Литсеть ЛитСеть
• Поэзия • Проза • Критика • Конкурсы • Игры • Общение
Главное меню
Поиск
Случайные данные
Вход
Мран. Тёмные новеллы: Душегуб. Белые рыбы снов
Повести
Автор: Ptitzelov
....................................................................#Мран_Тёмные_новеллы



1.

Эрс вышел на крыльцо и, стараясь не смотреть в сторону чёрного фургона, стоявшего в нескольких шагах, повернул за угол, прочь от проезжей дороги. Стоящий у фургона ловец, чем-то неуловимо похожий на ворона, медленно повернул голову в его сторону, плавно развернул её вокруг оси, оглядывая окрестности. Туловище наблюдателя, задрапированное кожаным чёрным плащом, оставалось неподвижным. Ловец не видел его.
Эрс старался сохранять спокойствие. Над горизонтом уже розовело небо. Перед ним темнело осеннее поле. Мягкий ветер дул в спину. Идти было легко.
Он не думал о том, куда идёт. Знал только, что назад дороги нет. Если ловцы приехали на окраину земли по его душу, значит, дело серьёзное, жди беды.

Вдали уже виднелся облетевший неприветливый лес. Со времён войны, легко выигранной Мраном у всех, кто тогда ещё мог сопротивляться, осень стала короткой. Листва начинала желтеть уже летом, к сентябрю становилась коричневой, пожухлой, и облетала в течение нескольких дней. Входя под кроны деревьев, похожих на паутину, стремительно затягивающую небо над головой, Эрс облегченно вздохнул: слава Богу, погони не было и уже не будет. Сухая трава, мёртвая листва... Обломки ветвей сухо потрескивали под ногами.

Лес, казалось, был бесконечным. Лишь когда стемнело и пространство вокруг стало непроницаемым , Эрскай понял, что смертельно устал. Положив под голову фуфайку, он лёг прямо на землю у ствола дерева и уснул. Сон был чутким, Эрс не раз просыпался от шорохов и треска, раздававшихся то вдали, то у самого уха. Но потом усталость взяла своё, и он провалился в тёмное, мутное, вязкое небытие.

Очнулся ото сна Эрс только тогда, когда лес стал сизовато-серым от предрассветных сумерек. Ему не хотелось открывать глаза. Озноб пробирался под одежду, бедро заледенело. Пытаясь хоть как-то согреться, он подобрал под себя ноги и сжался в комок. И одновременно с треском веток под телом услышал тяжёлое дыхание слева, очень близко. Открыв глаза, он увидел зверя. Медведь… Эрскаин осторожно приподнялся, готовясь вцепиться в огромную морду. Спасло бы его это или нет – он готов был драться за свою жизнь до последнего. Но медведь вёл себя странно. Не нападал, сидел почти спиной и смотрел на него, повернув голову.

Эрскаин осторожно приподнялся, прижался спиной к стволу. Медведь грузно повернулся к нему всем туловищем. Где-то поодаль, за спиной Эрса послышался человеческий голос, принадлежавший, судя по тембру, пожилому мужчине.
- Молодец, молодец… Волков прогнал. Иди, иди…
Медведь послушно поднялся и заковылял прочь.

Эрс обернулся. Голос плыл по воздуху, приближаясь к Эрсу, но ни треска веток, ни хруста валежника под ногами идущего человека Эрс не слыхал. Силуэт приближался, светлел в сумраке. Вскоре человек поравнялся с деревом, у которого сидел Эрс. Это был худощавый старик в светлом балахоне.
- Вставай, иди за мной, - негромко позвал он и бесшумно ушёл вперёд. Эрс последовал за ним, с удивлением прислушиваясь к собственным шагам. Ничьих шагов больше слышно не было.

Старик перемещался плавно и быстро, как будто скользил по воде, как водомерка - пожалуй, слишком быстро для пожилого человека, идущего по лесной неровной земле, усыпанной сухим валежником. Эрс вскоре потерял его из виду, но шёл наугад, сквозь лес, повинуясь интуиции.

Потянуло дымком – сожжённой травой и горящей древесиной. Где-то рядом был костёр. И правда, вскоре вдалеке мелькнул оранжевый огонёк. Старик сидел у костра, прямо на пожухлой осенней траве, опираясь спиной о поваленное дерево и согнув колени.
Эрс подошёл к костру, снял с плеча поклажу и, осторожно опустившись на корточки, протянул руки к огню.
- Ищешь? – спросил старик.
- Бог знает, что я ищу… - тихо ответил Эрс.
- Знает… - ответил старик, глядя на огонь.

