Литсеть ЛитСеть
• Поэзия • Проза • Критика • Конкурсы • Игры • Общение
Главное меню
Поиск
Случайные данные
Вход
Рубрики
Поэзия [45399]
Проза [9313]
У автора произведений: 26
Показано произведений: 1-26

Мой дядька Яша, точнее Бадя Яша, работая на киностудии имени Горького, вдруг безумно влюбился. Это был странно, т.к. всю свою жизнь Бадя Яша прожил холостяком, хотя мы, его родня, прекрасно знали, что он любил одну единственную женщину, которая... была женой его близкого друга.
Но, вот тут... случилось! Влюбился бесповоротно...
Она была довольно-таки известной актрисой кино, кстати, и сегодня она частенько мелькает на кино- и телеэкранах. Но я отвлекаюсь.
Короче. Бадя начал её обхаживать - и цветы ей дарил, и на всех её премьерах сидел в первом ряду, и конфеты с шоколадом преподносил, и стихи ей писал... Вообщем, ходил вокруг неё, как тот мартовский кот ходит вокруг своей кошки.
Но! Все его усилия и возжелания разбивались о холодный взгляд этой дамы.
Однако случилось им быть в одной компании по случаю юбилея одного народного артиста. Застолье проводилось на загородной даче этого юбилейного товарища. Было очень весело. Звучали тосты, песни, стихи, шутки... По полу большой комнаты кружили пары. К сожалению или для радости гостей, особенно Бади Яши, случилась гроза. Дождь полил, в сопровождении сверкания молний и грохотания грома, как из кипятильного бака (ведро отдыхает). И возник вопрос, который свербил у каждого из присутствующих - Что делать, как ехать домой?
И тут юбилейный хозяин дачи предложил своим гостям остаться у него ночевать - мол дача огромадная, местов усим хватит. Торжество пошло дальше. Но, как это часто бывает, торжества заканчиваются и гости расходятся по своим спальным местам.
Зайдя в свою комнату Бадя Яша ошалел от увиденного - в его комнате была Она, его ещё не спетая песня, его любовь....
Бадя Яша предложил своей сокомнатнице выпить шампанского, и так на радостях, что, вот ОНО, счастье, тут, рядом с ним, напился этого напитка, что, попросту, вырубился...
Утром он услышал короткий спич своей любимой:
- Яша, слушай сюда. Он у тебя ни то, что не стоял... Он у тебя даже не лежал... Он у тебя, просто, валялся!
История на этом конфузе, а кто не конфузился, не окончилась.
Она стала его, и была рядом с ним 20 лет - до самой его смерти.
А красота её и сегодня остаётся такой же, какой и была почти 60 лет назад.
Миниатюры | Просмотров: 169 | Автор: Питон | Дата: 11/03/21 23:02 | Комментариев: 6

Логика и причинно-следственные связи - страшная вещь...
Американские космические корабли имеют диаметр 14,55 футов. Конструкторы хотели бы делать их шире, но не могут. Почему? Дело в том, что корабли перевозятся на место сборки по железной дороге. Расстояние между рельсами стандартное: 4 фута 8.5 дюйма. Поэтому конструкторы могут делать корабли шириной только 14,55 футов, иначе их было бы невозможно перевозить.
Возникает вопрос: почему стандартное расстояние между рельсами именно 4 фута 8.5 дюйма? Откуда взялась эта цифра? Оказывается, железные дороги в Штатах строили по английским стандартам, а в Англии расстояние между рельсами 4 фута 8.5 дюйма. Но почему? Потому что первые поезда в Англии производились на том же заводе, на котором делали вагонетки для шахт. А длина оси самой большой вагонетки составляла 4 фута 8.5 дюйма.
Но почему? Потому что такая длина оси была стандартной для английских дилижансов. Дилижансы же их делали с таким расчётом, чтобы их колёса попадали в колеи на английских дорогах (таким образом, колёса меньше изнашиваются). А расстояние между колеями по всей Англии 4 фута 8.5 дюйма.
Почему же так получилось? Потому что первые дороги в Великобритании прокладывали римляне, а точнее, их боевые колесницы. А длина оси стандартной римской колесницы равняется 4 футам 8.5 дюймам. Однако непонятно: ни в одной известной системе мер эта длина (4 фута 8.5 дюйма) не является числом целым. Почему же римлянам вздумалось делать оси своих колесниц именно такой длины?
А вот почему: в такую колесницу обычно запрягали двух лошадей. А 4 фута 8.5 дюйма - это был как раз средний размер двух лошадиных задниц.
Следовательно, даже теперь, когда человек вышел в космос, его наивысшие технические достижения напрямую зависят от размера… лошадиной задницы 2000 лет тому назад.
Байки | Просмотров: 224 | Автор: Питон | Дата: 11/03/21 12:40 | Комментариев: 1

Предисловие:

На рассвете 27 июля 1944 года, радист экипажа самолета “Либерейтор” из 86-й авиагруппы берегового командования КВВС Великобритании, доложил на базу, что их самолет атаковал неопознанную подводную лодку, которая шла вне установленного для конвоев союзников коридора. Атака была успешной, несмотря на то, что лодка пыталась совершить срочное погружение.

25 июля 1944 года из британского города Лервик ушло сообщение, что подводная лодка В-1, под командованием Героя Советского Союза И.Фисановича вышла в море для перехода к месту назначения…
Однако лодка к месту назначения не прибыла, и судьба, как самой лодки, так и ее экипажа остались загадкой…
Какие только предположения о причинах исчезновения Фисановича с экипажем не выдвигались, пока в конце 80-х годов в Архиве КВВС Великобритании не обнаружили радиограмму «Либерейтора»…
Но давайте начнем с самого начала. Это необходимо для того, чтобы попытаться понять, что подвигло И.Фисановича отклониться от разрешенного маршрута…
Я ни в коей мере не хочу утверждать, что командир подводной лодки В-1, имея на борту английского офицера связи Сиднея Равенсдейла (в одном источнике он значится, как радист, но это связано с трактовкой перевода должности, relations officer, Сиднея на русский язык), сознательно изменил курс и ушел из разрешенного коридора.
Ни в коем случае. Однако эта версия остается пока одной единственной, вытекая из радиограммы от 27 июля 1944 года.
И так. В сентябре 1943 года капитулировала Италия и, естественно, встал вопрос о разделе ее военно-морского флота. Довольно-таки, сильного.
Отвлекусь немного. Если Вы смотрели советский фильм «Командир корабля», то в нем в главных ролях сыграли, полученные по репарациям, итальянские эсминцы.
Продолжим…
По договоренности с союзниками Советская сторона получала один линкор, один крейсер, восемь эсминцев и четыре подводные лодки.
Передача этого «флота» должна была осуществляться на базах ВМФ СССР.
Уже в октябре 1943 года Советское Правительство подняло вопрос о разделе итальянского флота…
Премьер-министр Великобритании сэр Уинстон Черчилль телеграфировал в Москву: «… В принципе, мы готовы признать право русских на долю итальянского флота. Однако мы полагали, что этот флот должен сыграть свою роль в борьбе против Японии, и мы собирались приспособить к тропическим условиям линкоры типа «Литторио» и некоторые другие корабли для этого заключительного этапа войны".
Обратите внимание, как долго длится решение вопроса о передаче кораблей между союзниками, как затягивается переписка…
29 октября 1943 года Черчилль пишет послу Великобритании в СССР
Э. Идену: "При условии, если американцы согласятся, Вы можете сказать Молотову, что в принципе мы согласны, чтобы Советское правительство получило часть захваченных (англичанами) итальянских кораблей, и что доля, о которой они просят, разумна..."

В декабре 1943 года на конференции в Тегеране министр иностранных дел СССР В.М.Молотов задал вопрос: «...не может ли Советское Правительство получить ответ по вопросу о судьбе итальянских кораблей?" Англичане ответили, что, по их мнению, "…Итальянские корабли целесообразно использовать наилучшим образом".
Англичане имели в виду использование этих кораблей в Средиземном море, и в войне с Японией.
И.В.Сталин категорически настаивал на передаче кораблей Советскому Союзу, который понес большие потери, особенно в миноносцах.
Большие потери этих кораблей были на Черном море и Балтике.
Как минимум, в 5 миноносцах нуждался и Северный флот - уж очень активизировались германские «волчьи стаи» подводных лодок.
Черчилль не был бы Черчиллем, если бы не ответил, что ему и президенту Рузвельту "… необходимо время для того, чтобы уладить этот вопрос с итальянцами, а пока Англия может временно передать СССР линкор «Ройал Соверен», недавно прошедший переоснащение в США, а американцы передадут крейсер «Милуоки».
На это предложение Сталин ответил 29 января 1944 года: "Чтобы не затягивать, однако, этого вопроса, имеющего столь важное значение для нашей общей борьбы против Германии, Советское правительство готово принять Ваше предложение о переотправке из британских портов в СССР линейного корабля "Ройал Соверен" и одного крейсера и о временном использовании этих судов военно-морским командованием СССР до тех пор, пока не будут предоставлены Советскому Союзу соответствующие итальянские суда... Важно, чтобы не было сейчас проволочки в этом деле и, чтобы все указанные суда были бы переданы нам еще в течение февраля..." Далее он писал: "В Вашем ответе ничего не говориться о передаче Советскому Союзу восьми итальянских эскадренных миноносцев и четырех подводных лодок, на передачу которых Советскому Союзу еще в конце января Вы... дали согласие в Тегеране. Между тем для Советского Союза главным является именно этот вопрос, вопрос о миноносцах и подводных лодках, без которых не имеет значения передача одного линкора и одного крейсера...
Я согласен и с тем, чтобы вместо итальянских миноносцев и подводных лодок Советскому Союзу было передано в наше пользование такое же количество американских или английских миноносцев и подводных лодок".
В результате длительной переписки вопрос о передаче Советскому Союзу восьми миноносцев и четырех подводных лодок был улажен.
Я не просто так подробно пишу о переговорах и переписке. Я хочу, чтобы Вы, уважаемый читатель, понял, как тяжело ковалась Победа и как некоторые нынешние «историки» сводят основной вклад в Победе над гитлеровским фашизмом нашей Родины чуть ли не к второстепенному участию.

Идем дальше.
Советской военной миссии в Лондоне было поручено Государственным Комитетом обороны уточнить все вопросы и детали, связанные с приемом кораблей.
Для этих целей Глава советской военной миссии в Англии контр-адмирал Н.М.Харламов и прибыл в порт Розайт, где встретился с командующим Норским военно-морским округом адмиралом Фордом, а также с представителями судоверфей и доков.
В Москву пошло сообщение о том, что англичане собираются передать нам корабли старой постройки, техническое состояние которых таково, "…что ни один из них не может выйти в море".
Народный комиссар ВМФ адмирал Н.Г Кузнецов доложил И.В.Сталину, что англичане готовятся передать старые, изношенные корабли в плохом техническом состоянии.
"Рассчитывать на передачу нам более современных судов не стоит", - ответил Сталин.
Однако, свою часть договора «выполнили» лишь американцы, доставившие в Мурманск свой старый крейсер “Милуоки”, 1921 года постройки, получивший новое название “Мурманск”.
В отличие от американцев, англичане наотрез отказались от перехода в Советские северные порты и предложили осуществить прием кораблей и подлодок на английских базах.
Нежелание передавать корабли в боевом состоянии и в оговоренные сроки своему Русскому союзнику подтверждается и следующим фактом.
Командующий Норским военно-морским округом адмирал Форд - предпринял максимум усилий, чтобы затянуть передачу кораблей на… целых шесть месяцев.
Для быстрого приема материальной части, в Москве была сформирована рабочая группа, которая по согласованию с королевским адмиралтейством должна была осуществить передачу кораблей и подлодок на базе ВМФ в Розайте.
Практическое освоение кораблей советскими экипажами должно было осуществляться в разных районах: эсминцы должны были осваиваться в Ньюкасле, подводные лодки в Данди и только экипаж линкора должен был обучаться в Розайте.
Но опустим все препятствия, выстраиваемые англичанами (они всю свою историю ненавидели и ненавидят Россию), от шильдиков на механизмах с английской маркировкой и до инструкций, не переведенных на русский язык.
Подводная лодка В-1 – это подводная лодка «Санфиш», вошедшая в строй ВМС Великобритании 2 июля 1937 года. Лодка участвовала в войне с гитлеровской Германией, совершив 20 боевых походов, и утопила 5 судов.
К моменту передачи лодки советскому экипажу «Санфиш» прошла не один ремонт - от боевых повреждений до обыкновенного столкновения…

30 мая 1944 года над подлодкой «Санфиш» был поднят Советский Военно-Морской Флаг, и лодка стала называться «В-1».
Надо заметить, что экипаж «В-1» в большинстве своем был составлен из экипажа знаменитой подводной лодки «Л-20».
Всего за несколько месяцев до прибытия в Англию, экипаж подводной лодки “Л-20” у мыса Нордкин (Северная Норвегия) - вступил в неравный бой с немецким сторожевиком, охранявшим крупнотоннажный транспорт. Взрывом глубинной бомбы у “Л-20” вырвало уплотнитель кингстона цистерны быстрого погружения и, уходя от погони и глубинных бомб, поврежденная лодка врезалась обтекателем гидроакустической станции в подводную скалу, и, чтобы ввести преследователей в заблуждение, легла на грунт на запредельной для этого типа лодок глубине в 115 метров. Экипаж лодки, проявил невероятное хладнокровие, борясь за ее живучесть. Схватка с врагом продолжалась 16 часов.
После возвращения домой и курса реабилитации в госпитале части экипажа, личный состав подлодки был направлен в Великобританию.
Здесь надо сделать небольшой экскурс в историю формирования экипажей подводных лодок передаваемых Королевским ВМФ Советскому ВМФ.
В состав Северного Флота передавались 4 подводные лодки. Три лодки (P-42 Unbroken, P-43 Unison, P-59 Ursula), вступившие в строй с 1938 по 1942 год, относились к типу Unity class, а четвертая (S-81 Sunfish), спущенная на воду в 1937 году – к типу Swordfish.
Советское командование, по достоинству оценив боевые качества британских субмарин, решило доверить их наиболее подготовленным экипажам. Командиром дивизиона новых лодок, принятых 10 апреля 1944 года в состав ВМФ, был назначен капитан 1 ранга А.В. Трипольский, удостоенный звания Героя Советского Союза еще в финскую войну. Командиром «B-1» стал прославленный подводник Северного флота Герой Советского Союза И.И. Фисанович. Командирами остальных подводных лодок стали капитан 3 ранга Н.А. Панов, капитан 3 ранга И.С. Кабо и капитан 3 ранга Герой Советского Союза Я.К. Иоселиани.

Итак. 10 июня 1944 года подлодка прибыла в Данди и вместе с другими тремя лодками “В-2”, “В-3” и “В-4” стала готовиться к переходу в Полярный к месту своего базирования. Этот переход планировалось начать с базы Лервик на Шетландских островах. Согласно плану перехода, каждая из лодок должна была выйти из Лервика с интервалом в сутки и следовать к месту назначения согласно строго установленному коридору.
25 июля 1944 года в 20:00 лодка “В-1” отчалила от причала в Лервике и ушла… в вечность.
Долгое время судьба “В-1” и ее экипажа была неизвестна.
Надо заметить, что еще в начале 60-х годов, когда были опубликованы мемуары руководителя Советской военно-морской миссии в Лондоне, адмирала Н.Харламова обстоятельства потери лодки были все еще не известны.
Искали упоминания о ней и в трофейных архивах “Кригсмарине” (ВМФ Германии). Однако никакой информации о бое или потоплении подлодки в данном районе и диапазоне указанных дат найти не удалось.
Но, как говорится – Ищи и обязательно найдешь!
Предположение появилось неожиданно в архиве Королевских ВВС Великобритании в конце 80-х годов.
В настоящее время, за неимением других данных, принято считать, что формальной причиной трагедии, послужило решение командира подводной лодки “В-1” Героя Советского Союза капитана 2 ранга И.И. Фисановича, не доверять предложенному англичанами маршруту следования, и он по какой-то причине решил отклониться от него.

Трудно сказать, почему именно «B-1» стала единственной лодкой, потерянной на переходе из Англии в Полярный. Хотя, именно Фисановича обуревали наибольшие сомнения в выборе предложенного подлодкам маршрута и недоверие к союзникам, высказанные им комдиву перед выходом в море. В довершение ко всему за несколько часов до этого какой-то «доброжелатель» сообщил, что на подводной лодке заложена мина замедленного действия. Лодку, тут же тщательно обследовали, но… мину так и не нашли…
На рассвете 27 июля, как я уже писал выше, экипаж морского охотника “Либерейтор” 86-й авиагруппы берегового командования ВВС Великобритании, доложил об удачной атаке на неопознанную подлодку, которая была обнаружена в 80 милях от выделенного для перехода коридора, между Норвегией и Исландией. Согласно докладу летчиков, лодка не предпринимала попыток быть опознанной и вместо запуска сигнальных ракет, предприняла попытку быстрого погружения, что привело к ложному предположению о том, что это немецкая подлодка и в момент погружения она была атакована противолодочным самолетом.

Справедливости ради, если отбросить конспиративные теории о целенаправленной охоте на лодку, то в этой истории, конечно, есть странности. Однако, надо признать, что до того момента, пока однажды на дне не будет обнаружен остов лодки, и проведено его исследование, атака “Либерейтора” будет всего лишь одним из нескольких предположений ее исчезновения.
Что к этому можно добавить?
Флот потерял одного из лучших своих командиров. Специальная комиссия британского Адмиралтейства, занимавшаяся расследованием этого случая, установила, что лодка отклонилась от маршрута на 80 миль и была обнаружена в надводном положении патрульным самолетом союзной авиации.
Вопреки инструкции при появлении самолета лодка, не подавая опознавательных сигналов, начала погружаться, после чего была классифицирована пилотом как субмарина противника и атакована глубинными бомбами.
Хочу обратить внимание на следующие случаи.
При сходных обстоятельствах, в мае 1942, года погибла польская подводная лодка «Ястржеб», оказавшаяся вследствие навигационной ошибки на пути следования конвоя PQ-15 и расстрелянная кораблями охранения. Другой жертвой трагической ошибки стал экипаж британской подводной лодки «Оксли». Она вышла из Данди 4 сентября 1939 года, на второй день после вступления Великобритании в войну. Через шесть дней после того, как «Оксли» по ошибке зашла в зону патрулирования другой британской подлодки «Тритон», по ней был открыт огонь. Лодка затонула, погибли 23 из 25 членов экипажа.
В завершение моего очерка.
01 сентября 1944 года подводная лодка «В-1» была исключена из состава ВМФ СССР. Экипаж, включая и офицера связи Сиднея Равенсдейла, признан погибшим.

Послесловие:

17 сентября 2009 года в Данди (Шотландия) был торжественно открыт мемориал в честь 296 моряков-подводников, навсегда ушедших из этой базы на выполнение боевого задания. Есть там и отдельный камень, с высеченными фамилиями Советского экипажа подлодки “В-1”. Этот список состоит из 51 фамилии – 50 советских моряков и 1 англичанин.
И мы будем считать, что моряки, боровшиеся за жизнь на нашей прекрасной Земле, продолжают выполнять свое боевое задание, охраняя подаренный ими нам мир.

МИРА И СЧАСТЬЯ ВАШЕМУ ДОМУ!
Документальная проза | Просмотров: 204 | Автор: Питон | Дата: 07/03/21 21:00 | Комментариев: 0

Предисловие:
Кто хоть один раз услышал этот голос, тот не смог не влюбиться в него... голос Демиса Руссоса.
Мне несказанно повезло услышать этот голос и увидеть этого певца в далёком уже 1970 году в далёком от Ленинграда городе Шербур...
Прекрасное было время - время молодости, время Демиса...

Когда я снова стану ребёнком...

When I'm a kid I'll go and play with misty wind
Singing along, tapping along, clapping away.

When I'm a boy
I'll go back to my good old toys
Singing along, clapping along day after day.

Когда я возвращусь в детство, то я убегу играть с ветром, несущим туман,
Припевая, постукивая в такт и хлопая в ладоши.

Когда я снова стану мальчишкой,
То я возвращусь к своим старым и добрым игрушкам,
Припевая и хлопая, каждый день, в ладоши.

