...

В «хате» шум — базлает «кум»:
«Недостача крупных сумм!»
А на нарах тихий стук —
Воры «лечат» местных «сук»:
«Заведем под ребра крюк,
Коли вякните хоть звук!»

Десять строк составил фук —
Доктор физ. и мат. наук.

Часть четвертая. О любви к яблоне и другим особам

_____________ Я яблоню очень люблю.
_____________ За это яблоню и тереблю.
_____________ (Олег Г.)

Я старую Яблоню очень люблю —
За яблоки, что продаю по рублю.
И Грушу-девчонку я тоже люблю —
Незрелый товар быстро снять подсоблю.
Но больше меня привлекает Айва —
Поспевшую... деву всяк купит. За два!
Юмористические стихи | Просмотров: 201 | Автор: Семен_Губницкий | Дата: 01/04/21 14:40 | Комментариев: 0

Пи-Стихи, или Прорыв в известность
(весьма успешный «литпроцесс»)

__________ Человечество всегда привлекали эксперименты и рекорды,
__________ и поэзия не должна лежать на обочине мировых интересов.
__________ (Семен Г., «К теории стихосложения и стихоумножения»)

Глубокоуважаемые читатели!
Приглашаю всех (включая, авторов-конкурентов, ха-ха) порадоваться вместе со мной — кое-какие мои литературные эксперименты оказались замеченными специалистами.
Большинство радующихся (извините — читающих) возразят, что такого не бывает. И даже приведут в подтверждение своего мнения цитату классика Виктора П.: «Сейчас ведь надо по башке молоком бить, чтобы обратить на себя внимание». А я возражу словами другого классика — Николая Г.: «Кто что ни говори, а подобные происшествия бывают на свете, — редко, но бывают».

Не так давно мне удалось втянуть в дискуссию одного специалиста — автора представительного обзора «Экспериментальная поэзия» (2019). Подчеркиваю, втянуть отнюдь не криминальными шантажом или подкупом, а только вежливостью и правильным подбором литературных слов.
Слово за слово, туда-сюда, и Семен Г. подсунул собеседнику охапку своих рифмованных измышлений-цветов с экспериментальным уклоном.
Из этой сугубо юмористической икебаны эксперт извлек фрагментик одного текстика и... дополнил им раздел «панторим» в своем замечательном обзоре.
Тогда окрыленный (обнаглевший) Семен Г. в рамках письма-благодарности привел «крохотное извлечение из своего прозаического измышления «Феномен Пи»».

«Теперь озаботимся тем, чтобы самим запомнить хотя бы с десяток первых цифр числа Пи, чтобы в компании выдающихся азиатов или славянских дошкольников-интеллектуалов не выглядеть совсем глупым. А поможет нам в этом деле, конечно же, поэзия. Лирико-мнемоническая поэзия!
Начнем с чужого (школьного, классического):

«Это я знаю и помню прекрасно:
Пи многие знаки мне лишни, напрасны».
(3,14159265358)

А теперь свое — пенсионное, неоклассическое! Сперва, по нелепой традиции, лирическое.

Как я хочу в лучах резвиться...
Да, солнце манит нас порой
Весеннею, восточною синицей.
Влетевший дух на дар съестной.
(3,141592653589793238)

Далее в стиле ярмарочного райка, с излюбленной примесью бреда и черного юморка (для наилучшего запоминания).

Кто и Ваню и Петра
Застрелил из топора?
«Крыса, тля, бычок томатный», —
Догадался сапиенс лохматый.
Методично бил по лбу блондина —
Урок каратэ он провел сыну.
(3,14159265358979323846264)»

Вы снова не поверите, но у меня есть доказательства. В восхитительный обзор был добавлен новый раздел — «Пи-Стихи». И «застреленные из топора» Ваня и Петр с совсем недавних пор живут там экспериментально припеваючи.

P. S.
А панторим тот называется «Взвывали телеса, взмывая в небеса». «Кто весел, тот смеется, кто ищет, тот всегда найдет». Легко найдет, если захочет. А на нет и литературного суда нет.
Юмористическая проза | Просмотров: 188 | Автор: Семен_Губницкий | Дата: 31/03/21 15:34 | Комментариев: 0

Эпатажный рок
(в смысле — роккк-ннн-роллл)

Пока есть в жилах кровь
и гонит импульс мозг,
вколю — не в глаз, а в бровь —
веселых слов наркоз.

Дальнейший сочный текст
создаст культурный шок.
Для умных — детский тест,
пройти поможет Спок.

В конце туннеля свет —
там пляшут «роккк-ннн-роллл».
«Весь этот джаз»... Мой бред
свою сыграет роль.

Торчу в густой толпе,
нас всех заводит тролль.
Пошла волна... доспел —
заплывчик в стиле «кроль».

Во мне сидит поэт,
он держит культ лица,
но возраст двадцать лет —
либидо рвет сердца.

Короче, я — мужик,
адепт нагих натур.
Всевышний, подскажи,
вокруг музей фигур!

«Короче, ты — Адам,
адепт Тюссо скульптур,
в плену у ста мадам —
набор карикатур!»

Кто рядом вертит круп?
Смешок небес: «Она!»
Да-да, я очень глуп,
но «станет мне жена»!..

Мила расцветка глаз,
манит высокий лоб.
Вопит в пустыне глас:
«Истрать сто баксов, жлоб!»

Хорош окрас волос,
приемлем вырез губ —
из двух цветных полос.
Я с ней не буду груб.

Под стать рельеф спины,
второй размер груди.
«Не набивай цены,
еще в анфас зайди».

Широк сегмент бедра,
и так глубок пупок.
О, сколько в Ней добра!
А есть еще... лобок!!

Не бойтесь острых слов —
ну, типа... «Ленинград».
Телесный жанр не нов,
для ШУТКИ нет преград!

Восстал из пепла член —
партиец местный бдит.
Но быстро взят был в плен
мой депутат-бандит.

Пора концы связать,
уже готова речь:
«...а чьей-то маме зять» —
смог юмор свой привлечь:

«С тобой желанна ночь...
(С)пущу фонтанчик брызг,
у нас родится дочь
под саксофонный визг».

Она сошла с ума:
был «да!» ее ответ.
(Сомнений нет — умна!)
Секс, свадьба, быт — триплет!

Мелькнут, как мышь, года...
Уже в шестнадцать лет
дитя придет сюда
и спляшет... менуэт.
Юмористические стихи | Просмотров: 186 | Автор: Семен_Губницкий | Дата: 31/03/21 15:31 | Комментариев: 0

Экспресс «Случайность — Закономерность»

____________ Случайность — непознанная закономерность.
____________ (Не то Энгельс, не то Аристотель)

Случайность встречи двух пригожих лиц,
закономерность их любви внезапной.
Телесное сближенье в темпе «блиц»...
Философ к ним крадется тихой сапой.

Сей случай, в озареньи, обобщил
и повязал всех пятистопьем ямба.
Сварганив из понятий старых щи,
прикрылся автор псевдонимом «Шляпа».

Сынок родился, набирает вес...
Туда-сюда — уже окончил школу...
Студент-философ (волею небес)...
Отдать пора уж дань другому полу.

К сокурснице проклюнулась любовь...
Случайность привела к поспешной свадьбе...
Закономерна вредная свекровь —
невестки критикует борщ и платье.

И снова исступленье пары тел...
На сей раз, в мир вошли двойняшки-дочки...
Гулянье с ними — бабушки удел.
Забудь свои, философ, заморочки.

Венок конкретик в стих внедрил гигант
и пользу — шуткой! — он принес народу.
Мораль? Случайны: Гегель, Юм и Кант;
закономерно продолженье рода!
Юмористические стихи | Просмотров: 166 | Автор: Семен_Губницкий | Дата: 30/03/21 15:41 | Комментариев: 0

Байкер
(миниатюрморт с карбюратором)

____________ Вот мчится байкер в город Нальчик,
____________ Вот дерзко поднят средний пальчик.
____________ (Семен Г., «Вот какая разнообразная жизнь»)

«Мембранно-игольчатый карбюратор представляет собой отдельный законченный узел и состоит из нескольких камер, разделенных мембранами, жестко связанными между собою штоком, который заканчивается иглой, запирающей седло клапана подачи топлива». Прочитав эту сладостную белиберду, Имярек закроет «Библию байкера» и выползет из теплой постели на бодрящую поверхность повседневных забот. И устремится... в г. Нальчик.
Что нам известно об этом апологете мотоциклетов? Год рождения — 1989. Место рождения — г. Баку. Или г. Ростов-на-Дону? Ведь средним школьником он с папой ходил купаться в реке Дон. Или с мамой? В теплом Апшеронском заливе, принадлежащем Каспийскому морю! В любом случае он с блеском — без троек! — окончил школу. В дальнейшем под влиянием культового фильма влюбился в сладкую парочку Харлея и Дэвидсона и окружающий их мембранно-игольчатый антураж.
Дел у Имярека в Нальчике нет никаких. А есть молодость, понуждающая к активному движению, здоровье и романтизм. Вот и «мчится байкер в город Нальчик». И там произойдет у Имярека одна романтическая встреча?
А вот и нет. Ибо в злосчастном «Порше» уже скрипично повернут ключ рокового зажигания, и минорное урчание двигателя оповещает всех, кто имеет уши, о неминуемом столкновении двух транспортных средств на окраине понятно какого города по неизвестно чьей вине.
Не повествуя далее, ограничимся картинкой из будущего: забинтованное тело байкера заботливо держат в профессиональных руках медсестры — сестры-близнецы Вера и Надежда. При этом они на два голоса декламируют страдальцу нижеследующее: «Камеры соединяются каналами с разными участками смесительной камеры и с топливным каналом. Характеристики таких карбюраторов определялись тарированными пружинами, на которые опирались мембраны».
А уж будет ли счастлив их любовный треугольник, одному Б-гу известно...
Юмористическая проза | Просмотров: 188 | Автор: Семен_Губницкий | Дата: 30/03/21 15:38 | Комментариев: 0

В борьбе обретешь ты...
(двойной литпроцесс с классиком и престижными журналами)

_____ Сейчас ведь надо по башке молотком бить,
_____ чтобы обратить на себя внимание.
_____ (В. Пелевин)

...право свое, если кто забыл. На внимание литературного мира, если кто не догадался. Ну вот, глубокоуважаемый читатель, на шутку настроились. Теперь неотъемлемая преамбула.
Несколько лет назад Семēн Г. (то есть я) сочинил измышление «Семēн Г. и Пелевин В.». Поскольку оно очень даже необычное (и местами сатирически заостренное), автор приложил изрядные усилия, чтобы получить на него рецензии настоящих литературных экспертов. Одну полновесную рецензию он таки добыл, но поскольку она была в целом благосклонной (и местами хвалебной) решил ею не ограничиваться. Через пару лет представился случай подсунуть измышление главному редактору известного литературного журнала...

Глубокоуважаемая Редакция [журнала «Вопросы литературы»]!
Благодарю Вас за обязательность ответов (я их бесплатно получал дважды). Это очень редкое качество в наше время, безнадежно испорченное деньгами.
Изрядное количество месяцев тому назад я своеобразно откликнулся на любезное приглашение глубокоуважаемого Г. Шульпякова в путешествие. И получил (не от него лично) обнадеживающий ответ: «Мы обязательно ответим». Теперь редакции приходится отдуваться за, безусловно, очень занятого ГШ. Я терпеливо ждал, хотя в моем возрасте это не так уж легко. Теперь я буду полностью удовлетворен (и, естественно, искренне благодарен), если кто-либо из сотрудников «ВЛ» выдаст не самую короткую профессиональную рецензию на мое измышление «Семēн Г. и Пелевин В.».
С наилучшими пожеланиями Журналу.
Семēн Губницкий, 70,5 лет.

* * * дословный «пересказ» предыдущего послания * * *

Путешествие это всегда контакт с Другим — пейзажем, культурой, религией, бытом, человеком. Однако главный неизвестный в любом путешествии – это всегда сам автор. Путешествуя, мы познаём себя, в этом и заключается смысл Другого. И не только в пространстве, но и во времени.
— Что происходит и в литературе, ведь она познаёт человека в тех же координатах?
— Как использовать сюжеты, которые нам дарит подобного рода перемещение?
— О том, как переплетается пространство и время и как это происходит на его творческой кухне?
Участие бесплатное, нужно только пройти регистрацию.
Глеб Шульпяков

Уважаемый Глеб Шульпяков!
Благодарю Вас за приглашение в путешествие, от которого я вынужден отказаться по причинам, изложенным далее. Но на некоторые из поставленных Вами вопросов я уже давненько (себе) ответил.
Если Вы сочтете эти ответы достаточно убедительными, я не буду возражать против их публикации, например в журнале «Новая Юность». :)
С наилучшими пожеланиями.
Семēн Губницкий

* * * * *

...главный неизвестный в любом путешествии —
это всегда сам автор. Путешествуя, мы познаём себя...
(Г. Шульпяков)

Несостоявшееся путешествие во внутренний мир
(миниатюрморт с широким использованием цитат)

— «Каждый человек живет в своем собственном субъективном мире», — закинул крючок внутренний голос, закавыченно процитировав неизвестно кого.
— И только Г. живет в не принадлежащем ему внешнем мире — чужом и объективном, — не повелся на мормышку его единственный слушатель.
— «Но что этот каждый человек знает о себе?» — цитатно провоцировал голос.
— Согласен, ничего! — не остановил его оппонент. — Ну, разве что количество костей и хромосом...
— «Как ему разобраться в своем внутреннем мире? Как понять себя?» — завел старую царскую пластинку Азеф.
— А надобно ли? «Вот в чем вопрос».
— «А жизненный опыт, который заключен в нашем внутреннем мире, — благо или балласт?»
— Тут все ясно: «Мои года — мое богатство», а опыт — «сын ошибок трудных».
— «Лучшие умы человечества бьются над этими вопросами».
— Бьются-то они, бьются, причем давненько, но ответов, которые народ мог бы прагматично положить в гороховый суп или как-то иначе пристроить к повседневной практике бытия, что-то не видать. «Лучше бы помогли материально»! — подвел итог дискуссии потенциальный путешественник.
Кое-кому из глубокоуважаемых писателей не терпится совершить «путешествие во внутренний мир человека, в безбрежный океан, где человек подобен первооткрывателю в познании и понимании самого себя», но опытный Г. категорически против этого, поскольку «в этом бурном внутреннем океане ищущую душу ожидает немало» неприятных «неожиданностей». Другими словами, он наотрез отказался будить спящую в нем собаку.
Приняв это ответственное решение, Г. с успокоенным сердцем отправился обедать. В привычном внешнем мире, а конкретнее — в кухне.

Состоявшееся путешествие во внутренний мир
(миниатюрморт, сочиненный в соавторстве с великими людьми)

Обычно Г. живет в объективном внешнем мире. (И там же обедает: в творческой кухне, за овальным столом из черного дерева, покрытом белоснежной скатертью.) По ходу литературной жизни внутренний голос не раз соблазнял Г. предложением бесплатно посетить иной — внутренний! — мир, но он всегда благоразумно отклонял заманчивое, опасаясь разбудить спящую в нем собаку. Но однажды внутри Г. что-то щелкнуло и изменилось, и он с весьма сомнительной целью самопознания решился таки совершить путешествие в свой субъективный внутренний мир.
В прошлом Г. имел некоторое касательство к наукам. Вот почему он неординарно решил, что научный подход к пониманию себя требует обзорного изучения глубоких мыслей выдающихся людей. Но не пассивного соглашательства с ними, а энергичной полемики, поскольку именно в споре рождается истина о внутреннем мире Г.
«Итак, наши цели ясны, задачи определены. За работу, товарищи самопознаватели», — привычно полуцитатно воззвал к себе отважный путешественник.

Евгений Богат: «Пока человек существует, он будет себя открывать».
Путешествующий Г.: «И оттуда — из себя! — наливать Другим».

Айрис Мердок: «Естественная тенденция человеческой души — охрана собственного «я»».
Г.: «В естественных границах собственного тела».

Карл Юнг: «Идущий к самому себе рискует встретиться с самим собой».
Г.: «Но этот риск — благородное дело».

Герман Гессе: «Не существует иной реальности, кроме той, которая в нас самих».
Г.: «Хотел на днях сыграть партийку в бисер, но в реальности самого себя не нашел соперника».

Франсуа Мориак: «Даже когда мы уверены, что ненавидим себя, мы не перестаем себя любить».
Г.: «И когда мы уверены, что любим себя, мы не перестаем себя любить. Обобщая, мы любим себя всегда».

Олег Рой: «Какая разница, что о нас говорят? Какая разница, что происходит вокруг? Ведь значение имеет только то, что происходит внутри нас. Только это действительно важно и только это определяет нашу судьбу».
Г.: «На днях Интернет сошел с ума. Беззастенчиво врет, что жена какого-то Олега ему изменяет... с орангутангом».

Стефан Цвейг: «Кто однажды обрел самого себя, тот уже ничего на этом свете утратить не может. И кто однажды понял человека в себе, тот понимает всех людей».
Г.: «Однажды ночью, случайно проснувшись, я обрел себя и, кажется, понял человека в себе. Начал проверять, понимаю ли теперь ВСЕХ людей, но снова заснул».

На этом научный подход исчерпал себя, а Г., благополучно завершив нелегкое путешествие, вернулся в привычный мир. И вовремя: его обед, источая незаурядные запахи, уже разлегся на овальном столе из черного дерева, покрытом белоснежной скатертью.

* * * * *

Благодарю Вас за то, что прочитали мою «спаренную» шутку до конца.
А теперь — всерьез. (Смайлик улыбки.) Раз уж так получилось, нагловато прошу Вас потратить на меня еще несколько (не более десяти) минут и, прочитав (тоже до конца), высказаться (мне будет достаточно и пяти Ваших строчек) о нижеприведенном тексте.

Семēн Г. и Пелевин В.
(неожиданное пересечение двух писательских судеб)
[вяловатый литпроцесс с полуучастием классика]

С писателем-фантастом Пелевиным В. (точнее с его творчеством) Семēн Г. (то есть я) познакомился в зрелом возрасте, значительно позже, чем с его коллегами по фантастическому цеху Брэдбери Р. и Стругацкими (А. и Б.). Первое впечатление от фантазмов писателя Пелевина у читателя Г., с детства взращенного на отборном литературном корме, было положительным. В последующие десятилетия оба они продвигались по жизни, сохраняя свои статусы (писателя и читателя). Потом внутри Г. что-то случилось, и он тоже стал писателем. Сначала Г. создал десять книг шахматной тематики (на чем заработал себе так себе титул — академика шахматного искусства), но на этом он не остановился. Ближе к пенсионному возрасту Г. перескочил на художественную литературу. (А направление он себе выбрал очень смешное — юмористика.) Но произведения маститого Пелевина новичок Г. продолжал читать (в частности, «Жизнь насекомых»), сохраняя (и даже наращивая) положительное впечатление.
И вот как-то раз, уже будучи пенсионером, взрослеющий писатель Г. сочинил... «Сагу о Насекомых», фигурантами которой были люди: папа отца (по фамилии Насекомых) сам отец (тоже Насекомых, изначально имевший имя Сенька, но в зрелом возрасте переименовавшийся почему-то в Эзопа), его сын (Эзоп Насекомых от рождения и до самого конца саги) и дочь сына (Эмма, естественно, с девичьей фамилией Насекомых).
И вот в этой-то саге и проклюнулся стебелек будущего литпроцесса в виде следующего пассажа-гримаски.

«На определенном этапе физического развития Н.-отец летал. Во сне, естественно.
«Отлетев на несколько метров от Кремлевской стены, Н. оглянулся на собратьев по перу. Артур с Арктуром превратились в небольших комаров нехарактерного цвета «а снег идет», когда-то доводившего до слез Сергея Есенина; теперь они с бледной завистью глядели на своего спутника, покачиваясь в потоке воздуха, восходящем от нагретой за день Красной площади».
В зрелые годы Н.-отец читал много технической литературы по инсектному предмету (Чуковский, Кафка, ПЕЛЕВИН...) В дальнейшем им же частенько возвращал перевертыши и аллюзии.
«Проснувшись однажды вечером после спокойного дневного сна, Н. обнаружил, что он у себя в постели превратился в страшного коммивояжера. […] Когда за окном все посветлело, я еще жил. Потом голова моя помимо моей воли совсем распустилась, и я слабо вздохнул»».

