Город готовит зрелище,
Вынув из ножен шпили.
Птицы идут на бреющем,
Оберегая крылья.

Если в рутине Питера
Сохнут без крови вены,
Значит, пора воителю
Пир заменить ареной.

Небо на город тронется,
Буря ударит с силой.
Грозы отбросит звонница
Бронзой щита Ахилла.

Злата не будет мало им,
Чтобы сражаться смело.
Раны заката алого
Ночь перевяжет белым.

Ты говоришь сердито:
"Хватит озорничать!"
И с виноватым видом
Мне наливаешь чай.

После звонишь подруге:
Мол, у нее была.
И, успокоив руки,
Тушь достаешь и лак.

Дождь за окном – стеною,
Утром почти темно...
Молча посуду мою
И вспоминаю ночь.

Где-то в Киеве дядька пьянствует,
А за окнами – бузина…
Здесь опять жара африканская
Опрокинулась на Синай.
Подпирает тут ясность синюю
Каменистая крутизна.
Ветры с Красного над пустынею,
Раскалённые докрасна,
Разогнав взашей тучки куцые,
Куличи вершин напекли.

Дальше – Персия Квинта Курция,
Выше Турции – крымский клин.

Переизбыток темноты...
Ее давно разбавить нечем.
Но померещилось, что ты
Пришла ко мне в дождливой вечер.

Стекают капли по плащу,
А мы – вразнос, напропалую!
И я уже не отыщу
Запретных мест для поцелуев.

С днем рождения, Тома!)

Нет, присягу не нарушу я,
Не продам военных тайн.
Про смертельное оружие
Не скажу, хоть запытай!

Все снесу, стерплю и выстою…
Выдам то, что не секрет:
Не выдерживает выстрела
Ни один бронежилет.

Тех, кто в бег пустился заячий,
Догоняет пуля влет!
Прошибает их играючи
И до сердца достает.

Ваши ноченьки, пробитые,
Превращает в жемчуга…
И оружию завидует
Лучник – шустрый мальчуган.

Лечиться мне, похоже, поздно...
Что делать – был предельно глуп,
Когда подсел вполне серьезно
На стихотворную иглу.

Обрыдло быта мне болото,
В нем не могу прожить и дня.
Но, чем балдежней кайф улета,
Тем тяжелее отходняк.

Я жизнь свою прожег и скомкал,
И нет пути из тупика.
Но без стихов такая ломка,
Что к бритве тянется рука.

Не теряя надежды на милость,
Нарушала любые табу.
Днём блудила, а ночью молилась,
До мозолей и шишек на лбу.

"А наутро, свежа и прелестна..."
Борис Булатов
http://www.stihi.ru/2012/12/17/4193

.......................................................................

Есть похабное слово "влюбляться"
В заводном лексиконе лямур.
Неслучайно понятие "б*ядство"
Очень даже созвучно ему.

Подчеркнув мэйбеллином ресницы
И подкрасив шанелем уста,
Как весталка выходит блудница,
Непорочна, невинна, чиста.

Никаких перекуров, сиесты,
Перерывов на сон и обед,
Если в столь заповедное место
Вход свободен, а счетчика нет.

Но стареют знакомые лица...
Дни проносятся, годы бегут.
Надо нам не забыть помолиться,
Чтоб продлили ей право на блуд.

Иуда по ночам не жег свечей,
Но спать не мог, ворочался бессонно,
Узнав, что нехороший казначей
Сбежал с деньгами из синедриона.

Голгофу закрывают на ремонт,
На брошенных крестах играют дети…
И на вопрос: "Зарежут, игемон?"
Пилат, пожав плечами, не ответил.

Неожиданна ты и фатальна.
Ощущать постоянно, не вдруг
Редких встреч обречен моментальность,
Неподъемную тяжесть разлук.

Мимолетный дымок оправданий
Невесом от непринятых мер.
Он умело, уверенно ранит
Обнажившийся ревности нерв.

И спалил всё, что было в золу я.
Уходил, забывал... Не судьба!
Твой скользящий каприз поцелуя
Оставляет ожог на губах.

Из дома жителям не вылезти,
От непогоды вечер бур.
Но, вопреки вселенской сырости,
Весенний весел Петербург.

Вокруг гроза вовсю геройствует.
Над отражением в воде
Дворцовый мост крутой горой стоит,
Как Крысобой в Долине Дев.

Почти полгода были врозь они,
Но снова ливень наземь лег.