Послесловие:
https://youtu.be/7lskFcpP8gY?t=2
Прозаические переводы | Просмотров: 201 | Автор: Питон | Дата: 07/03/21 09:37 | Комментариев: 0

(забытые страницы истории)

"…Нас водила молодость
В сабельный поход,
Нас бросала молодость
На кронштадтский лёд…"
Эдуард Багрицкий "Смерть пионерки"

1921 год. Гражданская война в самом разгаре. В некогда могучей стране России разруха, нищета и голод. А вместе с этим почти полное отсутствие промышленных товаров. Все это легло тяжелейшим бременем на плечи народа и, в первую очередь, российского крестьянства.
«…Весна 1921 года принесла – главным образом в силу неурожая и падежа скота – крайнее обострение в положении крестьянства, и без того тяжелом вследствие войны и блокады. Результатом обострения явились политические колебания, составляющие, вообще говоря, самое «натуру» мелкого производителя. Самым ярким выражением этих колебаний был кронштадтский мятеж», - писал В.И.Ленин (В.И.Ленин, ПСС, т.43, стр.237).

С начала февраля норма выдачи продуктов, в первую очередь хлеба, в Петрограде резко сократилась – фронт требовал постоянных поставок продовольствия, оружия, обмундирования.

24 февраля в Петрограде начались забастовки и митинги рабочих с политическими и экономическими требованиями. Петроградский комитет РКП(б) расценил волнения на заводах и фабриках города как мятеж и ввёл в городе военное положение, арестовав рабочих активистов. Эти события послужили толчком к восстанию гарнизона Кронштадта.

28 февраля 1921 года состоялось собрание команд линейных кораблей «Севастополь» и «Петропавловск», на котором была принята резолюция с требованиями о перевыборах Советов, упразднении комиссаров. Команды требовали предоставить свободу деятельности всем социалистическим партиям, разрешить свободную торговлю.

1-го марта 1921 года на Якорной площади Кронштадта состоялся 15-тысячный митинг под лозунгами «Власть Советам, а не партиям!». На митинг прибыл председатель ВЦИК М.И.Калинин, он попытался успокоить собравшихся, но матросы сорвали его выступление. После этого он беспрепятственно покинул крепость.

Однако, вскоре после отъезда Калинина комиссар флота Н.Н.Кузьмин и председатель Кронштадтского Совета П.Д.Васильев были арестованы.

На своем митинге моряки и красноармейцы Кронштадтского гарнизона вынесли резолюцию о поддержке рабочих Петрограда. Они потребовали освобождения из заключения всех представителей социалистических партий, проведения перевыборов Советов, предоставления свободы слова, собраний и союзов всем партиям, обеспечения свободы торговли. В их требования входили и разрешения кустарного производства собственным трудом, разрешения крестьянам свободно пользоваться своей землёй и распоряжаться продуктами своего хозяйства, то есть ликвидации продовольственной диктатуры.

Почему восстали моряки? Им не хватало хлеба? Нет, паек моряков был в два раза больше, чем у питерских рабочих.
Они получали в день по 1,5 - 2 фунта хлеба (1 фунт = 400 г.), четверть фунта мяса, четверть фунта рыбы, четверть - крупы, 60 - 80 гр. сахара.
Для сравнения: рабочие за самый тяжелый труд получали в день 225 гр. хлеба, 7 гр. мяса или рыбы и 10 гр. сахара. Причиной восстания, таким образом, был не голод, а несогласие моряков (большая часть которых была из крестьян) с политикой военного коммунизма, подразумевающей экспроприацию и запрет свободной торговли.

В руках 26 тысяч восставших оказались главная база Балтийского флота, три линкора («Петропавловск», «Севастополь» и «Андрей Первозванный»), 140 орудий, из них 41 крупные, около 100 пулеметов. Продовольствия могло хватить на месяц.

1-го марта в Кронштадте был создан Организационный комитет.

Реакция большевиков не заставила себя долго ждать. В Петрограде ввели осадное положение. Мятежникам направили ультиматум; тем, кто решил сдаться обещали сохранить жизнь. Уже после предъявления ультиматума на город с самолетов начали рассыпать листовки с лапидарным текстом "Сдавайтесь! Иначе будете перестреляны как куропатки. Троцкий". Подобные уговоры, конечно, не помогли изменить решение мятежников, но пропагандистская машина работала с не меньшим накалом, в газете "Красный балтийский флот" сообщалось о прошлом членов "ревкома", об их социальном происхождении, роде занятий, имущественном положении до мятежа.

Первые выстрелы, сделанные по Кронштадту, вызвали неоднозначную оценку у различных слоев населения.
Так, на собрании коммунисты 2-го райкома минно-артиллерийской части Кронштадтского порта заявили, что считают такой “акт преступлением перед народом, той властью, которая именуется Рабоче-крестьянским правительством, потерявших доверие рабочих и крестьян и стремившихся таковую удержать на штыках обманутых коммунистических отрядов и курсантов”, поэтому решили выйти из партии коммунистов. Резолюцию собрания коммунистов подписали 15 человек.

Приказ о наступлении был неоднозначно воспринят и в частях Красной Армии. В наступление отказался идти 561-й полк. Командир 561-го полка принимал "репрессивные меры против своих красноармейцев, дабы дальше заставлять идти в наступление". Проще говоря - расстреливал отступавших.

Усмирение Кронштадтского восстания стало "звездным часом" будущего маршала Советского Союза Тухачевского.

Он возглавлял 7-ую армию. Действовал он решительно и очень жестоко, после польского провала ему нельзя было проявить слабину. Приказы были ультимативны: "Приступ вести стремительно и смело, подготовив его ураганным артиллерийским огнем". Именно здесь Тухачевскому впервые пришла в голову идея использовать ядовитые газы для уничтожения противника.

Он распорядился обстреливать химическими снарядами крепость и линкоры. Только неподходящие метеоусловия (туман) и близость финской границы остановили командарма.
Сам Тухачевский взял от подавления Кронштадта не только славу, но и... жену комиссара Балтфлота Николая Кузьмина, которая стала его любовницей.

Подавление Кронштадтского восстания вошло в историю как одна из самых кровавых операций Красной армии. Первый штурм крепости не принес успеха, лобовая атака "захлебнулась" в пулеметном и артиллерийском огне. Защитники Кронштадта показали, что они готовы стоять до конца, они были сплочены и хорошо организованы. Интересно, что Ленин был абсолютно уверен в скорой победе над мятежниками и сознательно занижал его роль. В интервью американскому журналисту, данному в марте 1921 года, он решительно заявил, что "... восстание в Кронштадте действительно совершенно ничтожный инцидент". Но это было не так...

Итоговый штурм 17-18 марта был настоящей кровавой баней, десятки красноармейцев провалились под лед, который был красным от крови. Отступать было нельзя, солдаты прекрасно понимали это. Первой ворвавшаяся в крепость бригада Рейтера поредела на треть. Невельский полк, потеряв один из батальонов, был спасен ценой гибели курсантов бригадной школы. Когда защитников вытеснили за пределы крепости, пошла в ход кавалерия.

К концу дня, узнав, что их "вожди" ушли в Финляндию, мятежники начали сдаваться... А некоторые моряки и жители Кронштадта вслед за «вождями» по льду залива также отправились в Финляндию. С ними ушли и их семьи.

Здесь мне хочется немного отвлечься и вернуться на три года назад. Нет не в Кронштадт, а в… Сибирь к А.В.Колчаку…

В декабре 1918 года в Омске вспыхнуло большевистское вооруженное восстание. По официальным данным 22 декабря по приговору военно-полевого суда расстреляно 49 человек, приговорено к каторге и тюрьме 13 человек, оправдано 3 человека. Убито при подавлении восстания 133 человека. В пригороде Омска, селе Куломзине, оправдано 24 человека. Правда, расстреляно 117 человек и убито 144 человека.

Возмездие же за Кронштадтский бунт было "в духе времени": Было убито – 1000 человек, ранено – 4000 человек. По приговору было расстреляно – 2103 человека.
Осуждено – 6459 человек. (Кронштадт 1921 год. Документы о событиях в Кронштадте весной 1921 года. Сборник. М. 1997г.)
Однако судьбы, и Тухачевского, и Колчака оказались, в дальнейшем, схожи - оба были расстреляны... большевиками...

Показательно, что признавать мятеж восстанием моряков большевики не хотели, поэтому его приписали раскрытой ЧК летом 1921 года Петроградской боевой организации, за участие в которой были расстреляны 96 человек, в том числе и поэт Николай Гумилев.

Семьи многих участников восстания были репрессированы…

Примерно половину гражданских жителей Кронштадта, это около 10 тысяч человек, выселили как неблагонадежных. В официальных документах появился термин "кронбунтовщики".

На этом можно было бы поставить точку в истории Кронштадтского мятежа 1921 года, но…

Как было сказано, руководители «восстания», часть экипажей и населения города по льду Финского залива ушли в Финляндию.

В 1944 году при подписании перемирия между СССР и Финляндией Иосиф Виссарионович Сталин потребовал от Правительства Финляндии выдачи «кронбунтовщиков»…

Финляндия на уступки не пошла. Потомки Кронштадтских моряков и сегодня живут в Финляндии.

Мира и счастья Вашему Дому! Рожденный в тельняшке, А.Ильин
Документальная проза | Просмотров: 203 | Автор: Питон | Дата: 28/02/21 23:32 | Комментариев: 2

Предисловие:
Как только моря начали бороздить боевые корабли, сразу возник вопрос:
– А как кораблям общаться между собой, особенно, во время боя?…
Отправлять приказы с посыльными на яликах, как-то несподручно. Кричать через рупор – совсем глупо…
И пришла тогда идея для связи между кораблями, радио то ещё не было изобретено, при помощи флагов. И родился флажный семафор. Приказы можно было передавать при помощи отмашек флажками и при помощи сигнальных флагов, поднимаемых на реях с правого или левого бортов.
Флаги изготавливались из шерстяной ткани – флагдука.
Ну, историю военно-морских флагов и сводов сигналов можно рассказывать долго, тем более, что существует такая наука «вексиллология» (наука о флагах).
Могу напомнить лишь о том, что только в 1869 году приказом по Флоту от 13 декабря №161 была введена должность «сигнальщик».
Да, если отсутствовали флажки, то семафорили бескозырками.
Свод сигналов в ВМФ Императорской России, СССР и Российской Федерации основан на старинном русском алфавите – Аз, Буки, Веди… Како, Люди, Ха, Ферт…
Каждый флаг свода, или группа флагов, имеют свое конкретное значение. Например – флаг «Веди» означает «Ваш курс ведет к опасности», а флаг «Он» означает «Следовать за мной»…

А вот какую историю рассказал мичман Пётр Афанасьевич Буденков, знаменитый знаменосец Ленинградского Нахимовского Военно-Морского училища, когда объяснял нам, нахимовцам, значения флагов Свода сигналов ВМФ.
П.А.Буденков: «Давно это было, мальчишки. В то время Начальником Штаба Черноморского Флота был Иван Константинович Григорович. Умнейший человек. Недаром он в 1911 году волеизъявлением Императора Всероссийского был назначен Морским Министром, по сегодняшнему пониманию – это Главнокомандующий Военно-Морским Флотом...
Да, продолжим. Так вот. В мае 1905 года в состав Черноморского Флота вступил новый броненосец «Князь Потемкин-Таврический». И решил Император Российский Николай побывать в Севастополе и провести смотр Черноморскому Флоту. Прибыл это Николай Александрович со всем своим двором на Флот и ступил на борт «Потемкина», все-таки новый корабль, а не броненосец «Георгий Победоносец», построенный еще в XIX веке. И пошла эскадра в море.
Корабли ходили в ордере, лавировали, стреляли. На их реях поднимались флажки на сигнальных фалах. И все было очень слаженно и красиво.

Но вот на мостик «Потемкина», на котором наблюдали за действиями Черноморского Флота, и Император, и его двор, включая Императрицу с фрейлинами, поступил доклад командиру броненосца с сигнального мостика: «Ваше Превосходительство, «Георгий Победоносец» с поднятым «Хером» направляется к «Екатерине Второй»!
Петр Афанасьевич хмыкнул и расправил свои великолепные усы.
Мы с ребятами притихли… Соображали - «…с поднятым «Хером».
Пётр Афанасьевич хмыкнул и продолжил:
«Вы, товарищи нахимовцы, не удивляйтесь. Это сегодня флаг с буквой «Х» называется «Ха», а в международном своде сигналов «Хотел». А в то время он назывался «Хер» и означал – «Конец учения».
Конечно, адмирал Григорович вида не подал, как и Государь Император, носивший на плечах погоны капитана 1-го ранга. Но Государыня Императрица гримасой на своем лице выразила своё крайнее неудовольствие услышанным докладом. Что подумали, смутившиеся фрейлины, неизвестно. И, вообще, мальчики, вся эта история не более, чем легенда. Во всяком случае, я так считаю».

Послесловие:
Что я могу к этому рассказу добавить? Только одно. ВМФ России отказался от семафорной флажной азбуки.
А в Военно-Морском Флоте России появился грозный фрегат, носящий имя "Адмирал Григорович".
Документальная проза | Просмотров: 198 | Автор: Питон | Дата: 28/02/21 11:05 | Комментариев: 0

Передо мной лежит старая фотография датированная маем 1901 года.
На фотографии запечатлена группа офицеров крейсера «Разбойник».
Вы можете сказать – Ну, и что? Фотография и фотография, таких фотографий в медиапространстве миллионы…
И Вы будете правы. Миллионы фотографий появляются в медиапространстве…
Миллионы и миллионы…
Но эта фотография привлекла мое внимание тем, что на ней есть два офицера, судьбы которых «коснулось» перо Валентина Пикуля…
На фото первым справа в первом ряду мы видим… лейтенанта Карла Иоакимовича фон Ден, а во втором ряду третьим справа стоит лейтенант Петр Петрович Палецкий.
Вы можете меня спросить – Какое отношение Валентин Пикуль имеет к этим офицерам?
Отвечу – Самое непосредственное!..
Сразу вспомнился исторический роман Валентина Пикуля «Моонзунд».
А еще вспомнился и фильм «Моонзунд»…
Кто читал роман или смотрел фильм, тот помнит события, которые происходили на мостике, в кают-компании и в командирской каюте эсминца «Новик», командиром которого Валентин Пикуль, в своем романе, «назначил» именно Карла Иоакимовича фон Дена, и приговорил его решением офицерского собрания эсминца к самоубийству.
Но! Давайте поближе познакомимся с капитаном 1 ранга Карлом Иоакимовичем фон Ден прежде, чем вынесем решение об осуждении моряка или автора романа.
Если о Валентине Пикуле известно все, начиная от рождения и до самой его кончины, то кто же такой Карл Иоакимович фон Ден, о котором мы знаем только из строчек романа или кадров фильма?
Карлу Иоакимовичу к моменту его «командования» эсминцем «Новик» исполнилось 38 лет. Он родился 28 февраля 1877 года в Ревеле. Учился в Морском кадетском корпусе и в 1897 году убыл к месту службы на Тихоокеанский Флот.
24 августа 1900 года Величайшим волеизъявлением награждён Орденом Святого Георгия 4-й степени: «В воздаяние примерной храбрости и самоотвержения, оказанной при защите в течение свыше 2-х месяцев Императорской миссии в Пекине от нападений китайских мятежников».
На крейсере «Разбойник» служил вахтенным офицером. Вместе с ним служил и лейтенант Петр Петрович Палецкий.
В 1905 году Карл Иоакимович, командуя миноносцем «Щука», принимает участие в Русско-Японской войне.
По окончании войны фон Ден убывает к новому месту службы, в Санкт-Петербург, в Гвардейский флотский экипаж. Здесь он служит на Царских яхтах «Александра» и «Царевна». Благодаря этому назначению он знакомится с царской семьей, его жена Юлия Александровна становится подругой Русской Императрицы Александры Федоровны, а сама Императрица крестит в 1908 году их сына Александра.
6 декабря 1912 года капитан 2 ранга фон Ден производится в капитаны 1-го ранга. А в 1913 году Карл Иоакимович назначается командиром эскадренного миноносца… «Войсковой»!
В этой должности он служит отлично, эсминец «Войсковой», как и эсминец «Новик», принимает участие в Первой Мировой войне...
19 июля 1914 года на кораблях Флота Балтийского моря была получена радиотелеграмма, извещавшая, что война – объявлена. Подъем духа всего личного состава флота был огромный, и приказ своего командующего по случаю начала войны он встретил с энтузиазмом. Приказ гласил:
«Волею Государя Императора сегодня объявлена война.
Поздравляю Балтийский Флот с великим днем, для которого мы живем, которого мы ждали и к которому готовились.
Офицеры и команды!
С этого дня каждый из нас должен забыть все свои личные дела и сосредоточить все свои помыслы и волю к одной цели – защитить Родину от посягательства врагов и вступить в бой с ними без колебаний, думая только о нанесении врагу самых тяжелых ударов, какие только для нас возможны.
Война решается боем. Пусть каждый из Вас напряжет все свои знания, опыт и умение в день боя, чтобы наши снаряды и мины внесли бы гибель и разрушение в неприятельские боевые строи и корабли.
Неприятель имеет большую силу и опыт; наши ошибки, наши слабые стороны он немедленно использует; надо стремиться, чтобы их было меньше.
Помните, что единственная помощь, которая должна оказываться друг другу в бою, заключается в усилии атаки противника, напряжении с целью нанести сильнейшие удары ему, используя для этого все свои силы и боевые средства.
Да исполнит каждый из нас величайший долг перед Родиной – жизнью своей защитить Ее неприкосновенность – и да последует примеру тех, которые, двести лет назад, с Великим Императором, своими подвигами и кровью положили в этих водах начало нашему флоту.
Адмирал фон-Эссен».
(Приказ командующего флотом Балтийского моря, 19 июля 1914 г., № 2.)
Балтийский Флот вступил в войну. Минная дивизия начинает минирование Финского залива.
Теперь давайте обратимся к страницам романа и кадрам фильма «Моонзунд»…
1915 год минная постановка эсминцем «Новик». На мостике эсминца его командир фон Ден пытается поднять белый флаг…
Однако этого не было. В описываемое Валентином Пикулем время, эсминцем «Новик» командовал… Петр Петрович Палецкий, а Карл Иоакимович, как я писал выше, командовал эсминцем «Войсковой».
В 1916 году Россия выкупила у Японии, своего союзника в Первой Мировой войне, крейсер «Варяг». Командиром на этот крейсер и назначается капитан 1 ранга Карл Иоакимович фон Ден.
Накануне февральской революции крейсер «Варяг» направляется в Великобританию на ремонт. Октябрьский переворот в России привел к тому, что Великобритания отказалась вернуть крейсер Советской России.
В дальнейшем крейсер погиб, сев на камни у побережья Шотландии, когда его вели на «иголки».
Карл Иоакимович фон Ден не вернулся в Россию. Он жил в Польше и умер в 1932 году.
Его жена Юлия (Лили) Александровна фон Ден умерла в Риме в 1963 году, а не была «убита» у Менто, как написал Валентин Пикуль.

История суха. Она все расставляет на свои места, кто бы и как бы не перелицовывал ее ради собственного успеха...

Послесловие:И сегодня живы потомки рода Карла Иоакимовича фон Ден.
Вот такая получилась история благодаря одной старой фотографии…
Документальная проза | Просмотров: 228 | Автор: Питон | Дата: 24/02/21 11:55 | Комментариев: 0

Предисловие:
Много существует историй и легенд о происхождении этого имени ЛЕНИН...
То, что Вы будете читать ниже имело место быть со мной, двоюродным внуком Начальника охраны В.И.Ленина...

«Бывает, что псевдонимы берутся по любви, но к Ульянову это не относится…»

Элла Баканина

У мамы был брат, который жил в Москве. Мало того, что в центре Москвы – он жил в «Доме на набережной»…

Дело в том, что его родной дядя был комиссаром ВЧК и возглавлял охрану, с 1918 года, вождя мирового пролетариата Владимира Ильича Ульянова (Ленина).

Вот, какая-то часть моих детства и юности прошла в этом самом знаменитом доме.