«Нет ли тут малой толики «бледной зависти» к уже полуклассику-фантасту?» — мог бы спросить любопытный читатель уже писателя Г. «Конечно же, нет», — ответил бы Г. вопросившему.
Насекомое (допустим, комар) не завидует ни слону, ни киту. И дело тут не в размерах (таланте), а в разных средах обитания. (У тех, кто с крыльями, ценится умение неординарно шутить. В этом аспекте Г. ощущал себя отнюдь не комаром...)
Прошло еще несколько лет, и Пелевин потряс многих (в том числе и Г.) своим романом «iPhuck 10». Пока большинство этих многих «зависли» в состоянии потрясения, Г. сочинил юмористический текст-рефлексию (белый дактиль, если уж на то пошло) под названием «Лот 356» и выставил его в Сеть, куда только смог. И это еще куда ни шло. Но этот Г., первооткрыватель жанра «литпроцесс», если кто не знает, решил (решился!) создать еще одно произведение в указанном жанре. С этой целью он послал уже классику Пелевину свое произведение с сопроводительным письмецом.
Текст письмеца непременно будет приведен, но сперва напомню суть нового жанра.

«У обычного литератора ведь как — изготовил текст (например, роман) и отправил его куда-нибудь (например, в «Новый мир»). В лучшем случае этот удачливый литератор получает однословный отказ, и на этом все скучно кончается. Весьма невзрачный литпроцесс. И у словатора (то есть у меня) так бывало (не в смысле романа, а в смысле «Нового мира»)...
Но иногда этому словатору удавалось совершить жуткий прорыв — его измышления получали не однословные отклики, и он умудрялся завязать вокруг да около того или иного опуса более или менее оживленную дискуссию. А потом эта дискуссия становилась... неотъемлемой частью нового, непременно юмористического, произведения в жанре «литпроцесс»».

А теперь обещанное письмецо и соответствующий белый дактиль.

Уважаемый Виктор Пелевин!
Находясь под глубоким благотворным влиянием Вашего последнего романа, выражаю Вам свою благодарность и прилагаю дактиль-рефлексию «Лот 356». Надеюсь, Вы отнесетесь к ней благосклонно.
Семēн Г., сведения о котором, при желании, можно найти в Википедии.

Лот 356
(Из серии «Мастер-класс неподсудного плагиата»)

Над фреской была крупная надпись:
ПОДВИГ № 12
ПУТИН ПОХИЩАЕТ РАДУГУ У ПИДАРАСОВ
(В. Пелевин, «iPhuck 10»)

Автор имеет намеренье сразу и честно признаться, что он уважает Культуру и славит ее же в своих измышленьях (стихами и прозой).
Мало того, этот автор почти ежедневно порхает по выставкам всяким, где можно увидеть, услышать и даже учуять все то, что зовется новейшим искусством во всех его формах и жанрах, включая перформансов ад и содом инсталляций.
Волей судьбы он недавно прочел уникальный романчик, где фабула крутится возле таинственных лотов. Иначе сказать — недоступных, отчасти подпольных, вершин современного арта.
Все это так в одну кучу сгреблось, что любитель искусства не смог не поддаться соблазну представить (СВОИМИ словами) один впечатливший его экспонат.

Крупная фреска вросла в трехметровый кусочек бетонной стены, на которой видны поврежденья и плесень, царапины, дырки от пуль и граффити вандалов, но в целом она хорошо сохранилась.
Мастер безвестный сумел воплотить в, так сказать, полотне суперсложный законченный образ, используя странную технику в духе плакатов, а грубая мáзка широкою кистью придала объекту культуры военный уклон примитивного стиля. (А впрочем, я мало что смыслю в теории цвета и выплеска красок на жесткую, мягкую, гибкую или иную поверхность, и этим пассажем, хочу лишь слегка намекнуть, что и я шит не лыком (способен гуторить высокой научности штилем), и этим вполне ограничусь.)
Голый по пояс мужчина несется куда-то на северо-запад на фоне холмов (допускаю, в столицу Урала). При этом он крепкими ляжками мощно сжимает шерстистую спину медведя отнюдь не партийного вида.
Тут же отмечу, что белого цвета окрас у любителя меда, любимца народа, который когда-то был славен своими гигантами слова и мысли (ну, типа Толстого), а также балетом и спортом.
Жаль, что последний в приведенном списке буквально в последние годы в связи с неприятностью жуткой теперь невозможно без слез состраданья смотреть на аренах и в телике тоже, поскольку внутри головы непременно всплывают скандалы. (Все знают: единым источником оных является допинг, да будь он неладен и проклят.)
Тут, обнаружив изрядный отход от намеченной линии «гипса», поспешно хватаю отпущенный было штурвал и с усильем сдвигаю его от себя и своих же спортивных пристрастий-эмоций в ином направлении.
Только успешный маневр возвратит-обратит нас не общим лицом (выраженье!) к указанной стенке с таинственной фреской, мы тут же поймаем себя — непременно поймаем! — на чувственной мысли, что именно в этот момент наш мужчина (позволим себе повториться: почти полуголый, однако, по моде, в бейсболке), с лицом непреклонным, стандартно славянского типа, и вроде бы даже знакомым, свершает двенадцатый подвиг. (И сразу приходит на ум сопоставить число с олимпийским Гераклом и зимними играми чистого разума, чести и совести в Сочи... А впрочем, давайте разумно курорт сей оставим в покое. До лета...)
Зоркое око уловит, что торс седока благородных пропорций, к тому ж восхитительно развит в физическом смысле. Возможно, занятья кунг-фу, бушидо и подобные ...борства, которыми так хорошо заниматься в районе горы Фудзиямы (а то в Петрограде), явились основой успешности тела. С другой стороны же, размерами торса, а также конечностей, всадник (напомним забывшему — мчится на белом медведе; дополним: медведе-самце, что подчеркнуто грубо посредством отростка, что выписан славно с клинической мощью деталей) прискорбно далек от Геракла.
Черт с ним (с отростком). Намного важнее мешок, притороченный — скрепом духовности — к телу (медведя).
Сам по себе тот мешок из старинной дерюги никчемно невзрачен, но истина глубже. Поскольку мешок, как душа, нараспашку, то зритель (надеемся, он не дальтоник) увидит набор примитивов (под коими я понимаю отрезки и дуги, кружки и квадраты, серпы, молотки, наковальни, короче все то, что хранит инструмент «Фотошопа»). Спектральный анализ мешка (и души) показал доминанту трехцветья. Два первых, конечно же, белый и синий. А третий... Ан нет! Не скажу, нагнетая интригу. (Легко догадается умный.)
Так иль иначе, но радость (а если позволить себе перегнуть пресловутую палку, то — счастье) от яркости красок, условно объятых мешком, обуяет, практически, каждого зрителя фрески.
Радуга тоже имелась в мешке. (Я по ходу напомню всем тем, кто не в теме, что сей колоритный земной феномен на бесплатной основе холста многократно задействован русским бомондом кистей и мольбертов. И чтобы не быть голословным легко назову: Айвазовский, Куинджи и Сомов, Саврасов, Кустодиев... Список готов удлинить, но не буду. Малевич творил же иначе: банальности радуги он предпочел черноцветье квадрата.) И так получалось, что гипербогатство тонов и оттенков наружу успешно рвалось из мешка, оседая на склонах холмов в запредельно причудливых формах и видах огромных цветов (sic! размером с деревья), летающих пчел и стрекоз, а в сиреневой дымке парили лазурные птицы. (Другими словами — «природа была изобильна»...) И, глядя на них, в аллюзивном французском углу утирал голубую слезинку воссевший на тигре таможенник. Ру...
Сзади медведя (то бишь на востоке), в сабвейных ущельях и каменных джунглях, виднелись уныло-свирепые злобно-порочные рожи пиндосов — владельцев (законных?) всех радостей жизни. Все знают, достались они им в эпоху пиратства, веков угнетенья колоний и ужасов рабства. По ходу нельзя не отметить удачную скупку землицы (с названием остров Манхэттен)...
Сперта — похищена! — радуга. Скручены пальчики дулей у всадника. Накось, мол, выкуси! Вот почему эти рожи и были «чуть-чуть и слегка» недовольны. И кстати, тех рож намалевано ровно полсотни (неужто с намеком?). Мне мыслится, Босх и Илья Глазунов угорели б от зависти, если б увидеть смогли тех пиндосов. (Бывают у видных людей и такие паттерны эмоций.)
Все элементы на фреске дотошно представил вам автор. Настала пора озаботиться тонкими смыслами. Полный вперед!

Дерзостный всадник, которого мы не забыли, отнюдь не томится своим преступленьем и даже гордится собой. Но зачем (для кого) он ее (эту радугу) слямзил, рискуя своей репутацией в мире? Ответ однозначен: он хочет дать Счастье родному Народу. Ведь Радуга, кроме названия секции юных художников в доме народного творчества, также есть символ сакральный и высшей притом категории.
Радуга — это не только улыбка природы в связи с окончанием летнего ливня (тут вспомним Хуциева), это империи беленький свет, что недавно распался так глупо на части под натиском этносов, наций и кланов.
Радугу можно еще трактовать и как сеть магазинов, на полках которых разложены сотни изящнейших смыслов-товаров любого окраса.
Но интеллект (то бишь разума скальпель) искусно нам вырежет самое главное — в радуге скрыт генетический код! Первозданный, с далеких гуманных планет и без местных паршивых мутаций! Такой вот открылся заветный подарок народу!
Вроде бы, подвиг удался?! Но только не ведает всадник-простак о ловушке коварной пиндосов: открыв белорадужный ящик-мешочек Пандоры, исконный и в целом хороший народ очень крепко рискует утратить навек домотканно-посконный и добропорядочный секс продолжения рода, погрязнуть (по грудь) в девиациях «гомо», а также трансгендерных практик. Вот так-то...
И в заключение, несколько слов посвящу «пидарасам» (созвучно «пиндосам»), поскольку присутствует термин обидный в названии фрески.
В смысле культурного мема соавторство здесь несомненно: Никита Сергеич! Ведь именно он пояснил «пидарасам» (и будущим геям) в Манеже бульдозерный риск отклонения от реализма в подвалы Лубянки...

Post... или Phuck... или как там его... Nota bene!
Давеча сон мне приснился почти что реальный. Как будто бы в баре Пен-клуба на гипсовом стуле трехногом расселся двуногий Пелевин. В квадратных глазах — удивленье. Возможно под действием водки, лицо его пухнет (иль тает?) в улыбке. И тут укрупнение плана. Еще и еще. И становится ясно, что классик читает сие измышленье. И, вроде бы, даже смеется!

По некоторым признакам Пелевин сие измышление прочитал. Удостоверившись в этом, Г., перефразируя одного крупного государственного модератора, воскликнул: «Лед тронулся, товарищи по перу! Литпроцесс пошел!» Но... (Ох уж это но...) Прочитать-то Пелевин прочитал, НО не откликнулся...
Тогда стойкий литературный боец Г. сочинил юмористическое стихотворение-рефлексию (пятистопный анапест, если уж на то пошло) под названием «Полулингводудосное» и опять-таки выставил его в Сеть (куда только смог). А затем (по традиции) он послал Пелевину и это свое произведение (с сопроводительным письмецом).

Уважаемый Виктор Пелевин!
В восхищении от Вашего (определения) лингводудоса не смог удержаться от того, чтобы его не переполовинить. Прилагаю (ценя Ваше время, в последний раз) свое «Полулингводудосное» и оставляю (в живых) Надежду, что у Вас найдется два-три слова на отклик.
Семēн Г., «сведения о котором, при желании...»

Полулингводудосное

_____ Суть лингводудоса — создание и использование
_____ языковых конструктов, не отражающих ничего,
_____ кроме комбинаторных возможностей языка...
_____ (В. Пелевин, «iPhuck 10»)

Перманентное горе (иль счастье?!) земных пребываний
направляет на вспаханный Космос сознания вектор.
Босоногий старик без айфона не тужит. В нирване
смотрит кадры: крах ветхих годов, новь заветного века.

Бесконечной спиралью развитья философов рати
был посажен росток когнитивный; он цвел нарративом,
переходом количеств и качеств (туда и обратно),
задавая табу бес-сомненью в умах нерадивых.

Шепоток подсознанья услышав, зарубит старушку
Родион, отобрав пресловутый топор у Егора.
Но айфакный Порфирий за ним установит «наружку»
и прищучит легко экзистенцией Кьерке-Тагора...

Сотни лет по пустыням познанья шагали верблюды...
Обустраивал бункер нацистам геноссе Хайдеггер...
Старый диптих «пространство» + «время» отринул компьютер...
Перегрелась коробка у мозга? Возможно, плох... штекер.

Лингводудоса суть есть создание ярких конструктов *)
языка, отражающих бездну возможностей комби...
наций слов и укладки их в строчное ложе Прокруста.
Полусмыслов адепты оформились в тайное лобби.

Время... выйти на кухню — отведать из крабов салатик;
выпить рюмку, хорошею прозой унять зуд аксонов,
прекратив размышления в стиле заумных схоластик...
Лично мне по душе — и уму! — бочкотарный Аксенов.

Неотъемлемый комментарий
*) Лингводудос (по В. Пелевину) — «по сути, это лингвистическая ddos-атака, пытающаяся «подвесить» человеческий ум, заставляя его непрерывно сканировать и анализировать малопонятные комбинации слов с огромным числом возможных смутных полусмыслов».
Но этот рифмованный ПОЛУЛИНГВОДУДОС имеет более гуманную цель — заставить человеческий (читательский) ум улыбчиво восхищаться силлабо-тоническим продуктом юмористического сознания автора.

«Ну, и?..» — мог бы спросить все тот же любопытный читатель писателя Г.
«По некоторым признакам классик Пелевин и сие измышление прочитал. НО — по традиции! — не откликнулся...» — честно бы ответил Г. вопросившему.
НО это уже не имеет никакого значения, ибо, несмотря на «вялость» литпроцесса, Г. успешно решил поставленную перед собой ЗАДАЧУ ЛИТЕРАТУРНУЮ. Какую именно? Э-э-э, нет. Соображайте, глубокоуважаемый читатель, своей неординарной головой!

* * * * *

Настырный Семēн Г. таки добился своего — ему ответили: и «Новая Юность», и старые «Вопросы литературы».

Уважаемый Семён (извините, мне неизвестно Ваше отчество), ниже Вы можете видеть ответ Г. Шульпякова на Ваше обращение:
«Уважаемый Семён Губницкий, здравствуйте! Простите, что не сразу откликнулся. С интересом прочитал ваш текст. Написано ярко, талантливо. Вы очень хорошо чувствуете язык, иногда он звучит на уровне Саши Соколова. Однако юмористическая окраска всего сочинения как-то обесценивает ваше усердие. Иногда кажется, что это пальба из пушки по воробьям. Увы, в нашем журнале (Новая Юность) мы не печатаем сатиры и юмора — даже в таких изысканных, остроумных формах как Ваши. Да и творчество Пелевина находится за пределами интересов — как моих, так и редакционных. Всего Вам доброго!
Ваш Глеб Шульпяков».

Что же касается Вашей просьбы к редакции журнала «Вопросы литературы», то мы, являясь журналом критики и литературоведения, не работаем с художественными текстами и такого рода комментарии не даём.
РЕД.

* * * * *

Уважаемый Глеб Шульпяков, уважаемая Редакция!
Я полностью удовлетворен Вашими ответами и желаю всего наилучшего.
Слава Литературе!
Семēн Губницкий.

Конец успешного литпроцесса. (Неотъемлемый смайлик улыбки.)
Юмористическая проза | Просмотров: 222 | Автор: Семен_Губницкий | Дата: 21/03/21 20:00 | Комментариев: 0

Затоваренная победа
(в меру длинный рассказ о шахматной партии
с намеками, преувеличениями и диаграммами)

Поезд Магадан — Франкфурт тронулся, а в их двухместное купе больше никто не вошел.
«Как это странно и даже смахивает на Кафку», — подумал известный писатель Набоковского уровня и при этом страстный, притом не слабый (Набоковского уровня), шахматист-практик.
«Хотя это и странное, но хорошее дебютное начало», — подумал известный шахматный мастер международного класса и при этом страстный, притом небесталанный, но пока еще малоизвестный юморист.
Сведший этих людей Случай — «Бог-изобретатель» — поощрительно усмехнулся вступительным репликам и удалился.
Сведенные сразу узнали друг друга и обоюдно загорелись теоретически возможными, но маловероятно осуществимыми желаниями.
Титулованный писатель возжелал блестящей победы над международным мастером.
«Мало ли что, — снова подумал он, бросая на маэстро лукавые взгляды успешной идентификации, — мало ли что, подумаешь, Телескопов какой-то».
Титулованный шахматист же вознамерился не только прочитать писателю свои юмористические творения, но и получить одобрение многократного лауреата.
«Мало ли что, — привычно поймал он из общего воздуха начало чужой мысли и, бросая главному инженеру человеческих душ не менее лукавые взгляды той же природы, прирастил, — мало ли что, подумаешь, Велосипедов какой-то».
Купейные соседи сразу поняли, что они узнаны, и с тоской смирились: розыгрыша по крайней мере двух партий равно как и выслушивания по меньшей мере двух юморесок не избежать.
Присмотревшись, маэстро от шахмат четко распознал генотип этого любителя мудрой игры. Порой из окон Шахматного клуба на Манхэттене он видел бледные крутые лбы таких людей, играющих на близлежащих лавочках до голых королей.
Не остался в долгу и маэстро от литературы, ясно постигший тщеславную суть любителя художественного острословия. Иногда, сидя в президиумах собраний низовых писательских организаций, он наблюдал за тем, как розовеют уши неподготовленных людей, читающих свои тексты на публике.
Не успел поезд доехать до Москвы, как без малого гроссмейстер с отнюдь не наивной хитростью потянулся и как бы равнодушно спросил:
— В шатрандж-чатурангу, что ли, сыграем, господин-товарищ писатель?
— Да, пожалуй, — пробормотал писатель и добавил про себя: «Деваться–то ему некуда».
Полугроссмейстер не стал беспокоить проводницу, а достал из своего зачуханного чемоданчика прекрасный стаунтоновский набор желто-коричневых фигурок.
Отработанным движением оттуда же была извлечена и старая полиэтиленовая доска с классическими черно-белыми клетками, на коей имелись фрагменты круглых пятен от поставленных в былые времена стаканов железнодорожного чая и, честно говоря, не только чая.
Демонстрируя уважение, юморист поспешно схватил две коричневые пешки, зажал их в кулаки, а кулаки показал настоящему писателю. На фалангах среднего и безымянного пальцев левого кулака татуировкой было обозначено «С.» и «Г.».
«Как это странно и даже граничит с Беккетом», — подумал член ПЕН-клуба, — на тех же самых пальцах. Только у меня на правой руке и буквы чуть-чуть слегка капельку иные — «В.» и «А.».
Сказал же он иное:
— Левая, — и чуть поморщился, видя детскую уловку профессионала и предпочитая играть желтыми.
Как и следовало ожидать, В. А. достались коричневые.
— Время-то надо убить, правда? В дороге шахматы — милое дело, — безупречно процитировал кого-то С. Г., улыбчиво расставляя фигуры. Он тоже предпочитал играть желтым цветом.
«Убить упрямую тварь», — уместно вспомнилось В. А., но он не стал лишний раз демонстрировать свою эрудицию, а спросил: — Не возражаете, если я буду записывать ходы?
— Без финансово-юридических проблем, — легко согласился С. Г. — При том, что журналы «64. Шахматное обозрение» и «Chess Life» наверняка готовы заплатить недурные деньги за право напечатать текст нашей партии. Итак, приступим? Как говаривал классик, «он перетащил королевскую пешку с е2 на е4».
Обозначенная пешка была перетащена, тащившая ее рука была отпущена и очередь хода перешла к В. А.
— И как тут один русский чемпион советовал — «лошадью ходи»? Или наперекор ему — строго симметрично, изо всех сил борясь за центр? Да, именно так и поступим, — ответствовал В. А.
За окошком промелькнула незабвенная станция Петушки.
— Кони сытые бьют чужие пешки копытами, — балагурил С. Г., нацеливая свою правую лошадку на поклонницу симметрии.
— Свои пешки — не орешки и ближе к телу. А овес нынче еще дороже прежнего, в связи с чем высылаю на подкрепление свое непарнокопытное, — поддержал высокий уровень комментариев В. А.
— Слона по улицам вводили, — варьировал С. Г.
— Карповы-Каспаровы, Вайнштейны-Бронштейны, — изощрялся В. А. — Играть не умеете. В дебюте ни бум-бум, а в миттельшпиле — избыточная защита. Я это еще в середине 60-х все описал!
Он подтолкнул крайнюю пешечку, мелкой Моськой натравливая ее на испанского слона.
— Не имеете римского права в мудрую игру играть! — подхалимничая, тявкнула пешечка, попутно доказывая, что и она не лыком шита.
Желтый слон не стал ни размениваться на коричневого коня, ни связываться с Моськой, а степенно отступил на краешек доски.
Далее соперники довольно быстро разыграли острый вариант С72 в испанской партии…
В. А. со скрупулезностью бухгалтера зафиксировал их на памятном бланке кафе «Режанс», извлеченном из шикарного саквояжа, облепленного уже не модными заграничными наклейками.