Рассветы осенью в этих местах были длинными, тянулись целую вечность. Тьма редела, рассеивалась. Сумрак нехотя отступал. Эрс заметил в стороне деревянную крышу, схоронившуюся в ветвях деревьев, обступивших поляну.
- Это ваша сторожка? – спросил Эрс.
- Твоя… - прошептал старик, всё так же отрешённо глядя в зыбкое оранжевое пламя.

Из-за спины старика вышла и тихонько заскулила собака. Старик вздрогнул и, будто присматриваясь к чему-то в горсти, приблизив её к лицу. Потом вытянул руку в сторону Эрса и разжал ладонь. На ладони сидела маленькая мышка-полёвка. На поляну осторожно вышел рыжий кот и запрыгнул к старику на колено. Старик погладил животных – сначала пса, потом кота. Сложил ладони, в которых сидела мышь, и подышал в них.

- Видишь, как оно всё… - тихо вздохнул он, и голос его шелестел, как осенние листья. – Ищешь, ищешь, а вот – некрещёный. Трудно тебе так, без креста-то совсем…
- Откуда вы знаете?
Старик промолчал.
- И что? – Эрс распахнул воротник и осторожно вынул материнский крестик, показывая старику.
- Крест на теле - полдела… - голос старика был почти не слышен. – Будет крест на небе – будет и на земле. Твои-то все были крещёные.
- Кто? – спросил Эрс.
Старик молча глядел на огонь. Животные смотрели на Эрса. И от этого ему было как-то не по себе.
- Они в доме живут? – Эрс сделал неопределенный жест в сторону собаки и кота, сидящих рядом со стариком.
- Нет… Заберу их. Со мной пойдут.
- Куда?.. – растерянно спросил Эрс.
- Домой… - шёпотом отвечал старик, подбрасывая в костёр сухие ветки, и голос его растворялся в треске мёртвой древесины, вспыхивающей и оживающей в пламени.

Прошло ещё несколько минут в молчании. В лесу рассвело. Костёр вдруг разом угас, будто кто-то плеснул в него воды, лишь тонкий дым вился вокруг углей и стелился по земле.
- Никодиму скажешь: Парамон велел покрестить.
- Никодим далеко… - возразил Эрс, удивившись, что старик знает имя священника.
- Уже недалеко… - прошептал старик и посмотрел куда-то вдаль, на узкую полоску неба, озарённую оранжево-розовым сиянием над самым горизонтом, будто где-то вдалеке кто-то зажёг несколько невидимых костров. – Завтра прибудет. А ты иди, иди, отдохни. Поешь. Тебе ещё долго тут. Горе мыкать.

Эрс подчинился необъяснимой мягкой силе старика. Взвалил вещи на спину. Пошатнулся, инстинктивно оперся о стариковское плечо, чтобы удержать равновесие. Рука прошла сквозь тело старика, будто сквозь густой воздух, тёплый от костра. Голова отяжелела. Он упал на траву и провалился в сон, как в ледяную воду, и во сне увидел себя в лесу, свернувшегося от холода калачиком и прижавшегося к спине огромного бурого медведя. Смотрел он на себя с высоты, как будто сидел на ветке дерева. От высоты закружилась голова, как от грибной настойки, и привиделось, что он падает вниз, на собственное тело, превращаясь в багровое пылающее облако, от которого весь лес вспыхивает, как костёр, и вдруг становится золотым.

Вздрогнул. Проснулся. Лучи солнца пробивались сквозь ветви, скользили по лицу, по векам. Вокруг стоял полумёртвый лес, было сумрачно и пусто. Лишь слева от Эрса листья были смяты и вдавлены в землю, будто и впрямь на этом месте лежал крупный зверь.
Поднялся, разминая затёкшее тело и, подхватив нехитрый скарб, двинулся прямиком, по следам странника из ускользающего сна или яви, в которой смешались все слова и смыслы.

Лес расступился. Перед Эрсом желтела знакомая поляна с угасшим костром и поваленным стволом дерева посерёдке. Поворачивая голову направо, он уже знал, что увидит деревянную острую крышу бревенчатого сруба.