Звали моего дядьку Яков Сергеевич Беленький. В Великую Отечественную войну дядя Яша служил в десантных войсках. Потом он прошёл путь, по которому прошли мужчины с фамилией Беленький…

Но в 1953 году был амнистирован и вернулся домой живым. Работал на студии имени Горького.

Да, так, о чём это я?

Дядя Яша всю жизнь прожил холостяком. Единственная женщина, которая жила в его квартире – была его родная племянница Элла, которая вела хозяйство, одновременно работая в библиотеке имени Ленина и воспитывая сына Серёжку.

Как-то раз мы сидели с Эллой Никодимовной (для меня просто Элла) и дядей Яшей за столом и пили чай. Элла рассказывала о новостях из библиотеки, и упомянула Владимира Ильича.

Что меня заставило задать ей этот вопрос, я уже и не помню, но вопрос был задан – Элла, а откуда появился у Владимира Ильича псевдоним «Ленин»?

Элла посмотрела на меня несколько удивлённо и ответила – Сашка, тебе долго об этом рассказывать или по учебнику?

Ну, слушай…

Как революционер, который был у полиции на заметке, Владимир Ильич часто использовал псевдонимы. Не поверишь, но у него их было более ста.

Кроме инициалов, которые он ставил под текстами, он нередко подписывал свои статьи, и К. Тулин, и Петров, и К. Иванов, и Р. Силин, и Николай Ильин или Н.Ильин. Представь себе, читаешь ты работу Владимира Ильича, а она подписана В.И Ульянов (Ильин)?

Я чуть чаем не захлебнулся, представив себе такой исторический факт…

Элла засмеялась и продолжила…

Ходила среди ленинистов и такая легенда, что псевдоним «Ленин» связан с именем оперной певицы Инны Васильевны Филипповой-Лениной. Якобы был между ними роман…. Но эта легенда и осталась только легендой. Хотя и красивой. Есть легенда связанная с «Ленским расстрелом», но расстрел состоялся в 1912 году, а псевдоним появился в 1900-м.

А вот, что, скорее всего, является источником псевдонима «Ленин».

Дело, Сашка, было так и она налила себе ещё чаю.

После ссылки в Шушенском Ильичу запретили проживание в Питере и в Москве. Дабы быть поближе к Питеру, всё-таки, столица, Ильич и поселился в Пскове. Однако псковская «ссылка» не остановила Ильича от поездки в Санкт-Петербург, где, естественно, его прихватила полиция. Ему сделали внушение и… отпустили. Вот тут, Элла отхлебнула чаю, Ильича и посетила мысль – Надо уезжать за границу, и оттуда вести революционную работу.

Владимир Ильич подает прошение на имя Псковского Губернатора о выдаче загранпаспорта. Правда, было опасение, что он может, как Ульянов, получить отказ. Какой ни есть, а марксист.

Вот тут и сказались организационные способности жены Владимира Ильича, Надежды Константиновны. Она обратилась за помощью к своей школьной подруге Ольге Николаевне Лениной.

Я удивился и задал Элке вопрос – Что значит «школьной подруге», если в то время существовали гимназии и училища?

Она засмеялась и ответила – Были в то время и вечерние школы. И, вообще, не перебивай старших.

Элла продолжила свой рассказ…

У Ольги был брат Сергей, который взял у своего папы, Николая Егоровича Ленина, его паспорт. Папа был тяжело болен, и доживал свой век. Так Владимир Ильич стал Лениным, и стал подписывать свои статьи Н.Ленин. О том, что в паспорте была подделана дата его рождения, так никто и не догадался. Но самое смешное, что в мае 1900 года Ильича вызвали в канцелярию градоначальника и… вручили загранпаспорт на его родное имя – Владимир Ильич Ульянов. С тех пор Ильич и стал подписывать все документы В.Ульянов (Ленин).

Вот такая она история этого псевдонима «Ленин».

Послесловие:
Элла замолчала, а я всё пытался представить то далёкое время. Время пламенных революционеров и… авантюристов.
Эссе | Просмотров: 215 | Автор: Питон | Дата: 21/02/21 15:32 | Комментариев: 2

Предисловие:
Весёлая песенка, в которой Пол пользуется разговорными идиомами английского языка. Я сделал перевод таким образом, чтобы он стал понятен читателям, а не строчный, прямой, перевод...
Вот простой пример: слово banana - здесь это слово "банан" не имеет отношения к еде, а относится к поведению, чувствам человека.
Читайте...

Monkberry Moon Delight
Пол МакКартни

So I sat in the attic
a piano up my nose
And the wind played a dreadful cantata (cantata)
Sore was I from the crack
of an enemy's hose
And the horrible sound of tomato (tomato)

Молочно-ягодный коктейль

Я спрятался на чердаке
Подальше от своего пианино,
Где только ветер играл свою ужасающую кантату,
И я был зол от того, что
Не мог разгадать
Как открыть этот проклятый тюбик
И от отвратительного звука этих лопающихся помидоров.

Ketchup (ketchup)
soup and purée (soup and purée)
Don't get left behind (get left behind)...

Кетчуп (кетчуп),
Суп и пюре (суп и пюре)
Не забудь прибрать за собой…
Прибери….

Ketchup (ketchup)
soup and purée (soup and purée)
Don't get left behind
(get left behind
get left behind
get left behind)

Кетчуп (кетчуп),
Суп и пюре (суп и пюре)
Не забудь прибрать за собой…
Прибери….

When a rattle of rats had awoken
The sinews, the nerves and the veins
My piano is boldly outspoken
And attempts to repeat his refrain
So I stood with a knot in my stomach
Then I gazed at the terrible sight
Of two youngsters concealed in a barrel
Sucking Monkberry Moon Delight

Когда мышиная возня разбудила, и меня,
И мои силы, и нервы и настроение,
То моё пианино резко открылось
И попыталось повторить свой мотив.
А я стоял с окаменевшим сердцем
И таращился на ужасающее зрелище,
Как пара малолеток, спрятавшись в бочке,
Посасывают молочно-ягодный коктейль.

Monkberry Moon Delight...
Monkberry Moon Delight...
Monkberry Moon Delight...
Monkberry Moon Delight...

Молочно-ягодный коктейль….

Well I know my banana
Is older than the rest
And my hair is a tangled beretta
Well I leave my pyjamas
To Billy Budapest
And I don't get the gist of your letter

Да, я знаю, что моё глупое поведение
Давно отличается от остальных,
А мои волосы напоминают скомканную беретку,
К тому же, я оставляю свою пижаму
Билли Будапешту,
А ещё, мне не понятен смысл вашего послания.

Catch up (catch up)
Cats and kittens (cats ‘n kittens)
Don't get left behind (get left behind)...

Catch up (catch up)
Cats and kittens (cats ‘n kittens)
Don't get left behind
( get left behind
get left behind
get left behind)

Кетчуп (кетчуп),
Суп и пюре (суп и пюре)
Не забудь прибрать за собой…
Прибери….

Monkberry Moon Delight...
Monkberry Moon Delight...
Monkberry Moon Delight...

Молочно-ягодный коктейль….

Monkberry Moon Delight
...Monkberry ...
...Monkberry Moon Delight
...Monkberry ...
...Monkberry Moon Delight
...Monkberry ...
...Sucking
Monkberry Moon Delight...

Monkberry Moon Delight...
Monkberry Moon Delight...
Monkberry Moon Delight...

— Hey, hey, take a sip of this honey.
— What is it?
— Monkberry Moon Delight.

- А ну-ка, а ну-ка глотни этой вкусняшки.
- А что это?
- А это – молочно-ягодный коктейль!
Прозаические переводы | Просмотров: 237 | Автор: Питон | Дата: 20/02/21 15:43 | Комментариев: 0

- Хорошо знать иностранный язык, - сказала кошка…
- Это кому как, - подумал лейтенант Ильин после выхода крейсера в океан из одного южного иностранного порта со странным названием Бомбей (сегодняшний Мумбай).
На этот крейсер Шурик Ильин попал, можно сказать, "по блату". Его однокашники, прибывшие раньше к месту службы, распределили «пароходики» между собой, а Сашке оставили этот «мастодонт» с гордым названием «Адмирал Сенявин».
- Ты, Шурик, у нас, в первую очередь, военный переводчик. Это ж надо, защитить дипломный проект по механической специальности на английском языке. А потом уже - военный инженер-механик.
- Хотя, это понять сложно – звания-то у нас - инженер минус лейтенант.
В общем, «Адмирал…» флагманский корабль флота, а значит ходит много, а значит за границу, а значит, нужны переводчики. Вот, Шурик, тебе и карты в руки, - говорили его дружки заплетающимися языками, отмечая свое прибытие на флот.
Короче, получил он назначение на крейсер «Адмирал Сенявин» командиром трюмной группы. На флоте издревле трюмных называют – «Короли», т.е. короли воды, говна и пара.
Командир дивизиона живучести Михаил Митрофанович Ткаченко, человек весьма эрудированный, очень преданный семьянин, выдавая Саньке зачетный лист, как бы проинструктировал молодого лейтенанта:
- Если Вас матросы не будут слушаться, сигнализируйте мне…
И начал инженер минус лейтенант Сашка Ильин изучать трюмное дело и устройство «флагманского каютоносца», как еще называли «Адмирала…». Сигнализировать дивизионному не приходилось – личный состав помогал усердно, у него Саша многому научился.
Минуя проливы, «Адмирал Сенявин» вошел в Индийский океан.
Дня через три, вызывает трюмного командир эскадры контр-адмирал В.С.Кругляков:
- Лейтенант, я ознакомился с Вашим личным делом. Вы мне подходите, будете у меня переводчиком.
И все.
И началось.
Прогремела оркестровая увертюра….
И вот наступил Первый акт Марлезонского балета.
В иностранном порту утром после подъема военно-морского флага Командир эскадры:
- Лейтенант! Готов?
- Так точно!
- Марш в машину!
Второй акт Марлезонского балета.
В иностранном порту вечером после поличной поверки командир дивизиона живучести
капитан-лейтенант Миша Ткаченко:
- Лейтенант! Пааа-аа-чему четвертая холодмашина не работает?
И лейтенант, он же, как его окрестили друзья, «толмачъ», лезет в трюм, в отсек холодмашины №4.
И так каждый день, пока корабль стоит в иностранном порту.
Очередная увертюра и….
Третий акт Марлезонского балета.
Как-то пригласили советских офицеров на вечерний раут, на индийский авианосец «Викрант».
Поднимаются офицеры крейсера на полетную палубу.
Сашка смотрит, рядом с командующим пристроился его флагофицер капитан 3 ранга Женя Недоруб. Кстати, очень грамотный и добрый человек, обладающий великолепным чувством юмора. Значит - переводчик им не требуется.
- Ну, - думает Саня, - и, слава Богу, хоть пивка попью.
Не получилось. Подходит к нему дивизионный и уже слегка заплетающимся языком говорит:
- Слюшай, трюмный, что-то я в их язык не врубаюсь.… А там Большой Зам (заместитель командира корабля по политической части) с английским консулом разговаривает, ни хрена не понимаем. Зам то кроме «дринк» и «йес» больше из иностранных языков ничего не знает. Пойди, ты ж у нас толмачъ!
Английский консул, подтянутый, высокий седовласый мужчина, пытается понять, что же ему внушает советский Замполит.
А советский Большой Зам, уже слегонца поддатенький (хоть и вечер, а температура плюс 27 и влажность 100 %, а это все усугубляет общее состояние организма), пытается «вбить» в буржуазную голову англичанина, что на советском корабле столько-то процентов коммунистов и столько-то процентов комсомольцев. И, что все это вместе взятое воинство, с огромным успехом решает поставленные боевые задачи здесь - вдали от родных берегов.
Консул, со звериным выражением лица, благоговейно внимал. Он был воспитанным англичанином.
К их разговору прислушивалась жена консула, этакая типичная англичанка – высокорослая и поджарая, как скаковая лошадь. Англичане с детства обожают лошадей, поэтому так на них похожи.
Политинформация закончилась, начался обыкновенный треп. Лица у англичан, из лошадиных, сразу приняли человеческое выражение.
Консул радостно сообщил, что был на войне летчиком, и, что никогда не забудет лихих русских парней. И назвал, почему-то, фамилии Буденного и Ворошилова.
У Зама, то ли от вечерней жары, то ли от чрезмерной дармовой выпивки, а выпить он был не дурак, опустились уши и он… «поплыл». Но плавание его было какое-то одностороннее – в сторону англичанки.
Чувствовалось, что англичанка нравится Заму, особенно, то место, где заканчивалось декольте ее платья, и где лежал, да-да, именно лежал, а не висел, крестик, тихо прислушиваясь к биению ее сердца.
Он приколол к ее платью значок с изображением вождя мирового пролетариата. Англичанка вскрикнула, не то в экстазе, не то от боли – значок был на иголке, а о ее «достоинстве» мы упомянули выше. И тут же потребовала от мужа пригласить этих русских парней в гости.
- А..а…а что? Если шеф разрешит, то можно и съездить, – проскрипел Зам.
- А что у Вас есть? – добавил он через мгновение.
- К сожалению, у нас нет русской водки. Зато есть виски, «Роллинг Стоунз» и пара очаровательных дочерей, - отчеканил консул.
- Я готов! – смачно икнув, изрек Миша Ткаченко.
И было не совсем понятно – что же он имел ввиду? То ли он «готов», а может «уже го-ооо-отов»? Его лицо выражало гамму чувств – от удовольствия лицезреть и вдыхать запах красивой женщины и воспользоваться ее приглашением, до страдания от выпитых напитков – виски, пива и еще черти чего, и съеденных не то крабов, не то креветок и устриц…
Хотя Сашке показалось, что это были обыкновенные раки.…
Но мгновенно сообразил: «А, вообще-то, откуда в этой стране могут быть раки?!» Они еще немного поговорили о внешнеполитических вопросах, касающихся взаимоотношений двух сверхдержав Папуа - Новая Гвинея и острова Гренландия, и стали прощаться.
Замуля лобызал англичанке ручки и все пытался заглянуть к ней за пазуху. Миша, сообразив, что англичанки ему не видеть, как своих ушей, и, что ему пора в «люлю», быстро «уплыл».
Все двинулись к трапу для убытия по своим – кто квартирам, кто собственным домам, кто консульству, а кто – каютам.
И тут начинается…
Четвертый акт Марлезонского балета.
У самого трапа подбегает к лейтенанту Сашке Ильину флагманский разведчик – подполковник Лубский:
- Слушай, трюмач! – шепчет он, - ты только что разговаривал с английским консулом…
- Ну, разговаривал, - отвечает лейтенант, - а что?
- Догони его, трюмач! Узнай – когда из порта ушла «Андромеда»? Когда пришла, мы знаем, а вот ее уход, эх! - просрали! Слышь, трюмач, догони! Узнай, а? Узнаешь, а я тебе орден на грудь, красивый… «Октябрьской революции» называется.
Сашка чуть с трапа не упал:
- Ага, - говорит, - догоняю я английского консула и спрашиваю у него: «Товарищ, мол, консул! Помогите. Наш разведчик подполковник Лубский и его «йоганны вайсы» проспали выход Вашего судна-шпиона «Андромеда» из порта в океан. Не могли бы Вы, товарищ консул, назвать дату его выхода, а за это, я Вам отдам с красивого ордена, которым меня за Ваши сведения наградят, крейсер «Аврору» и «серп и молот» в придачу. Да, между прочим, можете сообщить и – куда «Андромеда» пошла».
Про себя Саня подумал: «Этого еще не хватало. Мало того, что весь вечер замовский бред переводил на язык Шекспира, так теперь – цель определена и задача поставлена. За работу, товарищ инженер минус лейтенант».
А Лубский не унимается:
- Трюмач! Ну, узнай, Христом - Богом прошу. Голову оторвут, а … орден за мной. Не заржавеет.
Глаза такие тупо-просительные, и почему-то разного цвета – один серый, а другой – зеленый. Ручки к своей впалой груди прижимает, а сам лейтенанта корпусом к трапу подталкивает – вперед, мол, на консула.
- Ладно, - отвечает трюмный лейтенант, - попробую убедить консула поделиться информацией с потомком лихих русских парней Буденного и Ворошилова. Все мы здесь Рихарды и Зорге.
Сашка спускается на стенку, а сам думает: «Как?»
Однако, консул не стал дожидаться общения с советской разведкой, и уматал быстро-быстро, на белого цвета «Амбасадоре», к своим дочерям и «Роллингам». Тем более, что русская водка, которой его сегодня напоили, приказывала – Домой, домой, домой! Писать, писать, писать! Спать, спать, спать!
А Шурик стоит и думает – как до парохода добраться, на улице уже темень, ведь экватор под боком, а на экваторе день и ночь включаются по команде:
- Делай, раз – свет включился. Наступил день.
- Делай, два – свет выключился. Наступила ночь.
Подходит, опираясь на руку командира группы управления, такого же, как и Сашка, лейтенанта, Толи Шубина, большой Зам. Ему уже хорошо, он во власти воспоминаний об англичанке и ее крестике. Приглядевшись к нему, я заметил, что у него перевернутые глаза. Останавливается возле меня и вздыхает:
- Й-й-эх-ма. Хороша, стерва. Вот, что значит порода. Это не наши бабы, которые и коня, твою маа-ать, иэ-эээ-х, на ходу того, ха-ха-ха, естесстно. А вы что подумали, остановят. В горящую избу зайти смогут, а вот на кухню вряд ли – наши кухни, ха-ха-ха, им в бедрах узки.
Зама качает. Толя, как часовой, его поддерживает, а сам все на часы смотрит. На корабль торопится.
И вот стоят лейтенанты и слушают замовские вздохи и ахи. Но вот возле советских офицеров останавливается такой же, как у консула, белый «Амбассадор» и выходит из него офицер местного флота:
- Господа! Давайте я Вас подвезу до Вашего корабля.
Летюхи, принимая во внимание состояние Большого Зама, подхватили его, сели в автомобиль и поехали.
Вот они едут…. И, вдруг, Зам раздухарился. Видимо, на него повлияли запахи, которыми благоухала машина – рядом с офицером местного флота сидела его жена. А женщины этой страны очень вкусно пахнут. И это чистая правда.
- Трюмный! Спроси-ка офицерика, может он нам ночной город покажет? – тихо говорит Зам.
- Ну, - у Сашки свербануло в мозгу, - «Остапа понесло». А тон-то, словно приискатель Иван Пятаков из «Угрюм-реки» - «Желаю следовать в кабак!»
Он тихо спрашивает Зама:
- А как же корабль? Ведь в 21.00 всем следует быть в кают-компании.
Толик сидит в уголочке тихо-тихо, аки мышка, а Зам, эдак лихо, отвечает:
- Не ссыте, ребята! Вы со мной. Все беру на себя, и в трудную минуту прикрою. И, вообще, сколько у кого есть денег? На всякий случай. Поедем же по Леди стрит. Ха-ха-ха-ха!!!!!!
Офицер, с огромным удовольствие, согласился показать советским офицерам ночной город:
- Сначала заедем ко мне. Мне надо переодеться, а заодно еще «чуток» (это слово он произнес по-русски) дриньканем.
Замуля чуть из машины не выскочил. Жаль, адреса не знал, а то, наверное, впереди машины бы бежал.
Приехали. Сидят ребята выпивают, оглядываются.
Квартира большая, удобная. Прикинул Саша ее площадь, и чуть не прослезился – в нее вместилась бы и его, лейтенантская, квартира, и квартира еще четырех его соседей по этажу.
Зам опять начал свои политзанятия:
- Комсомольцы! Коммунисты! Призрак мирового империализма! Всем покажем мать Кузьмы! Да, мы,… да, всех,… все мы,… все мы, как один,… как один мы все,… как нас всех.… А вас нет,… нет вас,… не-не-не трр-тр-ронем. Вы друзья…
Катаются, это, они по городу.
Зам молчит и смотрит в окошко автомашины. Город очень красив ночью. Он им восхищается и выдает незабываемую фразу, позаимствовав ее у Высоцкого:
- Мне эту ночь не забыть никогда!...
А в это время, пока мы пили в местном парке кокосовое молоко, на корабле разворачивался очередной…
Пятый акт Марлезонского балета.
Ровно в 21.00 офицеры, присутствовавшие на рауте, собрались в кают-компании и принялись писать отчеты – кто с кем, кто о чем и, в результате, что узнали интересного?
Ведь уже говорили, что «… все мы тут Рихарды и Зорге».
Заходит командир эскадры и ищет командира механиков.
Нашел:
- Механик! Пирожков! А где трюмный? Мне бы душ приготовить.
Что тут началось!? Все ищут трюмного лейтенанта.
Зама, а тем более командира группы управления, никто не ищет.
Неожиданно в кают-компании появляется собственной персоной капитан-лейтенант Миша Ткаченко и, еле ворочая языком, пытается рапортовать:
- Я знаю, где они! Ии-их выкрала английская разведка. Ихний консул, эта аглицкая сволочь, увез наших слааа-аа-авных советских офицеров, всех, ик, до одного человека, ик, к себе. Я сам видел, как они садились в бе-бе-бе –белый «Амбассадор», и он их умчал, - пауза по Станиславскому, - в эту южную ночь… Эт-ттт-то же надо, моего трюмного украли, иии-ык. Они кого хочешь украдут. Кстати, меня тоже звали, но не поддался я…
- Да, Вы, Ткаченко, не «не поддались», а наподдавались, - рявкнул Комэск, -кто мне теперь душ приготовит? Впрочем, какой, на хрен, душ? Надо консулу звонить. Где наш «Дзержинский»? Чекист! Звони куда следует, пусть пошукают. Да, а вообще-то, кого конкретно нет на корабле? Кто разрешил? Паа-аа-чему? Где этот английский мудак-консул? Кто его адрес знает? Чекист! Ты почему еще здесь, а не там…
Ну, дальше слушать не интересно, т.к. – это был набор классического командно-матерного языка, легко запоминаемого, но трудно переводимого и обличаемого в классическую литературную форму.
Всех проверили и пересчитали по головам, кого надо вычислили, и доложили куда нужно и кому следует (есть на больших кораблях люди – «которым следует»). На этом корабле был еще один чекист – большой чекист, которого, практически, никто не видел.
Подняли с постели старого и больного советского консула, который долго не мог понять – чего от него хотят советские моряки:
- Причем здесь английский консул и английская МИ-6? Я, конечно, понимаю, что англичан может заинтересовать артиллерист, в меньшей мере механик, но я не могу понять – на кой им сдался замполит, этот идейный разбойник, простите, конечно, работник?
- Nicolas! (Николай!) What’s happened? (Что случилось?) Ты отрываешь меня от интимных дел, - начал свой разговор с советским консулом, оторванный от белокожей груди своей жены, английский консул.
Он выслушал нашего консула, и попытался понять – что тому надо:
- Дорогой Николай, причем здесь МИ-6? Мы и так знаем все, что нам нужно от ваших славных парней, с которыми я общаюсь. Ну, может не совсем все. Но все-таки, кое-что. А чего не кое-что, ты ж мне, по старой памяти, поможешь!? А по сему, воровать двух лейтенантов и замполита нам не требуется. Нам, вполне, хватило бы и этого единственного замполита. Ха-ха-ха! В гости? Да, приглашал. Но они не поехали. Ваш замполит заявил, что без русской водки ему у нас делать нечего…Скучно, видишь ли, ему…
Затем он пожелал спокойной ночи советскому консулу, экипажу корабля и всему советскому народу, и положил трубку, продолжая… Ну, эту тему мы опустим и пожелаем английскому консулу веселой и беспокойной ночи….
А Большой Зам, допивая очередной кокосовый орех, продолжал повторять, как заезженная пластинка:
- Мне эту ночь не забыть никогда…
Подъезжают товарищи офицеры к кораблю. На часах – час ночи. Ярко освещена корма. На корме, в позе Роденовского «Мыслителя», на кнехте сидит старший помощник командира капитан 3 ранга Владимир Петрович Затула.
Толя, дрожащим голосом, спрашивает Сашу:
- Зачем здесь старпом?
Он, наверное, вспомнил, что на занятиях по оружию массового поражения на его вопрос:
- Матрос Григоренко, назовите отравляющее вещество нервнопаралитического действия?
- Старший помощник! – четко ответил моряк.
И теперь Толя ждал мести старшего помощника.
Зам, тем временем, продолжая повторять:
- Мне эту ночь не забыть никогда, - продолжал прикладываться к руке жены нашего гида.
- Трюмный, - отрываясь от нежной ручки индианки, проговорил Зам, - дуй на корабль и принеси нашим друзьям сувенир – модель нашего крейсера.
Посыльного лейтенанта на трапе уже встречает старпом:
- Тэ-эээ-экс! Куда, трюмная морда!?
- За сувениром, - отвечает «трюмная морда».
- Я тебе такой сувенир в задницу затолкаю, что сам сувениром станешь, - шипит старпом, перемеживая понятные слова с более понятными, - Что Зам?
- Так он меня и послал, - проговорил Саша.
- Хрен с тобой, якорь тебе в глотку, бегом! – рявкнул шепотом старпом.
И наступил финал Марлезонского балета.
- Руки за голову, и по одному пошли, - встретил «святую троицу» на корабле тот, «которому следует».
Мариновал три дня. Но, Зам – молодец! Выручил. Хотя и орал на Сашку Ильина командир крейсера:
- Трюмный! Если бы ты, трюмный, не знал английского языка, то замполит никуда не поехал бы, - вспомнил он замовскую маму.
- Товарищ командир! – вспыхнул Саша, - если бы трюмный не знал английского языка, то замполит, просто, не взял бы его с собой.
А, про себя, Сашка вспомнил маму командира.
После этой фразы трюмача изгнали из каюты, но зато он смог свободно предаться своей профессии, т.к. на некоторое время был отлучен от общества командира эскадры, в котором он был, как уже упоминалось, переводчиком.
... Из утренних газет узнали, что неуловимая «Андромеда» ушла из порта Бомбея в Йокогаму ровно за три часа до начала раута на авианосце «Викрант».
Занавес опустился.
Да, «Аврора», а так же «Серп и молот» остались на неврученном никому ордене, на Московском монетном дворе.
Рассказы | Просмотров: 198 | Автор: Питон | Дата: 19/02/21 20:15 | Комментариев: 3