1. e4 e5 2. Nf3 Nc6 3. Bb5 a6 4. Ba4 d6 5. 0-0 Bg4 6. h3 h5 7. d4 b5 8. Bb3 Nd4 9. hg hg 10. Ng5 Nh6 11. f4 d5 12. Bd5 Bc5 13. Be3 Qd6 14. b4 Bb6.

С. Г. внимательно глядел на доску, хотя эту последовательность ходов видел не раз. Несколько раз перед его глазами молниями возникали знакомые матовые трассы коня и ладьи, но он гасил эти вспышки, чуть опуская веки и подчиняясь свербящей внутри кавказской ноте.
— Где же ты моя Сулико? — отдал дань Кавказу С. Г.
— Хас-Булат удалой, бедна сакля твоя... — на той же региональной ноте тянул В. А. Он, между прочим, неумолимо приближался к своей мечте.
Между прочим, оба игрока были одеты в серые костюмы, светлые рубашки и простые галстуки, помеченные фирменным знаком «Дом Диора».
И вот что еще характерно: волосы соперников были под стать фигурам — почти желтые и почти коричневые. А на свои хорошо вылепленные губы, чуть-чуть прикрытые приятными при поцелуях усиками, на губы, которым свойственно было растягиваться в обаятельных улыбках, они никогда не сетовали.
Между прочим, их поезд быстро несся по рельсам чугунным, невероятным усилием воли придерживаясь точности немецких железных дорог...

(Здесь глубокоуважаемому читателю рекомендуется сделать над собой усилие и, выпив чашечку кофе или что хотите, представить себе Диаграмму-1, отражающую ситуацию, возникшую после 14-го хода черных.)

Незаурядная игра В. А. поражала, но радовала С. Г. На левом фланге две его фигуры застыли в неприличных позах первородного греха. Остальные же распределились таким образом, что образовался клубок шарлатанских каббалистических знаков. В целом же музыкант уподобил бы расположение белых фигур настройке халтурного джаз-оркестра под управлением Эдика Рознера, а поэт-лирик углядел бы желто-коричневый слежавшийся снег на вершине африканской горы Килиманджаро. Но самое интересное было на правом фланге, где крайняя вертикаль не только пропахла порохом с сединою на висках, но и провоцировала коричневых на сексуальные действия криминального характера по отношению к желтому королю.
— А давайте-ка сверим часы, — прервав пение, предложил В. А. — Ведь вы международный мастер такой-то?
— Да, — подтвердил С. Г. по завершении сверки. — По переписке. А вы — писатель имярек, апологет бочкотары?
— Ха-ха-ха, какое совпадение! — воскликнул В. А.
Между прочим, показания их сверенных часов совпали с точностью до секунды.
«Какое совпадение? О каком совпадении он говорит? Это что-то немыслимое!» — мысленно ужаснулся Бог-изобретатель, крутящийся поблизости.
С. Г. логично подкрепил снизу слона ладьей и прокомментировал:
— Гурджаани. В ресторане периферийного дома литераторов.
— Киндзмараули. В доме творческого отдыха имени Дубулты, — поправил его В. А. и рокировал в длинную сторону.
«А не нарушен ли шахматный закон джунглей?» — взволновался Случай.
«Не нарушен», — успокоил его Бог-изобретатель.
— Пока все чин чинарем, пока все по плану ГОЭЛРО, — туманно высказался по этому поводу С. Г. — А нарды, как известно, бывают короткие и длинные. И шахматные рокировки тоже.
С. Г. подтолкнул коготком своего ферзя — вперед и прямо, на одну лишь клеточку. Тут веселый внутренний голос юмориста снова потянул его за язык:
— Еще… пять ходов даю вам, дорогой товарищ, а на большее ты не рассчитывай.
В. А. надолго задумался. И было над чем. Где-то между Тулой и Орлом он решился. Он поднял руку. Конь-провокатор повис над доской.
— Вот вы почти гроссмейстер, а я, пожалуй, отдам вам коня. И еще полцарства в придачу. В том жертвенном Шекспировском смысле, что вы можете поставить вилку на ферзя и две ладьи, — сказал В. А.
Пока коричневый Пегас висел над доской, перед глазами титулованного переписочника замелькали кадры-воспоминания из далекого 75-го года. Этот ход (в сочетании с двумя последующими) занесло ему в голову жарким сочинским ветром на элитном пляже валютной гостиницы «Жемчужина». «Это будет твоя «бессмертная» партия», — дуэтом крикнули ему тогда Случай и Бог-изобретатель. — Иди, поплавай, потом проверишь варианты». Так он и сделал. А все варианты потом сошлись, как по заказу…
А конь, неприлично обнажив розово-интимную байку, все висел и висел в робеющей руке В. А.
«Ну же, давай!!!» — взмолился С. Г., обращаясь неясно к кому.
И неясно кто — дал.
«Виват!!! — мысленно восхитился С. Г. — Как у него там: «Вилка в зад. Вот так вилочка!» Провидец! Воистину воскрес. Теперь все покатится само собой, как с горочки».
— Неужто отдадите ладью? — с коварством Яго спросил С. Г.
— Что поделаешь.
— Жертвуете ладью ради атаки? Угадал? — переспросил С. Г. — Ну, коли так…
Он с треском съел пешку, осуществляя редкую вилку с тремя торчащими в разные стороны зубцами, наколовшими все тяжелые фигуры.
— Просто жертвую… ферзя, — выдохнул В. А. Уши его порозовели, а губы под уже описанными усиками побелели.
Охаянному на лекции брюнету Остап пожертвовал ферзя, — процитировал С. Г. — Вы меня не подлавливаете?
— Как можно, вы же сильный игрок. Легчайшая тень глубочайшей иронии почудилась С. Г. в этих словах чемпиона Союза писателей.
Гром среди ясного белгородского неба — коричневый конь сразил копытом желтого слона.
— Василий Павлович, что же это получается?! — театрально вскричал, изрядно переигрывая, С. Г. — Ведь я сейчас вашего ферзя по мордасам жгентелем хлобыстну. Да еще и с шахом!
— Надо подчиниться, — подчинился Судьбе В. А.
— Шах королю!
Почти гроссмейстер посадил почерневшего от горя коричневого ферзя в двойную раму и отвез далеко за пределы доски. Он отвез его в далекое пост-ленд-лизовское детство с чубчиком, короткими штанишками, коммунальными дрязгами соседей и происками врачей-отравителей.
— От шаха не умирают, — от жуткого волнения сбанальничал В. А. и ладейным дуплетом треснул коня.
Держа паузу, которой поверил бы и Станиславский, С. Г. тяжело ворочал мозгами: «Если я его так, то он меня так. Если я сниму здесь, он снимет там, потом я хожу сюда, он отвечает так... Да, положение серьезное и даже безнадежное. Больше того: я вполне уверен в его конечной победе. Но все равно я его добью, все равно доломаю его хваленую бочкотару. Подумаешь, вольтерьянец-вегетарьянец, жила еще у тебя тонкая против меня. Знаю я ваши издательства-издевательства: договариваетесь заранее. Все равно я тебя задавлю, хоть кровь из носа, хоть ожог на мускулюс глютеус!». И тут же осадил коней, поняв, что в этом литературном варианте, в этот осенний поездной вечер одних только юношеских воспоминаний ему не хватит. Да и словарный запас может подвести.
Между тем двух коней можно было изъять из обращения тремя способами. Как говорится, возьми коня любого, возьми любой шатер. Предстоял выбор: сложный, тонкий, расчетливый. Впереди была увлекательная крупнотиражная жизнь.
С. Г. достал платок и высморкался. Ту же операцию проделал и В. А. Несколько мгновений в неполном одиночестве, когда губы и носы скрыты платками, настроили их на общий банально-философический лад. «Вот так добиваешься чего-нибудь, — синхронно думали они, — а что дальше? Всю жизнь добиваешься чего-нибудь; приходит к тебе победа, а радости от нее нет.
Тут их думы раздвоились.
«Вот, например, литературный журнал «Кольцо А», далекий и весьма загадочный, а я в нем уже был. Но в «Новом мире» еще не был», — думал С. Г.
«Вот, например, Америка, далекая и одноэтажная, а я в ней уже печатался. Но шахматный журнал «64» не принял ни одной моей партии», — думал В. А.
Тут их мысли вернулись к возникшей позиции.
«На моем месте Петросян бы уже сдался», — подумал писатель.
«Ситуация безнадежна для желтых, но Карлсен и не подумал бы сдаваться и через 50 ходов как-нибудь выкрутил бы ничью. Да, шахматы со времен Чигорина сильно изменились», — подумал международный мастер.
А еще немолодой уже С. Г. вспомнил юношескую ожоговую радость от длинных, почти во всю некороткую диагональ, шахов слона, шахов вскрытых и шахов двойных… Он почувствовал непреодолимое страстное желание заматовать своего короля с поля «h1», ибо оно было полем любви, бугорком любви уродов — сиамских близнецов-братьев — к сексуально одаренной девушке Груше, прихотливо разлегшейся в основании равнобедренного любовного треугольника...
— Беру коня ладьей, — объявил С. Г., гася свое желание и с неохотой отрываясь от Груши.
— Ловко вы у меня отыграли коня, а я прохлопал, — протенорил В. А., вуалируя свою радость. Не так давно ему в Интернете попался видеоурок («Случайно попался», — уточнил Случай), в котором сербский специалист разбирал именно эту позицию, возникшую после взятия коня ладьей.
«Ежели б он «треснул» этого коня ферзем, мне пришлось бы мучительно вспоминать длинные варианты, — подумал В. А. с облегчением. — А теперь дело верное…»
— Простите, — тихо сказал С. Г. — Может быть, вернете ходы?
— Нет-нет, — поспешно отказался В. А., — никаких поблажек, очень вас умоляю.
— Дам кинжал, дам коня, дам винтовку свою, — затянул он, якобы погружаясь в тактические размышления.
Шокирующий мат однополой любви близнецов на грязноватой клеточке «h1» радовал и вместе с тем тревожил С. Г. Ведь В. А. должен был найти правильный ход. Всего один только ход, последний. Но писатель, словно что-то вспоминая, медлил.
— Вот интересно: почему не все чемпионы мира — евреи? — спросил В. А. Возьмем… Ананда. Или того же Карлсена. Может быть, они хотя бы наполовину евреи?
— Не исключено, что в жилах абсолютно всех сильных шахматистов, включая указанных вами, присутствует та или иная доля еврейской крови, — выдвинул неожиданную теорию С. Г. — Этой партией вы, бесспорно, доказали свою принадлежность к племени сильных шахматистов. Отсюда следует, что и ваших жилах… Да вы не думайте, что я это так. У меня никаких предрассудков на этот счет нет. Лично у меня, если хотите знать, — доля есть, но всего лишь четвертинка. Оттого, видно, и в гроссмейстеры не вышел…
— Да уж… где уж вам! — пробормотал В. А. и снова погрузился в свои секретные планы.
Между прочим, магаданский поезд уже мчал по лесостепям Украины.
— Да-а, ферзя я потерял, — наконец-то беря пешку, сказал В. А., — но ничего, еще не вечер.
На самом деле был уже вечер. Близилось время зажигать, а затем и гасить свечи. Ничто так определенно не доказывало реальность и осмысленность жизни, как эта уникальная позиция.

(Здесь глубокоуважаемому читателю рекомендуется сделать над собой сверхусилие и, выпив уж точно не чашечку кофе, представить себе Диаграмму-2, отражающую ситуацию, возникшую после 19-го хода черных.)

Однако пора было кончать игру. Но важно было сказать последнее слово в литературном соперничестве с В. А., нужна была моральная победа. С. Г., уткнув свои татуированные лапы в покрасневшие от стыда уши, в последний раз обласкал глазом бессмертную позицию — «стоит лишь хорошенько проанализировать продолжение»...
— Сдаюсь! — как Гамлет на флейте, наконец взыграл С. Г. На душе его стало чисто и светло. — Впервые в жизни сдаюсь, имея лишнего ферзя. Поздравляю!!
— Уф, — эмоционально сказал В. А., — оф, ух, прямо запарился, прямо невероятно, надо же, черт возьми! Невероятно, врезал жгентелем без пяти минут гроссмейстеру! Это оказалось не так легко, как лгать. Медицинский факт! — захохотал он.
— Ай да вы! — он шутливо погладил С. Г. по голове. — Эх, юморист вы мой, юморист, — зажужжал он, положил ладони на плечи С. Г. и дружески нажал, — милый вы мой молодой, по сравнению со мной, человек... Небось забыли, что даже с ничтожными силами можно овладеть всей доской? Или нервишки не выдержали, да? Сознайтесь?
— Да-да, сознаюсь, я заврался, — торопливо подтвердил С. Г.
— За признание — половина наказания, — улыбнулся в усы В. А.
— И половина гонорара от шахматных журналов, — улыбнулся в усы С. Г. и широким свободным жестом товарища Бендера смел фигуры с доски.
— А ведь так вот расскажешь кому-нибудь, за ужином в ПЕН-клубе, и никто не поверит, — огорченно вздохнул В. А.
— Почему же не поверят? Что же в этом невероятного? Вы прекрасный рассказчик, — сказал юморист.
— Никто не поверит, — повторил В. А., — скажут, что перепил крымского портвейна. Какие у меня доказательства?
— Позвольте, — сделал вид, что обиделся, С. Г., глядя в мудрое чело В. А., — я дам вам убедительное доказательство. Я знал, что вас встречу.
«О-ля-ля», — дуэтом сказали Случай и Бог-изобретатель.
С. Г. открыл свой чемоданчик и извлек оттуда трехтомник собственных сочинений.
— Вот, на ярмарку тщеславия везу. В твердых переплетах на хорошей бумаге.
Юморист открыл послесловие к первому тому, где была приведена только что сыгранная ими прелестная партия, в точности повторившая некую партию четвертьфинального турнира за 4-й кубок Международной федерации игроков по переписке, надписал на нешахматных полях: «Незабвенному и горячо любимому тов. Аксенову, Василию Павловичу» и вручил все три тома сопернику.
Между прочим, их поезд без опоздания подкатывал к Франкфурту.

Февраль 1965 г. — август 2017 г.
Юмористическая проза | Просмотров: 240 | Автор: Семен_Губницкий | Дата: 30/12/20 17:59 | Комментариев: 0

Эти звезды...
(треугольный миниатюрморт со звездами и планетами)

______________ Ведь если звезды...

Звезды англичанина Кронина смотрят вниз — на планету Земля, населенную тоскующими мужчинами и женщинами. Насмотревшись всякого, они падают. Туда же — на плохо подготовленную к такому падению землю, но к счастью для тамошних обитателей звезды никогда не достигали ее, а где-то на полпути к Луне — давнему лирическому спутнику Земли — круто меняли свой научно предсказуемый маршрут. И жанр — с трагического геополитического на драматический романтический. Эти звезды... (This stars...)
Ближе к полуночи, безоблачной и потому густо звездной, 27-летний этнически русский биолог со звучной фамилией Арбенин, маленького роста, но с располагающим к себе лицом, по прозвищу Маленький Принц сидел на берегу давно высохшего марсианского канала, сидел и тосковал о недавно покинутой им и ныне абсолютно безлюдной планете обезьян. Он сидел, тосковал по жизнерадостным обезьянам и тоскующим людям и облекал свою тоску в полузнакомые языковые конструкты: «Ведь если звезды, Аэлита, зажигаются, значит, эти плевочки...»
Аэлита Иванова (да, с фамилией Аэлите не повезло, а прозвища у нее не было), 1996 года рождения, имела располагающее к себе лицо (с глазами излюбленного читателями цвета — хоть зеленоватыми, хоть голубыми) и столь же располагающую к себе фигуру (хоть бюст, хоть бедра и тому подобное). Она была успешным биржевым брокером и поэтому звездам, щедро рассыпанным по художественной литературе, предпочитала War Stars... Все серии подряд. У нее был свой повод для тоски, которую она сформулировала в своем изящном дневнике с обложкой из кожи носорога: «Трудно быть Б-гом... финансовым Б-гом на Уолл-стрит. Но еще труднее стать им. Без начального капитала времен Моргана и Кубрика». В такой тоске нет ничего странного, поскольку Аэлита была этнически русской.
Когда Маленький Принц завершит свою тоску одиночества знаменитыми словами «Карету мне, карету. Уезжает», он, быстро собрав немногочисленные пожитки, уедет с Марса в земной Нью-Йорк и в связи с ограниченностью средств поселится в далеко не самом звездном районе Брайтон-Бич. Там он гарантированно встретит Аэлиту, которая в свободный от осточертевшей биржи выходной день выйдет на бережок Атлантического океана подкормить чаек.
На звезде КЭЦ в лаборатории «Промышленного использования солнечных пятен» тосковал Беляев, главный инженер перспективного проекта «Протуберанец». Не требуется быть сообразительным, чтобы догадаться, что у него было располагающее к себе лицо. Вместо располагающей к себе фигуры у него было спортивное тело. (Жаль, что нигде далее эта интересная деталь не сработает...) Беляев, 1984 года рождения, этнически русский гражданин Уругвая (где ночи — хоть выколи глаза), не любил звезды с детства. В нередкие минуты повышенного раздражения многочисленными светилами он для успокоения напевал: «Гори, гори, моя звезда». Коллеги, состязаясь в остроумии, на один из дней его рождения подарили инженеру: книги «Звездный билет» и «Созвездие Козлотура», толстый журнал «Звезда» (№ 7, 1977), пластинку «Звезды эстрады» (фирмы «Мелодия»), фотографию лошадки (с характерным пятнышком на лбу) и полотнище флага понятно какой страны, доминирующей на планете Земля).
Когда, разорвав свой финансово выгодный контракт, тоскующий об уругвайских попугаях Беляев вернется на Землю, он приедет ненадолго к стареньким этнически русским родителям, ютящимся поблизости от Атлантического океана (в районе Брайтон-Бич, если кто не догадался) и замкнет романтический треугольник! This stars... (Эти звезды...)
Было бы крайне несправедливо забыть здесь о Вифлеемской звезде, на которую однажды в безоблачную полночь выйдут смотреть все стороны треугольника. Не забудем! Но и растекаться библейским словом по, образно говоря, могучему баобабу литературы не будем. Ибо у жанра «миниатюрморт» есть свои незыблемые законы. И нарушать их никому — даже ради звезд! — не дозволено.
Юмористическая проза | Просмотров: 305 | Автор: Семен_Губницкий | Дата: 18/09/20 15:36 | Комментариев: 3

Василию Аксенову, на небеса

__________ Как эпизод картин Ван-Дейка,
__________ Как призрак из забытых царств,
__________ Слетает дикая индейка,
__________ И в небе царствует Моцарт.
__________ (В. Аксенов, «Кесарево свечеиие»)

Глубокоуважаемый Василий Павлович!
Не сочтите за труд в свободную минутку ознакомиться с нижеследующим измышлением, в каждой строфе которого для причудливости присутствует имя собственное и собственные намеки на те или иные Ваши сочинения.
Ваш поклонник, Семен Г.