Беда расслабилась до осени...
А счастье - через ручеек.

Ты себе мозги не парь
Европейскими путями:
Современный календарь -
Не указ, московитянин.

Вставь патрон наоборот,
Чтоб вперед летела гильза...
И отпразднуй Новый год
Перед тем, как Бог родился!

Мерцали звезды сквозь стекло
Лучами бледного накала.
Вино багрово растеклось
Вокруг разбитого бокала.

Был стол так бережно накрыт,
И вот десерт лежит в руинах…
А контур винный – словно Крым
На карте юга Украины.

Глаз Работник не смыкал,
Старых звезд срывая вишни…
Посмотрел на нас Всевышний
Мимолетом, свысока.

Не увидев ни души
На заброшенной планете,
Равнодушно не заметил
Копошившуюся жизнь.

Горных пиков белый ряд
Был покрыт блестящим лаком,
А печальный кот наплакал
Слез соленые моря.

С каждым часом тишь все гуще.
Город вымер. Ни души.
Словно кто-то всемогущий
Души снегом потушил.

Тучи – грозные, как судьи,
Воздающие сполна.
Хорошо, что на безлюдье
Оглушает тишина.

Помолчим о самом важном...
Без кликушества витий
Оглушенному не страшно
В незнакомый год войти.

Сожалений сомнительный хмель оставляю на завтра.
И вчерашнему дню отдаю надоевшую грусть.
С продолжением книг не спеши, мой таинственный Автор,
Волшебство напиши, чтоб часами читать наизусть.

Я листаю назад пожелтевшие жизни страницы:
Ты девчонка, деревья большие, глаза – хоть тони.
И не знаешь еще, что в тебя мне нельзя не влюбиться,
И пушистый пока не нашла для меня псевдоним…

Я с радостью пройдусь по картам вин,
Сравнив их с картами отыгранных кампаний,
Озвученных салютом из Шампани.
Пока рукам еще доступен свинг!

Юрий Ходарченко
"Свинг"
http://www.stihi.ru/2013/04/25/4313
.........................................................................

После нескольких рюмашек
Я услышал от жены:
"Знаешь, Петя, в сексе нашем
Не хватает новизны!

И отмазки про усталость
Забодали, сука-бля."
Ни черта, мол, не осталось
От былого кобеля.

Я ответил: "Где же выход?
Если есть он, то какой?
Ведь и ты не та чувиха,
Чтоб из койки ни ногой."

"Выход есть! На распродаже
Купим мы шипучих вин.
Пригласим Валерку с Дашей
И раскрутим их на свинг."

Я давно уже не мальчик,
Но таких не понял слов.
Показала мне журнальчик...
Нифига себе, любовь!

"Променять меня, шалава,
На валеркин хочешь ..й?!"

Звезданул ей свингом с правой
И добавил с левой хук!

Красят пятна от вина
Свитер мой поношенный.
Ты чуть-чуть отстранена
И слегка взъерошена.

Вечер глаз твоих темней,
Улицы закручены.
Но придется топать мне
В Автово из Купчино.

Добираться не дано
Ни в метро, ни тачкою.
На цветы и на вино
Грохнул всю заначку я.

Не забыть мне, хоть убей…
И усмешки – к лешему!
Я завидую себе
Молодому, грешному.

Золотая заплатка на сером старинном сукне…
Не наскучило нам небеса прожигать куполами!
В звездном погребе сыро. Там плесень, а истины нет,
Значит, зря Монферран шел с косою на питерский камень?

Значит, рано еще на Земле предаваться любви,
Если тенью темнеет на острове крепость Трезини?
От фасадов дворцов на тюрьму открывается вид,
А из Летнего сада немыслимо высмотреть Зимний.

На Васильевском сфинксы застыли от ветра с Невы,
Африканского зноя их жжет ледяным антиподом.
Им, сходящим с ума от молчания, хочется взвыть,
Выпуская хотя бы свой бешеный крик на свободу.

Будут люди рождаться, взрослеть, иногда умирать.
Удивляясь тому, что не множится мудрость с годами.
Но вколочены в жизнь мы неистовой страстью Петра,
Чтобы жадно губами ловить золоченое пламя…

Не ощущая Бога
Внутри себя и вне,
Бездонно одиноко
С собой наедине.

Никто нам не укажет
На страх в глазах пустых,
Когда ржавеют наши
Нательные кресты.

Но если с верой туго,
Поднимется рука
Нащупать тайну звука
В безумии стиха.