Корабли возвратились, и смолк гул турбин.
По отсекам неспешно течет тишина…
Еле слышно у борта играет волна
В белой пене, похожей на пряди седин.

Много-много воды утекло с той поры,
Повзрослел экипаж, а кого-то уж нет…
И ржавеют в отстое мои корабли,
Словно рыжих подсолнухов старый букет.

Жизнь несет вместо волн суету городов,
Звон трамвая и уличный гомон людей,
Электричку на дачу, с поленницей дров,
И вопрос – что сегодня для дела нужней?

Но все ж снится мне ночью крутая волна,
Корабли вновь в походе на полном ходу,
И ребята мои, все живые – друзья,
И забыть это прошлое я не могу.

Не могу, пусть окончится скоро мой путь,
И уйду я в поход – жаль последний, но свой,
И пойдет дальше жизнь – с курса ей не свернуть,
Но я рад – жизнь мою не поставить в отстой….
Лирика | Просмотров: 196 | Автор: Питон | Дата: 18/02/21 23:51 | Комментариев: 2

Самое яркое воспоминание из учебы в Ленинградском Нахимовском Военно-Морском Училище – это фраза, брошенная мичманом Архиповым при следовании строя нахимовцев в знаменитые «Бани №50»: «Водитель трамвая! Принять влево!»

Мичман Архипов, при подготовке нахимовцев к параду, руководит строевыми занятиями: «Расстояние, товарищи нахимовцы, между ногами должно равняться одному шагу! Лапин, через канифас-блок, возьми ногу впереди идущего!»

Мичман Серяков Сашке Спиридонову: «Что Вы на меня свое лицо вытаращили? Я гляжу, что гонору в Вас что-то многовато, небось, мама откормила на сосисках и сметане! Ну, ничего! Не захотели жить, как люди, будете жить по Уставу!» После построения Сашка Спиридонов обращается к Леве Атояну: «Слушай, Лева, он чего – мухой укушенный? Неужели нельзя это было сказать более русским языком?»

Капитан 1 ранга Матюшенский: «Лучшее средство от любви зимой и весной - бег на лыжах в противогазах, а летом и осенью… можно и без лыж!»

Майор Коротаев поймал нас, меня, Сережку Полянского и Юрку Бакшеева, при нашем возвращении с площади Революции, куда мы бегали за сигаретами. А нам это, т.е. курить, категорически запрещалось: "Я Вас не спрашиваю, где Вы были! Я Вас спрашиваю – откуда идете?"

ЗКВ 112 класса Валера Бачинский: «Копать здесь и здесь. А я пока пойду, узнаю – где надо….»

Старшина 11 роты мичман Гриша Печковский проводит беседу с жалующимся на головную боль курсантом Серегой Ушаковым: «Значит, проситесь в лазарет? Головка бо-бо? Товарищ Ушаков, запомните: «Лучшее средство от головной боли – это чтение и изучение Устава, а также его конспектация! Идите в класс…»

Гриша Печковский очень любил цифру 7. Утро, он заходит в кубрик, обходит ряды коек и произносит с высоты своего роста и во весь свой голос: «Товарищи курсанты! Спите быстрее – до подъема осталось всего 7 минут!» И выходит в коридор, направляясь в другой кубрик…

Старшина роты Печковский знакомится с первокурсниками. Он обходит строй и произносит: «Ваше основное выражение лица – широко, от удивления, открытый рот! Понятно?»

Печковский проверяет баталерку, в которой хранятся курсантские вещи. Он выходит в коридор и во весь голос: «Чья шинель подписана Левушкин?»

Печковский проверяет приборку в роте. Заходит в кубрик, видит Кононова и Волнухина: «Вы чем занимаетесь? Ничем? Тогда давайте быстрее…»

Командир 11 роты капитан 3-го ранга Степанов Г.В. на плацу:
«Курсант Лебедев! Что Вас больше занимает – то, что я говорю, или дохлый голубь, который летает над курсантской столовой?»

Капитан 3-го ранга Степанов проверяет самоподготовку: «Курсант Немыкин! Вы хотите что-то сказать? Встаньте! Закройте рот! Садитесь!»

Г.В.Степанов в с/х «Детскосельский»: «Ну, если я китель снял, значит, холодно не будет!»

Однажды удивил командир роты Георгий Вячеславович Степанов. В то время у меня был роман с лаборанткой кафедры иняза Тамарой...
Захожу в ротную канцелярию и слышу голос Степанова: «Ильин, епрст, закрой дверь, епрст, ты же не к любовнице пришел….» Я чуть в осадок не выпал….

Леву Атояна принимают кандидатом в члены КПСС. Комсорг факультета старший лейтенант Борисов задает Леве вопрос: «Расскажите свою автобиографию». Лева задумался и отвечает: «Вопрос понял, ответ… думаю».

На занятиях по водолазной подготовке подполковник Слуцкий: «В баллоне с воздухом давление составляет 150 атмосфер. К его днищу приварено отверстие, к которому, в свою очередь, можно подсоединить, через дыхательную трубку, дыхательный, так сказать, автомат».

Он же на практических занятиях по борьбе с огнем: «Вид огня обворожителен! Глаз от этой красоты не оторвать. Но… если долго глядеть на огонь, товарищи курсанты, то все сгорит в пепел, черт подери! В пепел!»

Зам.нач.фака капитан 2-го ранга Воробьев проводит беседу со старшиной 122 класса Ильиным, из питонов который. Воробьев фальцетом: «Товарищ Ильин, я Вами очень не доволен! Да! Да! Да! Займитесь срочно личной самодисциплиной! В противном случае, завтра, ею займусь я!»

1970 год. Учения «Океан». Борт крейсера «Октябрьская Революция». Командир крейсера капитан 2-го ранга Мажаров: «Вы – не матрос знаменитого крейсера, а… а… а «Буратино»! И я … я порублю тебя в щепки, и ты… ты сгоришь в пламени революции, в… в топке паровоза, что стоит на Финляндском вокзале! Пшел вон! Вооон!!!»

Дежурный по училищу капитан 2 ранга Романов инструктирует старшину 15 роты мичмана Колю Ткачука: «Товарищ мичман, зимою, т.е. ночью, караульных менять через один час!»

Капитан 3-го ранга Миша Готальский Диме Щепкину: «Если, товарищ главный старшина, у Вас вместо головы шишка, заведите себе записную книжку. Вот, как у меня!»

Незабвенный Стас Казеннов: «Товарищи курсанты, мы будем изучать каждый раз новое, но… почти одно и то же….»

Капитан 2-го ранга Александров на практических занятиях в лаборатории, обращаясь к держащему в руках купроникелевый «слухач» Толе Астахову, саркастически говорит: «Товарищ Астахов, чего Вы его держите, как палку? Слухач нужен для прослушивания турбины, а не для ковыряния в носу и чистки ушей. Понятно?» Тоша только икнул в ответ.

Математичка Мамай: «Один миллиард – это огромная сумма, товарищи курсанты, почти, как сто миллионов!»

Капитан 1-го ранга Земляк командиру 15-й роты Степанову: «Самое хорошее время – это, когда курсанты твоей, Жора, роты спят. Вреда меньше!»

Капитан 1-го ранга Земляк «распекает» капитана Клосса, главного старшину Витю Кулакова: «Чем отличается курсант моего факультета от корабельного матроса или старшины? Мы из бывших двоечников, товарищ главный старшина, делаем отличников учебы, чтобы они стали достойными офицерами, даже из подобных Вам самовольщиков. А флот, флот тоже делает из двоечников отличников, правда, только боевой и политической подготовки. Вам это надо? Я бы Вас выпустил из училища старшим лейтенантом, но Вы уже имеете звание «Гауптман». Вот им и оставайтесь. Все – идите…»

После поличной поверки, главный боцман крейсера «Адмирал Сенявин» давал команду: «Отставить команду «Разойтись». Садись! Начинаем травлю!»

Главный боцман поучает своих чертей: «Это борта танков не моют, а красят. А наши борта – щеткой и мылом, как в бане!»

Главный боцман: «Запомните и от этого успокойтесь – вы охраняете сон не только своей подруги, но и сон того парня, который сейчас спит с вашей подругой….»

Главный боцман: «Бери в пример себе героя! Он даже погиб!»

Крейсер «Адмирал Сенявин» стоит на рейде острова Сокотра в Индийском океане. Корабль проводит полеты вертолета «Ка-25».
Вертолет зависает над кормой корабля, и летчики проводят фотосъемку для газеты «Красная Звезда». В это время появляется Командир Бч-5 крейсера в сопровождении командира Трюмной группы – они ждут водолей. Вот К5 крейсера «Адмирал Сенявин» Валерий Григорьевич Пирожков, стоя на юте и вглядываясь в небо, произносит: «Трюмный! Чего это над нами вертолет завис – керосин кончился, что ли?»

К5 крейсера «Адмирал Сенявин» Тауфик Хабибуллин. Вызывает к себе командира КГ Шурика Ильина: «Паспорт на мазут посмотрел? Не говно прислали? Принимай. Хотя самое лучшее топливо – это смесь овса и сена!»

Он же инструктирует очередную ходовую вахту: «Всякий матрос БЧ-5 обязан подчиняться слепому инстинкту своего командира! По местам вахты! Бегом!» Матросы называют его между собой «Черный капитан»….

Крейсер «Адмирал Сенявин» находился на БС в Индийском океане. Напал внезапно, как это там бывает, на него жестокий шторм с ураганными порывами ветра. На следующий день, приведя себя и корабль в порядок, вызывает командира корабля капитана 2 ранга Владимира Петровича Затулу командующий ТОФом адмирал Маслов: «Вова, что прикажешь мне докладывать Горшкову по поводу неожиданного проведения совместных маневров флагманского корабля 10-й ОПЭСК с кораблями ВМС США? А?» И слышит в ответ: «Так это – шторм виноват, условия, так сказать, погодные….»

Начальник тыла КТОФ Вице-адмирал Ярослав Куделькин публично «разносит» опоздавшего на дежурство молодого капитан-лейтенанта: «Вот собака. Она не имеет, ни образования, ни воинского звания; и офицерского пайка не получает, но… выполняет все команды… в отличие от некоторых наших офицеров!»

Командир батареи главного калибра Леха Кобузев в очередной раз попал на гауптвахту, что очень разозлило командира ЭМ «Блестящий» Валентина Алексеевича Литвинова. Ну, очень разозлило! Он вызвал своего замполита Лешу Сыренкова и, чуть ли не стуча ботинками по палубе, закричал: «Сыренков! Выгнать подлеца из комсомола! Выгнать, к чертовой бабушке, трепанг ему в прямую кишку! Как не комсомолец? Это еще – что такое, не комсомолец!!! Принять немедленно, и еще быстрее выгнать!»

Адмирал Ясаков на 33-м причале Владивостока «поймал» матроса и отчитывает его: «Ты, сынок, думаешь, что все остальные дураки, один я умный? Вам, товарищ матрос, голова дана, чтобы думать, а мозги, чтобы соображать!»

Техническое Управление КТОФ. Капитан 2-го ранга Леша Сошин в пятницу в конце рабочего дня: «Ставлю вопрос ребром: или мы будем, или не без этого!»

Фонд «Содружество». Из кабинета с табличкой «Депутат Ельцин» появляется ЕБН. Он протягивает Володе Кайгородову листок бумаги:
«Отпечатать в 3-х экземплярах, но первый экземпляр должен быть готов к обеду!»

Включил приемничек и, наконец-то, за последние месяцы услышал радостное для сердца сообщение: «Вы слушаете новости из Люксембурга. Сегодня Люксембург начал вывод своего солдата из Ирака».