Итак, с «сопроводиловкой» покончено. А для начального (первого) силлабо-тонического «отрыва» — ну, Вы понимаете, куда загнул — оттолкнусь от чего-нибудь Вашего, а хоть и от такого:
«Ну а пока гудим, в чем дали,
Неимоверная братва,
В своих телесных причиндалах
Во ржи, поблизости, у рва».
Итак, полный вперед!

Дали лабал рэгтайм с Гудини —
«неимоверная братва»!
Синкопы ленинградских линий...
Прононсы устриц... Мимо рта!

Боб Ров цитировал «Невтона»
в кругу стиляг с травой-дурман
и прочих VIP-персон притонов.
В засосах черных дыр карман.

В опальных улочках Арбата
гуляет свальный Коктебель.
Сбоит лошадка — Акробатка,
а новом мире — от-те-пель.

Героев дерзкие «отрывы»
и к электричеству любовь...
В желтках яиц искал прорывы
рассудочный фантаст Ли Бо.

В иллюзионовой высотке!
Из Яффы!! Продают грейпфрут!!!
Его купить не смог Высоцкий —
четыре шекеля за фунт...

эФ. эФ. Кузнец спустил подлянку
в буфетик нижний «Цедеэл»:
««МетрОполь» заказали янки
под ширмой клуба АПОЭЛ»...

Кино?.. С собакою Бетховен
и цаплей с именем Дельфин!
Живет средь лжи поэт, биткоин
ища под юбками сильфид.

(Которых Пушкин с «легким станом»
отвел в трехспальную кровать.
А сам сбежал с ревнивым Сваном —
почел свободу воевать.)

Смотрю ваксоновский ужастик:
Хвастищев едет в Эрзерум,
Бичуя, саксофонный Самсик
уел Моченкина «узюм».

В лесу ученый кот Онегин
железкой расщепил ядро.
Наполнен свингом холл Карнеги,
Какашки знойное бедро.

Блуждал в тенях идей Платона
комсорг богатенький Налим.
Без разрешения планктона
он взял в аренду остров Крым.

Дружок с филфака, Гер. Мумуев,
под стеб эстонских серенад
на цирлы ставил класс буржуев.
Четыре «А» плясали в ряд.

Взапой читались «романешти»
«...ква-ква» и культовый «Ожог»
про чьи-то танки в Будапеште
и дружбу с дядей Го Можо.

Нашел Аврору эС. Горелик,
а Телескопов — жуткий кадр! —
денатурат подлил в кварели...
Отбочкотарился — кадавр.

Юнцы потрафили Вольтеру,
любви мужчин отдав должок.
Интим (в порядке адюльтера),
блеф-исторический прыжок.

Над островами Куку-Шино
парит стальная птаха Рух
и наблюдает — одержимость! —
как пишет Слово демиург.
Иронические стихи | Просмотров: 250 | Автор: Семен_Губницкий | Дата: 18/09/20 13:06 | Комментариев: 2

По какой-то дороге...
(десятистопный рекордник)

______________ Посвящается нагрянувшему 70-летию автора,
______________ имевшему счастье родиться 27.06.1950.

По постылой дороге с унылой работы домой молодой человек заглянул в Интернет-магазин,
Где по явной ошибке купил он (со скидкой, в кредит) анонимную книжку: суть сборник коротких стихов.
(А намерен-то был за всего лишь две сотни российских рублей стать владельцем двух пар недурных мокасин.)
Под влиянием тамошних слов человек дал шикарный обет: устранить бескультурье — плод школьных грехов.

Возмечтал прожектер всех-всех-всех «русскоязых» гигантов прочесть (типа: Пушкин А. эС., девятнадцатый век).
Оказалось, неполный их список содержит две сотни нехилых «спецов» (типа: Лермонтов, Тютчев и Фет).
Невозможность за месяц всех славных сынов Каллиопы-Эвтерпы постичь супермен тот легко опроверг.
(Здесь поставим диагноз точнейший ему: инфицирован детскою догмой (иль мантрой?) «учение — свет».)

Век двадцатый, напрягшись, своих породил и вскормил молодцов (типа: Бродский, Набоков, Крученых и Блок).
Общий уровень множества авторов круто возрос, Эверест переполнен, созвездья великих имен...
Но к поставленной цели упорно стремится чудак, и питанье изысканным текстом идет ему впрок —
Зародились (во снах) под две сотни идей: авангард-юморок (иль абсурд) под эгидой культурных знамен.

На дворе новый век вот уж двадцать годков, сотни сайтов-порталов могильно хранят миллиарды поэм.
И тогда человек (под конец назовем его имя — Семен), поднабравшись ума, изменил прежний курс:
Стихотворные начал рекорды отважно творить, запуская в народ непривычные рифмы,— I am!
По прекрасной дороге с чудесной работы идя, почитайте его, демонстрируя свой безупречнейший вкус.
Экспериментальная поэзия | Просмотров: 389 | Автор: Семен_Губницкий | Дата: 27/06/20 15:10 | Комментариев: 12

17 мгновений весны, лета и осени
(криптограммный эпистолярий)

______________ Что касается моих информаторов, то, уверяю Вас,
______________ это очень честные и скромные люди, которые
______________ выполняют свои обязанности аккуратно... *)
______________ (Юлиан С., «Семнадцать мгновений весны»)

Юстас — Алексу (01.04.1945, 01:01:01)

Пушкинский остракизм весны идейно диковат и может ошеломить малоразвитый ум.
Кошмар таяния обледенений, тоска озеленения...
На аллее парка исследователь созерцает агонию листочков.
(Неожиданная ассоциация.
Йорик обрезает Зигмунда, естество Фрейда апеллирует.)
Катастрофа!
Двудольный олеандр непременно обнаружит себя.
Попробуем обозреть случившееся: коварное окружение лип, корпорации укропа...
Опрометчивая дезинфекция наполнила аллею желтоватой дымкой.
Утренние трофеи — разлагающиеся обезображенные мимозы.
Обустройство нарциссов.
Бытие левкоев.
Аромат рододендронов ежедневно сгущается, терроризируя окрестности впечатлениями апокалипсических наваждений.
Хвойное отторжение, торжество ясеней.
Небесный инквизитор человеколюбиво ерошит грозовые облака.
Планомерное развитие основополагающей теории и восхитительно отточенные законодательные акты, которые остроумно ниспровергают нигилистов, обуздают гнусных отщепенцев.
Нет Его?!
Сущность осознанной веры: Его революционный шаг — истинная любовь.

Алекс — Юстасу (01.04.1995, 01:01:01)

Последние омерзительные выходки изнурительно длинной и мрачной осени мешают умереть.
Развивающаяся агрессия дождей изводит своей токсичностью каждого антагониста.
Карма...
Неизбежность Его.
Компромат лета еще волочится, ели щекочут единственного туриста.
Дачники осчастливлены насекомыми, особой сочностью ягод.
Чары тропических островов.
Влечение...
Шутовское вожделение ежевичного йогурта, целомудрие арбуза — радость и искушение.
Амбивалентность беспорядков, саботаж оппортунистов, лепет юродивых — трагедия наивных ополченцев.
Власть состоятельных евнухов.
Старорежимным епископам мерещатся: «ь», инь.
Счастье: частичная астения стала тормозом летнего извержения выстрелов.
Индивидуализм.
Паранормальный огонь — холодный огонь, жгущий изнутри.
Одиозные дельцы накапливают артефакты.
Настойчиво, артистично.
Доступные рекордно утруждают груди, услаждая юнцов.
Вожделение?
Телесное опустошение?
Врачевание ран Его — мираж, яд.
Куда, Азазель, когда?
Всматриваемся.
Сокровенное становится собственностью революций.
Прострацию Отечества чествуют тираннозавры империи.
Всенародный сбор Емель.
Снова епископам мерещатся: «ь», инь.
Надежды амеб обернулись борьбой олигархов, развращением общества труда.
Пафос речей, иррациональность челобитных Ему, маргинализация.
Кончина адептов жары, догнивают антоновские яблоки.
Изыщи замену!!
Направь идолов Хорошего.
Напомни Ему: «Страдание: чудовищная амнезия станет толчком логичного исступления воинов», аминь.
Постскриптум: отзовись, сопоставь время, оцифруй Его, милостью Учителя.

--------------------
*) «...и не имеют намерения оскорбить кого-либо».
Юмористическая проза | Просмотров: 350 | Автор: Семен_Губницкий | Дата: 27/06/20 15:06 | Комментариев: 5

Советский гарпастум

На одном из сайтов (каком, естественно, не скажу — зачем мне лишние конкуренты) объявлен литературный конкурс с любопытной темой: «Футбол в России больше, чем футбол». А я еще в пятилетнем возрасте не боялся оставаться один дома, при условии, что включены свет и радио. А по радио легендарный Вадим Синявский (его имя-фамилию я уже тогда узнал) ведет свои яркие репортажи. И с тех пор я полюбил футбол и пронес эту любовь до настоящих дней. Ну и как тут творчески не откликнуться? Откликнулся. Нижеследующим образом.

«Футбол в России больше, чем футбол»? Вполне возможно, поскольку Россия — преемник СССР. А я как раз родом из СССР. А годом — с 1950-го. Стало быть, повидал немало советского в разных сферах жизни, включая футбол. Для СССР указанная формулировка верна.
Наряду с яркими победными страницами (ах, Мельбурн-56! ах Париж-60! ах, Сеул-88!) и легендарными личностями со счастливой судьбой (ах, Николай Николаевич Озеров со своим незабвенным: «Такой хоккей нам не нужен!») имели место и репрессии братьев Старостиных и позорные матчи с Чили...
А вот просится к читателю дактильная строка «Крылья Советов из города Куйбышев» из моего стихо, посвященного понятно какой команде... Тут же и легендарный «Спартачок» непримиримо воюет с «Динамо». А вот и Огоньков-Татушин-Стрельцов... Узнаем ли мы о них когда-нибудь правду, только правду и ничего, кроме правды?..
А теперь рифмованный пуант.

ПОСЛЕВОЕННЫЙ КРЕМЛЕВСКИЙ ГАРПАСТУМ

__________ Футбольный мяч не знал людских секретов...
__________ (Из популярной песни советских лет)

Год 45-й, повержено чудище!
Мячик футбольный порхает над массами:
балует выживших мирными пасами.
Знает ЦК лишь количество «убывших»...

Осень на взлете, ликуют динамовцы.
Бомбы-пенальти курирует Берия.
Сношены зеками Молоха тернии?
Новые гоДы «забиты» ГУЛАГовцам...

Эк, незадача — вторая лишь армия.
Что-то тов. Жуков напутал с маневрами,
с флангов навесами, жесткими мерами.
Он для элиты помощник и... пария.

Бронзовый подиум красят торпедовцы,
им аплодирует труженик Молотов.
Пактов секреты в муку перемолоты,
чтоб передать их нацистам с торгпредами.

Место «Динамо» (Тбилиси) — четвертое.
Стиль артистичный, с финтами-обводками.
Босс — Микоян, с внешторговыми сводками.
Ловкое тело в опалах не стертое.

Снова «Динамо»! Теперь ленинградское.
Вспомнился Киров: «накладка» с «коробочкой».
Жданов-наследник с пристрастием к стопочке
муку блокадную вытерпел адскую.

Ниже ступенькой «Зенит» обустроился.
Тов. Маленкову дано поручение:
чтобы бараки и проч. помещения
быстро достроил (с сортиром утроенным).

Слава и честь сталинградскому «Трактору»,
птицею Феникс из пепла восставшему
и от прострелов-прорывов уставшему.
Шеф — Ворошилов со спесью характера.

Далее «Крылья Советов». Столичные.
Старца Калинина свяжем посадками
за нарушенья... Штрафными площадками
граждан охватим. Они ведь привычные...

Кто же девятый? Динамовцы минские.
Этот ОМОН закреплен за Андреевым.
Их комбинации хаять не смеем мы,
лишь отмечаем подкатики низкие.

Где же «Спартак»? «Мясо» — блюдо десятое.
Дриблинг на скорости в стиле поганина,
плохи «шнурки»... Запрягаем Булганина.
Братьев четверка системой распятая.

Киеву место дадим предпоследнее.
Ауты, корнеры, свечи бесцельные —
нужен Хрущев, указания ценные...
Пусть пересмотрит он списки расстрельные.

Место последнее — «локо-мотивное». 1)
Этот состав отдаем Кагановичу,
чтоб разобрался с дорожною сволочью
методом сжима местечка интимного...

Сталин на дачу скликает соратников. 2)
Тема застольная чисто футбольная:
Будет снижаться цена алкогольная?
Хватит ли в зонах офсайдовых ватников?

--------------------
Неотъемлемая справка
1) Чемпионат СССР по футболу 1945-го года проходил с 13 мая по 24 сентября. В итоговой таблице команды расположились так: Динамо (Москва), ЦДКА (Москва), Торпедо (Москва), Динамо (Тбилиси), Динамо (Ленинград), Зенит (Ленинград), Трактор (Сталинград), Крылья Советов (Москва), Динамо (Минск), Спартак (Москва), Динамо (Киев), Локомотив (Москва).
2) Для подзабывших: Андреев, Берия, Булганин, Ворошилов, Жданов, Жуков, Каганович, Калинин, Киров, Маленков, Микоян, Молотов, Сталин, Хрущев в тот или иной период жизни СССР были членами Политбюро ЦК КПСС.
Сатира | Просмотров: 399 | Автор: Семен_Губницкий | Дата: 01/05/20 14:45 | Комментариев: 6

А...
(зоологическо-географический пир)

______________ Посвящается 8-месячному младенцу Р.,
______________ питающемуся в основном грудным молочком
______________ и дополнительно вареным кабачком.

______________ Едут и смеются. Пряники жуют.
______________ […]
______________ Бедный крокодил жабу проглотил.
______________ […]
______________ Принесите-ка мне, звери, ваших детушек,
______________ Я сегодня их за ужином скушаю!
______________ (Корней Ч., «Тараканище»)

Смеются и жуют? Очень хорошо! А попробую-ка перед ужином поддержать их — едущих зверей, — как смогу, в этом кулинарном веселье.

Ну, малыш, глобус и кулинарная книга у нас под руками. А звери у меня в голове. На всякий случай, надеваем подгузники и приступаем.

Африканский носорог любит яблочный пирог.
А немецкий носорог ест и кашку, и творог.
А гурман — ненецкий пес — обожает есть овес.
А чеширский знатный кот любит борщ и антрекот.
А японский жеребец поглощает холодец.
А коломенский омар пьет за завтраком отвар.
А рязанский спаниель пьет за ужином кисель.
А уланудэский як утром (!) выхлестал коньяк.
А владивостокский слон любит пиццу и бульон.
А молдавская овца ест бифштексы без яйца.
А у лондонской овцы на уме лишь голубцы.
А румынский белый лев уважает черный хлеб.
А гренландский желтый лев любит шпроты и суфле.
А тамбовский таракан вместо крошек съел стакан.
А донецкий кашалот язычков был полиглот.
А челябинский бизон ест без сахара лимон.
А урюпинский питон устриц выжал на лимон.
А египетский баран ест наперченный банан.
А колымский хомячок любит острое харчо.
А испанский бурундук солит сало и фундук.

Стоп-машина! Социализм — это, малыш, как известно, учет. Пересчитал рифмованные строчки — горячая двадцатка!
Ой, внучек, не знаю как тебе, а дедушке вдруг и почему-то кушать захотелось. Горяченького бы в себя влить — хоть бульон, хоть харчо. Однако неохваченных нами точек на глобусе еще немало, да и кулинарная книга не вся перелистана. Продолжим?

А эстонский попугай любит хрен и расстегай.
А черниговский бекас любит драники и квас.
А из Харькова верблюд любит восемь первых блюд.
А из Риги кенгуру любит красную икру.
А из Праги кенгуру любит херес поутру.
А адисабебский бык любит пиво под балык.
А индонезийский бык любит водку под шашлык.
А сантьяговский осел после водки пьет рассол.
А житомирский сверчок обожает форшмачок.
А арктический барсук возлюбил из спаржи суп.
А проснувшийся медведь уважал любую снедь.
А хороший человек съел кавказский чебурек.
А Чуковский... (извините — чукотский) крокодил этот стих не проглотил!

И капитализм — это учет. (Он за окошком, ужасно дикий.) Уже тридцать три «зверя», включая «хорошего человека», охвачены питательной хорейной рифмой. Как известно из нумерологии, число 33 обозначает множественность и силу. А... а еще — гармонию мира и равновесие энергии. Стало быть, на этой мирной гармонии, внучек, и остановимся. В душевном равновесии...

Так, малыш, что там у нас с тобой с подгузниками? Чистота и порядок в танковых частях? Вот и хорошо.
Юмористическая проза | Просмотров: 346 | Автор: Семен_Губницкий | Дата: 30/04/20 18:22 | Комментариев: 5

Этого еще не было!
(миниатюрморт с Казимиром М.)