Осторожно ступая, он прошёл по краю поляны, будто боялся, что наваждение исчезнет. Деревянное крыльцо и маленькая веранда были увиты сухими зарослями винограда. В десятке метров от дома заметил колодец и напился студёной воды из ведра на крепкой цепи. Поднялся по скрипнувшим под ногами ступенькам, толкнул податливую дверь и вошёл внутрь.

Жилище казалось обжитым, будто хозяин только что вышел и скоро вернётся. Прошёл по комнате, скинул груз с плеч долой прямо на дощатый крашеный пол – и присел на скамью, укрытую цветной лоскутной рогожкой. Ощупал взглядом незамысловатую обстановку: грубую столовую мебель, крепкую кровать, глиняные горшки и кружки в нише на полке, побеленную печь, ещё хранящую тепло и вязанку дров на полу у стены. На лавке рядом с печью стояла дежка, пахнущая деревенской закваской, большой чугунный казан, глиняная бутыль, кое-где блестевшая от жира. Над печью висела тонкая бечева с нанизанными грибами, а на лежанке сушились пучки душистых трав и лесных ягод. Отодвинув печной заслон, Эрс увидел свежий хлеб и печной горшок, накрытый лепёшкой из теста. Пахло пшеничной кашей.

Не переставая удивляться, вышел в сени, заметил железное кольцо на полу, потянул и заглянул в подпол. У стены, на полках, в темноте - едва различимые чаны, бочонки для хранения снеди. В погребе пахло квашеной капустой, луком, картошкой, чесноком, ещё – мёдом и лесными орехами. Всё казалось знакомым, напоминало дом, брошенный в селении. Только этот был поменьше. В сенях, в тёмном углу, Эрскаин увидел рыболовные снасти, грабли, тяпки… Чувствовалась заботливая хозяйская рука и привычка обитателей дома довольствоваться малым в строгой деревенской жизни.

Время шло, но никто не появлялся в избушке, затерянной в лесу. Между тем наступили сумерки. Не найдя нигде свечей, Эрс присел на кровать, которая оказалась жёсткой, но удобной. Это была настоящая кровать, а не деревянный топчан, на котором ему приходилось спать дома. Эрскаин снял куртку, стащил ботинки с гудящих от усталости ног и, не раздеваясь, сладко растянулся на мешковине, заменявшей покрывало.
В голове вспыхнул и поплыл цветными пятнами давешний сон, в котором он был птицей, сидящей на дереве, и видел себя внизу, лежащего на земле и прижавшегося к медведю.

Из глубины сна, как из омута, всплыло лицо седого длинноволосого старика, и у его ног лежала собака, и у неё были глаза Куна, добровольно принявшего смерть из рук Эрскаина. Во сне Душегуб разглядывал вертлявого рыжего кота, с опаской поглядывающего на огонь, во рту кот держал бутон от сломанной розы. Душегуб почему-то жалел его, пытался дотянуться, чтобы погладить, но кот отдалялся и его было никак не достать.

А потом он показывал материнский крестик чудному старику, державшего мышь в ладонях, и у мыши было лицо торговца Ратуса, которого Душегуб когда-то убил на зимней дороге из-за голода и еды, от которой ломилась его телега.
Старик отворачивался от Эрса, и всё дышал на мышь с человеческим лицом, будто хотел отогреть. А Эрс всё пытался переспросить, не его ли это сторожка – в надежде остановиться здесь и передохнуть хотя бы чуток. И боялся, что старик прогонит его от костра, так как он был почему-то сердит на Эрса. Но старик не прогнал его, а на глазах у Эрса превратился в огромную белую рыбу, и костёр погас, а вместо леса и воздуха вокруг Эрса и старика возникла речная вода. Эрс сидел у погасшего костра на дне реки рядом со стариком, но дышал под водой легко и свободно.

Проснувшись, Эрскаин лежал тихо, прислушиваясь к непривычным звукам нового пристанища. Сколько он здесь пробудет, он не знал.
Сквозь незанавешенное окно в комнату лился лунный свет, а в глубине тёмно-сизого неба сгрудились золотистые облака. Потом от них отделилось облако, живое, зыбкое, окутанное тёплым мерцанием, как будто внутри него горела свеча. Облако распахнулось, как цветок, и оттуда выплыл светящийся крест, задрожал в небе и медленно опустился на землю, освещая поляну, лес и речную воду, видневшуюся сквозь редкие деревья.