Позвонила старшая дочка: «Папа, твои внуки идут в Армию. Они так решили. Что скажешь?» Ну, я и ответил, старый дурак: «Успокой их, теперь в Армии дедовщины нет. Теперь, так как срок службы сокращен до одного года, призывники получают табуретом по башке вместе с повесткой. Да, и, кстати, МО РФ решило не закупать автоматы Калашникова. Оно приняло решение закупать табуретки Сердюкова. В рукопашной – это самое то». В ответ слышу коллективный хохот внуков: «Как раз для нас, мы же боксеры»….
Миниатюры | Просмотров: 207 | Автор: Питон | Дата: 18/02/21 23:31 | Комментариев: 1

«ИВАН РОГОВ» - ИЛИ КОМУ ЭТО ВСЕ ПОМЕШАЛО…


Это чудо кораблестроения пришло на «Дальзавод», для послепоходового ремонта, завершив переход из Балтийского моря на Дальний Восток.
Огромных размеров десантный корабль-док, носивший название «Иван Рогов», возвышался над рядом стоящими кораблями и цехами завода, олицетворяя собой кораблестроительный гений страны Советов.
Этот исполин мог на своих палубах нести танковый полк и полуторатысячный десант, или несколько вертолетов, а доковая камера могла принять три судна на воздушной подушке. К тому же он был вооружен артиллерией и ракетным зенитным комплексом «Оса», а его лазерный дальномер можно было использовать для ослепления управляемых пилотами воздушных целей. Газотурбинная установка разгоняла корабль до 18 узлов.
Одного этого кораблика, со всем его вооружение, хватило бы, чтобы захватить такой город, как Владивосток.
И сейчас это все ошвартовалось к стенке завода, курировавшегося представителем ремонтного отдела Технического управления ТОФа капитаном 3 ранга Александром Петровичем Ильиным.
Естественно, пошел Саня на этот плавучий «непонятно что», то ли вертолетоносец, то ли «танкодром», а может «плавказарма», знакомиться с командиром и кораблем в целом.
- Да, штоб он провалился, тот день, когда меня впихнули в кресло командира этого «газохода», - такими словами встретил Ильина командир «Ивана Рогова» после взаимного пожатия ими рук.
И услышал Сашка историю этого «чуда кораблестроения».
Строился корабль под личным контролем Главнокомандующего ВМФ СССР адмирала флота Советского Союза Сергея Георгиевича Горшкова.
И вот наступило время швартовных испытаний. Рабочие завода проверяют работу газотурбинных двигателей и дизелей, систем, установок и прочего корабельного оборудования. Командир корабля, надев на себя рабочий китель, вникает во все нюансы этой работы и делает свои пометки в блокнот.
В один из дней испытаний на корабль прибывает собственной персоной Главком ВМФ С.Г.Горшков.
Командир, одетый, как было ранее замечено, в рабочий китель, встречает его на верхней палубе и рапортует, что корабль, де мол, проходит швартовные испытания, и, что весь личный состав находится на борту.
- Ну, товарищ капитан второго ранга, - обращается Горшков к командиру после рапорта последнего, - как Вы находите это корабль, нравится ли он Вам и экипажу?
- Товарищ Главнокомандующий, - отвечает командир, - корабль хороший, но вот у меня есть порядка тридцати замечаний и предложений по совершенствованию устройства и живучести, как самого корабля, так и его механизмов.
В этот момент Горшков спотыкается о какой-то трубопровод или какой-то кабель, километрами, проложенными по палубам «Ивана Рогова». Его поддержали, но настроение у него резко испортилось.
- Вообще-то, - процедил Горшков сквозь зубы, - командир мог бы встретить Главкома и в парадной тужурке. По-моему, - он поворачивается к своей свите, которая сопровождает его во всех поездках, и продолжает выговаривать уже со злым шипением, - командир не совсем понимает своего назначения на этом корабле, и всего происходящего….
Он резко разворачивается и покидает корабль.
Прошло совсем немного времени, и Горшков снова прибывает на корабль, у которого сменился командир и, который готовился уже к ходовым испытаниям.
В парадной тужурке его встретил новый командир, еще недавно бывший старшим помощником.
- Товарищ капитан третьего ранга, - обращается к командиру Главком, - как Вам корабль, которым Вы командуете?
- И дернул меня черт, - рассказывает Сашке Ильину командир «Ивана», - брякнуть эту фразу: «Товарищ Главнокомандующий! Это тот самый корабль, который наши славные морские пехотинцы и десантники ждали так долго!» А ведь корабль-то одноразового пользования. Все механизмы не дублированы. В общем, - он закурил, - ты меня понял, - и продолжил свой «плач»….
- О! – поднял Горшков указательный палец вверх и посмотрел на свою свиту, - Товарищ прекрасно понял свое назначение и назначение этого корабля. Достойный, понимающий товарищ.
Вскоре, погоны командира «Ивана Рогова» украсили звезды капитана второго ранга. А, ведомый им корабль, пошел в дальний поход – вокруг Европы и Африки на Дальний Восток….
Сегодня этого корабля, носившего имя «Иван Рогов», нет в составе нашего Военно-Морского флота, как нет и многих других боевых кораблей, бывших, в свое время, олицетворением боевого могущества наше страны.
И я себя спрашиваю – кому это все помешало?

НАШ ОБЩИЙ ДОМ ИЛИ ВЕЛИКИЙ…

О тебе слагают стихи и песни, повести, романы и рассказы. О тебе снимают фильмы и ставят спектакли. О тебе рассказывают былины и небылицы. Так ты Велик. Велик в своем естестве. Или, как сейчас принято говорить, «Велик по умолчанию».
Порой, ты разговариваешь шепотом, тихо перекатывая воды в своей огромной, от Северного Полюса до Южного Полюса, от Мексиканского залива, через Маскаренские острова и архипелаг Чагос, до чилийского побережья, колыбели.
Порой, ты начинаешь в ней ворочаться, и тогда люди ощущают под ногами не стальную палубу корабля, а многокилометровую водную бездну.
И горе тем мореходам, кто попытается разговаривать с тобой «на ты», не спросив на это у тебя разрешения….
Но жить без тебя Мы не можем, как люди не могут жить без воздуха, которым дышат.
Ты – наша жизнь, наш дом, наша религия….
Сегодня, на окраине жизни, Мы понимаем одно: океан – это не романтика. Океан – это очень-очень серьезно, и ты к этому привыкаешь!
До сих пор во сне Мы видим твой простор и все еще чувствуем, как более сотни лет назад заметил Н.С.Гумилев, «в каждой луже запах океана»….
Кто тобой заболел, тот не излечится никогда – наш Великий Мировой океан!
Спасибо тебе, что подарил нам право говорить с тобой на «ТЫ»!
И Мы гордимся этим.
И пусть на нашей прекрасной Земле есть еще и прекрасные моря – твои дети и твои братья. Но для тех, кто породнился с тобой, ты навечно останешься незыблемым и незабываемым, как первый корабль, как … первая женщина, как первый прижизненный крик, как… последний вздох….
Великий Мировой океан….
Рассказы | Просмотров: 197 | Автор: Питон | Дата: 18/02/21 19:07 | Комментариев: 0

РАЗГОВОРЫ ЗА ЧАШЕЧКОЙ АДМИРАЛТЕЙСКОГО ЧАЯ…

Как-то раз, собрались на кухне у Николаши Левушкина старые приятели Витя Кулаков, Витя Немыкин, Саня Шишков, Шурик Ильин….
Сидели, пили чай, вспоминали прошлое, обсуждали настоящее….
В конце чаепития Санька Шишков попытался было «подвести итог» этого мероприятия:
- Нет, ребята, кто бы и что, где попало, ни говорил, но быть военным инженер-механиком, получившим образование в лучшем инженерном учебном заведении мира, очень тяжело. По себе знаю. Да, думаю, Вы со мной и согласитесь. Судите сами…. Приходишь к людям в гости, отдохнуть, а тебе сразу показывают подтекающий кран в ванной комнате или «кричащий» сливной бачок в гальюне, или «плачущий» сальничек в радиаторе отопления…. Нее, тяжело. Хотя…. А вот, мужики, представьте себе, что мы выучились на проктологов…. А? Каково?!
За столом наступила мертвая тишина….
Через 3,5 секунды (скорость реакции ответа на вопрос начальника) дом на Лиговке задрожал от гомерического хохота корабельных механиков.
И… разговор продолжился.
- Все это хорошо, - успокоившись, проговорил Саня Ильин, - вот Вы (это он Кулакову и Шишкову) служили на Севере. Холодно, брр, и вода холодная. Даже на Яграх. Вот у нас, на Востоке…. Красота, бабочки размером с две фуражки, а вода – разбежишься и в море… бабах…
- Это точно, - подал голос Коля Левушкин, - море у нас – дай Бог каждому. И бабочки, одни Махаоны чего стоят….
Кольку перебивает Витя Немыкин: «Шурик, как это в море «бабах»? В море обычно «бултых».
- Витя, отвечает ему Сашка, - ты прав, прав…. Все правильно – когда прилив, то бултых….
И дом на Лиговке опять задрожал от хохота военных инженер-механиков….
Татьяна, жена Коли, снова наполнила чашки свежезаваренным чаем, и разговор продолжился.
- Коля, - обратился Саша Ильин к Левушкину, - ты же был на острове Маврикий. Остров красавец.
- И не говори, - ответил Коля.
- Сейчас я Вас, ребята рассмешу, особенно питерских, - продолжил Сашка, - так вот, был тут как-то мой друг детства Юрка Бакшеев, Коля, ты его знаешь, на этом самом острове Маврикий. Был со всей семьей, отдыхал.
Ну, местные аборигены его и спрашивают: «Were are you from?» (Вы откуда?) Юра и отвечает – из Санкт-Петербурга.
И слышит в ответ: «О! О! О! «Зенит»! «Зенит»! Вот так, ребята из столицы – «Зенит», а не «Спартак»….
Хохот был слышан на Лиговском проспекте….
Хотите еще? – после того, как утих ор смеха «офицерского хора», спросил Ильин.
- Давай! – хором просмеялись, утирая слезы, его друзья.
- Ну, что ж. Слушайте. Правда, об этом событии мне рассказал мой хороший приятель Толя Шубин. Это нас с ним в порту Бомбея «воровала английская разведка». Так вот. В тот день Толя служил на крейсере «Адмирал Сенявин» в должности Начальника Почетного караула, а по совместительству, командиром ракетно-артиллерийской боевой части.
Сашка прихлебнул чаю и продолжил:
- В центре города, значит, у причальной стенки стоит флагманский корабль флота «Адмирал Сенявин». Он сверкает на солнце только что покрашенными бортами и надстройками. Его экипаж построен вдоль обоих бортов. Отдельными шеренгами выстроен почетный караул, во главе которого красуется его начальник Толя Шубин. Левой рукой он прижимает к своему бедру саблю, которая была изготовлена специально для него – начальника почетного караула. Вид его строг и благоговеен.
Он много тренировался сам и гонял до седьмого пота свой караул. В коем-то веке он будет рапортовать не просто большому начальнику, а Верховному Главнокомандующему Вооруженных сил всего Союза, Маршалу Советского Союза, многократному Герою, кавалеру «Ордена Победа» - дорогому Леониду Ильичу. О том, что дорогой Леонид Ильич еще и Генеральный секретарь целого Политбюро, Толя в этот момент попросту забыл.
Сашка почесал макушку своей головы и улыбнулся:
- Один мой приятель как-то выразился по поводу получения нашим Верховным очередной Золотой Звезды Героя: «Ну, вот он и стал «героем рецидивистом». А когда тому вручали последний из орденов «Победа» он сказал еще хлеще: «Ну, вот. Награда и нашла своего героя!»
Толя, все же, слегка волновался, как волновались и все участники этого «спектакля», включая и главных действующих лиц – командование флота и партийную верхушку города и всего края.
Но вот к кораблю подкатываются правительственные лимузины. Из одной из машин выходит Леонид Ильич и, тяжело шагая, направляется к трапу. Рядом с ним неотступно находятся его «нукеры».
Толя подает команду и выхватывает из ножен саблю. Она сверкает в солнечных лучах перед его лицом. Он направляется в сторону поднявшегося на борт корабля Леонида Ильича. Каждый шаг просчитан и выверен. Четко определено место встречи для рапорта и приветствия.
Однако Леонид Ильич неожиданно спотыкается о швартовный канат. Его «нукеры» подхватывают его под руки, дабы он, «наш дорогой», не упал. Леонид Ильич все же переступает через препятствие, но… делает лишний шаг…
Толя мне потом, после очередной рюмочки коньячка, рассказывал:
- Вижу, что расстояние между нами уменьшилось и чувствую, что сабля при опускании ее к моим ногам, перед докладом, прямиком попадает «дорогому гостю» как раз между его «бровями-паспортами». Гляжу, а его «мальчики» уже лезут к себе за пазухи.
В долю секунды мелькнула мысль: «Щас грохнут, дело для них плевое. «Бульдоги» натасканные».
Кое-как вывернул руку с саблей. И тут на меня нашел ступор. Стою и соображаю – а что дальше? Все забыл.
Ильич тоже стоит и смотрит на меня удивленными глазами. Видимо, его нервы тоже причесало.
Хорошо, что тренировался долго. Доложил, как положено.
Ильичу понравилось. Он даже улыбнулся. Жаль, что саблю пришлось сдать. Ох, красивая была.
- Вот такую историю мне рассказал Толя Шубин, и Сашка Ильин посмотрел на своих друзей. Те сидели и только хлопали глазами.
- А потом? – тихо спросил Саня Шишков.
- Что потом? А-а-а, - вздохнув, проговорил Саша, - Потом корабль пошел в море и Верховный находился там, где ему и положено быть….
На ходовом мостике – Главном командном пункте. Он же Верховный.
Только удивительно – как он туда забрался?
И ребята снова рассмеялись. К их смеху присоединилась и Таня – имела право!
- Слушай, Шурик, - обратился к Саше Ильину Коля Левушкин, - а расскажи про вашего кочегара, кажется, по фамилии Рык. Слухи о его недюжинной силе доходили даже до нашего «Минска». Ну, расскажи.
- Ладно, слушайте. Значит так. Служил уже два года у нас, на эсминце «Блестящий», в команде котельных машинистов матрос Паша Рык. Высокий, плечистый и очень спокойный. Он мало говорил, никогда не бахвалился своей недюжинной силой и старался, если так можно выразиться, быть незаметным.
А силой он обладал – о-го-го…
Судите сами. Надо было заменить гидравлическую часть электронефтяного насоса. Работа, вообще-то, обычная – снять электродвигатель, потом вытащить старую гидравлику и на ее место «запихнуть» новую. И всех делов…. В принципе, кому я это объясняю….
Сняли электродвигатель, а гидравлика…. А гидравлика, хоть убейся, вылезать не хочет.
Паша на это дело смотрел-смотрел, потом, молча, подошел, своими плечами раздвинул моряков, присел над насосом, подцепил на свое плечо металлическую цепь и рывком выпрямился.
- Куда ее? – только и спросил.
Так вот. В команде котельных машинистов у нас не было старшины этой самой команды. В команде машинистов-турбинистов был. Был целый мичман Саша Чебоненко, которого перевели к нам с Черного моря. А у кочегаров не было.
На мичмана мы не рассчитывали – его бы нам, попросту, не дали. Посоветовался командир машинно-котельной группы Сашка Ильин со старшиной Чебоненко, и вызвал к себе Пашу Рыка.
- Вот, что, Паша – как ты посмотришь на то, чтобы я тебя назначил старшиной команды котельных машинистов? Служишь ты долго. Служишь хорошо. Специальность свою знаешь отлично. Так как? Что скажешь?
- Не-е-е, товарищ командир, - отвечает Рык, - не-е-е, не надо. Я уже был командиром отделения, так чуть под трибунал не попал. Не-е-е.
- Ладно. Иди, подумай, - сказал ему командир МКГ, - Да, и пригласи ко мне, пожалуйста, старшего матроса Григоренко.
Сашка позвал Григоренко только за тем, чтобы узнать – каким образом Рык мог попасть в трибунал. Григоренко был «годком», т.е. служил уже третий год и, наверняка мог знать об этом случае.
- Так, товарищ командир, - начал Григоренко говорить, - Леха разбудил своего кочегара. Вот и попытались его под суд. Хорошо командир БЧ-5 Владимир Иванович Новожеев отстоял, а так бы сидел наш Паша.
- Не понял, - проговорил Сашка, - не понял – что значит разбудил и под суд?!
- А-а. Так это – спал кочегар в наружном кожухе газохода (дымовая труба), - продолжил Григоренко, - ну, Пашка его и разбудил. Взял да и выкинул его через срез газохода. Тот и шлепнулся на торпедный аппарат. В результате – сотрясение мозга и перелом руки.
Сашка, от услышанного, чуть со стула не упал. А потом его разобрал такой приступ смеха, что вместе с ним захохотал и Григоренко.
- Значит, разбудил и выкинул?! Вот такой старшина мне и нужен, - заключил Ильин.
Через некоторое время, Паша Рык получил на плечи старшинские погоны, и стал старшиной команды котельных машинистов.
Правда, слегка не повезло мичману Саше Чебоненко….
Паша, став старшиной команды, очень полюбил подшучивать над мичманом.
- Шурик, - Паша брал Сашу одной рукой за грудь, привлекал того к себе и отрывал от палубы, - ты, говорят, согласовал мою кандидатуру на должность старшины команды, это правда?
- Ага, - верещал Шурик, - истинная правда. А что?
- А то, что теперь мы с тобой равны, - держа Чебоненко на весу, говорил Паша, - и кончилась твоя власть над бедным Пашенькой. Пойди, полетай, голуба моя…. Я тебя отпускаю.
И Пашка слегка подбрасывал невысокого роста мичманенка.
Он мог бы еще долго донимать своими шутками Чебоненко, если бы в их «такие высокие отношения» не вмешался бы командир МКГ старший лейтенант Саша Ильин, т.е. Ваш покорный слуга.
- Чтобы я вас вместе в посту энергетики и живучести не видел, - строго, давясь от смеха, сказал он, - вы мне все приборы своими полетами переколотите.
Когда Паша Рык уходил с корабля, увольняясь в запас, его провожал весь экипаж «Блестящего», а Саша Чебоненко нес «дембельский» чемодан своего лучшего друга. Вот такая вот история про Пашу и Сашу.
Раздалось бряканье чашек о блюдца – это ребята пытались поставить свои чашки с чаем на блюдца, чтобы не облиться живительной влагой от приступа, охватившего их гомерического хохота.
- Тише, мальчики, тише, - попыталась успокоить своих гостей Татьяна, хозяйка импровизированной кают-компании, - а то скоро все соседи сбегутся, а то и с Лиговки могут зайти, уж больно смешные истории Вы рассказываете.
Снова раздался смех….
Корабельные механики наконец-то смогли сделать еще по глотку «Лиговского чая», и разговор продолжился.
- Коля, - обратился к своему приятелю Саша Ильин, - а у кого ты был Начальником штаба?
И Сашка с саркастической улыбкой уставился на Колю Левушкина.
С неменьшей улыбкой Коля глянул на Сашку: «Ну, Шурик, ты и вопрос задал». И внезапно проговорил: «Смутную душу мою тяготит странный и страшный вопрос….» Он рассмеялся: «Кто-кто? Конечно незабвенный Валентин Алексеевич Литвинов, человек, кстати, для тебя Шурик, небезызвестный, а хорошо знакомый. Так, ты это к чему?»
- А вот к чему. Занесло, это, эскадренный миноносец «Блестящий» в бухту Владимир. Все задачи выполнили и потихонечку потопали до дому.
Вот тут меня и вызывает к себе командир корабля, - Саша улыбнулся, - капитан 3-го ранга Валя Литвинов. «Механик, - спрашивает он меня, - а куда у нас мазут девается? Ну-ка, рассчитайте мне - хватит ли нам мазута до дому, если мы пойдем максимальным ходом? Жена ждет». Вот тут меня в темечко и ткнула мысль: «Жизнь и смерть корабельного механика зависят от того – сумеет ли он объяснить командиру корабля необъяснимое. Ну, если, конечно, разберется». Короче, пошел я считать – куда девается мазут и сколько его надо, чтобы командир вовремя обнял свою жену. Подсчитал и докладываю, что мазута хватит до дому при скорости в 28 узлов, не более.
«Давай, мех!» - говорит. Ну, мы и дали. Под носом усы, из-под задницы бурун, с палубы сдувает. Идем, значит, это мы. Идем, идем…. Показался вход в залив Петра Великого. И тут, как это ты, Николаша, говорил – оно, как дунет…. Только дунул не тайфунчик дальневосточный, а из носового гусака мазут флотский марки Ф-5. А ветер-то с носовых курсовых.
«ОНО» умыло корабль от носовой башни до носовой трубы, включая мостик и мачту, а заодно досталось и минным дорожкам.
Причина – трюмач, якорьцепь ему в желудок, решил выслужиться, и один поперся к носовым нефтеперекачкам. Короче, одну успел выключить, а вторую, что с правого борта, не успел. Ну, и пресанул цистерну.
Одновременное извержение Ключевской сопки и Толбачика ничто, по сравнению с метафорами, вылетавшими с мостика…..
Пришлось зайти в бухту Чажму и отмывать корабль. Мыли сутки….
Месть Литвинова была быстрой – ссылка на 8 месяцев в Индийский океан на борту крейсера «Адмирал Сенявин». Но это было гораздо приятнее, чем расстрел на юте и 55 суток гауптвахты. Правда, и очередное звание задержалось….
И Сашка замолчал. А потом…. «Потом» не поддается пониманию – это была цунами из смеха его друзей. Хохотала даже Таня.
Когда цунамический смех прекратился, Саша Ильин продолжил.
- Ну, поход и есть поход. Это аксиома для товарищей, носящих флотскую форму. А вот как решить теорему о 25-летнем юбилее, это вопрос.
- Ты, это о ком? – спросил Шурика Ильина Саня Шишков.
- О ком, о ком? – ответил Шурик, - конечно о себе. Я-то думал, что юбилей отмечу в Ленинграде, с мамой и…. Ну, не главное. А тут…. Короче. Купил ящик коньяка и несколько бутылок шампанского, благо площадь каюты позволяла устроить небольшой склад. Повезло еще, что в каюте со мной разместился ссыльный из СовГавани, но, все равно, дорогой человек – Валя Басюк. В День рождения собрались у нас в каюте №40 свободные от вахты механики. Стаканов, естественно, на всех не хватило, а, посему, приняли решение налить коньяк в плафон для ламп освещения, и пустить его по кругу…. Ну, а шампанское налили в стаканы.
Сашка отпил из чашки чаю, потер кончик носа и, улыбнувшись, продолжил:
- В разгар этого пиршества в каюту заходит командир БЧ-5 на период похода Тауфик Касымович Хабибуллин, которого матросы называли «черный капитан». Смуглый, строгий и… без чувства юмора. Последним «без» Тауфик Касымович очень тяготился, стараясь при случае «щегольнуть» своим, как он считал, непревзойденным чувством юмора. Хабибуллин оглядел всех присутствующих, посмотрел на плафон и стаканы, и изрек:
«Тээкс, шампанское, коньячок…. А известно ли Вам, господа лейтенанты и старшие лейтенанты, да, к тому же инженеры, что шампанским может называться только то вино, которое произведено во французской провинции Шампань, а коньяком только тот напиток, который произведен из винограда, взращенного на виноградниках провинции Коньяк?»
Он еще раз оглядел офицеров, застывших в немом положении.
И тут поднимается со стула Валя Басюк, протягивает Хабибуллину початый плафон с коньяком, и говорит без каких-либо эмоций на своем лице:
«Так точно, товарищ капитан-лейтенант! Так точно! А настоящая водка – это та водка, которую лично смешал деда Дима Менделеев!»
Хабибуллин рассмеялся и… отпил хоро-о-оший глоток из протянутого ему плафона.
А крейсер продолжал рассекать воды Индийского океана, и командиру котельной группы лейтенанту-инженеру Сашке Ильину исполнилось 25 лет.
Так и сидели, и смеялись, и пили чай, и… не курили, и… не пользовались флотскими междометиями, и перебивали друг друга – А помнишь? Да, ты что? А что с…
На столе в доме на Лиговке только чайники с заваркой менялись.
А заварка-то была флотской….