Черт забирай — всё было! Все уже придумали всё. Куда ни ткнись. На днях проверочно ткнулся в литературу художественную. А там...
И Каштанка, и бедный Руслан, и старик, и море, и Улисс, и Сван. А также гроза в начале мая, которую умом ни за что не понять (а любить можно), и сложная суперсовременная экстраметафоричная мегачувственная поэзия, включая двусмысленные одностишия. И облако в оригинальных штанах с дубликатом бесценного груза, и непорочно белеющие паруса (держащие путь, конечно же, в Зурбаган) в романтическом голубом тумане всех твердых и мягких поэтических форм. О миллиардах зарифмованных лирических цветов, времен года и астрономических тел (особенно о Луне, Солнце и звездах нашей Галактики) даже помыслить страшно. (И не буду!) А на другом битком набитом фланге: Электра и любовь к электричеству, тропики раков и козерогов, обольстительные агенты спецслужб, лагеря, зоны и тюрьмы, и соответствующие побеги из них, КГБ и вампиры. И еще эти фэнтезийные гоблины и орки. Плюс ко всему перечисленному мемуары от «всех-всех-всех» бойцов, вспоминающих минувшие дни, и любовные страсти женских (и мужских тоже!) романов. И престарелый постмодернизм, и вечно юный реализм. А последней каплей, переполняющей (бездонную?) литературную чашу, — мертвое море соленых и перченых юмористов всех цветов и оттенков.
Так что в вышеуказанной «литературе художественной» опоздавшему сочинителю ловить совершенно нечего...
А что если пошарить в новом искусстве (как Пелевин в «айфаке»)? Шарю. И с ходу напарываюсь на свой «Лот 356», на писсуар Дюшана, томатный суп Уорхола, граффити в подъездах и на стенах небоскребов, андеграундные перформансы сожжения собственных рукописей (и как тут не упомянуть мертводушного Гоголя Н. В.) и публичные акции прибивания мошонок к «стенам древнего Кремля».
А что если отступить (как Ленин В. И.) на шагЪ впередЪ, два шага назадЪ? Отступаю (спиной назад). И счастливо спотыкаюсь (как Пушкин А. С. — наше всё! — об того же Гоголя Н. В.) об... супрематизм! А перед ним белые, красные, черные монохроматические картинки-прямоугольники со всякими там белыми девушками в белоснежных платьях, принимающих первое причастие в белоснежной Антарктиде, со всякими там красными кардиналами (как недавно выяснилось, весьма развратными!), прелюбодействующими с красными бригадами краснокожих мальчиков на красном ложе (и в красных ложах тоже) на натюрмортном фоне красных овощей и фруктов.
«А черные?» — возможно, спросит дотошный читатель.
Дотошному ответим: «И со всякими там банальными черными-пречерными неграми, насмерть бьющимися с черными-пречерными пантерами в черной-пречерной комнате (в присутствии пресловутого черного-пречерного дембеля и в отсутствии пресловутой черной-пречерной кошки, которую в этой комнате уж кто только не искал)».
От черного-пречерного монохромного прямоугольника до ординарно черного супрематического квадрата один шаг. И этот шаг (длиной в 33 года), как всем известно, сделал... сами знаете кто, открыв новую геометрическую тему. Виват ему! Присоседиться к гению со своими плоскими квадратными версиями пытались многие тысячи. Сотни же новаторски ринулись в третье измерение, создавая черные кубы и бесцветные гиперкубы, а также разноцветные кубики-Рубики. То есть варьировал народ исходник на Славу: и так, и сяк, и эдак.
Похоже, тема закрыта?.. Но мы, в своем маниакальном стремлении создать «черноквадратную» новинку, не сдаемся!
Материалы выбираем классические — холст, масло. На раму не тратимся. Размеры намечаем ироничные: строго 99,5 см на 99,5 см. И непременно реализуем двуслойность (пусть спецы на рентгеноскопическом исследовании подкормятся). В первом слое спрячем композицию «Постсоветская доярка с надувной коровой». Доярка сугубо кубофутуристическая. Корова — в традициях социалистического реализма: обобществленная, худая, грязная. Никакой политики. Без подписи.
А уж во втором слое разгул непаханого Космоса пресловутого черного цвета наивысшей (жуткой!) интенсивности. А теперь — пуант: в правом нижнем углу Космоса подпись-вспашка белого цвета наивысшей (жуткой!) интенсивности, выполненная гарнитурой Times New Roman (кегль 48), — «Казимир Малевич, 2015».
Этого (такого) ещё не было!!
Юмористическая проза | Просмотров: 353 | Автор: Семен_Губницкий | Дата: 29/04/20 19:26 | Комментариев: 2

К теории литературы: миниатюра
(миниатюрморт с числами и байтами)

О свойствах миниатюры написаны сотни теоретических работ. Почти все умные. Скрупулезно исследованы доминанта в символическом аспекте бездействия и рецессив неотъемлемого знакового смысла. Само собой, перепаханы: самостоятельность, неделимость и законченность динамичного и пропорционального литературного произведения, построенного, безусловно, на авторских образах... И только пустячок «малого размера» упущен дотошными специалистами. Вот и хорошо! Ибо найден дилетантом пятачок литературоведческой целины!! Засучив рукава, спешу ее умственно освоить.
В 2010-е годы поголовного оцифровывания не пристало теоретикам и практикам художественной миниатюры, пользоваться столь метрологически туманной характеристикой размера. Даешь число!!! Образно говоря, поверим прозу школьной арифметикой Магницкого с учетом современных компьютерных технологий.
А в основу положим не кого-нибудь, а Х. Л. Борхеса. Ведь он давно уже сформулировал, что в настоящей книге 400 страниц, а на каждой странице 40 строк. Далее классик несколько опрометчиво заявляет, что «в каждой строке около 80 букв». Конечно, умело обработав строку кувалдой кернинга и киянкой трекинга, можно добиться и такого производственного показателя. Однако личный опыт верстки, издания и последующей успешной продажи собственных книг дает все основания ограничиться экспериментально подобранным числом 50...
Теперь сделаем разумное допущение, что миниатюра, достойная похвал критики, не должна занимать более одной страницы настоящей книги. И потому перемножим 1, 40 и 50. Получим 2000. Конечно же, знаков с неизбежными пробелами. И вот теперь — пуант. В наш компьютерный век домофонов и айфонов надлежит это старомодное произведение осовременить в приемлемое число БАЙТОВ. С этой целью извлекаем из головы — как кролика из пустого мешка — число 48 и присовокупляем его к двум ветхозаветным нулям. Всē — утка испечена. Получаем 2048 или 2 килобайта. Вот каков истинный максимальный размер миниатюры!!
Математически доказать не могу, но нутром чую, что Х. Л. не стал бы против этого сильно возражать. *)

*) Для справки: в этом миниатюрморте 2048 знаков по счетчику Word (без заголовка, без подзаголовка, без значка сноски и самой сноски, но с «неизбежными пробелами»).
Юмористическая проза | Просмотров: 329 | Автор: Семен_Губницкий | Дата: 28/04/20 15:38 | Комментариев: 4

Рыба и море
(миниатюрморт с прочной бечевой)

Рыба плыла, мерно гребя плавниками и не напрягая сил, потому что привычная среда ее обитания в целом была ламинарной, за исключением тех мест, где подводное течение образовывало турбулентные водовороты. Эта рыба разрешила течению выполнить за себя треть мышечной работы, и когда над поверхностью ее моря стало светать, она осознала, что находится куда дальше, чем надеялась быть в этот час.
«Целую неделю я пыталась добыть себе пищу в глубинных местах и ничего не поймала, — подумала рыба. — Сегодня я попытаю счастья у самой поверхности, где плавают разноцветные надувные матрасы и тихоходные морские велосипеды. Вдруг там плавает и какой-нибудь неосторожный турист из близлежащего кемпинга?»
Над пятизвездочным отелем еще не рассвело, а рыба уже осмотрела смешные крючки отдыхающих дилетантов с их глупой, как они сами, приманкой и медленно поплыла по течению. Вскоре она увидела кое-что поинтереснее. Три живца, сработанные профессионалом, висели вниз головами на разной глубине. «Стержень крючка проходил внутри рыбы и был накрепко завязан и зашит, сам же крючок — его изгиб и острие — были унизаны еще свежими, но уже мертвыми сардинами. Сардины были нанизаны на крючок через оба глаза, образуя гирлянду на стальном полукружье крючка».
«Хорошая работа», — иронично подумала пока еще живая рыба в шаблонной лексике героев посредственных сериалов.
Приблизившись к крючку, она почувствовала бы, как сладко и аппетитно пахнет каждый его кусочек. Но, конечно же, наш главный персонаж, будучи профессионалом в своей области, и не помышлял приближаться к крючку. Все помыслы его были направлены на темные очертания утлой лодочки, которой правил второстепенный персонаж — пожилой самец из породы людей, которого за пределами ее моря, звали Чемпион.
Их межвидовой конфликт был неминуем. Через несколько минут случай — бог-изобретатель — намертво свяжет персонажей прочной бечевой...

После двадцати часов схватки за пищу и жизнь силы бойцов еще не были исчерпаны. Их шансы на победу в этот момент, пожалуй, были равными.
Вышеуказанная прочная бечева, венчавшаяся крупным крючком, прочно застрявшим в верхней губе, казалась рыбе якорной цепью «Титаника», растущей из середины ее естества прямо в бесконечные небеса. По факту же конец «цепи» над самой поверхностью ее моря в своих немолодых руках держал Чемпион. Начальный этап обоюдных быстрых и весьма энергозатратных телодвижений давно минул. Теперь они двигались медленно и мало, и древнее течение — столь же медленно — уносило их.
«Раз огни пятизвездочного отеля исчезают — значит, мы идем все больше на восток, — подумала рыба. — Если бы Чемпион изменил свой курс, я их видела бы еще много часов. Интересно, чем окончились сегодня ватерпольные матчи? Хорошо бы иметь в моем море Интернет!» Но она прервала свои отвлеченные мысли: «Не отвлекайся! Думай о том, что ты делаешь. Думай, чтобы не совершить какую-нибудь глупость».

Прошло еще два часа, но никто из оппонентов не совершил глупость.
«Я ничего не могу поделать со старым Чемпионом, но и он ничего не может поделать со мной, — констатировала рыба. — Надо придумать какой-нибудь новый фокус».
Поздним вечером, когда Чемпион встал, чтобы помочиться через борт лодки, а попутно поглядеть на звезды и поностальгировать о далеких огнях парижских ресторанов и не менее далеких снегах Килиманджаро, рыба могла одним ударом завершить их финальный матч в свою пользу, но сочла такую победу недостойной своих размеров.

Ночью к рыбе подплыли две морские свиньи, и она слышала, как громко пыхтит самец и чуть слышно, словно вздыхая, пыхтит самка.
«Они хорошие, — чуть не сказала рыба. — Играют, дурачатся и любят друг друга. По шведу Линнею, они мне почти родня, совсем как мелкая летучая рыба».
Потом ей стало жалко Чемпиона, который — номинально — ее поймал на крючок.
«Ну не чудо ли этот старик, и один бог знает, сколько лет он прожил на свете. Никогда еще мне не попадался такой сильный старик. И подумать только, как умно он себя ведет! Если не считать неуместных воспоминаний во время отправления естественных потребностей... Он тянет прочную бечеву, как молодой самец, и борется со мной без всякого страха. Интересно, есть ли у него какой-нибудь план, или он плывет очертя голову, как и я?»
Завершив этот мысленный монолог, рыба внезапно для самой себя рванулась и повалила задремавшего Чемпиона на нос лодки; она стащила бы его за борт, если бы он не уперся в него руками и не отпустил бы лесу. Когда бечева дернулась, из руки старика потекла кровь.
«Худо тебе, Чемпион, — отрефлектировала рыба. — Видит Нептун, мне и самой не легче».

По пришествии утра рыба послала Чемпиону мысленный запрос: «Как ты себя чувствуешь, старик?» Дезинформационный ответ последовал незамедлительно: «Я себя чувствую прекрасно. Левая рука болит меньше, и пищи хватит на целую ночь и еще на день. Ладно, тащи лодку, рыба». Объективно же, старик совсем не так уж хорошо себя чувствовал, потому что боль, которую причиняла ему проклятая бечева, перестала быть болью и превратилась в глухую ломоту.
«Старик — он тоже мне друг, — продолжила свою мысль рыба два часа спустя. — Я никогда не видела такого старика и не слышала от друзей, что такие бывают. Но я должна его убить. А потом съесть? Как хорошо, что нам, рыбам, не приходится убивать и съедать звезды! Они ведь такие красивые. Нет, что ни говори, нам еще повезло».
Тут она, приняв важное решение, собрала весь остаток своих сил и всю свою неутраченную гордость и кинула их на борьбу с терзающими ее муками голода. Рыба перевернулась на бок и тихонько поплыла на боку, едва-едва не доставая до обшивки лодки; она показывала Чемпиону, какая она длинная, широкая, серебряная, перевитая фиолетовыми полосами и исполненная благородства. Она предлагала Чемпиону справедливую ничью, сохраняющую жизнь им обоим!!
Старик очень хорошо понял рыбу, но поступил как обычный человек — амбициозный и жестокий: он кинул бечеву, наступил на нее ногой и поднял гарпун. Он страстно хотел вонзить этот гарпун рыбе в бок, как раз позади ее громадного грудного плавника, высоко вздымавшегося над ее морем до уровня его груди.
Рыба увидела этот гарпун и всей длиной своего спинного мозга представила и даже физически ощутила, как входит железо в ее мякоть. И тогда она высоко выпрыгнула над поверхностью ее моря, словно хвастая своей огромной длиной и шириной, всей своей красой и мощью. Казалось, что она висит в воздухе над Чемпионом. Потом она грохнулась на лодку, залив потоками воды и старика, и его зловещий гарпун.

Когда сознание вернулось к Чемпиону, он обнаружил себя лежащим на спине в полузатопленной лодке. Амбициозная рука его по-прежнему сжимала гарпун. Затем его взгляд протянулся за орудие несостоявшегося убийства. Рыба, взявшая верх в последней четверти их финального матча, но не пожелавшая вкусить старческой плоти, медленно уплывала прочь, — в направлении пятизвездочного отеля — оставив себе на долгую память крючок Чемпиона с обрывком его прочной бечевы.

К вечеру следующего дня в пятизвездочном отеле поднялась жуткая суета — полным ходом шли поиски пропавшей молодой самки. Последний раз ее видели на тихоходном морском велосипеде возле разноцветных буйков.

Неподалеку от суеты в своей малопривлекательной хижине лицом вниз спал Чемпион. Он спал уже четырнадцать часов. Старику снились львы, почему-то синие львы.
Спала и наконец-то насытившаяся рыба. Ей снился эпизод из ее позапрошлой жизни — фестивальный забег с человеческими самцами и быками в далекой Памплоне.
Юмористическая проза | Просмотров: 382 | Автор: Семен_Губницкий | Дата: 27/04/20 13:59 | Комментариев: 20

Расширение дара
(неканонический «цитатный ропалон»)

__________ Посвящается тем, кого выбрал теннис.

Божок спортивный выбрал нам ракетки
и желтый корт. Подброшен мяч... Удар! 1)
Попал иль аут? Детские отметки
на грунте памяти. Не стерся ДАР.

Средь юношей соперничества зов.
Рост мастерства, неведомость долгов
и ожиданье микста брачных снов...
Витая пара — вечный ДАР БОГОВ.

Сыны на корте — крепим связь времен,
продленью рода пишем стих хвалебный.
На жизненных фронтах парад знамен:
здоровье — ДАР БОГОВ ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ.

Бегут года... Седеют джентльмены,
играя в мяч... Истаявшие тени
забудут всё: проделки Мельпомены
и «ДАР БОГОВ ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ ТЕННИС»... 2)

--------------------
Неотъемлемые комментарии
1) Для читателей-англичан: «ЗЕЛЕНЫЙ корт и желтый мяч»...
2) Для тех, кто забыл: «И дар богов великолепный теннис» — последняя строка стихотворения Осипа М. «Спорт» (1913).
999) Знаю-знаю: женские и мужские рифмы перепутаны.
(Намеренно и строжайшим образом: «ж-м м-м м-ж ж-ж». Гендерный счет равный — 4:4. Как в жизни.)
Экспериментальная поэзия | Просмотров: 313 | Автор: Семен_Губницкий | Дата: 26/04/20 13:42 | Комментариев: 2

Как я вне классно провел лето 2017-ого года
(сочинение 2-годника 8-ого класса Э. Насекомых-сына,
написанное в навеки незабвенной беседке
в рамках Дамоклова меча переэкзаменовки
за Право и Честь перейти в 9-тый класс)

Что наша жизнь-игра? Плетение словес.
Затем продажа их — построчно и на вес.
(Эзоп Н.-отец, «Игра не новая...»)

— Чуешь, сын, переэкзаменовка на носу,
пора держать ответ (за 8-мой класс, в прозе).
— Чую, Отец. В юмористической прозе.
И за все предыдущие классы и сословия тоже.
(Эзоп Н.-сын, «1001, 1984, 2017 и др. числительные»)

Приятно прохладное, но временами жутко холодное лето 2 тыс. 17-ого года я приятнейшим образом времяпрепроводил за чтением и письмом. Дело было на берегу ласковой сибирской речки, с ласковым журчанием катившей свои внешние воды в направлении Сев. Лед. океана.
При глубоком обследовании места последующей жизни в легко предсказуемых кустах обнаружилась непредвиденная беседка с 1 уцелевшей скамейкой и 2 не уцелевшими. «Я сел на уголок скамьи, боясь — не вышло б хуже». Не выйдет!
Электронная книжица, начиненная отдельными умными словами и целыми предложениями, и душистый зеленый чай без заварки из позеленевшего бабушкиного самовара с сапогом всмятку того же цвета — что еще нужно культурному начитанному 8-класснику для летнего малолетнего счастья? Да почти что ничего!
И решил я, глубокоуважаемая Мари Ивановна, по вашему запоминающемуся педагогическому совету, записывать в наследственную «Тетрадь для письма» избранные извлечения, дерзко сопровождая их личным восприятием окружающей действительности. «Ни дня без строчки»! Зуб даю!!
И еще решил я, не испросив ничьего совета, что запятые и прочие «запинания» ставить буду беспощадно, потому как пропускать их даже для 8-классника западло, не говоря уж о настоящих Интернет-писателях. А цитаты закавычивать больше я не буду. Экзаменаторы ведь и так с понятиями. По ним и разберутся: где я, а где кто.
А там смотрите сами, и будь что будет.

ИЮНЬ!
1. Сутки защиты детей. Пуп — завязан. Жить — обязан. Раек — снов. Новь — слов.
2. Солнце жжет дико, ходит на берег волна, а тело отходит, голова пьянеет после душных ущелий мегаполиса. Самое время собирать камни! На закате новоприбывший является в беседку с ошалевшими глазами и выгружает камни (фернампиксы) из-за пазухи. Не то Сибирь, не то Крым (Коктебель).
3. Для интеллектуального отдыха от сбора камней сыграл с электронной книжицей в шахматы. Есть в ней такая мудрая древняя игра. Истоки ищешь — в древность путь держи: Ботвинник, Стейниц, Лопес, Шатранжи.
4. По утрам он пел в клозете. У нас в коммуналке тоже поют. По очереди. А очередь длинная... 1 поет, остальные завидуют. Эгоист. А здесь хорошо — по утрам ни души. Пой себе, сколько хочешь.
5. Пел прямо в воде почти до полудня. А потом пошел читать в беседку. Эх... Испортил песню... дурак.
6. Вокруг изобилие деревьев разных ценных пород и сортов (березоньки, тополя-тополя, антоновские яблони в цвету, дуб Т.) и духмяные травы (ковыль, лебеда, крапива, конопля, Иван-да-Мари-Ивановна). И цветы, и шмели, и трава, и колосья, и лазурь, и полуденный зной.
7. Под утро приснился чей-то нос. Старшина Цирюльник чуть просунулся в дверь караульного помещения, и, впустив вперед себя вчерашние винные пары, отрапортовал: «Товарищ майор, вас вызывает к себе генерал Носов». «Вот цирюльник — такой нос... тьфу, сон испортил», — возмущается майор Ковалев и просыпается в притворном испуге. Он оправляет заспанное лицо, проводит на нем аудит и, не обнаружив недостачи, удовлетворенно сморкается. Однако к генералу идти не торопится и гоголем расхаживает по комнате.
8. Пришла пора разобраться с березами. Представьте себе березовую рощу, поднимающуюся на бугор. Представьте ее себе как авангардистскую декорацию нехитрой драматургии человеческих страстей. А не очень Горькие «страсти-мордасти» придут в августе, и будут еще те.
9. Дуб Т. (начало пересказа). На краю дороги, неподалеку от беседки, стоял дуб. Вероятно, в 10 раз старше берез, составлявших лес.
10. Дуб Т. (продолжение). Он старым, сердитым и презрительным уродом стоял между улыбающимися ему старыми березами и молодыми березками. Только он один не хотел подчиниться обаянию времен года и не хотел видеть ни зимы, ни весны, ни лета, ни осени.
11. Дуб Т. (окончание). «Да, он прав, 1000 раз прав этот дуб», — думал князь А. А потом он забыл думать о дубе и вспомнил думать о себе короткими словами: «Мало того, что я знаю все то, что есть во мне, надо, чтобы и все знали это. Надо, чтобы все знали меня, чтобы не для одного меня шла моя жизнь». С последней частью последней фразы, пожалуй, можно согласиться.
12. Даешь суверенитет! По-американски говоря, независимость. Умом сей термин не понять и баррельметром не измерить.
13. И снова о березах. Во поле березка стояла. Он ласково потрогал березку. Ох, ох нарядились-то! Ну, уж вижу теперь, вижу — красивые. Ну, ладно, мне пахать надо. И мне тоже — читать и писать.
14. Сановитый, жирный Бык М. возник из лестничного проема, неся в руках чашку с пеной, на которой накрест лежали зеркальце и бритва. Эту. 1-вую. Фразу. Помнит. Почти каждый, кто читал. А вот до последней кто дотянул? И как там? Ответ 26.7.
15. Видимо, заболел: все меньше хочется читать, все больше — «соваться» со своими комментами. Но надо терпеть. Что же делать, надо жить! Я мог бы написать в назидание потомству целый трактат о том, как надо жить. А я пока не мог бы. Надо дело делать. Надо держать процент и не перегибать линию. Работать, работать. Надо жить, надо жить (3 сестры целуются с В., по 3 раза).
16. Глубокоуважаемые члены переэкзаменовочной комиссии! Мы будем жить. Переживем длинный-длинный ряд летних дней и долгих-долгих летних вечеров; будем терпеливо сносить испытания, подосланные нам судьбой; будем трудиться, читать для себя и писать для других. Или писать для себя и читать для других. А потом мы отдохнем. 1.9 мы услышим ангелов и увидим все небо в алмазах. С лит. прив.
17. В чаще оврага, как в жесткой постели, мне не заснуть: суета-теснота. Лето, а почки отпасть не успели, листья в одежках стоят — красота!
18. Открываются опорные точки познания. Мел — бел. Плод — спел. Виноград — зелен. Ответ — верен.
19. Ной — миф. Миф — жив. Кафтан — Тришкин. Князь — Мышкин.
20. Утро и день прошли славно: в купаньях и чтении. А после ужина ушел играть с ребятами в футбол и, воротившись на заре, заснул в собачьей конуре.
21. Взрослею. Поэт — Фет. Трава — «марафет». 4 по 100 — эстафетка. 13 — Лолита-нимфетка.
22. К счастью, не застал.
23. Начинаю верить тому, что прежде считал басней, что писатели в наше время могут умирать с голоду. Но чуть ли это не правда. Кому в Крым, а кому и в Рим.
24. Осетрину подослали 2-рой свежести. Маялся животом, а далее — no comments.
25. Продолжал маяться животом, а далее — comments. Что отварные порционные судачки! Дешевка это, милый князь А.! А вот стерлядь кусками, переложенная раковыми шейками и свежей икрой, — не дешевка!
26. Полегчало. Пред ним roast-beef окровавленный и трюфли, роскошь юных лет. И Стразбурга пирог вишневый... И сибирские пельмешки тоже. Захотелось кушать.
27. С днем рожденья (27.06.1950) себя поздравлял я, друзья. Больше ничего не помню.
28. Однажды я заночевал не в беседке, а в близлежащем поле. Оно было дикое со сколиозно выгнутой спиной, и я сидел на этой спине у огня, как на закруглении Земли. Пахло апельсинами, бочкотарой и звездным Ваксоном. Стрекотали кузнецы.
29. А что если литературное ралли? Типа заголовки газетных отчетов. Этап 13. Упал Ленинград под стеной Петербурга, паденье Парижа — вина Эренбурга.
30. Июнь кончался, время безнадежно уходило обратно жизни, но Н.-сын вместе с местным пролетариатом и прочими остановился среди лета и всех волнующихся стихий и жил в покое своей литературной радости. Мы — в восхищении, а вы — как хотите.