- Река… - удивлённо думает во сне Эрс.
Речная вода, светлая, чистая, разливается повсюду, и в этом сне Эрс почему-то сидит в лодке и рассматривает камни на дне реки, и становится облаком, а потом - лесом, зелёным и высоким, сверкающим от росы и солнца. И снится ему, что он видит крошечную фигурку сидящего в лодке человека, который закинул удочки, а в глубине реки полно огромных белых рыбин. Сквозь лесной сон Эрс пытается рассмотреть сидящего в лодке, кружит вокруг него, как ветер - и видит: у рыбака лицо отца, Эйнара, только моложе.

- Здесь можно жить… - говорит он кому-то в темноте и просыпается. В ответ на его слова в комнате слышится шорох. В доме пахнет душистыми травами и хлебом. Эрскаин думает о том, что был готов к чему угодно: к голоду и скитаниям, к встрече с диким зверьём, среди которого не исключено было встретить и двуногих беспредельщиков, промышлявших на дорогах, как и сам Душегуб. Но он совершенно не готов к скромному, чистому уюту, которым дышит всё в этом доме.

Эрс чувствует, как по его руке скользит что-то лёгкое, почти невесомое и прохладное. С трудом разлепив отяжелевшие веки, Эрс просыпается окончательно, и видит в неверном свете луны юркую ящерицу, замершую на его ладони.

2.

—… И в те дни приходит Иоанн Креститель и проповедует в пустыне Иудейской и говорит: покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное… — Никодим, кажется, говорит всё это прямо в комнате, у самого уха Эрскаина, и в то же время где-то далеко.

— Ибо он тот, о котором сказал пророк Исаия: глас вопиющего в пустыне… Приготовьте путь Господу, прямыми сделайте стези Ему… — голос священника из глубины сна завораживал сознание. Речь необычная, диковинная… Эрскаин никогда не слышал, чтобы отец Никодим говорил так мудрёно, а слова, им сказанные, вызывали такую тонкую, тянущую душевную тревогу.

Он приснился Эрсу под утро, и во сне привиделся то ли птицей с человечьим лицом, то ли человеком в белых одеждах, похожих на крылья из птичьих перьев. Образ из сна был изменчив, священник мерещился ему то в разорванном рубище, то полупрозрачным, как дым, мерцал в бликах пламени, превращаясь из человека в огненную птицу, а потом — обратно, перетекая из одной зримой формы в другую. Эрскаин во сне сидел у костра с Никодимом, удивлялся, как изменяется облик священника, глядел и глядел на него, пока отчего-то не защемило сердце.

Душегуб открыл глаза. В горнице было светло и тихо. В окна щедро лился свет осеннего солнца, по горнице разливалось неожиданное тепло. Эрс был мокрым от пота, разомлевшим от от сна. Зря не разделся...

Сон ещё бродил внутри Эрская, как сильный хмель — то всплывал в сознании белоглазыми слепыми рыбинами, то чудился горьким запахом сожженной травы, то будоражил взглядами животных, привидевшихся перед рассветом. Голос отца Никодима отзвуком звенел в воздухе, а вся невидимая реальность, пережитая ночью, ещё не расплелась с реальностью дневной, видимой — как бывает после снов, которые люди называют вещими.

Душегуб посмотрел в окно. Сквозь палево-серые стволы редеющего к берегу леса вспыхивали, играли солнечные блики на речной воде. Река была близко — наверное, в ста шагах. Как он вчера не заметил… Ему вдруг захотелось ловить рыбу. Не столько для еды, сколько — посидеть у берега, глядя в отражённое на поверхности реки небо.

Эрс стащил с себя куртку, снял свитер, вышел на крыльцо. Слабый ветер доносил сюда речной запах, был полон влаги и острой бодрящей прохлады. Погода обещает быть ясной.

Вернулся в сени, осмотрел удочки, пощупал крючки. Годится… Вошёл в дом, отсыпал немного пшеничной каши в глиняный горшок. Подумав, вытащил из вещмешка сыр, вяленое мясо, отцовский охотничий нож, отрезал шмат хлеба, ломоть мяса, и сложил в корзину, найденную в сенях. Накрыл всё это сверху серым льняным полотенцем и отправился к реке.