РАЗГОВОР С РЕБЕНКОМ КОРАБЕЛЬНОГО ИНЖЕНЕРА…

Дочка офицера Технического управления ТОФ, очаровательная девчушка Александра, училась в третьем классе. Она прекрасно разбиралась в кораблях, так как частенько с папой рассматривала картинки и фотографии этих самых кораблей, задавая папе вопросы и получая от папы пояснения.
Как-то раз, пришла она из школы и сообщает своим родителям, что ей на дом задали задание – составить задачу. И вот, показывая две фотографии, она просит проверить ее работу: «Водоизмещение эсминца проекта 56 составляет 3500 тонн, а авианосца «Минск» – 43000 тонн».
И Саша внимательно посмотрела на папу.
Папа, обремененный знаниями, заложенными ему в лучшем в мире инженерном учебном заведении, задумался и посмотрел на маму, которая была обременена знаниями работника торговли.
- А где же вопрос? - в унисон спросили свое чадо оба родителя.
- Какой вопрос? – удивилась девочка Саша.
- Сашенька, - проговорил папа, - задача представляет собой, понимаешь ли, этакую схему, в которой сначала задается условие, а потом задается вопрос. После вопроса выполняется решение задачи. Поняла?
Сашка задумалась и ушла к себе.
В доме повисла тишина. Родители смотрели друг на друга – в глазах было немое удивление.
Прошло минут 40. В комнате Александры было тихо. Но вот открылась дверь и с криком: «Вот так!», появилось «чудо с косичками».
- Надо вот так, - проговорил ребенок, - У эсминца проекта 56 водоизмещение составляет 3500 тонн. Здесь ставим точку. У авианосца «Минск» - 43000 тонн. Тоже ставим точку. А? Хорошо?
- А вопрос-то где? – заметила мама.
- Какой-такой вопрос, - раздражается Саша, - что еще за вопрос?
- Сашенька, - взял слово папа, - я ведь тебе уже говорил, что из себя должна представлять задача. Так вот – в конце условия задачи ставится вопрос, на который требуется получить ответ. Ответ и есть решение задачи.
Сашка насупилась, развернулась и исчезла за дверью своей комнаты.
Родители опять переглянулись….
В комнате их дочери все также висела тишина.
Прошло еще какое-то количество минут, дверь открылась и появляется Саша с улыбкой во весь рот.
- Я поняла! – со смехом заявил этот ребенок, - я придумала вопрос. Слушайте! Водоизмещение эсминца проекта 56 – 3500 тонн, а авианосца «Минск» - 43000 тонн, - Сашка делает паузу, прищуривает свои миндалевидные глаза и говорит, - Вопрос – «Ну, и что из этого?»
Мама закрылась в ванной, а папа, папа… еле успел в туалет….

ОБ ОФИЦЕРСКОМ ЖИЛЬЕ…

КОМСОМОЛЬСКАЯ, 21

Этот дом, дом №21 по улице Комсомольской, стоит сразу же при въезде в стольный городок Фокино, более известный в подлунном мире, как Тихас.
Дом очень интересен тем, что относится к проекту «ХИ-ХИ ХА-ХА», т.е. одна лестница, которая делит дом на две части; система коридорная, т.е. этажи представляют собой длинные коридоры, расходящиеся направо и налево от лестницы, в которых напротив друг друга располагаются квартиры.
Заселение дома началось в октябре 1972 года – вот он, какой древний, и стоит до сих пор. Правда, в наших квартирах с ванными комнатами типа «Гавана», то бишь, сидячими, и балконами в «одну пятку» живут уже другие люди.
Тоша, молодой инженер-лейтенант, получил в этом доме однокомнатную квартиру площадью целых 13-ти квадратных метров, что его вполне удовлетворило, так как позволяло затащить сюда мотороллер, на котором он ездил на службу.
Что, кстати, он и сделал.
Поскольку Тоша был в первую очередь инженером, а потом уже лейтенантом, то регулярно проводил Планово-предупредительный осмотры и ремонты своего боевого коня.
Это выражалось в чистке, смазке и проверке двигателя железного агрегата. А голос у Тошиного «Росинанта» был еще тот…. А это, как вы сами понимаете, не вызывало «бурного восторга» не только Тошкиных соседей, но и всего дома. Ведь он же, дом, был-то проекта «ХИ-ХИ ХА-ХА».
И вот однажды Тоша поленился затаскивать свой мотороллер в свою квартиру на четвертом этаже, а оставил его возле подъезда – в то время Тихас слыл тихим и не криминальным, чем он славится и сегодня.
Вечером, наслаждаясь свежим пивом и копченым палтусом, Тоша рассматривал альбом с иллюстрациями Сальвадора Дали и был несказанно удивлен, что в дверь его квартиры кто-то постучал – обычно к нему просто заходили, т.к. дверь он никогда не закрывал.
Он открыл дверь. В коридоре стоял мужик, у ног которого лежали два чистеньких почти новых колеса:
- Извините меня, - промолвил гость, - это не Ваш ли мотороллер стоит возле подъезда?
- Мой. А в чем дело, любезный? – грозно ответил Тоша.
- Не переживайте, товарищ. Просто я уезжаю, а у меня остались два колеса для мотороллера. Такого, как у Вас. Может, купите? Дешево отдам.
Тоша, не задумываясь, купил. Он был парнем уральским, а значит домовитым и запасливым, да, к тому же, ему было некогда – его ждал Дали.
Каково же было удивление Тоши на следующий день, когда спустившись во двор, он увидел свой мотороллер без колес. К сиденью была приклеена бумажка: «Еще раз заедешь на своем тракторе на четвертый этаж – снимем уже не колеса, а руль. Колеса найдешь в своей квартире. Мстители».
И дом продолжил жить своей обычной жизнью….
Рассказы | Просмотров: 204 | Автор: Питон | Дата: 18/02/21 18:44 | Комментариев: 5

«АНЖЕЛИКА»

«Знойная женщина – мечта поэта»
И.Ильф, Евг.Петров


Корабельные механики, оказывается, совсем простые люди. Они, как и простые смертные, любят домашний уют, своих детей, своих жен и своих женщин. Правда, они редко бывают дома, чем и отличаются от этих самых простых смертных, но… и любят они так, как никто – пылко и преданно….
Да, красив этот остров – остров Маврикий. Но, в то время, когда произошла эта история, красивее его была несравненная «Анжелика - маркиза ангелов» - Мишель Мерсье.
Народ ночами и толпами стоял за билетами, желая попасть в кинотеатры.
Он ломился во дворцы и дома культуры, осаждал заводские и сельские клубы, чтобы окунуться в красоту средневековья, и насладиться неземной красотой деревенской девчонки по имени Анжелика, за которой охотились и сам король Франции, и парижские гомены с клошарами, и алжирские пираты в купе с торговцами живым товаром, и собственно ее муж – граф Де Пейрак.
Но, если все мужское население нашей страны оценивало привлекательные формы Анжелики, т.е. Мишель Мерсье (говорили, что сами «Битлз» посвятили ей одну из своих знаменитых песен - «Мишель»), то женская часть населения обратила свое внимание на ту часть ее гардероба, которая в народе называется бюстгальтер.
Хотя то, что мы привыкли называть бюстгальтер, в прямом смысле советского слова, у Мишель Мерсье едва подходило под это понятие. Две половинки чашечек только слегка прикрывали женскую грудь, выгодно подчеркивая ее форму и, открывали для «взоров горячих» мужской половины страны Советов, всю ее прелесть – это и был весь бюстгальтер «неукротимой» Анжелики. Наши женщины сразу придумали названия этим бюстгальтерам – «Анжелика» и «половинки». И самой их заветной мечтой была мысль – где бы достать, кто бы подарил: «А мы, уж, за ценой не постоим…»
Да, красив этот остров – остров Маврикий. Но у командира дивизиона движения нашего крейсера, ошвартованного в порту Порт-Луи столицы красивого острова Маврикий, Володи Сабанцева красоты острова не вызывали немого восхищения. Он был озадачен, как он сам считал, неразрешимой задачей. Его жена наказала ему привезти ей «из-за границы» этот самый бюстгальтер «Анжелику» или, на худой конец, «половинки».
Володька, как истинный джентльмен и любящий муж, не мог отказать своей даме, которая являлась для него одновременно и «мамой», и «другом», и женой, и всем на свете.
Теперь он сидел в своей каюте и думал о том, чем для него может закончиться его «заграница», если он не привезет своей половине эти вожделенные ею «половинки».
Стук в каютную дверь отвлек его от хмурых мыслей. В каюту вошел командир котельной группы Шурик Ильин. В руках у него были журналы котельных отделений, которые он принес для проверки. Внезапно лицо Сабанцева озарилось улыбкой.
- Отлично, лейтенант! На ловца и зверь бежит, - прокричал непонятную для Шурки фразу Сабанцев.
- Значит так, - продолжил он, - Да положи, ты, эти журналы куда-нибудь, и слушай.
Шурка свалил журналы на койку и, тихонечко присев на краешек стула, приготовился слушать своего командира дивизиона.
- Ты ведь у нас военный переводчик (Шурка, в свое время, окончил «Ленинградское Нахимовское училище» и владел английским языком, как родным русским), а не только командир котельной группы?
- Ага! – только и смог тот промолвить.
Он пытался уловить мысль Сабанцева – к чему тот клонит?
А Володя только загадочно улыбался. Его брови поднимались то вверх, то опускались на место. Причем вместе с ними расширялись и Володькины глаза.
- Шурик! – начал излагать свою мысль Сабанцев, - Ты ведь знаком с положениями нашего «Боевого устава», и прекрасно понимаешь, что есть такое «Боевая задача»!? Так вот нам с тобой такая задача и поставлена.
- Не понял, - удивился Шурка, - Кем? И причем здесь наш «Боевой устав»?
- Задача поставлена мне. А раз мне, значит и моим подчиненным, т.е. моим боевым товарищам, среди которых значишься и ты, Шш-шш-уррик, - прошептал Володя Сабанцев, - И задача эта поставлена, - он выдержал многозначительную, почти по Станиславскому, паузу, - моей женой! А жена, как ты должен знать, и есть самый главный ревнитель семейного порядка. А порядок, как ты понимаешь, устанавливается положениями наших воинских «Уставов». Врубился?
- Не понял, опять удивился Шурка.
- Что не понял? Что не понял? Ты не на лекции по теории турбин – не понял. Он, видите ли, не понял, - повысил свой голос Володя, - Задачу поставила моя же-на, - через разделение прокричал он.
- Какую? – только и смог проговорить Ильин.
- Ты, Александр Петрович, - перешел на официальный тон Сабанцев, - смотрел фильмы про Анжелику?
- Это, которая всем ихним и нашим мужикам во сне снилась и снится? И, которые из-за нее «взмахивали чапаевской шашкой и шли на эшафот»? - хохоча, закончил Сашка фразу, процитировав старика Якова, что у Аркадия Гайдара.
- Ну, да, - засмеялся Сабанцев, - Она самая. Но не в ней дело.
- Опять не понял, - удивленно заметил Шурка.
- Все дело, Санька, в ее гардеробе. В том, что на ней надето, - продолжил улыбаться Володя.
- Задача поставлена достать одну немаловажную деталь этого гардероба, - проговорил Сабанцев, - Точнее, самую главную – лифчик. Тьфу ты, черт, - ругнулся он, - Конечно бюстгальтер. У наших женщин он называется «Анжелика». Ну, и название придумали. Лучше бы уж назвали типа «Руками не трогать» или «Мечта идиота», или «Лучше бы это были мозги»…
Он замолчал.
- Так я-то тебе зачем? – прервал его молчание Шурка, - Пойди и купи своей жене эту самую «Анжелику». Я думаю, что в бывшей французской колонии продаются эти бюстеры с таким очаровательным именем.
- Говорю для «особо одаренных», - начал свою речь командир дивизиона, - Купить-то, можно и купить, но как им, этим маврикийским продавщицам, объяснить, что мне требуется именно бюстгальтер, а не дама по имени Анжелика. Вот ты, Санька, им по-английски и объяснишь, что «Анжелика» - это обыкновенный женский лифчик, а не сама женщина. Понял?
- Yes! It is! I’m ready! (Да, я готов!) – отозвался Шурка.
И они отправились на поиски такой желанной «Анжелики».
В одном из магазинов их мужское внимание привлекла молоденькая продавщица. Худенькая, с огромными миндалевидными черными глазами, девушка-креолка раскладывала по полкам коробки. Она тянулась к верхним рядам, открывая при этом взору двух офицеров свои круглые коленки.
Володя Сабанцев засопел и, толкнув в бок Шурку Ильина, просипел:
- Во! Она нам поможет! Такая красота не может не помочь таким красавцам, как мы!
Шурка задал вопрос продавщице насчет «Анжелика-с брестс». Продавщица все прекрасно поняла и поставила на прилавок большую коробку полную этих самых «Анжелик»...
При этом она бросила незаметный, но многозначительный взгляд на Володю, который широко открытыми глазами уставился на содержимое коробки.
Он вытаскивал бюстгальтер за бюстгальтером, но… нужного никак не находил.
Продавщица спросила: «Какой размер носит его жена?» На что Володя удивился.
- Откуда я знаю. Она сама себе лифчики и всякое другое белье покупает, - и складывает ладошки лодочкой, - Вот так я знаю, а размер ее сисек – нет.
Продавщица улыбнулась и, показывая на свою грудь, спрашивает: «Такие?»
Володька ошалел. Он протянул руку и потрогал два небольшого размера «яблочка», скрытых легкой кофточкой продавщицы. Тем более что та была без бюстгальтера.
- Не, не то, - проглотил комок в горле Сабанцев.
Продавщица и тут поняла Володю. Она выставила на прилавок еще одну коробку. Но и там он не обнаружил требуемого. Продавщица позвала свою напарницу. Она, смеясь, на каком-то местном диалекте стала объяснять той сложившуюся в торговом зале ситуацию.
Вторая продавщица была несколько крупнее своей подруги, но незначительно.
Она показала на свою грудь и также спросила: «Такие?»
Володька чуть в кому не впал от такого вопроса. Он опять протянул свою руку, которая тряслась, как автомобиль на «гребенке», и пощупал то, что ему предлагали. Оказалось, что и вторая продавщица была без бюстгальтера.
- Не! – не то взвизгнул, не то просипел Володя, - Не то!
Продавщицы начали давиться от смеха: «Что же все-таки нужно русскому офицеру? В магазине больше никого нет. Они, продавщицы, одни.»
Но, видимо, Бог, все-таки есть.
В момент, когда Володя Сабанцев начал злиться, и готов был разнести этот магазин вместе с проклятыми коробками, полными «Анжелик», но не требуемого размера, в магазин зашла простая русская женщина.
Наших женщин в то далекое время за границей можно было легко узнать. Во-первых, они отличались от местных женщин своими размерами. А во-вторых, они все, почему-то, одинаково одевались. Независимо, в какой стране они находились. Будь то Европа или Африка, Азия или Америка, на них обязательно была одета вязаная, из розового мохера или ангорки, толстая кофта.
Так вот. Заходит в этот магазин женщина в вязаной розовой кофте из мохера. Такие женщины, видимо, позировали и Тициану, и Джотто, и Дейнеке. Таких она была пропорций. Надо заметить, что сначала в магазин вошла ее грудь, а потом уже все остальное.
Володька как ее увидел, так сразу же вернулся из злобного состояния в нормальное, и, тыча указательным пальцем в русскую грудь, заорал не то, что на весь магазин, а, скорее всего, на весь этот остров-красавец.
- Во! Во! Вот то, что надо! Вот оно! Вот она! Вот они! – разносился над столицей острова Маврикия и Индийским океаном радостный голос Сабанцева.
Он купил сразу несколько «Анжелик». Девчонки-продавщицы сделали ему скидку, а он им подарил по русской «Матрешке».
Когда стали открывать «Матрешек» и вынимать одну за другой, то эти девочки стали так искренне хохотать, что к ним присоединились все действующие лица этого спектакля.
А маврикийки еще и приговаривали: «О! Pregnant! Pregnant!» (Беременная! Беременная!)
Нашу женщину в мохере Володя отблагодарил поцелуем в щечку.
Как отблагодарила жена Володю, я не знаю. Знаю только, что он решил изучать английский язык, хотя, как он лейтенанту Шурке Ильину заявил: «Я могу спокойно общаться и на ощупь»….
Вот такая она, любовь, бывает….