Я, не торгуясь, буду
Без жадности платить
За обладанье чудом,
За душу во плоти.

Награду, а не кару
Я получу сполна.
Ты отдаешься даром,
Коль жизнь - тебе цена!

Я скажу: долой суровость!
Белую на стол!
Сногсшибательная новость:
Bозвращен Орел.
Я великолепно помню
День, когда он сдан.
Было жарко, словно в домне,
И с утра - туман.
И с утра пошло катиться,
Побежало вширь:
Отдан город, город - птица,
Город - богатырь.

Борис Пастернак

«…очень любопытно отношение публики к опусу о войне, приписываемому Пастернаку: взгляни, как подпись заставляет людей видеть чёрное белым.»

Михаил Галин (из комментариев)

...........................................................................

Не соскучимся, однако…
Вышел новый хит:
Приписали Пастернаку
Хилые стихи!

Критик, славой не целован,
Выпил и орет:
Нет, не мог кудесник слова
Просто – про Орел.

Нет метафор, строки тусклы,
Что ни фраза – штамп.
Автор тот, конечно, тухлый.
Нет, не Мандельштам…

Закусил, налил и принял.
И опять завыл:
Стихоплет отнюдь не прима,
Не Царев, увы!

Вот, иные бьют навылет,
Краски – высший сорт.
... как персоны восковые
У мадам Тюссо...

До чего ж в салоне глухо:
Модные стихи
Размалеваны, как шлюхи!
Тронешь – дохляки.

Навалитесь! Можно скопом.
Не пугает бой.
Неказист солдат окопный,
Но живой… Живой!

Коньяк легко на водку лег
Под гром застольного мотива.
Зима. Пора корпоративов.
Веселье. Пробки в потолок.

Да, ты умеешь танцевать...
Царишь и выглядишь на тридцать.
Твой муж не зря тобой гордится,
Как новой Маздой МХ-5.

Контора наша на ушах
И шумно пьет за мирный атом.
А я молчу и воровато
Ловлю твой взгляд, моя душа.

Вдалеке от шахт и домен,
(Где горбатится народ),
В поэтическом дурдоме
Есть палата «Перевод».

Переводчики подарком
Редко радуют внучат:
Престарелые Петрарки
Про Лаур строчат, строчат.

Кто-то пашет на заводе,
Кто-то — сторожем в депо.
А в палате переводят
Самого Эдгара По!

Повкусней любого пира,
Коньяков важней и вин -
Быть Рембо, потом Шекспиром...
Тут такой адреналин!

Данта три, Вийонов пара,
Плюс мудрец эпохи Цин...
И балдеют санитары
От катренов и терцин.

Скоро тлеющий закат
Докрасна нагреет волны.
Значит, время бить в набат
На вселенской колокольне.

Врежет в колокол Звонарь
Так, что город ляжет плоско.
Закачается фонарь,
Словно пьяный Глеб Горбовский.

Мне б вернуться в Ленинград,
Сесть за стол, накрытый бедно...
И горланить до утра
Про любовь, что безответна.

Пробит Невой навылет
Гранитный монолит.
На город ливень вылит
И даже перелит.

Святыням и химерам
Одновременно рад.
Твой свет от Люцифера,
Твой камень от Петра.

У колокола звона
То золото, то сталь.
Коленопреклонённа
Твоя горизонталь.

Молитвы в Бога мечешь,
Прищурив глаз кривой.
И попадая в нечисть,
Кричишь, что нет Его...

Под впечатлением стихотворения Томы Тагеко
http://litset.ru/publ/3-1-0-7095

Не надо проверять меня. На верность
Лукавят напридуманные тесты.
Наверно, ревность слишком многомерна,
Чтоб втиснуться в рифмованные тексты.

Тебя не упрекну. В непостоянстве
Присутствует отдушина от скуки.
Фарфор - неотличимый брат фаянса,
Пока его костяшкой не постукать.

Не скрою, есть давно мечта большая:
Забыться буреломом в темной чаще.
Вот только непогода мне мешает
И мыслей ворох ветренно-шуршащий.

Я знаю, ты не терпишь декораций,
Порой серьезна, словно та царевна...
Но даже, если не в чем признаваться,
Не надо проверять меня на ревность!

Красота твоя шальная -
Напрямик и напролом!
Бёдер линия тугая
Вяжет талию узлом.

Глаз темна невероятность,
Откровенность губ свежа,
Горяча и плотоядна
Ненасытная душа.