Берег полого спускался к воде. Ноги Эрса увязали в песке, перемешанном с мелкими камнями и глиной. На берегу лежала днищем вверх старая лодка без вёсел, с проломленным дном. От берега в воду тянулся маленький причал, представлявший собой хрупкие мостки на бревенчатых сваях. Эрс прошёл по шатким доскам до конца. Сел у самой воды, с наслаждением стащил с ног жаркие ботинки, спустил ноги с покосившихся деревянных мостков, слепил в ладонях несколько колобков из каши и хлеба для наживки, закинул удочку и блаженно затих.

Солнце припекало, играя на поверхности воды слепящими сверкающими бликами так, что Эрс закрыл глаза. Услышав тихий плеск, схватился было за удочку — и вдруг увидел отражение человека на поверхности воды, от которого расходились круги, как будто откуда-то с неба на воду падали крупные капли. Поднял глаза — но никого не увидел. А между тем отражение дрожало, дразнило, и не было возможности разглядеть его.

Эрс зажмурился, а когда открыл глаза — увидел Никодима, стоящего по колено в воде прямо перед ним.
— Отец Никодим… Как вы меня нашли? — пролепетал он, уже сам не понимая, видит ли он продолжение сна или всё происходит наяву.

Священник смотрел на него и молчал. Лицо его казалось измученным, усталым.
— Мне тут старик один, Парамон, сказал, что прибудете. А я не поверил...

Никодим продолжал молчать, и Эрскаину стало не по себе.
— Он ещё велел сказать, чтобы вы меня… окрестили...

Никодим поманил его к себе рукой. Эрс удивился: когда закидывал удочку, ему казалось, здесь глубоко. Но вот перед ним стоял человек, и сквозь воду он видел на речном дне его босые ступни, выглядывающие из-под полы тёмной рясы, медленно колеблющейся от текучей воды.

Эрс соскочил с мостков и пошёл к нему навстречу. Никодим зачерпнул воды в ладони и вылил её Эрсу на голову, едва касаясь волос. Дно вдруг стало стремительно уходить вниз под ногами Эрса. Уже по грудь в воде он взмахнул руками, и вдруг Никодим, нагнувшись, мягко и сильно схватил Эрса за плечи и толкнул под воду сверху вниз. Эрс провалился, будто в омут. Вода вокруг потемнела, стала мутно-зелёной, утратила солнечную прозрачность. Эрс тонул в ней, а под ногами была бездонная пустота. Воздуха не хватало. Раза три хлебнул ртом мутную речную воду. В голове вспыхнуло и потемнело, паника отступила, и бессвязные мысли, лихорадочно скачущие в его голове, вдруг разом остановились и как бы застыли. Эрскаину показалось, что он умер — такое спокойствие разлилось по всему телу и внутри сознания. Но тут он почувствовал илистое дно под ногами, изо всех оттолкнулся от него и медленно двинулся вверх.

Снизу поверхность воды казалась огромным светящимся зеркалом, в котором дрожало из-за водяной зыби смутное его отражение. Приблизившись к нему, Эрскаин увидел вместо своего человеческого отражения — огромную белую безглазую рыбу. Замер, завороженный видением. Рыба, вблизи ещё более походившая на человека, и от того — казавшаяся ещё более уродливой, медленно открыла глаза и приблизилась, становясь прозрачнее, истаивая на глазах. Рванувшись вверх, к ней, из речной глубинной тьмы, Эрскаин вынырнул на поверхность реки.

Мостки с удочками были в нескольких метрах от него. Вода казалась ледяной, пугающе тёмной, тяжёлой. Судорожно гребя, как брошенное в воду животное, подплыл к мосткам, вцепился трясущимися руками в мокрые деревянные доски, выкарабкался, дрожа и отфыркиваясь. Ещё минуту сидел неподвижно, глядя на то, как стекает вода с мокрой одежды — жалкий, напуганный холодной осенней глубиной. Что это было? Неужели Никодим хотел его утопить? Но не было ответа внутри него самого, лишь всплеснулась где-то там, в печальной тёмной глубине разума — и медленно опустилась на дно слепая белая рыба его осенних снов.

— Уже и секира при корне дерев лежит: всякое дерево, не приносящее доброго плода, срубают и бросают в огонь… — донеслись до Эрскаина слова, сказанные священником — с той стороны, где лежала на песке старая лодка. Но был его голос тихим, шелестящим, как ветер в прибрежных камышах.
Оглянулся… Огляделся. Ни на воде, ни на земле никого не было.