ЛЮБОВЬ – БАРЫШНЯ НЕПРЕДСКАЗУЕМАЯ…

Несмотря на то, что Санька учился в Пушкине, а проживал в Ленинграде, его девушка по имени Ирина, почему-то, жила в Москве.
Этот факт всегда Сашку расстраивал – свидания были слишком редкими, что грозило ему, в перспективе, расставанием с предметом его обожания и, казалось бы, любви.
А тут у Сашки случился День Рождения. Да, не просто День Рождения, а целый 20-летний юбилей со всеми вытекающими отсюда последствиями….
Сашка, естественно, звонит Ирине в Москву – просит ту приехать, и присутствовать у праздничного табльдота.
Девушка ему ответила, что «…если папа отпустит, то приедет…»
А папа у Сашкиной москвички был человеком очень непростым.
Скажем только – одно время он носил погоны полковника и работал при ООН….
И вот наступил «Красный» день Санькиного календаря – к сожалению, скажем больше, к огромному сожалению, приехала только подруга Ирины Вера.
- Шурик, ты же знаешь Иркиного отца. Он все еще живет, словно не снял со своих плеч погоны. «С каких чертей, - сказал Ирке папа, - барышни должны ездить к парням. Пусть сам едет». Короче, он Ирину не отпустил, - расстроила Сашку Вера.
За столом Сашка изображал из себя радостного новорожденного и скалил, якобы в улыбке, зубы…. Он грустил….
А потом, как это обычно бывает у чересчур взгрустнувших «товарищей», у Сашки внезапно наступил провал в памяти….
Память к нему попробовала возвратиться после того, как кто-то стал его тормошить.
Саша открыл глаза. Первое, что пришло ему в голову: «Не понял. Где это я? И, вообще, что здесь происходит, и кто эта женщина в костюме проводника фирменного поезда «Красная стрела» маршрута Ленинград – Москва?»
Окончательно привел его в чувства ласковый голос этой женщины: «Просыпаемся, просыпаемся, молодой человек. Через час наш поезд прибывает на Ленинградский вокзал в столицу нашей Родины город-герой Москву. Я Вам крепенького чая с печеньем принесла. Вставайте, пока туалеты свободны….» И она исчезла.
Сашка огляделся и несказанно удивился, если не сказать все это на корабельном наречии – он обнаружил свое тело в купе поезда. За окном мелькали огни станций, платформ, домов и каких-то полустанков, в Сашкиной же голове мелькали мысли: «ЕПРСТ, я еду в Москву. ЕПРСТ, сегодня уже воскресенье, а к 24.00 мне надо быть не просто в Ленинграде, а на КПП Ленинградского Высшего военно-морского инженерного училища, которое расположено в городе Пушкин. Вопрос – как туда успеть, если я еду в Москву? Да-аа, а еще надо понять – как я попал в это купе, которое находится в поезде, который везет меня в Москву?»
Умывшись и выпив чаю, Сашка постучался в купе проводницы:
- Мадам, а как я попал в поезд, и который ныне час?
Проводница улыбнулась и поведала Саньке следующее:
- Время московское 6 часов 48 минут. Прибываем в Москву в 7.30. А попали Вы, молодой человек, в этот вагон очень просто – Вас занесли в купе Ваши друзья, дали мне 5 рублей и попросили довезти до станции назначения. Вот так, молодой человек.
- Дааа, уж – только и сказал Шурик в ответ.
Но надо было что-то делать – все-таки, это была самоволка….
С вокзала Сашка прямиком поехал к Ирине.
Он позвонил в квартирный звонок и через несколько секунд услышал шаркающие шаги и: «Кто там?»
- Ириша, это я – Шурка, - воскликнул Сашка, - я приехал!
За дверью что-то упало, такой донесся из квартиры звук.
А Сашка продолжал повторять, что это он и, что он приехал….
Наконец дверь открылась, и показалось удивленно-заспанно-радостное лицо молодой девушки.
Они обнялись, но вместо слов о любви Сашка попросил Ирину позвонить ее всемогущему папе с просьбой об отправке ее любимого в Ленинград, а все остальное уже потом.
Ирина набрала номер папиного телефона:
- Папа, неожиданно приехал Шурка, а уехать не может – билетов на поезд нет, да и не успеет, на поезде. Ему же в училище к вечеру нужно. Па-аа-п, выручай Шурку.
- Идиот, - донеслось из телефонной трубки, - попробую.
Молодые люди сели пить кофе и …
Где-то через час раздался телефонный звонок:
- Это папа. Спроси своего идиота – устроит его чартер в Ленинград с делегацией англичан, летящих на пушной аукцион, вылет из Внуково в 16.00?
Самолет взлетел и через час Сашка, в обнимку с англичанами, выходил из самолета в родном городе Ленинграде. Надо заметить, что делегация была под порядочным градусом.
Англичанин, с которым Сашка шел в обнимку, все говорил ему, что только русские за такое короткое время успевают уговорить и напоить своего гостя, и как хорошо, что люди умеют разговаривать на одном языке….
В училище Сашка успел вовремя, а вот Ирина…. Ирина так и не стала офицерской женой. Что делать – любовь, барышня непредсказуемая.
И неизвестно – когда она придет к тебе, да, так, чтобы на всю жизнь….
К Сашке такая любовь пришла только через 10 лет, и… навсегда.
Рассказы | Просмотров: 214 | Автор: Питон | Дата: 18/02/21 18:38 | Комментариев: 0

О ПОНИМАНИИ…

«Не забывайтесь, если я туда направлюсь, то это будет поездка по вашим телам на танке с мелкими гусеницами, чтобы было больнее».
Вице-адмирал Радзевский Г.А. Командир 7-й ОПЭСК

Лодка пришла в эту базу для подготовки к переходу к месту своего постоянного базирования. А посему, личный состав питался не на борту, а в береговой столовой, Хотя на флоте принято говорить камбуз, я специально употребил слово столовая – для лучшего понимания не флотскими читателями.
Так вот. Построился личный состав на пирсе, и повел его главный боцман Андрюша Оладьев в сторону столовой.
Представлял из себя главный боцман высокого широкоплечего молодого человека, с вьющейся шевелюрой. Эта шевелюра хорошо просматривалась из под сдвинутой на затылок, аля Нахимов, фуражки. Он шел не спеша позади строя. Полы его тужурки развивались на ветру, а флотские клеши мели, как в песне о «Жаннетте», которая поправляла такелаж, асфальт зоны строгого режима, т.е. пирса.
Вести строй, вообще-то, должен был его приятель, которому это делать было лень. Вот он и спросил Оладьева: «Есть хочешь?»
А у Андрюхи организм молодой, растущий, витаминов требовавший. И он ответил: «Хочу». И согласился сопроводить строй матросов в столовую.
Строй, конечно, вел строевой старшина, а боцман, как уже было сказано, шел позади него, изображая из себя старшего.
И надо же такому случиться – встретились строй моряков, главный боцман Андрюшка Оладьев и … Начальник штаба соединения подводных лодок вице-адмирал Дымбовский.
Надо заметить, что вице-адмирал Дымбовский любил инспектировать свое хозяйство и, в первую очередь, пирсы. Он прогулочным шагом шествовал вдоль пирсов, а сзади его сопровождала служебная машина, которая также, как и ее хозяин, прогулочным шагом, потихоньку ехала следом.
И вот, вице-адмирал Дымбовский увидел строй моряков, вразвалочку проследовавших мимо него по «зоне строгого режима» (пирсу), и никто не скомандовал этому строю – «Смирно! Равнение на….»
- Кто командует этим стадом? – загремел над пирсом, лодками, сопкам и заливом адмиральский голос-набат.
Андрюша, на ходу застегиваясь, бежит к, ставшему от злобы похожим на синьора Помидора, начальнику штаба.
- Товарищ вице-адмирал! Мичман Оладьев по Вашему приказанию прибыл, - доложил главный боцман Начальнику штаба, и его охватила оторопь от увиденного. Начальник штаба на глазах стал надуваться, как воздушный шар, и готов был вот-вот лопнуть.
- Начальник патруля! – заревел «воздушный шар», словно корабельный тифон (гудок).
А строй продолжает идти – его заклинило, и он попытался поскорее исчезнуть за пирсовской проходной.
Начальник патруля «рысью» кинулся к Дымбовскому.
- На гауптвахту мерзавца! – продолжался рев Начальника штаба, - и, если у коменданта не окажется свободных камер, то пусть посадит этого разгильдяя в мою, личную, камеру! К 18.00 его, командира, старшего помощника командира и замполита ко мне. За «поощрениями»! Бегом! – закончил он свой спич.
Всю эту картину боцман доложил старшему помощнику командира подводной лодки крупногабаритному капитану 2-го ранга, выступавшему когда-то на ринге в полутяжелом весе, как самому адекватному члену командного состава.
- Где ты его нашел? – загремел уже его голос, - где тебя носило, что ты его нашел? Я тебя спрашиваю, боцман, где ты шлялся?
- Он приказал, - попытался боцман подать свой голос, понимая, что старпом сейчас вспомнит свою спортивную жизнь.
- Что приказал? - раскалялся до безобразия старший помощник, - Уйди, урод. Сам командиру доложу. И кепку уставную найди, дракон чертов….
В 18.00 в кабинете Начальника штаба по стойке «смирно» стоял только «виновник торжества» главный боцман. Старпом, замполит и командир присели на краешки стульев, на которые указал им Дымбовский.
- Товарищ вице-адмирал, - начал главный боцман, - я понял свою неправоту. Я исправлюсь, я стану гораздо лучше и буду осознавать….
Что будет осознавать боцман, никто не услышал, так как его осознавательная речь была прервана Начальником штаба.
- Ну, и, что ты понял? – начал снова закипать Дымбовский, - что ты понял? Для понимания тебе трое суток ареста – за нарушение формы одежды, трое суток – за неприветствие старшего по воинскому званию, трое суток – за «грамотное» управление строем и… пять суток ареста за то, что ты, мичман, ни хрена не понял!.. Вы поняли – за что Вас наказали?
- Так точно! – рявкнул Андрей, - За неприветствие старшего по воинскому званию, за нарушение формы одежды, за неуправление строем и за то, что я ничего не понял!
- Шагом марш под арест – за пониманием! – рыкнул вице-адмирал.
Находясь за дверью адмиральского кабинета, Оладьев услышал окончание разговора своих начальников с Дымбовским.
- Тащ вице-адмирал, - подал голос старпом, - это не возможно. Мы же уходим в океан, а это очень хороший мичман.
- Что? – подпрыгнул на стуле Дымбовский, - что ты сказал? Это у вас очень хороший мичман? Что же тогда у вас представляет очень плохой мичман?....
«Очень хороший » мичман весь срок «поощрения» не отсидел. Через три дня, собираясь «употребить» перед обедом «абсента», боцман был удивлен появлением в камере старшины 1-й статьи, служившего в комендатуре.
- Товарищ мичман! – спросил он, - Вы что, сегодня выходить не собираетесь?
- Собираюсь, - чисто автоматически ответил боцман, который ничего не понял.
- Тогда бегите за аттестатом, - проговорил старшина, - а то старшина гауптвахты на выходные уйдет, и будете здесь до понедельника сидеть.
Оладьев вприпрыжку выскочил из камеры и через полминуты стоял перед старшиной гауптвахты.
Старшиной «военной гарнизонной тюрьмы» был старший мичман неопределенного возраста, который, наверное, помнил и победы адмирала Федора Ушакова, и пил спирт вместе с командиром знаменитой «К-21» капитаном 2-го ранга Луниным, и гордился своим знакомством с самим Сашей Маринеско.
- Вот что, сынок, - проговорил этот старожил Оладьеву, - забирай-ко свою папку с записками об арестовании и приходи с каждой запиской по отдельности, а так я сажать тебя права не имею. А то взяли за моду – сразу с пачкой целой приходить. Арестанты хреновы.
Боцман схватил документы и «ломанулся» на пирс.
И вовремя.
Лодка отдавала швартовы.
- О! А ты откуда? – увидев своего главного боцмана, проговорил старший помощник, когда Оладьев с пирса перепрыгнул на борт подлодки.
- Я им не нужен, - только и сказал Андрей.
- Молодец! Хвалю! – ответил старший помощник.
И лодка ушла подо льды Северного Ледовитого океана, и дальше на Дальний Восток.
В дальнейшем главный боцман участвовал в полуторадесятках походов, а его могучую грудь украсила медаль «Ф.Ф.Ушакова».
Но об этом, я думаю, Начальник штаба вице-адмирал Дымбовский не знает. А жаль….

РЕДКИЕ КОЛЛИЗИИ РЕДКОГО ОТДЫХА…

О РЫБАЛКЕ…

Пройдя все перипетии лейтенантской службы, Гена Денисов, решением кадровиков, видимо, они это решение принимали в понедельник, уже опытный инженер-механик, был назначен командиром БЧ-5 эсминца проекта 56 «Вразумительный».
Все бы ничего – как-никак, а повышение, командир БЧ-5. А на проектах 56 должность командира БЧ-5 приравнивалась к должности командира отдельного батальона, которая «вешала» на плечи офицера погоны капитана 3-го ранга. Но… корабль-то этот находился на консервации, с дислокацией своего корпуса и экипажа на острове Русский.
Это означало отсутствие «длинного рубля» (корабельного вымпела на мачте, означающего, что корабль находится в компании, т.е. ходовой) и уменьшение денежного содержания товарищей офицеров на целых 30%, не говоря уже об отсутствии ходовой и эксплуатационной практики.
Единственное, что нравилось Геннадию и его очаровательной жене Людмиле, так это красота самого острова.
К этому моменту их приятель и одноклассник Гены Дима Стабровский уже «перебрался» во Владивосток и ребята часто встречались.
Этот период их службы, можно сказать, отличался хоть и не частыми, но очень содержательными летними семейными встречами друзей на этом самом острове Русский.
Что такое был остров Русский в то время - полное отсутствие отдыхающих, чистейшие бухты, удобные пляжи. Попасть туда, как и в сам Владивосток, простым смертным из-за Урала и Волги, можно было только по пропускам или специальным разрешениям КГБ.
У ребят был списанный плот «ПСН-6» с отрезанным верхом, с которого они утром ловили рыбу, причем одна из жен сидела на вёслах, а другая «работала» шпилём, т.е. опускала и поднимала то, что изображало из себя становой якорь. В те далёкие времена мужиков берегли…
Вечерами из пойманной, в основном офицерскими женами, рыбы они готовили разные вкусности, а запивали все это национальным флотским напитком «шило», которого вполне хватало.
На ночь их корабль-плот переворачивался. На нем устанавливалась палатка, в которой помещались и родители, и их флотские дети.
Но однажды случилось так, что, по погодным условиям (низкий туман), паром на остров не пошёл. А уже всё закуплено, всё приготовлено...
Однако тихоокеанцев просто так в уныние не введёшь и с курса не собьешь.
Решение приняли быстро. Семейство Стабровских поехало к семейству Денисовых домой.
Что было дальше без хохота до колик в животе и не вспомнить. Это был спектакль, опера….
В комнате мореходы накачали плот, посередине плота поставили журнальный столик, на него водрузили сваренную из консервов уху, закуски и… стали отдыхать…
Ближе к закату товарищи офицеры забросили удочки с 6 этажа в сторону Океанского проспекта Владивостока и стали ждать поклевки, проспект-то Океанский….


О ЗАКУСКЕ…

Шесть соток означали для советского человека только то, что у него появился дачный участок, на котором он разводил всякие цветы, сажал огород и, по возможности, строил нечто, напоминающее жилой дом, который он, советский человек, называл дача. И гордился этим – ах, какая клубника у меня поспела, ах, какой чеснок удался, а какие астры и георгины….
Офицеры флота тоже, как и все советские люди, имели право на эти вожделенные шесть соток.
Вот и дачи Стабровских и Денисовых находятся в непосредственной близости одна от другой.
И герои моих рассказов очень тесно общались друг с другом.
Всем понятно, что мужикам необходимо, «редкой порой», общение без своих «Начальников тыла», т.е. без жен.
У них есть темы для мужского общения, особенно, если эти мужчины принадлежат к племени корабельных механиков….
Как-то весной, приехали эти корабельные механики вдвоём на дачу Денисовых. Быстренько выполнили некоторые хозяйственные работы, растопили баньку….
И тут Гена обнаружил в «загашнике» непочатую бутылку водки.
О том, что с ней делать спору не было. А вот с закуской… с закуской возникли проблемы. Тогда Гена нарвал проросшие ростки чеснока, сдобрил их растительным маслом, и бутылочка, после баньки, улетела под такую закуску вмиг.
Через две недели Люся Денисова приехала на дачу и обнаружила пропажу побегов, посаженных осенью цветов нарциссов….
Она несказанно удивилась и … очень расстроилась.
Димка же с Геной поняли, что при скромных познаниях в ботанике, уничтожили не чеснок, а Люськины нарциссы.
Однако, как уже было замечено, тихоокеанцы народ не простой и о содеянном парни признались только через какое-то время, когда актуальность проступка притупилась.
Они были прощены смехом их жен, а особенно Люськиным.
Рассказы | Просмотров: 222 | Автор: Питон | Дата: 17/02/21 16:36 | Комментариев: 0

О ГОДКОВЩИНЕ ИЛИ КЛАССОВОЙ БОРЬБЕ…

Все, конечно, знают, что это такое корабельная служба, но не все знают, что такое корабельная служба в ОВРе (Охрана Водного Района).….
Служба для свежеиспеченного инженера-лейтенанта Славика Кононова началась, мало сказать очень тяжело, припоганейше.
Его, почему-то, сразу невзлюбил ВРИО командира, он же помощник командира, он же простой советский парень Миша Фельцер.
Этот простой советский парень на корабле развил такую годковщину среди офицеров, что крепостное право, по сравнению с ней, можно отнести к детдомовщине.
Домой вообще не отпускал, даже отвезти деньги семье.
Миша Фельцер считал, что охрана водного района базы, в которой базируется корабль, которым он в данный момент командует, должна осуществляться «… не только постоянно, но и ежесекундно…», а посему на просьбу молодого офицерства сойти на берег, чтобы хотя бы передать семье лейтенантскую зарплату, отвечал просто: «Посылайте по почте».
Ну, и лейтенанты отвечали ему тем же.
Корабль в море. Спускается помоха по трапу в машинное отделение, как тут же срабатывает орошение трапа. Его, от злости, чуть «кондрашка» не хватила - весь мокрый….
А ведь ему на открытый мостик, да в мороз, да в снег….
Или – пьет помощник чай, а стакан просверлен, а из подстаканника на него кипяток. А летюхи-то его предупредили - перед стаканом положили бирку: «Учебный».
Эта «классовая борьба» привела в дальнейшем Славу Кононова на ходовой мостик в должности Заместителя командира корабля по политической части.
Вот такие кадры воспитывало Ленинградское Высшее военно-морское инженерное училище – и механизмы знать, и классовой борьбой руководить.



КОЕ-ЧТО О ФЛОТСКИХ МИЧМАНАХ…

«Морские школьники…»

«И на груди его могучей одна медаль сияла кучей…»
По-моему, это - народный фольклор