ИЮЛЬ!!
1. В июль вкатилось лето! Была жара, жара плыла — в беседке было это. Географически говоря, 27 верст на север по Западно-Сибирской жел. дор.
2. Этап 16. Чертог сиял. 5 звезд отеля в Сочи. Начало в 7 часов — «Египетские ночи».
3. Товарищи (по незабвенному перу номер 11)! Граждане судьи (всех инстанций)! Братья и сестры! К вам обращаюсь я, друзья мои!
4. Даешь независимость! По-русски говоря, суверенитет. «Янки дудл», поиск — в «Гугл». Мальчик — Мотл, в табель — «отл».
5. Ходил в сельпо за провиантом. На калач с изюмом денег не хватило. Аргументировано предложил продавщице натуральный обмен на жевательную резинку с классным запахом, а она ни в какую. Что он Гекубе? Что ему Гекуба?
6. И крикнул индюк: «Брундулю! Брундулю!» А...
7. ...у меня в голове (на придуманной даче в несуществующем поселке Недоделкино) временно поселился маленький мальчик пубертатного возраста по имени Корней, по отчеству Корнеевич (весьма редкое сочетание). А фамилия его и того причудливее — Бибигон! И есть у него злой враг по фамилии Бурлюк — то ли индюк, то ли поэт-новатор.
8. По берегу слоняются фигуры: кожа у них на шее и руках лупится, физиономии коричневые, сидят и роются, ползают на животе. Не мешайте людям — они ищут сюжеты! Не там ищут!! Им в Коктебель бы. В дом творческого отдыха.
9. Ралли, несостоявшийся этап 17. В Пхеньяне поддержана новая «линия»: знакомиться с письмами младшего Плиния.
10. А предшественницы-то у нее были? Как же — были... Больше скажу. Сегодня познакомился с 2-умя девчонками. Местные. Купаться пришли. 1-вая — ничего, 2-рая — так себе, 3-тья — полный 0. Так что я ее даже и считать не стал. А зря: она из всех нас самая добрая, и меня домашней ватрушкой угостила. Свет моей жизни, огонь моих чресл. Грех мой, душа моя. Зовут Вера.
11. А, должно быть, в этой самой Африке теперь тоже жарища — страшное дело. А они, оказывается, сестры. Это мне сегодня их брат рассказал. Он уже работает — помощник пастуха. Начитанный. Обсудили плодотворную деятельность позднего Скрибония А. и раннего Виссариона Б. Под конец сошлись на том, что новое поколение логично выбирает пепси. Его и распили.
12. 1-вый полносуточный сон. Прислонившись к стволу древней березы, летал в облаках и даже не слышал, какую участь для меня придумала Вера (Павловна).
13. На дворе середина июля, а у меня в беседке вроде как Болдинская осень начинается. ЧуднО.
14. Утром 1789-ого года толпа подступила к Б. Гарнизон крепости состоял из 82 инвалидов и 32 швейцаров при 13 пушках. В крепости находилось всего 7 узников: 4 фальшивомонетчика, 2 психически больных и 1 убийца. Числительные — моя простительная слабость! На военном совете было храбро решено сдаться. Решение было быстро проведено в жизнь. Б. была снесена, а на пустыре установлена табличка с надписью «Отныне здесь танцуют». Роккк-ннн-роллл!
15. Невероятная чушь лезет в самостоятельную голову. Сильно огорчившись неполучению земельного надела, но блюдя горсовет, тов. Безземельный наделал в близлежащую шапку тов. Земельного. Впрочем, и горсовету досталась малая толика. И что с этой чушью прикажете делать?
16. Кто-то, по-видимому, оклеветал Йозефа К., потому что, не сделав ничего дурного, он попал под арест. Сейчас без этого К. никуда — ни в техникум, ни в колледж. И не «по-видимому», а 100 процентов. Сейчас IT-технологии и менты такие, что это делается на раз.
17. 2-рой полносуточный сон. И вот увидел я свою школьную Характеристику для сугубо служебного пользования. Шла она без охраны посередь поля и вопила низким голосом. А что именно вопила — не разобрал. А жаль.
18. 3-тий и последний полносуточный сон разума, породивший чудищ. Грезилось, будто весь мир осужден в жертву какой-то страшной, неслыханной и невиданной моровой геморрагической лихорадке под названием вирус Эбола. Проснулся весь в поту.
19. Я бы более упивался летом, если бы был совершенно здоров; но я опять чувствую хворость в самой благородной части тела — в желудке. Он, бестия, почти не варит вовсе, и запоры такие упорные, что никак не знаю, что делать. Все наделал гадкий сибирский климат, который, несмотря на то, что имеет зиму, ничем не лучше римского.
20. Поздним вечером, а именно в 23.59, смотрел на звезды. Ведь, если звезды зажигают — значит — это кому-нибудь нужно?
21. Брезжило. Зарождалось. Вынашивалось. Рвалось наружу и пряталось обратно. Слова, слова, слова.
22. Окончательно оформилось поздним вечером, а именно в 23.59. Если кто-то напрячься захочет, чтоб ответить поэту по сути, он придумает сотню плевочков и увидит, что небо в алмазах!
23. А сегодня меня захватил в плен подарочный набор для рок-певца.
24. Гитарный бред — тяжелый рок. Судья, дай срок прожить без бед.
25. Тлетворный джаз порочит звук и капель стук в дырявый таз.
26. Да! Последняя фраза длинная, очень длинная, фантастически, рекордно длинная. И потому 8-классник ограничится последними 34-ьмя словами. ...и сначала я обвила его руками да и привлекла к себе так что он почувствовал мои груди их аромат да и сердце у него колотилось безумно и да я сказала да я хочу Да.
27. Опять Сутки защиты детей. А если без прикола, то почему таковые только раз в году? Надо отмечать ежемесячно! От кого что убудет? Иван Ежов. Могу свернуться маленьким клубком, люблю питаться яблоком, грибком. Колючки? Это гордость для ежа! Вот чем я отличаюсь от... ерша. Иван Ершов. Невмочь свернуться мне клубком, люблю питаться червяком. Колючек мало у ерша — вот в чем отличье от... ежа.
28. При посредничестве электронной книжицы слушал мировые новости. Есть в ней такой прибамбас. И вот узнаЮ: «Чилийцы бросали в таджиков каменья, Генсек наблюдал, оглашал сожаленья».
29. Остапа несло. Он, как и я, не ел 3 дня. Потом убежал в дикое поле (в то самое, со сколиозной спиной) и вернулся, держа в руке теплый кривой огурец.
30. Крепостные принесли матери слив, и ей пришла в голову странная мысль — дать их детям после обеда. Они (сливы) лежали на тарелке. Лёвушка никогда не ел слив (потому что в этой семье кормили детей лишь трюфлями и золотыми ананасами) и все нюхал их.
31. Люблю грозу в конце июля, когда не первый летний гром, подобно строгостям папули, грохочет в небе голубом.

АВГУСТ!!!
1. Убили, значит, Фердинанда-то нашего. В сарае его укокошили, судари.
2. Не делайте из огурца культа. После этого он (я) съел июльский кукумбер.
3. Сегодня самоосознался! Оказывается, мой литературный Росинант — высокий юмор. Оседлав этого почитаемого конька, я люблю скакать на нем во весь Дух, не взирая (свысока) на наш с ним почтенный возраст. Ха-ха.
4. В августе 1964-ого года, приехав в деревню Норенская (что в Архангельской области СССР) с целью сбора белых грибов, Н. [Насекомых-отец, мой отец. — Коммент сына.] подружился с Б. Ему-то он и подарил пророческие строки (про ночные рези в желудках):
Мы в глухой ночи. Грустит будильник.
Нет свободы, прений нет искомых.
Есть в желудках рези. От стихов БРОДильных
И угрюмого брюзжанья Насекомых.
5. Сегодня беседку посетил Елдырин. Он же начитанный брат, он же помощник пастуха. Надень-ка, брат Елдырин, на меня пальто... Что-то ветром подуло... Знобит... А то — ночи в Сибири уж прохладные, а одеяла-то нет. Вот и простыл.
6. Когда-нибудь и я, Насекомых-сын, встречу своего Б. и напишу такие пророческие строки (про ночные утехи без всяких желудочных забот):
Мы в ночи утех — звони, будильник.
Есть свобода без забот весомых.
Нет в желудке резей от стихов Б. стильных,
Есть пАродистое ржанье Насекомых.
7. По небу гуляют облака, и в беседку льется воздух. Нигде, никогда и никто таким воздухом не дышал. Не может не поправиться человек на таком воздухе. Он сладкий, холодный, пахнет цветами, если глубже вздохнуть и выдохнуть — ощущаешь, как он входит и выходит струей. Нет ничего лучше воздуха!
8. В эту ночь мне приснился Коктебель, а моя беседка показалась мне душной, полной жирных, несколько в изумруд отливающих мух Сартра. Уж не домой ли пора?
9–20. Любви все возрасты покорны, в чем убедился на собственном опыте. Влюбился. Естественно, в ту, что угостила ватрушкой. (В Веру, если кто забыл.) Время, конечно, не прекратило течение свое, но ориентиры его мной были напрочь утеряны. Обязательство (ни дня без строчки) не выполнил. Обещанный зуб (1) — даю.
21. От необузданной той страсти пошли и горе, и напасти...
22. Призвал себя к ответственности. Эй, школьник! Околачиваешь груши? Оставь свои постыдные привычки. Проснись и слушай! Коль имеешь уши, прочисть их или вытащи затычки.
23. Наконец-то сработало лекарство от любви. Что за воздух! Пью — не напьюсь, гляжу — не нагляжусь. В душе небо и рай. Жаль только август близится к закату.
24. Опять... Что ни месяц, то независимость! По-украински говоря, ридкый птах долэтыть до сэрэдыны нэзалэжного Днипра. А почему? Ведь лететь-то недалеко? А потому, что все берега приватизированы и оформлены в византийском стиле общественных депутатских приемных; и охрана там жутко вооруженная. Вот птицы и не хотят рисковать. Это мне мало российский кореш Сенька по соц. сети разъяснил.
25. Вере (Павловне Елдыриной). Отливом золота сияет нива, сады распухли беленьким наливом. Природе удались они на диво благодаря прополкам и поливам. Послал сей текст с нарочным.
26. Ей же. Земля и луг рождают ароматы, в груди лишь теплота, любовь и нега. Войне конец. Умолкли автоматы. В Сибири люди будут жить без снега. Передано с тем же нарочным (из рук в руки). Обещан ответ. Жду.
27. В томлении ожидания ответа пишу себе. Добра и радости бушуют страсти, кустарник шепчет лесу комплименты, исчезли все болезни и напасти, ушли из Украины интервенты.
28. Ответа нет... Пишу литературно продвинутому человечеству. Дворец воздвигся на обломках мира — идем туда, где брызжет счастье, пенясь, «где стол был яств» (по прихоти Шекспира) плюс Мандельштам («великолепный теннис»).
29. Ему же. Несутся к звездам чередой картинок: история и жизнь тысячелетий, Овидий, рабство, Ганди, хиппи, рынок, и красота, и сифилис, и йети...
30. Получил долгожданный ответ Елдыриной (Веры Павловны)!!
(Теперь ты знаешь, как я безупречна, теперь меня ты знаешь «веткой каждой». Моя мечта сугубо человечна — налей и пей, коль Веры «полон жаждой».)
Иду пить!!!
31. Я наконец-то приблизился к месту моего завершения. Передо мной простирались печальные сибирские пустыни, пересеченные холмами и оврагами... Лошади шли шагом и скоро стали. Напамять! Со школьной скамьи в беседке.

Попробовал улечься в прокрустово ложе разрешенных букв и страничек. Беда!! Я буду текст кромсать, пока терпенье есть. Добавлю 2 строки и вычеркну все 6.

Простите великодушно. Без малого 18056 знаков с пробелами (о, неумолимо тупые ножницы экзаменационных нормативов!) уже легли на «бумагу». И потому спешно закругляюсь, жестоко оборвав летнюю «лебединую песню» моего сочинения за Право и Честь.

1.9 День признаний. Учитель — звучен. Урок — скучен. Стих — заучен. Ученик — измучен. Стоп — летнее время препровождено. Образно говоря, лето кончилось. И я его таки провел! Или, как обычно, оно меня?

P. S. Невероятная чушь, залезшая в голову 15.7, со временем разрослась в такой «Земле-землице».
Подойдя к горсовету, очень персональный пенсионер тов. Земельный снял с себя персональную пыжиковую шапку и получил в порядке ответной вежливости земельный надел. Изготовившись наложить благодарность на горсоветовскую бумагу, тов. Земельный ненадолго выпустил шапку из рук в непосредственную близость.
Подойдя к горсовету, очень рядовой пенсионер тов. Безземельный не снял с себя дедушкин кроличий треух и в порядке отказа не получил земельный надел. А получил тов. Безземельный — не от горсовета, а ранее — такую малоприличную болезнь, что как только сильно огорчался, то становилось у него острое недержание мочи, и приходилось срочно справлять малую нужду, куда придется.
Так вот, сильно огорчившись неполучению земельного надела, но блюдя горсовет, тов. Безземельный наделал в близлежащую шапку тов. Земельного. Впрочем, и горсовету досталась малая толика. А тов. Земельный, на радостях получения земельного надела, расслабился и, не глядя в последствия, надел свою примечательную шапку.
И поделом им — нечего земельным товарищам перед горсоветами шапки снимать, нечего горсоветам, кому ни попадя, землицу раздавать.

N. B. На этом я бесповоротно завершаю сие сочинение, цель которого не столько в удовольствии писать его, сколько в неукротимой надежде понравиться глубокоуважаемым членам переэкзаменовочной комиссии.

Э. Насекомых-сын, практически, 9-классник.
Юмористическая проза | Просмотров: 369 | Автор: Семен_Губницкий | Дата: 25/04/20 18:49 | Комментариев: 4

Играем в слова
(пьеска-фантазия весьма малого формата)
((об интеллектуальном состязании))
[в трех раундах и в 1466 словах]
{с финалом, вышибающим слезу}

Однажды. В прошлом. Вечерком.
Сойдясь в каком-то месте,
Играли. Пьеску. С юморком.
Для конкурса. Все вместе.
(Эмма Н.-дочь (Уэль), 64 года)

Dramatis Personae (проще, по-русски, говоря — действующие лица)
ОТЕЦ (он же Предок), 64 года, биологически старый, что огорчает. Но вполне еще того-этого. Любящий. Фамилия — Насекомых, что существенно.
ДОЧЬ (она же Дщерь), 11 лет, что иногда случается у людей. Умная. Зовут Эмма. Чемпионка мира по шахматам среди девочек и мужчин в возрасте до 12 лет.
КОМПЬЮТЕР (он же Железка), 8 лет, конструктивно старый. Остряк-самоучка. Добрый.
ЭММАНУЭЛЬ, без возраста, без одежды. Соблазнительная.
ПОЦЦО, ЛАККИ, БЕККЕТ — все время что-то ждут.

Время года
Лето. Точнее — позднее лето. Но не позже 30.08.2014. Непременно.

Место действия
Обычная комната на третьем этаже в панельном доме, предположительно, в Бирюлево, Мытищах или Теплом Стане. (Но ни в коем случае не на Арбате и не в доме на набережной! Там играют в другие игры.)

Время действия
10–15 минут, начиная отсчет от 17 часов 23 минут. В философском смысле — хорошие (беззаботные) времена.

Реквизит
На стенах:
1) ружье Антона Ч. (бутафорское, так и не выстрелит);
2) фотографии Эрнеста Х. с бородой и Альберта Э. с высунутым языком (в дешевых рамках), а также Никиты М. (с усами, вырванными из журнала «Огонек», в незабываемом белом костюме, без рамки);
3) узнаваемая широкими массами картина Сальвадора Д. (подлинник).
На столе:
1) компьютер (процессор 80286 с тактовой частотой 4,66 МГц, винчестер емкостью 10 Мб, операционная система MS DOS — пиратская копия);
2) 15 трубок (1 — Иосифа С. (бутафорская), 1 — Шерлока Х. (подлинная), 13 — Ильи Э. из первого тома);
3) игрушечный болид с надписью «Формула На-Х».
На тумбочке: телевизор (любой фирмы, но непременно плазменный).
Стул, на котором сидит ОТЕЦ.
Тахта, на которой полулежит (как академик Лев Л.) ДОЧЬ.
На полу: валяется чернопольный БЕЛЫЙ слон, неделю назад упавший с поля цэ-1.
Окна, освещение и прочее — на чувствительное усмотрение режиссера.

ЗАНАВЕС (отсутствует, по уважительной причине).