Постны праведников лица,
И, пожар не усмиря,
Им завистливо дымиться
За стеной монастыря!

Не предусмотрено для нас
Наград и премий?
Но, все равно, банкирам - час,
Поэтам - время!

Стихи рассеют в душах тьму:
Мы честь и совесть!

Как хорошо, что наших муз
Схватить за что есть...

Средневековый палисад
Крушат соседи.
Под балалайку им плясать
Уже не светит.

Есть приглашение на бал
При всем параде,
Вот только адрес не назвал
Богатый дядя.

Неуловим он, как бозон,
Хитер, как котя...
Но пуд печенья привезен
Заморской тетей.

Всегда любили плохиши
Печенье хавать.
Виват движению "Ушиб"!
Героям слава!

Если тьму сгущает вечер
И за окнами закат -
Зажигай, гадалка, свечи,
Доставай колоду карт.

Я уже устал порядком
От правдивой болтовни.
Чтоб поверил без оглядки -
Непременно обмани!

Закрывая занавеской
Одинокие года,
Отведи глаза и дерзко
Встречу с милой нагадай.

Хоть под сакэ Басё читай
И поменяй на мазду опеля…
Сняв кимоно, смотри хентай,
Но где останешься? Не в жопе ли?

Дзэн практикуй, впадая в транс,
И по воде ходи, как посуху…
Но твой родимый Мухосранск,
Увы, не превратится в Осаку.

Перед болью опустив бессильно руки,
Я течением был вынесен за бакен.
Забывая, что телесные недуги
Заживают, как на брошенной собаке.

Не надеясь скоро выйти из палаты,
Постепенно привыкать к ней начал сдуру.
Но хранитель мой, похожий на прелата,
Амнистировал меня, блеснув тонзурой.

Вместо мыслей невеселых о больнице,
Наполнялась голова попутным ветром...
И казалось, что халатик медсестрицы
Стал короче на пятнадцать сантиметров!

В тени дворца тебе не скрыться,
Вливайся птицей в неба тишь!
Трон обойди, моя царица,
Ты без него давно царишь.

За горизонт в огне неярком
Тебе завидующих звезд
Не заплывай, моя критянка.
Хотя, конечно, заплывешь...

Ворвешься в жар любви мистерий
Чуть отстраненно, но потом
Все тяжелей, моя гетера,
Необязательный хитон.

И, проходя свой путь недлинный,
На солнце стынь, во мгле лучись!
Колдуй стихи, моя богиня,
Тебя в них нечему учить.

Лучше всей литературы,
Выше знаний, сказок, вер –
Равнобедренность фигуры
Основанием наверх.

То, что было – не забыто!
Трех углов иконостас
Помнит нежности Евклида,
Лобачевского экстаз.

Он прекрасен и порочен,
Притягателен, как яд –
Треугольник цвета ночи
На холсте у бытия!

Что досталось мне от прадедов?
На вопрос ответ не прост.
Кто-то жил, наверно, праведно:
Соблюдая строгий пост,
Бдел ночами богомольными,
Чтоб не мучилась душа...

А иной был нрава вольного:
Брал кистень - и на большак.

Вечер ветреный шел на убыль,
И краснел, стыдясь, горизонт.
Целовал тебя жадно в губы
Возбужденный грозой озон.

Будет звездный заброшен невод,
И застенчивость догорит.
Три часа, моя королева,
Нам с тобой лететь до зари.

Голова вместе с небом – кругом
И такая опять жара…
Неизбежно притянет руку
Приоткрытый соблазн бедра.

Не нарушив чужой границы,
Стороной обойдет гроза.
И захочется подчиниться
Чертенятам в твоих глазах.

Улица
Без дна.
Окна
Хотят сна.
Слово
Летит над,
Но
Упадет на…
Треснул бокал.
Пуст –
Он избежал
Пут.
Где потерял
Ту?
Белый наряд
Тут…

Хочу... (Э.Учарову - С праздником!)
Юрий Ходарченко (Марсовой)
http://www.clubochek.ru/vers.php?id=42441

--------------------------------------------------------------------

Ты Антиной
мой...
Благо
дарю
мойр!
Поднятый
в апо
гей,
третий
пошел
гейм.
С бабами я
хмур:
Что с них
возьмешь,
с дур?
Если хмелён,
наг,
Падаешь
мне
на...

Бывает, лучик запоздалый
Еще согреет сгоряча...
Он одинок. Похолодало.
И лужи стынут по ночам.