________________________________________________________________
* В новелле процитированы слова из Евангелия Матфея, гл. 3

П. Фрагорийский
Из кн. Мран. Тёмные новеллы
Опубликовано: 30/08/21, 18:15 | Последнее редактирование: Ptitzelov 04/09/21, 16:18 | Просмотров: 1146 | Комментариев: 6
Загрузка...
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Все комментарии:

"Стоящий у фургона ловец, чем-то неуловимо похожий на ворона, медленно повернул голову в его сторону, плавно развернул её вокруг оси, оглядывая окрестности," - штрих отсылающий к средневековью. Наука, похожая на колдовство; яркие, зрелищные костры, сжигающие ведьм; чумные селенья, серость, закрытость и оголённость...
Атмосфера во всех главах передана идеально. Нравится.

Вот здесь: "Сухая трава, мёртвая листва и обломки ветвей сухо потрескивали под ногами," - я бы отделила обломки ветвей от всего остального. Трава и листья не потрескивают, даже если очень сухи. Но шуршат. А читается всё вместе. Диссонанс. Но незначительный. Можно и не трогать.)

Фуфайка очень понравилась. Удачно вписывается. Но ты уверен, что читатель подразумевает ту же фуфайку, о которой ты говоришь?) Может, сноску дать?

". Эрс заметил в стороне деревянную крышу, схоронившуюся в ветвях деревьев за краем поляны" - здесь край поляны чуть напрягает. Край поляны - на земле. Это участок земли без деревьев. Крыша, которая за краем поляны - это странно.) Понятно, что ты имеешь ввиду деревья, которые находятся за краем поляны. Но из предложения это не считывается. По тексту - за краем крыша.

"Старик вздрогнул и, будто присматриваясь к чему-то в горсти, приблизив её к лицу. " - незавершённость действия. Может, "приблизил", а не "приблизив"?

"
Он приснился Эрсу под утро, и во сне привиделся то ли птицей с человечьим лицом, то ли человеком в белых одеждах, похожих на крылья из птичьих перьев. Образ из сна был изменчив, священник мерещился ему то в разорванном рубище, то полупрозрачным, как дым, мерцал в бликах пламени, превращаясь из человека в огненную птицу, а потом — обратно, перетекая из одной зримой формы в другую. Эрскаин во сне сидел у костра с Никодимом, удивлялся, как изменяется облик священника, глядел и глядел на него, пока отчего-то не защемило сердце." - очень красивый, проникновенный отрывок.
И далее тоже удивительная красота текста - на уровне озарения.

---------------
Жду продолжение. )
Маруся  (04/09/21 14:59)    


насчет листвы-травы - ты права. Тонкость тут - я поправлю.

Про фуфайку... А что, есть какие-то другие фуфайки? Я не в курсе.

За краем поляны - ну не знаю, как сказать тут. На краю? Я подумаю.
Ptitzelov  (04/09/21 16:18)    


Кроме привычных ватных фуфаек, есть ещё нательное тёплое бельё, которое точно также называется.))
Маруся  (04/09/21 17:05)    


Век живи - век учись. Я подумаю.
Ptitzelov  (04/09/21 18:26)    


Я потом подробнее пройдусь по тексту.)
А пока - просто хорошо. )
Маруся  (31/08/21 18:49)    


Я рад)
Ptitzelov  (31/08/21 21:58)    

Рубрики
Рассказы [1077]
Миниатюры [1043]
Обзоры [1395]
Статьи [412]
Эссе [191]
Критика [91]
Сказки [205]
Байки [53]
Сатира [50]
Фельетоны [13]
Юмористическая проза [285]
Мемуары [56]
Документальная проза [87]
Эпистолы [20]
Новеллы [73]
Подражания [10]
Афоризмы [21]
Фантастика [118]
Мистика [38]
Ужасы [8]
Эротическая проза [4]
Галиматья [260]
Повести [249]
Романы [55]
Пьесы [35]
Прозаические переводы [4]
Конкурсы [15]
Литературные игры [37]
Тренинги [3]
Завершенные конкурсы, игры и тренинги [1883]
Тесты [13]
Диспуты и опросы [98]
Анонсы и новости [104]
Объявления [96]
Литературные манифесты [251]
Проза без рубрики [433]
Проза пользователей [209]