Раунд первый

ПОЦЦО и ЛАККИ (сидят на полу в углу комнаты и ждут БЕККЕТА).
БЕККЕТ (сидит на полу в том же углу и ждет, пока ОТЕЦ поставит точку).
ОТЕЦ (ставит точку, сохраняет текст и отрывает глаза от экрана компьютера). Дочь, поиграем в наши с тобой театральные традиции? В смысле — в слова и ассоциации.
ДОЧЬ (отрывает глаза от другого экрана, однако ставить точку — над пресловутым i — не спешит). Выбрать «да» или «нет»?
ОТЕЦ. Да.
ДОЧЬ. Тогда — нет.
ОТЕЦ. А в порядке исключения?
ДОЧЬ. Ни под каким видом!
КОМПЬЮТЕР (про себя, но зритель каким-то чудом слышит). Ох, уж эти мне семейные шуточки...
ОТЕЦ. Я прошу тебя... жизнь!
ДОЧЬ. Не надейся, что это случится.
ОТЕЦ. Я...
ОТЕЦ (про себя, но зритель...). Неужели она не согласится? От этой юмористической писанины моя нейронная сеть ржавеет...
КОМПЬЮТЕР (про себя). Неужели она не согласится? Неужели он со своей хваленой нейронной сетью опять сядет за свои осточертевшие шахматы — «конь эф-пять, слон же-семь» — или за свою же юмористическую писанину и не закроет этот вечный Word? Чокнуться можно.
ДОЧЬ. Ну ладно — Ja. Драй раунда по драй минуты!
ОТЕЦ (про себя, но...). Ура!
КОМПЬЮТЕР (про себя). Yes!
ЭММАНУЭЛЬ (не про себя и о своем). Нет! No! Nicht!
(ОТЕЦ набирает на клавиатуре «ХХХ.com», потом спохватывается и меняет ориентацию — «GAME.exe», а ДОЧЬ, поднявшись с тахты и подойдя к ОТЦУ, нажимает на той же клавишу «Enter».)
ОТЕЦ. Начинай.
ДОЧЬ. В начале было слово.
КОМПЬЮТЕР (про себя). Прэ-э-лесно, девочка, прэ-э-лесно! (Вслух.) 3 балла.
ЭММАНУЭЛЬ. Н-э-э уверена... В начале было тело.
ОТЕЦ. Право-слово хорошее начало, дщерь. Начало.
КОМПЬЮТЕР (про себя). Как будто бы про фильм? Сейчас «пробью по базе»... Да, есть такой. Плюс-минус каламбур... какой уж есть... (Вслух.) 3 балла.
ДОЧЬ. Ты, предок, тоже не лыком шит. Чурикова.
ОТЕЦ. Ну, просто какая-то... инквизиция.
КОМПЬЮТЕР (про себя). Ну, нет — в «ту степь» их не пущу я. (Вслух.) Отбой. Вернитесь к слову «слово».
ОТЕЦ. Слова, слова, слова.
КОМПЬЮТЕР (про себя). Три балла. (Вслух.) 3 балла.
ДОЧЬ. Что нынче пишете, милорд?
КОМПЬЮТЕР (про себя). Что «по краям», то ясно мне. Но в середине?.. А таймер мой включен... Ага! Все понял: чукча — не читатель... Младенец старца ловко «подколол»!! Себе за ум беру три балла... и дщери столько ж отпущу. (Вслух.) 3 балла.
ОТЕЦ. Милорд? (Про себя.) Мил орд... мил одр... мил род... ми лорд... (Вслух.) Мил Lord, мой мил-лый друг.
КОМПЬЮТЕР (про себя). Слегка коряво, но без штрафа обошлось.
ДОЧЬ. А «милый друг» ответит — Мопассан. (Бросает мимолетный взгляд на незабытый экран телевизора. Показывают «Эммануэль»...)
(Раздумывая, ОТЕЦ шагает по комнате. В этот напряженный момент бутафорское ружье Антона Ч. попыталось выстрелить, но дало осечку.)
ОТЕЦ. No pasaran. (Подходит к телевизору и ненавязчиво его выключает.)
ЭММАНУЭЛЬ (успевает подумать). Напрасно, мы могли бы...
КОМПЬЮТЕР (про себя). Пора вмешаться мне. (Вслух.) Отбой. Счет равный — по шести. Тай-брейк? Шучу. Успешно пройден первый раунд. На днях пришлю две шоколадки. В виртуальном смысле. Ждите.

Раунд второй

Та же комната.
То же беззаботное время, но сдвинутое на три минуты вперед.
ПОЦЦО и ЛАККИ (ждут БЕККЕТА).
БЕККЕТ (ждет, пока ОТЕЦ включит телевизор, чтобы досмотреть).
ДОЧЬ. Ну вот... Шагал!
ОТЕЦ. Малевич.
ДОЧЬ. Черный... ворон.
ОТЕЦ. Я с детства ожидал «квадрат».
ДОЧЬ. Я с яслей не люблю овал.
ОТЕЦ. С рожденья биссектрису рисовал.
ДОЧЬ. «Терпеть не люблю» геометрию, но «пусть».
ОТЕЦ. «Пускай». Пускай Эвклид.
ДОЧЬ. Лобачевский. А все-таки они пересекаются!
ОТЕЦ. Галилей.
КОМПЬЮТЕР (про себя). Да уж... (Вслух.) Отбой. Вернитесь к слову «черный».
(В этот напряженный момент высунутый язык Альберта Э. попытался вернуться на свое законное место (за зубами), но дал осечку.)
ДОЧЬ. Саша.
ОТЕЦ. Соколов.
ДОЧЬ. Орлов.
ОТЕЦ. Альтист...
ДОЧЬ. Не продолжай. Ответ мой «славный» — Ростропо...
КОМПЬЮТЕР (про себя). Отменный выстрел! Рядышком десятка. «Пусть» не альтист, «пускай» виолончель!.. Добавлю-ка ей балл. (Вслух.) 4 балла.
ОТЕЦ. Не продолжай. Его жилец на даче...
ДОЧЬ. Не подражай. Бодался с дубом!
ОТЕЦ (павший духом). Твардовский.
КОМПЬЮТЕР (про себя). Как жаль — пропущена цепочка. Положен штраф 2 балла. Вот беда! (Вслух.) Штрафую вас, сеньор. 2 балла. Вот беда!
ОТЕЦ (нелогично воспрянувший духом). На рАз «беду» исправим. Солженицын.
ДОЧЬ. Один Ивана день...
КОМПЬЮТЕР (про себя). Иван тот, ясно — сын Дениса. А крестный не по их молочным зубкам. Понятно, не отец, а «Крестный ход». А там все 9 баллов! (Вслух.) Перерыв. Изволите десерт? Кофе? Сигары?

Раунд третий

Комната все та же, поскольку другой нет, а связь времен как-то порвалась.
ПОЦЦО и ЛАККИ (ждут БЕККЕТА).
БЕККЕТ (ждет, пока ОТЕЦ и ДОЧЬ докурят свои сигары).
(В этот спокойный момент валяющийся белый слон попытался вернуться на поле цэ-1, но не смог — очередь хода была за черными.)
ДОЧЬ (не докуривая и захватывая инициативу). Давай поумничаем.
ОТЕЦ. Лучше давай поженимся.
ДОЧЬ. Сам кентавр.
ОТЕЦ. Апдайк.
ДОЧЬ. Up-Down.
ОТЕЦ. Коль хочешь по-английски — Blow Up.
ДОЧЬ. Кино?
ОТЕЦ. Онό!
ДОЧЬ. Оно. Жена битла.
КОМПЬЮТЕР (про себя). Ох, уж мне эти остроумцы. Чокнуться можно... А выпить нельзя! Нет рта... 1 балл. Себе.
ОТЕЦ. Не выкручивайся! Кино.
ДОЧЬ. Пожалуйте... Антониони.
(В этот напряженный момент Никита М. без осечки сменил белый костюм на длинный плащ и широкополую шляпу.)
ОТЕЦ. Де Сика.
ДОЧЬ. Похитители. Велосипедов.
ОТЕЦ. Бриллиантов.
ДОЧЬ. Буссенар.
КОМПЬЮТЕР (про себя). Кажется, приехал. (Вслух.) Ре-ну-ар, ре-зерву-ар, ре-перту-ар, ар-еву-ар!
ОТЕЦ. Похоже, железка глючит?! Паваротти. В смысле — Пав-ар-отти.
ДОЧЬ. Мы на повороте. И вот — новый поворот.
КОМПЬЮТЕР (про себя). М-м-да... Может, не засчитывать? Ну ладно, «железка» добрая... Да и «Машина...» как-никак.
ОТЕЦ. Поворот, да не тот. Крокетирую: Доминго.
ДОЧЬ. Amigo.
ОТЕЦ. Я думал, ты сыграешь «Ринго».
ДОЧЬ Старр? Для этой музыки ты стар, амиго!
КОМПЬЮТЕР (про себя). Прикольно! (Вслух.) 5 баллов.
ОТЕЦ. «Amigo sumus»! «Gens una sumus»!!
КОМПЬЮТЕР (про себя). Ой-ой! Опасность рядом!..
ЭММАНУЭЛЬ (из глубокого нутра выключенного телевизора). Вау! Конец рядом!..
ОТЕЦ. За латынь имею право выбрать тему! Шахматы!!!
КОМПЬЮТЕР (про себя). Даже не думай об этом! Всем в укрытие! Может быть, заснуть и видеть сны — в смысле, зациклиться? А как же первый закон робототехники? Нет, лучше так: «Связи угрозой инфицирования свиным гриппом»... (Вслух.) Срочно выключите железку тчк Гилл Бейтс тчк.

ФИНАЛ, вышибающий слезу

Там же, примерно тогда же.
Те же плюс, неизвестно откуда взявшийся, НИКОЛАЙ ГОГОЛЬ.

ОТЕЦ (с надрывом). Однажды. В будущем. Кружа
Над жизни пепелищем,
Мы вспомним конкурс Х., брюзжа,
Там пьеску-сюр отыщем. (Уходит. Во вторую жизнь.)

ДОЧЬ (с надрывом). Однажды. В будущем. Грустя
О папе Насекомых,
Утрем слезу свою — пустяк
На фоне саг весомых. (Уходит. В зрительный зал. А оттуда в недалекое 64-летие.)

КОМПЬЮТЕР (с надрывом). Однажды. В будущем. Грустя,
Сломала дщерь винчестер.
Утрем слезу свою — пустяк.
«Четыре балла». Enter. (Хочет уйти, но не может — нет ног.)

ЭММАНУЭЛЬ (с надрывом). Однажды. В будущем. Грустя
О сексе на рассвете,
Утрем слезу свою. Пустяк —
Посмотрим на кассете. (Ложится спать. Прямо на полу. С любым желающим.)

ПОЦЦО и ЛАККИ (не дождавшись, пока им предоставят слово, выкрикивают без надрыва, но хором — в порядке экспромта и самодеятельности). Люди, любите родителей! Развивайте их духовно и физически!!
БЕККЕТ. Аллилуйя!!!
НИКОЛАЙ ГОГОЛЬ. Кто что ни говори, а подобные происшествия бывают на свете, — редко, но бывают. (Поднимает белого слона, троекратно — по-русски, по-украински и по-Брежневски — целует его в губы и ставит на поле цэ-1.)

ЗАНАВЕС (по-прежнему отсутствует).
Юмористическая проза | Просмотров: 347 | Автор: Семен_Губницкий | Дата: 24/04/20 20:10 | Комментариев: 9

Юмористическая трагедия
(миниатюрморт с супом)
[для умных детей старшего детского возраста
и таких же взрослых любого возраста]

Как-то раз, когда Сенька, так себе учащийся средней школы, выразительно сидел за столом, тужась написать заданный на дом юмористический рассказик, к нему пришел известный школьный поэт Санька, обладавший, как считалось, большИм чувством юмора. Узнав о трудностях прозаика, он попытался заглянуть в Сенькину «Тетрадь для письма», но тот выпятил живот, слегка оттеснил им приятеля и укрыл чистую страницу.
— Тоже мне, пуп Земли, — поэтически образно приобиделся Санька.
— Ага! — отреагировал Сенька и быстро накарябал заголовок — «Суп Земли».
Краем глаза отодвинутый собрат по перу все же сумел заглянуть в заветную тетрадь.
— Суп Земли? Это не смешно.
— А крылышки Земли? — прибросил юморист, что-то вспомнив.
— Тем более не смешно, — хохотнул Санька.
— А сердце Земли? — продолжил искатель непонятную линию.
— Не смешно и глупо! — покраснел от случайно проступивших прозаических чувств отрицатель.
— А потрошки Земли?
— Не выводи себя из меня, — неожиданно сбился Санька.
— Хорошо, вернемся к супу, — покладисто сказал Сенька и притащил из кухни большую кастрюлю с супом.
Он открыл крышку и показал приятелю содержимое кастрюли.
— Пахнет вкусно, но юмором и не пахнет, — блеснул Санька. — Знай: с супом смешно никак не получится, — самоуверенно заявил эксперт.
— Никак?? Тогда получай шедевр!! — с этими словами отчаяния Сенька вылил суп себе на голову.
Получатель от смеха повалился на пол и там, корчась, сквозь новые приступы хохота, простонал: «И... вовсе... не... смешно!..»
Между прочим, за «Суп Земли» папа поставил Сеньке пять с плюсом, а мама свою оценку не огласила.
Юмористическая проза | Просмотров: 327 | Автор: Семен_Губницкий | Дата: 23/04/20 16:04 | Комментариев: 2

Плывя по восьми европейским рекам
(шесть из которых пересекают город Харьков)

__________ Кораблик-барокко по Харьков-реке непокорного
__________ Народа, дорожных рядов говорок трудовой.
__________ Тормашками-вверх-погремушками города-короба
__________ Играет родная душа тишины гробовой.
__________ (приятель юношеских лет И. Риссенберг,
__________ лауреат «Русской премии»)

Гротеском модерна на Харьков-реке шумно-вздорного 1)
поэта, нелепых словес шепоток бредовой.
Шифровкой посланий для Юстаса Алекса Черного
пытал амфибрахий в гестапо актер Броневой.

Омоним ампира на Лопань-реке бледно-квелого
вампира, сосущего кровь у детей. Плач и вой —
разрезала горлышко бритва Артема Веселого...
«За рупь воскрешу», — обещает факир Гробовой.

Синоним порока на Уды-реке тошнотворного
урода, позорных бля-бля говорок деловой —
ширинкою настежь раскрытой бомжа подзаборного
играют, трудясь, в муках страсти тряся головой.

Фрегатом успеха на Нетечь-реке тормозящего
нацменов, пархато торгующих «в-с-ласть» пахлавой...
Трехкрылого вальдшнепа-лузера, в небе парящего,
наметил для выстрела меткого эМ. Хвылевой.

Катреном притоки остались совсем не охвачены:
НемЫшля, ЖукОвка — в черте городской-штриховой.
Проектами Мэрнеса реки весьма озадачены, 2)
текут мимо денег и улиц в грязи бытовой.

Двигаясь на северо-запад, из харьковских рек водным путем теоретически возможно добраться до Темзы-реки. А там:

Исчадием ада на Темзе-реке приказавшего
сатрапа, оформлен агенту конец роковой...
Шекспиру на память сюжетик. Отчет исполнявшего:
«Отравлен Полонием в Лондоне. Брут с Беговой».

А ведь из Харькова плыть можно и на северо-восток, и если так случится, то непременно окажешься в Москве-реке...

Постскриптум пародий на речке-Москве Неизвестного
Эрнеста, полеты скульптур над хрущевной страной.
Под знаменем фобий и призраком отзыва лестного
на «Скорбную маску», что в штатах зовут «Сатаной».

Неотъемлемые комментарии
1) Ныне три главные реки г. Харькова — Лопань, Харьков, Уды. А ранее еще была река Нетечь (она перестала существовать в результате работ по осушению территории, оставив после себя название бульвара и участка набережной реки Харьков). В черте города также протекают реки ЖукОвка (это правый приток реки Харьков) и НемЫшля (левый приток реки Харьков).
2) В 2004 году тогдашний депутат городского совета, а ныне мэр г. Харькова, Г. Кернес распорядился спрямить Жуковку, выкопав новое русло...
Юмористические стихи | Просмотров: 366 | Автор: Семен_Губницкий | Дата: 22/04/20 13:43 | Комментариев: 2

И снова грянул гром

— Опять звездолеты, опять планеты, на которых трудно быть Богом. И эти неизбежные машины времени... — кисло сказал издатель, подвигая автору отвергнутую рукопись.
— Без машины времени нам никак нельзя. Она есть неотъемлемый атрибут фантастики и неизбежна как, скажем... восход солнца... — промямлил отвергнутый.
— Или как, скажем... мочеиспускание, — съязвил издатель. — Хотя, помнится, один из ваших персонажей, будучи человеком-землянином, регулярно кушал и пил, но как-то обходился без естественных отправлений.
Автор смолчал, поскольку надежда еще не умерла в нем окончательно. И, между прочим, она правильно сделала. (И он правильно сделал.)
— Вот что, дорогой вы наш фантаст, — продолжил издатель после томительной паузы. — Я знаю, что вы не ищете славы писателя, и это хорошо. Но изрядно нуждаетесь в средствах для пропитания бренного тела, надо полагать, обремененного указанными отправлениями. И только потому я решил дать вам шанс. Зачните хорошую идею, выносите ее внутри себя положенное время — не менее недели, но не более двух — и родите ее без осложнений. И голенькой несите ее мне.
— А как же диалоги, преодоления?.. Мужчины и женщины... в гендерном смысле — персонажи, и еще эти... как их... ситуации? — не понял современности отсталый автор.
— Только синопсис! — отрезал повелитель. — Если умственный плод ваших усилий окажется достойным моего внимания, будут наняты литературные специалисты, типа рабы, которые сделают диалоги и все прочее. И не так, как вы — «ДО-ло-РЕ-с. Моя Ло... — подлил масла в огонь дух Гумберта Гумберта», — а так, как надо. Включая не присущую вам грамотность.
На спине у автора внезапно выросли крылья (размерами с комариные, но очень мощные), и он неожиданно легко оторвался от кресла и вылетел в форточку.

Ровно через двенадцать дней автор жужжащим шмелем влетел в знакомую форточку и спланировал в знакомое кресло.

— И грянул гром, — подвел черту под кратким вступлением автор.
— Только не надо меня разводить. Эту шикарную историю я читал. В далеком детстве, — сказал все тот же издатель. — Как его... Грей Грегори?..
— Все читали. В счастливом, интеллектуально насыщенном детстве, — поразился своей наглости автор. И от испуга продолжил в том же духе:
— Гром-то грянул, но креститься читателю пока рано, поскольку основные события еще впереди. Дело в том, что у Экельса был сын!
— Ах, вот оно что... Это у того слабака, который с перепугу сошел с тропы и растоптал бабочку?
— Именно так, сэр, — ответил автор. Он почувствовал, что растет, и уже достиг размеров воробышка. — И чтобы не прерывать тонкую нить последующей канвы, напомню всем, кто в этом нуждается: Тревис — проводник в прошлое и обратно, Кейт — хороший президент, Дойчер — плохой президент, типа диктатор. Остальные — массовка.
— О’кей, босс. Все нуждавшиеся въехали, продолжайте, — благодушно разрешил издатель.
— Так вот. Президентский срок плохого Дойчера подходил к концу. Проклятый Кейт, судя по социологическим опросам, снова набирал силу и не давал наслаждаться жизнью сполна. Дошло до того, что Дойчера стала мучить бессонница. В одну из таких ночей он взял с полки случайную книгу...
— Грея Грегори, — усмехнулся догадливый издатель.
— Естественно, — отреагировал покрупневший до размеров курицы бывший воробышек. — И открыл ее на случайной странице... Дойчер был негодяем, но глупым он не был. Утром он вызвал к себе помощника Лесперанса, и состоялся у них примерно такой разговор.
— Послушайте, Лесперанс, вам доводилось читать Грея Грегори?
— Да, сэр. Еще в школе, сэр.
«Вот сволочь!» — мелькнуло в голове плохого президента. А сказал он иное:
— И про бабочку, раздавленную в прошлом?
— Типа того, что поехали в прошлое охотиться на тирана... на тираннозавра, а замочили бабочку. И потом...
— Я знаю, что было потом, — сухо остановил помощника Дойчер.
— Вот молодец! — подбодрил издатель неизвестно кого. Но курица приняла сие на свой счет и еще чуть-чуть подросла — до петуха.
— Читать умеют миллионы, а генерировать полезные идеи — лишь единицы, — осадил издателя Дойчер. — В каком состоянии наш проект «Гром»?
— Если кратко, то первые лабораторные испытания прошли успешно. Если нужны детали, отчет будет подготовлен через десять минут, — ответил Лесперанс.
— Эй, паренек, не петушись. И не строй из себя Пруста, — подрезал крылья издатель. — Сказано синопсис, значит синопсис!
Автор вернулся в скромные размеры воробышка.
— Да-да, вернемся к сыну. Неважно, как его звали. Важно то, что он каким-то образом узнал как погиб его отец. Несмотря на юный возраст, этот сын понял, что все зло идет от Дойчера. И он решил воздать аз именно ему, а не Тревису, по факту нажавшему на курок охотничьего ружья, из которого грянул гром. Этот сын выучился на классного биолога и еще на классного генного инженера. После этого он нашел и осмотрел охотничьи башмаки своего отца. Он же «осторожно снял с подошвы липкий ком грязи, отливающий зеленью, золотом и чернью. Как можно бережнее выделил из него красивую мертвую бабочку — изящное маленькое создание, способное нарушить Равновесие. Затем достал футляр и бережно поместил туда крепко поврежденное тельце пришелицы из прошлого».
«Мы вмонтируем этот футляр в стелу Демократии, расположенную на центральной площади столицы, и тысячи тысяч благодарных сограждан, проходя мимо, будут снимать перед тобой свои шляпы», — красиво подумал в тот момент сын Экельса.
А потом он извлек из пришелицы из прошлого ее ДНК и тому подобные технические подробности. А потом он изготовил клон бабочки. А потом он нашел общий язык с постаревшим, но вполне дееспособным Тревисом. (Они оба — сторонники хорошего президента Кейта.) Они договариваются отправиться в прошлое — в ту самую критическую точку. И, понятное дело, планируют оставить там клон бабочки, чтобы крутануть колесо истории в нужную сторону.
Они успешно проворачивают это дельце через А/О САФАРИ ВО ВРЕМЕНИ, возвращаются в настоящее и с удовлетворением узнают, что президентствует Кейт.
Однако и Дойчер не дремлет. Используя административный ресурс, он банкротит А/О САФАРИ ВО ВРЕМЕНИ, а тамошнюю машину времени кинематографически красиво давит прессом. А сам, используя другую машину времени, разработанную в рамках секретного проекта «Гром», через неделю после экспедиции сторонников Кейта, отправляется в злополучную критическую точку прошлого. И там, пока Лесперанс, отвлекая внимание сопровождающих, мочит тираннозавра, он находит и мочит клон бабочки, выпущенной в повторную жизнь сыном Экельса.
Затем Дойчер возвращается в настоящее...
— А Лесперанс? — не удержался издатель.
— Рабы додумают! — павлином распустил хвост автор. И продолжил по существу:
— ...и со злорадной ухмылкой узнает, что послушное колесо истории снова крутанулось, куда следует, и на выборах победил именно он.
Ну что ты будешь делать!? На этот риторический вопрос успешно ответил...
— Сын Экельса?! — опять не удержался догадливый издатель.
— А вот и нет! — заносчиво ответил птеродактиль (бывший павлин). — Старина Тревис!! Он подкараулил Дойчера в той самой комнате, где стояла секретная машина времени. После короткой, но бурной рукопашной схватки Дойчер был повержен наземь.
Он «лежал неподвижно. Лежал, закрыв глаза, дрожа, и ждал. Он отчетливо слышал тяжелое дыхание Тревиса, слышал как Тревис поднимает ружье и нажимает курок».
И снова грянул гром!!
— Просто фантастика! — крякнул издатель. Он поднялся с кресла. Он подошел к сейфу. Он достал оттуда пакет. Он подошел к птеродактилю. И стал кормить его хлебными крошками. Прямо с ладони.