Звезда, отставшая от стаи,
Упала, превратившись в шлак.
Похоже, дни короче стали...
А, может, женщина ушла.

Осень дополнит листьями
Списки печальных тем.
Впрочем, возьму за истину:
Мы не уходим в тень!

Верю, огнями пёстрыми
Будет простор облит
Там, где качают рострами
Звездные корабли.

Колотит утренняя дрожь,
Стою небритый и лохматый.
Весьма на пращура похож,
Который шел тропой примата.

Вчера спиртон смешал с вином...
Зачем душа осталась в теле?
И не могу решить бином:
Какой сегодня день недели.

Невыносим я, как позор,
Недолговечен, словно прыщик.

Вокруг вершины белых гор.
И красотища... Красотища!

Поэту без печали тяжко,
Лишь от нее балдеет вдрызг.
Недаром делает растяжку,
Чтоб легче было локти грызть.

Строчит под зуд больного нерва...
А жизнелюбы-бодрячки
Нужны, как в заднице у негра
Солнцезащитные очки.

Длинной юбкой пол мела,
А короткой в жар бросала.
Ты из Царского села,
Я с Обводного канала.

В перелетных облаках
Устремленность цвета стали.
Расставались на века
Мы на Витебском вокзале.

Ты звала меня, а я
Был устало не нацелен
Погружаться в сладкий яд
Царскосельского лицея.

Впрочем, близостью беды
Зимний вечер не был выстлан.
Помню только белый дым
От дотла сгоравших истин.

Земля вздымается эпически,
Петля реки свисает стременем.
Тут вид вполне доисторический,
А самолет — машина времени.

И вот заливом цвета олова
На вираже окно задернуто...
Мне Север снова кружит голову,
Наполовину перевернутый.

Ночь темнотой не озадачит,
В июне звездам не мерцать.
Ты слезы вытри, ведь иначе
Они испортят цвет лица.

И, объявляя мораторий
На бесполезный бледный вид,
Коротким словом на заборе
Напомни формулу любви!

Приходишь в здешние края -
Встречают караваем.
Потом возможны виражи...
Сам черт не разберет!

На вернисаже бытия
Смешно до слез бывает.
И смерть, похоже, тоже жизнь...
Но задом наперед.

Солнце в окна лучами тычет,
я стою, охламон,
и смотрю на испанский хамон,
что за семь с половиной тысяч.

Кто-то скажет, скупой, что дорого,
но хамон, не спеша,
тонко резать и есть с ножа
можно долго.

Ас
«Хамон»
http://www.stihi.ru/2013/04/19/6013

............................................................................



К вискарю уважуха полная -
Одолеть могу и бадью.
Слух пошел по деревне волнами:
Завезли в сельпо Талмор Дью!

Закушу опостылым творогом...
Денег хватит на пару пинт.
Кто-то скажет, что это дорого?
Нет! Наперстками буду пить!

Не вырос в исполина гном,
Напрасно в дырочки сопел он.
В стихах, как лебедь - только в белом,
А в жизни - полное говно.

Словами целился в любовь
И попадал. Но чаще мазал.
Теперь устало жарит мясо,
Отягощенный сам собой.

Похолодало. Но в золе
Былого жара не осталось.
И на бессмысленную старость
С цепи не спустишь кобелей.

На сайтах сухо и тепло,
Ведут себя поэты чинно.
И друг у друга ловят блох,
В связи с нехваткой протеина.

От скуки впору лаять псом,
У Клар и Карлов красть кораллы.
Но вспомни, автор: «Наше Всё»
Был внуком негра-каннибала!

Вгрызайся в мясо, если крут;
От тощих блох лишь пузо пучит...
И, кулаком ударив в грудь,
Реви, самец, стихом могучим!

Не хочу пробираться лазутчиком,
Чтоб себя в Твоем Царстве спасти.
Помоги не обидеть попутчиков
На тернистом и ясном пути.

Коль богатство лежит за обочиной,
Пусть сума остается пуста.
А желанный костыль позолоченный
Дай тому, кто от жизни устал.

Не молюсь о грядущем бессмертии –
По заслугам получит душа.
Я прошу у Тебя милосердия
К тем, кто веру найти не спешат.

Доступен пене
Волны зеленой
Твоих коленей
Соблазн бездонный.

Она тревожит
Тебя щадяще,
Касаясь кожи
По нисходящей.

У капель тайно
Мечта иная:
На бедрах таять,
Не высыхая.