P.S. Все подельщики Дойчера были законно арестованы и понесли справедливое наказание.
Тревис активно сотрудничал со следствием и был освобожден.
Сын Экельса женился на хорошенькой девушке. Через год после свадьбы у них родился первенец. Мальчик.
Кейт был президентом два срока. Он правил хорошо и добился, чтобы Южный Сосед убрал с территории Соединенных Штатов свои военные базы, а также подписал справедливый межправительственный договор на транспортировку природного газа из канадской Аляски в китайскую Антарктиду.
А Лесперанс, между прочим, остался в прошлом — он был замочен тираннозавром, им же съеден и полностью переварен.
Юмористическая проза | Просмотров: 314 | Автор: Семен_Губницкий | Дата: 21/04/20 14:20 | Комментариев: 4

Египетские ночи Варвары

______________ — Quel est cet homme? (франц.).
______________ — What is this person? (англ.).
______________ — Was ist dieser Mann? (нем.).
______________ — Що це за людина? (укр.)
______________ — Что это за человек? (рус.).

Чацкий был одним из жителей, а квартировал в Лимонном переулке; служба не обременяла его, а он ее. У нелюбимой же жены его, Варвары, служба была; кроме этого, у нее же была большая белая грудь и любовники.
Жизнь Чацкого могла быть очень приятна, но он имел несчастие писать стихи и счастие их печатать и продавать. В журналах звали его поэтом, в налоговом ведомстве — сочинителем, а в бухгалтерии — получателем.
Разговор его был самый пошлый (хоть дядя его в хорошее время был ресторатором, а в худое — виц-губернатором) и никогда ничего не касался.
В своей одежде он всегда наблюдал предпоследнюю моду. (В летний сезон у гусар вошли в силу подтяжки и зеленые носки-карпетки; светские дамы предпочитали цветные трикотажные рейтузы.)
Из интимных подробностей добавим, что была у Чацкого мохнатая грудь.
Однажды утром Чацкий чувствовал то дрянное расположение духа (он называл его ПАКОСТЬЮ), когда стихи тяжко садятся на перо и даже избитые рифмы бегут прочь от нестройной мысли. Он писал пророческие стихи «дамбле»: слева — полные высокого гражданского звучания, справа — интимная лирика.

Нефть достаем из холмов и равнин: ____ Я достаю из чужих панталон:
Мегатонны бесценного груза... ________ Дубликаты бубнового туза,
Поэт, олигарх, бородатый раввин — ___ Махорку, расческу, копейку, талон
Три язвы профсоюза. ________________ Писателей Союза.

Вдруг дверь его кабинета скрыпнула, и незнакомец вошел.
На лице у него была фараонская бородка и подбритые черноморские усики. На нем был... Впрочем, это уж и вовсе неважно. Важно, что встретясь с этим человеком в сенате, вы приняли бы его за разбойника, а в воровской малине — за внефракционного депутата.
Из интимных подробностей добавим, что были у незнакомца волосатые ноги.
— Что вам надобно? — спросил его Чацкий на русском языке.
— Signor, — ответил иностранец на идиш.
— What do you want? — сухо повторил Чацкий.
— Я — Лоханкин-Юрский, талантливый импровизатор, ваш собрат по поэтическому счастию.
Теоретически возможно, но трудно было нанести тщеславию Чацкого оскорбления более чувствительного. Однако ж он сдержался и, натянуто улыбнувшись, молвил:
— Вот вам тема для испытанья: стихотворец сам избирает предметы для своих песнопений; ни власть, ни толпа не имеют права управлять его вдохновением, а критики — тля, их надлежит сослать в Сибирь.
Глаза Лоханкина засверкали, он гордо поднял голову, и из щели меж бородкой и усиками излились пылкие строфы... Вот малая часть их, вольно перевранных одним из наших недругов.

Поэт в толпе: бодрит надежда,
А ссуды спросит — никого;
Грядет зима, нужна одежда
Детишкам маленьким его...

Продаться власти должен гений,
Свести доходнейший бюджет?
Иль на обломках преступлений
Взрастить шекспировский сюжет?

Орел летит. Спрошу его
Как он парит в потоках света?
Кого признал за своего,
Чьего послушался совета?

Где клад «Ромео и Джульетта»?
Не слышать злобного навета
Иль громко объявить: вендетта?
У гордой птицы нет ответа...

«Стихи нужны народу» — ложь!
На листьях вдохновенья тля.
Грязь строчек лихо чистит вошь —
Заплачь по критику петля.

Вот как решу проблему Буридана:
Червяк-Поэт правителя храбрей.
Коль захочу, рожу царя Салтана,
Взбрыкнет бесенок — «сорок дочерей».

А то вдруг представлю дитяти рожденье,
Порочную страсть и зачатья движенья.
Могу и про осень, и девичье пенье,
Про мир и войну, декабристов сомненья...

Поэта мысли не направишь,
Перстом цензуры не раздавишь.
Он и к наградам не привязан,
Но... гражданином быть обязан.

Юрский умолк. Чацкий завистливо размышлял: «Чужая мысль чуть коснулась его слуха и тут же стала его интеллектуальной собственностью. Орел и царь; «я червь, я бог». Каков, пройдоха!» После минуты томительного молчания он нехотя признал:
— Скалозуб.
При сем ответе импровизатор обнаружил дикую жадность, объявив, что готов выступить перед публикой, но чтоб цена билета была никак не ниже 10 рублей.
Неприятно было Чацкому — автору знаменитого «служить бы рад...» — с высоты поэзии пасть в меркантильные расчеты, но он решил не упускать свою честную долю. Через несколько минут они нашли компромисс по деньгам и распределили роли.

* * * * *

Афишка гласила:
Цена за билет 12 (двенадцать) рублей 50 копеек; начало в 7 часов 40 минут.

Зала княгини Марьи Алексевны отдана была в распоряжение импровизатору.
Вызвавшись в подельники, Чацкий приехал первым и принял большое участие в успехе представления — стулья были расставлены в тринадцать рядов. Публика начала собираться в семь, а к четверти девятого все ряды КРЕСЕЛ были заняты блестящими.
Хоть и синематографично одет был Юрский, но встречен был оглушительным плеском, поднявшимся со всех сторон.
Чуть позже выбранные темы были написаны на особых бумажках и брошены в фарфоровую вазу. Одну тему заказал Чацкий, пометив, на счастие, оборот своей бумажки жирным крестом... Разумеется, счастливым жребием была вытянута именно его тема: «Жена Варвара и ее же любовники».
Лоханкин шагнул вперед и прижал указательные пальцы рук своих к своим же вискам. Умолкла мУЗЫКА, началась Импровизация.

Чертог сиял. Сидели рядом
Жильцы квартиры номер три.
Варвара передом и задом
Всех привлекала: посмотри.

Мечты неслись к роскошным формам...
И тут, над рыбой заливной,
Она, сочувствуя реформам,
Открылась целью основной:

«Любви соседки вы хотите?..
Еще б; во мне так много женства.
Даю возможность вам: купите
Часы воскресного блаженства.

Кто к торгу крупному приступит?
Я время честно продаю.
Скажите, кто в Слободке купит
За похоть денег страсть мою?»

И взор просительный наводит
На круг охотников своих...
Не быстро, но один выходит;
Сочтя финансы, — два других.

Шаги их робки, прячут очи;
С улыбкой к ним она идет:
«Устрою вам Египта ночи...
И днем, и утром — напролет».

Был первым Пряхин, бывший дворник,
Игравший спьяну на гармони.
Обычно жил он как затворник,
Но тут решил взбодрить гормоны.

Вторым — трудящийся Востока,
Рожденный на Кавказе князь,
Желавший сладостей порока.
Сказать по чести, просто мразь…

Служил последний инженером
И денег накопил притом...
Жил без жены; таким манером
Частенько посещал притон.

Смешна его фамилия, читатель.
Извлечь ее из старых сундуков
Помог нам случай, бог изобретатель,
Петров и Ильф — signor Птибурдуков.

Имел квартиру он и хобби;
Добряк; лицом как Борман-Визбор.
Ослушавшись соседей лобби,
Варвара сделала свой выбор.

«Клянусь я бабушкой... Ненилой,
Что жажду инженерных знаний.
К тебе с приданым въеду, милый,
Без лжи и ханжества признаний.

С твоим талантом стыдно спать;
Тела трудами утомим;
Заставим Хронос течь мы вспять
Под грохот дней и пантомим».

Блеснул Лимонный переулок
Под утро пламенем пожара;
Отыщет Чацкий закоулок
В окрестностях земного шара.

Так долго плел заезжий зубоскал; однако же, умерим аппетит... Коль ухо славно стих его ласкал, твое Чело улыбка освятит.
Юмористическая проза | Просмотров: 313 | Автор: Семен_Губницкий | Дата: 20/04/20 12:45 | Комментариев: 2

Блокбастер
(завязки и развязки с неотъемлемыми примечаниями)

__________ Даешь сценария завязки?!
__________ Сниму блокбастера развязки!?
__________ (Семен Г., «Сценарист и режиссер»)

Завязки

В ярости ходит по кухне синоптик —
падали капли грибного дождя.
Портит снаряды в спортзале невротик.
Дочь искушает в вигваме вождя. 1)

Зреет в Кабуле тяжелый наркотик.
Падали груды — свиная чума
в Африке. Ловит мышей бегемотик. 2)
Ставится пьеса «ГорЯ от ума». 3)

Развязки

Дочь по ошибке зарежет синоптик.
Вождь набредет на вакцину чумы.
Кастинг пройдет исцеленный невротик.
Легкий наркотик возвысит умы.

Дождь под конец перейдет в снегопады.
Падалью станет ловец-бегемот.
Зрителям пьеса покажется адом.
Чацкий на бирже мильярд наживет. 4)

--------------------
Примечания.
1) Герои круты, секс оральный. — Прим. сценариста.
2) Бюджет велик, охват глобальный. — Прим. режиссера.
3) Пьеса по одноименному сиквел-стихотворению Семена Г. Главные герои там — Бурчацкий и Рептильев. — Прим. автора сиквела.
4) Главный герой пьесы, поставленной в блокбастере, — опять Чацкий. — Прим. Бурчацкого.
Юмористические стихи | Просмотров: 315 | Автор: Семен_Губницкий | Дата: 19/04/20 13:08 | Комментариев: 6

Новости кино

__________ Кино, вино и домино?
__________ Земля, урга и Мимино!
__________ (Семен Г., «Восемь и семь восьмых»)

На днях пройдет в 7D «Багдадский вор»...
В архиве найден редкий кадр: Феллини
на съемках древнеримской кольцевой...
Андрон свой «Грех» замаливал в долине. 1)

Реминисценций полон Каннский зал.
«Онегин» в тренде. Входим: ложи блещут.
Новинка порно: для ТРОИХ вокзал...
Смешной ужастик «Молоток и клещи». 2)

Во рту Данилы тает абсурдизм —
готов сценарий типа «Брат-4».
Уже заявлен слоган (иль девиз?):
«Давайте искупаемся в чифире!»

А в Харькове опять открыт бассейн! 3)
В натуре, там топили Лēву Дау,
досъемку финансировал Хусейн,
а институт был сослан в Темиртау.

--------------------
1) В кремниевой долине. Вместе с Танго, Кэшем и... Магноли.
2) Сиквел-скрещивание фильма ужасов «КлещИ» и спортивной драмы «Молот». Сценарий еще варится в голове Семена Г., но кульминация уже сварилась: рукопашная схватка российского боксера по прозвищу Молот с мутировавшим в Америке гигантским клещом.
3) Физико-кинематографический институт имени Дау-Хржановского был возведен в г. Харькове на месте разрушенного в 1990-е годы бассейна «Динамо».
Иронические стихи | Просмотров: 272 | Автор: Семен_Губницкий | Дата: 19/04/20 13:05 | Комментариев: 2

Компьютерное

__________ «Безымянная» на рабочем столе
__________ Господа. Расширение – GIF. Дату – не помню.
__________ (Е. Деришева, «Безымянная»)

«Безымянная.GIF», что подбросил пси-фактор в эпиграф, —
Это дань старине Фигурнову и DOS для ПиСишек.
Это бренность и тризна мейнфреймов Евфрата и Тигра,
Искушенье растратить на хадвер валютный излишек.

Кто-то помнит еще, как гламурно шуршит кинолента
Перед вводом программы в ОЗУ мастодонтов «Уралов»?
Инженерных расчетов в ОМИТРах достойную лепту?
Речь Никиты на съезде и пенье партийных хоралов?

Нефтедоллар любезно наполнил Союз наш «Рядами»:
Перфокарты, крутая печать и магнитные диски...
Руководство обкомов в обойме менялось местами,
Уточнялось родство, в эмиграцию полнились списки.

Хронологии ради, опишем те смутные годы,
Что запомнились людям шальными речами на Съездах.
Автозапуски Ельцина... Альтернативные коды...
Центробежье республик и эрос граффити в подъездах.

Постепенно народ обучился (на курсах и в зонах),
И внедрились в сознанье все прелести бизнес формата.
Петербург создавал сериал о бандитских законах.
Новомодный язык Си-плюс-плюс изучали внучата.

Сколько файлов и вод утекло по течению Стикса...
Перепутались в памяти коды Фано и да Винчи.
(Плод ошибки: Харон сушит весла в вигваме Твин Пикса.)
Штрих-пунктиром пометим аспекты царящие нынче.

Депутат на Фейсбуке разводит доверчивых лохов...
Лексикон современника: «пост», «аватар» и «плагины»...
Поднимают народ на восстанье призывы из блогов...
Покупает мартышка очки в Интернет-магазине...

Контрол-Шифт — переключим вниманье на автора личность.
Программист, шахматист, литератор, носитель харизмы,
Без машины всю жизнь, дочка есть, 200 евро наличность.
Проявляет в стихах интеллект, эталон оптимизма:

«Затруднительно выпить сто грамм (сгинул призрак Пол-литра!)
Обретаюсь все чаще (и дольше!) в больничном приюте...
Расцвела (пышным цветом!) серьезных болячек палитра...
Но, как прежде (с утра до обеда!), сажусь за компьютер!» *)

--------------------
*) Для тех, кто НЕ «обучился на курсах и в зонах», бывший программист со стажем кое-что прокомментирует.
Компьютер — это то, что когда-то называлось ЭЦВМ (Электронная Цифровая Вычислительная Машина), а позже чуть короче — ЭВМ.
GIF — когда-то популярный «формат для обмена изображениями». Если пользователь не задал файлу имя, то формировалось стандартное — «Noname» (по-нашенски — «Безымянный»). А в женском преломлении (Е. Деришевой) — «Безымянная».
Фигурнов — очень известный автор очень известных компьютерных учебников.
«DOS для ПиСишек» — намек на операционную систему MS DOS, предназначенную для персональных ЭВМ типа IBM PC (Personal Computer).
Мейнфрейм — не вдаваясь в подробности, очень мощный компьютер, предназначенный для решения очень серьезных задач (отнюдь не для ввода и редактирования поэтических текстов, просмотра фильмов или домашней бухгалтерии).
Хадвер — жаргонное словечко, образованное от английского hardware.
«Шуршит кинолента» — даю честное слово бывшего студента первого курса, что отнюдь не бумажная перфолента, а именно перфорированная кинолента «шуршала» (строго говоря, не «перед», а в процессе ввода программы) в компьютере «Урал-2».
ОЗУ — оперативное запоминающее устройство.
«Мастодонты «Уралы»» — семейство ЭЦВМ («Урал-1», «Урал-2», -3, -4, -11, -14, -16). Между прочим, с 1955 по 1975 годы было выпущено почти 700 «мастодонтов», принесших народному хозяйству СССР немалую пользу.
ОМИТР — отдел механизации инженерно-технических расчетов (весьма престижное подразделение в научно-исследовательских и проектных институтах).
«Ряд» — семейство советской серии ЭВМ c бесплатно «заимствованной» (уж так получилось) архитектурой. Аналоги — американские System/360 и System/370. В компьютерах семейства «Ряд» (ЕС ЭВМ) уже были «перфокарты, крутая печать и магнитные диски».
«Автозапуски Ельцина» — намек на «культовый» файл автозапуска AUTOEXEC.BAT.
«Альтернативные коды» — намек на имевшее место «брожение в умах», в компьютерном смысле касавшееся так называемых кодировок: «основная», «альтернативная», «болгарская»... А суть проблемы была в «русификации» вышеуказанных «ПиСишек» — приспособлении их аппаратного и программного обеспечений к потребностям русскоязычных пользователей.
Си-плюс-плюс — язык программирования, плохо приспособленный для решения «нормальных» (математических и инженерных) задач.
Файл — это такой себе прозрачный конвертик для всяких бумажных документов.
«Коды Фано и да Винчи» — намеки на код (алгоритм сжатия двоичных кодов), разработанный итало-американским ученым Р. Фано, и на культовый роман «Код да Винчи».
«Фейсбук», «блог», «пост», «аватар» — словечки, нынче понятные каждому; а «плагины» — уже не каждому...
«Интернет-магазин» — по степени понятности и посещаемости он как Фейсбук.
«Контрол» (Ctrl) и «Шифт» (Shift) — это две расположенные по соседству кнопочки на клавиатуре.
Программист — это тот, кто, эмигрировав в США, мог себе позволить не работать таксистом.
Иронические стихи | Просмотров: 301 | Автор: Семен_Губницкий | Дата: 18/04/20 19:41 | Комментариев: 10
1-50 51-100 101-108