Сданы выпускные экзамены в Школе Техников ВМФ, и молодые ребята с погонами мичманов и первыми в их жизни медалями «60 лет Вооруженным Силам СССР» на груди прибыли в стольный город Северодвинск получать свой первый боевой корабль.
И вот эта охапка мичманцов, разместившись в гостинице «Прибой», сильно заскучала. А заскучали пацаны только по одной причине – причине бытовой неустроенности, выражавшейся в сплошной гостиничной казенщине номеров, в которых разместились будущие мариманы.
После небольшого совета было принято единогласное решение номерную казенщину облагородить бытовым благоустройством, а то в номере кроме четырех коек и стола с графином, есть только, почему-то, всего два стула.
Мичмана, недолго думая, направились совершать, как сейчас модно говорить, shopping, т.е. шляться по магазинам. Как на грех, это ж надо, встретился им на пути спортивный магазин, в котором на витрине блестели две шпаги.
- Это как раз то, чего так не хватает нашему славному и, надеюсь, в будущем гвардейскому экипажу, - заметив мушкетерское оружие, проговорил высокий и с вьющейся шевелюрой Андрюша Оладьев.
- Один – за всех! Все – за одного! – зарычали в ответ товарищи военные моряки, поддерживая, таким образом, общее решение приобрести сверкающие в солнечных лучах шпаги.
- Будут украшать стены нашей гостиничной кают-компании, - заключил, обличенную в громогласный девиз мушкетеров, очень глубокую и оттого впечатлительную мысль своих приятелей Оладьев.
Вернувшись в гостиницу, они прикрепили шпаги к стене и стали извлекать из пакетов и авосек все, чем оказались богаты магазины Северодвинска и их возрастное воображение. Вскоре стол был накрыт, и у свеженьких мичманят появилось, особенно после первой выпитой рюмки, желание «жахнуть» по второй, а также покурить и расслабиться.
«Расслабуха», в их понимании, представляла собой приведение самоих себя в изумленное состояние путем решения, за круглым столом, вопроса, касающегося государственной безопасности страны. А именно: кто круче – американский «Зеленый берет» или советский «Черный берет», т.е. морской пехотинец?
После распития третьей бутылки полемика по данному вопросу плавно перетекла в коридор гостиницы, так как она (полемика) потребовала участия в ней купленных в спортивном магазине шпаг. Вопрос государственной безопасности без этого оружия ну никак не хотел решаться. А другие пути его решения отлично и, самое главное, гармонично смотрелись на лицах самых ярых сторонников тех и других беретов.
Вскоре полемика так увлекла спорщиков, что по молчаливому согласию участников плавно превратилась в открытый чемпионат по фехтованию.
Все из присутствующих жаждали почувствовать себя записными дуэлянтами времен Карла-IХ или кардинала Ришелье. Неширокий коридор гостиницы представлялся им парижской улочкой Пре-о-Клер или садом у Люксембургского дворца.
По всем гостиничным помещениям разносились лязгающие звуки скрещиваемых стальных клинков, а так же возгласы «дуэлянтов» и их «секундантов». Ветер средневековья ворвался в гостиницу и понесся по ее номерам, залам и тихим закуткам…. Вместе с ним носились среди «спортсменов» призрачные тени Атоса, Портоса, Арамиса и Д’Артаньяна, Миледи, графа Рошфора, и черт его знает кого еще….
К звону стали внезапно стал добавляться звон разбиваемого стекла – это в хлам «разносились» коридорные бра и люстры. В конце-концов неописуемый азарт соревнования погасил свет в коридоре и этажном холле, что вызвало такое же неописуемое возмущение директора гостиницы.
Надо заметить, что директором гостиницы была средних лет и довольно-таки презентабельная дама. И эта дама на просьбу молодых «мушкетеров»: «Уважаемая, давайте помиримся…», злобно процедила сквозь зубы: «Ну, уж нет! Нам до «помиримся» еще ругаться и ругаться! А, вообще-то», - затем прокричала она громогласным басовитым голосом, - «собирайте свои манатки и выметайтесь из моей гостиницы! Пока я вас в «Прибое» не прибила!»
- Что делать будем? – задал вопрос Оладьев, после того, как «мушкетеры» с позором покинули «поле боя» и ретировались к себе в номера.
- Может, на нее психическую атаку организуем? – предложил худощавый, похожий на молодого Лермонтова, невысокий мичман Казаренко.
- Ага! Это, когда пьяные матросы в тельняшках несутся в атаку на зебрах? – предположил его приятель Петя Захарьин.
- Ша! Мотай базар на вьюшку! – заключил этот диалог Оладьев. Видимо, он уже предвидел свое будущее в должности непросто боцмана, а главного боцмана «подводного стратега» (Ракетный подводный крейсер стратегического назначения). И он посмотрел на самого старшего из их мичманского братства мичмана Ивана Петрова.
- Ну, что Иван, выручай! – проговорил Андрей и добавил, - Предлагаю отдать Ивану все медали и направить его в логово зверя. Ты из нас самый старший, а, посему, самый опытный. Что хошь делай, а жилплощадь для коллектива сохрани. А мы пока за лампочками сбегаем.
Они нацепили на тужурку Ивану все медали, коими были награждены, и он сразу стал похож на портрет Верховного Главнокомандующего, Маршала и кавалера десятков орденов, включая и «Орден Победы», дорогого Леонида Ильича. Затем привели его в товаропригодный и отмытый вид, вручили в руки бутылку и набор конфет, и пинком в зад, т.к. Иван сопротивлялся, выставили того за порог номера.
- Пинок в зад, товарищи мичмана, порой становится первым шагом вперед! К успеху! – проговорил Оладьев, и все поняли, что быть ему главным боцманом.
Они выглянули в коридор. В коридорном полумраке раздавался звяк двух дюжин медалей, а на стенах отражались их отблески. Иван Петров флагманским кораблем входил в гавань, ой, оговорился, в кабинет злой директрисы.
В директорском кабинете, приложив руки к груди, Иван начал, прямо с порога, объяснять, что «мол, ребята молодые, всего-то по двадцати лет, а кому-то и по двадцати одному году; назначение на «подводного стратега» является для пацанов стрессом, а души у них метущиеся и, что это чудовищно несправедливо, когда получаешь по заслугам – не надо мальчишек выдворять из гостиницы, которая стала за то короткое время, пока мы в ней живем, нам всем родным домом, т.е. «портом приписки»….
Что последовало за этим, почти гамлетовским, монологом неизвестно….
Иван появился только утром. Он был весел и в хорошем расположении духа. К его возвращению свет в коридоре снова горел.
- А жизнь мичманцов в этой гостинице? – спросите Вы.
А что их жизнь в этой гостинице? Она продолжилась. Ведь круче «зеленых» и «черных» беретов оказался мичман Российского Флота.
И сдается мне, что в этом умозаключении я прав. Недаром же в Русском военно-морском флоте воинское звание «мичман» было первым офицерским званием. Не вторым или десятым, а именно – первым.


Выпускники или кадры, которые решают все…

В марте 1976 г. Коля Левушкин поднялся по огромных размеров трапу на палубу тяжелого авианесущего крейсера «Киев», который проходил госприемку в Николаеве, с последующим перебазированием в Севастополь. Сказать, что Николаша обалдел, попав на эту махину, значить ничего не сказать. Ну, видел Левушкин, представитель не густо позолоченной молодежи, большие корабли – крейсер «Киров» проекта 26, кучу крейсеров проекта 68-бис, на которых ему пришлось побывать, но такое чудо…. А чего Вы хотите – 273 метра вдоль, 46 метров поперек, и ко всему прочему водоизмещение… почти, как у трёх «Октябрин» - целых 43200 тонн.
Коля по нему ходил, как провинциал из глубинки при первом посещении культурной столицы России. При этом он крепко сжимал потной ладошкой суровую руку тамошнего командира Дивизиона Живучести, у которого ему предстояло дублироваться, т.е. вникать во все премудрости службы на таком монстре. Вообще-то, изучить этого «крокодила», как стали называть этих монстров на флотах, за такое короткое время чисто физически не представлялось возможным. За два месяца, что Коля, со товарищи, были на нем, можно только напугаться до икоты от свалившегося на них счастья. Но это было только начало ужаса… «Киев» был принят госприемкой, а чего бы ему не быть принятым, если этой госприемкой руководил упомянутый выше «пьяный с бритвой», т.е. вице-адмирал Волобуев. Корабль спокойно попылил в сторону Краснознаменного Северного флота, а этих, бедолаг для собрата «Киева» «Минска», стали от безысходности пинать с места на место - сначала в Севастополе, потом в Николаеве. В общем, всё более-менее для Левушкина «устаканилось» в 1977 году. Бедолаги осели на ПКЗ на Черноморском судостроительном заводе, где и строился их «крокодил», дабы принимать непосредственное и активное участие в этом благородном деле.
И все бы было хорошо, НО!... В 1978 году экипаж «Минска» стали комплектовать до полных норм, а делали это всё на КСФ, который выступал в качестве приемника-распределителя. Ну, полбеды – это когда личный состав командами прибывает к месту службы. Дело, в общем-то, житейское. Но вот «огромный ляп» североморские кадровики совершили, когда весь выпуск, 1977 года, Кронштадтской школы мичманов, а это порядка ста с лишним человек, отправили, дружным коллективом, служить на «Минск».
Хотя… можно так сказать - якобы на «Минск».
А что это значит? А значит это следующее - эти пацаны около года «валяли дурака» в Североморске, исправно получая северную зарплату, и НИЧЕГО не делали! Порядочный человек в таких условиях просто ОБЯЗАН развратиться. А поскольку молодые мичмана такими и являлись, то они и развратились. И когда эту стаю целиком и полностью пригнали в Николаев, старший лейтенант-инженер Николай Михайлович Левушкин сразу вспомнил замечательный фильм «Оптимистическая трагедия».
Помните - к основному отряду революционных моряков прибыло анархическое пополнение. Как там говорил Эраст Петрович Гарин, сыгравший Вожачка: «Смотри, братан, каких орлов я тебе привел - Варфоломеевские ночки делать!». А в его голове звучали слова адмирала Геннадия Антоновича Радзиевского: «Начальник отдела кадров, у меня такое впечатление, что вы специально себе пальцы чернилами мажете перед совещаниями, чтобы все думали, что вы много работаете».
Вот они, эти «валятели дурака», примерно, так все и выглядели – «орлами».
И такого счастья старлею Левушкину отвалилось в количестве шести душ, и началось.… Ребята они все были свободолюбивые и на службе находились только тогда, когда у них не было денег на береговое отдохновение. Но были и такие, которые вставали на полное половое довольствие у николаевских разведенок – вот тут-то Коля их только и видел. А поскольку пребывание мичмана вне службы является преступлением для его командиров, то и поимка оного является их (естественно командиров) первостепенной задачей. О строительстве корабля Николай Михайлович тогда и не вспоминал, т.к. выполнял более ответственную задачу – лежал в бурьяне, с группой захвата, у дощатого гальюна типа «Ме и Жо», в частном секторе Николаева, и ждал, когда искомый задрыга выйдет туда справлять нужду. Вот тогда-то они, Левушкин и «группа захвата», его и брали. Тепленького и изумленного до невероятности. А всё потому, что в дом его пассии они (Левушкин и «группа захвата») вторгаться не могли - private property (частная собственность). Ну, как было написано на кольце царя Соломона: «И это пройдет!».
Вот оно как-то и прошло после того как экипаж переехал с ПКЗ непосредственно на авианосец. И матросы перестали в самоволки бегать, и от части, уж самых свободолюбивых мичманов, крейсер избавился, взяв им на замену еще неиспорченных кронштадтских мальчишек, направленных на крейсер слегка поумневшими флотскими кадрами.
Рассказы | Просмотров: 219 | Автор: Питон | Дата: 17/02/21 16:29 | Комментариев: 0

ПРОГИБ…

В воскресенье был какой-то революционный праздник. Придя в понедельник на корабль, и, увидев стоящего на юте (корма корабля) двухметроворостого, этакого старого морского волка, старшего помощника командира, молодой лейтенант Витя Сидоркин решил перед ним «прогнуться» (авось старпом оценит или отметит).
Приложив правую руку к фуражке, поприветствовав корабельный военно-морской флаг, лейтенант Витя Сидоркин рявкнул во все лейтенантское горло:
- Товарищ капитан второго ранга! Здравия желаю! Разрешите поздравить Вас с прошедшим праздником!
Старпом, протянув тому руку, подтянул летюху к себе и, дыша перегаром, тихо прошипел ему на ухо: «Запомните, лейтенант. На флоте не бывает прошедших праздников. Прошедшим на флоте бывает только триппер».

ЯКОРЬ…

Призвали Игорька Фаустина на флот. А мы прекрасно знаем, что флот многообразен и разнопланов. Так вот.
Как-то в курилке Игорек Фаустин и рассказывал нам о своем знакомстве с флотом:
- Попал я служить в морские инженерные части, «стройбат», ежели по-русски. Как-то раз отправили меня на эсминец. Прибыл на борт, если так можно сказать. Корабль-то в доке стоял. Назначили меня в боцманскую команду.
Ну, боцман мне дает первое задание – драчевым напильником заточить лапы на становых якорях, которые лежали на стапель-палубе дока. Подхожу к правому якорю. Гляжу на него, как «солдат на вошь» - якорь-то весит о-го-го…. Думаю - че делать? Смотрю, мимо меня сварщик баллоны с газом тащит. «Стой!» - кричу. «Дай-ко мне резак!» - говорю. Я же на гражданке сварным работал, так что эту работу знал хорошо.
Тот смотрит на меня удивленно: «Тебе зачем?» «Да, отрежу лапы у якоря. Отнесу в цех. Заточу. А потом обратно приварю» - отвечаю ему.
«Ну-ну….» - говорит он мне, и улыбается.
Короче, отхватил я первую лапу у якоря. Только подумал – как ее в цех оттащить, и слышу дикий матерный крик: «Твою жжжжж…….» Ну, и так далее. Обернулся, а рядом командир бригады стоит.
«Ты какого….»?
Дальше, я думаю, приводить монолог комбрига не стоит. Я объяснил ему – почему и какого….
Бедный боцман, я Вам скажу….
Вот я от него в высшее училище и рванул.

ИСПУГ…

Что такое «Боевая служба»? Простым языком, для гражданских лиц и женщин, это дальний поход, в период которого наш корабль следит за кораблем вероятного противника, а корабль вероятного противника следит за нашим кораблем, как за кораблем противника №1.
Думаю – всем понятно.
Один из Больших противолодочных кораблей Северного флота нес боевую службу в Северной Атлантике. Шел декабрь 1974 года.
На носу приближающиеся новогодние праздники, а на правом траверзе, почти на горизонте видны корабли «английского супостата».
Корабль идет своим курсом, англичане тоже своим, параллельным советскому кораблю, курсом.
Внезапно по кораблю раздается сигнал аварийной тревоги.
Что такое? А такое - возгорание торпеды в торпедном аппарате. Все попытки сбить пламя внутри аппарата ни к чему не привели.
Предложение командира БЧ-3 старшего лейтенанта Васи Баранова – торпеду надо отстреливать и топить. Иначе пожарчик может перекинуться на соседнюю трубу, а на корабле было два четырехтрубных торпедных аппарата, и мооожетттт торпедочка ка-аа-а-ак рвануть, что мало не покажется.
А пожарчик и перекинулся, пока думали….
Вообщем, разрешили произвести отстрел, поставив регулятор заглубления на максимальную глубину погружения.
Развернули торпедный аппарат по траверзу и стрельнули….
Обрадовались, что обошлось. Дух перевели и… пришли в ступор –
- супостатские корабли-то не удосужились предупредить, что отстрел-то аварийный….
А те увидели, что торпедный аппарат развернулся и из него с дымом пара торпед вылетает, рванули в разные стороны, посчитав, что советский корабль начал боевые действия, одновременно удивившись, что родное командование Королевским флотом не поставило их в известность о начале войны….
Но все закончилось хорошо. Поставили англичан в известие, что торпеды учебные и неопасные. Правда, выслушали от королевского флота….
Все это время (около 3-х часов) экипаж по боевой тревоге находился на своих боевых постах.
Боевой Пост старшего лейтенанта Шурика Шишкова, того, кто все это мне рассказал, находился как раз под этим торпедным аппаратом. Ощущения, которые он пережил за это время, а я себе представил, были, мягко говоря, совсеееем не идиллическими.
А говорят, что у представителей туманного Альбиона очень развито тонкое чувство юмора….

О ПРАВИЛАХ, ПРИНЯТЫХ НА ФЛОТЕ…

Сколько не придумывали бы, или изобретали на флоте различных правил и наставлений, все равно о них вспоминают только тогда, когда «…тебе на голову нагадит чайка» или оживет призрак господина Мэрфи со своим ни с чем несравнимым «адмиральским эффектом»….
Однажды старший лейтенант Коля Левушкин удостоился чести замещать на борту эскадренного миноносца «Скромный» сразу всех механиков. Надо заметить, что такое бывало и с автором сего повествования, особенно летом….
Коля обрадовался, что можно отдохнуть «на барском ложе» командира БЧ-5, куда он взгромоздил свое тело после принятия флотского обеда.
Он попытался забыться таким им любимым «адмиральским часом», но тут вдруг случился такой им нелюбимый «адмиральский эффект» незабвенного господина Мэрфи.
На пирс влетает черная «Волга», и из неё вылетает (так и было, именно вылетает) вице-адмирал Волобуев, которого на флоте величали не иначе, как «пьяный с бритвой». В то далекое время он значился в кадрах Северного флота, как Первый заместитель Командующего КСФ. И вот Первый зам и вице-адмирал требует подать пред его светлые очи «…этого сраного механика с этого сраного и нахального корыта, которому, по недосмотру пидарастической комиссии по топонимике ВМФ, было присвоено такое же, пидарастическое, наименование «Скромный», лучше бы назвали «Девственный». Коля, естественно в миг, слетает с той самой барской койки в ОДНОМЕСТНОЙ каюте командира БЧ-5, где, как уже сообщалось ранее, грешным делом, припухал после обеда, и чертиком из табакерки предстал пред упомянутыми выше светлыми очами такого крупного знатока флотской топонимики товарища Волобуева. Далее состоялся, примерно, такой диалог:
- Товарищ вице-адмирал, ВРИО командира БЧ-5 старший лейтенант Лёвушкин по Вашему приказанию прибыл!!! (вот честное слово - столько восклицательных знаков и было). - Старлей, - рыкнул вице-адмирал, - Вы сегодня за свой сраный борт смотрели? - Никак нет, товарищ вице-адмирал! («А чего я там нового увижу, по большому счёту?» - это Коля так сподобился подумать.)
- Это чьё дерьмо в таком количестве плавает у Вашего правого борта? («Ну, вот - почему им всё время интересно интересоваться классовой принадлежностью этого самого дерьма?» - это Коля опять так подумал.) Коля подошел к борту и, конечно, глянул в полглаза («А чего я там не видел? – снова подумал Левушкин).
Там плавала какая-то коричнево-рыжая, с проблесками заката, субстанция из кинофильма «Солярис». - Не моё, товарищ вице-адмирал! («А что я – самоубийца?» - это у ВРИО К-5 Левушкина мысль такая мелькнула). - Старлей, ты ППЗМ-74 читал, или, ну, на худой конец, Ваш сраный заместитель Комэска по ЭМЧ Феоктистов читал его тебе на ночь?
- Так точно, товарищ вице-адмирал! Изучил, законспектировал и сдал зачет по его знанию заместителю командира 7 ОПЭСК по ЭМЧ капитану 1 ранга Феоктистову! – командирским голосом отрапортовал Николай Михалыч.
- Ну, коли ты такой умный и подкованный, выбирай из предложенных тебе Уголовным кодексом вариантов: Статья 252 УК. За загрязнение морской среды - 3 года строгого режима за потраву окружающей среды или 10 тысяч рублей штрафу, - помолчал и рыкнул, - Выбирай, лишенец!
С момента подачи вопроса до ответа «лишенца» прошло всего 3,5 секунды:
- Разрешите доложить? Выбрал, товарищ вице-адмирал!
- Ну?
- Тюрьма!
- Это ты с чего, засранец, так себя и жену не любишь?
- Так ведь 10 тысяч рублей у меня всё равно нет, и даже если наши мужики со «Скромного» скинутся и меня откупят, так ведь в долгах ходить не приучен. А Таня моя будет мне сухари сушить и носить. Вот как-то так. - Ну, ты и наглота, как тебя…, Лёвушкин. Ладно, два часа тебе времени – найти, откуда гадость эта и мне лично доложить. Как понял?
- Есть два часа времени, товарищ вице адмирал!
А сам Николаша себе вопрос задал: «И как я эти концы с субстанцией найду?» Ну, Волобуев упылил, явно довольный тем, как командование флота ППЗМ-74 (Правила предупреждения загрязнения морей. 1974 года) в жизнь претворяет, а ВРИО К-5 старший лейтенант Левушкин, понурый, поплелся на борт этого «сраного и нахального корыта». Правда, долго он в унынии не сидел и, подстегнутый элементарным страхом за свою тонкую старлейтскую шкуру, развил бурную деятельность. Взял анализы той самой апокалипсической субстанции, что прибилась к борту его корабля, взял понемножку от всяких ГСМ, что были на борту, произвел органолептический анализ, т.е. всё обнюхал и облизал, и понял – ну, не «ЕГО» эта гадость. Заактировал сие псевдонаучными словами. Сходил к соседям на другую сторону пирса и под крестное знамение вырвал у них аналогичный акт.
Время прошло уже много и оно постоянно уменьшалось. Был отлив, и Коля с добровольцами ломанулся на осушку (это такое место у уреза воды, которое образуется, когда вода отступает во время отлива). Есть Бог на свете! Нашел Левушкин эту трубу, которая впадала из города Североморска в Кольский залив, и выплёвывала из себя «левушкинскую трагедию». Весело звеня пробиркам и потрясая актами он, с неимоверной гордости выражением лица, вторгся в кабинет Волобуева к указанному сроку.
- Нашел, товарищ вице-адмирал!!! (вот опять три восклицательных знака) - Ну, и дурак! Так бы я тебя посадил в тюрьму, расписал бы в приказе по всему флоту какой ты гад, и какие мы законопослушные, дабы другим неповадно было. А теперь придется опять искать крайнего.… Пшел отсюда!
Сказать, что оставшийся за всех в БЧ-5 ЭМ «Скромный» старший лейтенант Николай Михайлович Левушкин, вылетел оттуда, как пробка из бутылки «Шампанского» – бледное сравнение!
А пробирки Коля, так себе, «нечаянно», забыл в кабинете Волобуева….
Рассказы | Просмотров: 218 | Автор: Питон | Дата: 17/02/21 16:15 | Комментариев: 0

«ТАНК» В МОРЕ…

В бытность свою Министром обороны СССР Андрей Антонович Гречко находился с инспектирующей проверкой в городе Владивостоке.
А Владивосток, как известно, является базой Тихоокеанского флота. Ну, скажите мне – какой Министр обороны или Генеральный секретарь, попадая на флот, не захочет посетить боевые корабли и «прокатиться» на одном из них по морю, а тем более по океану?
В центре города, у причала стоял ракетный крейсер «Владивосток». Его, по случаю приезда Министра обороны, вернули из Японского моря, где он сдавал задачи боевой подготовки.
Министр, со своей свитой, «погрузился» на борт крейсера, и они пошли в море.
Андрей Антонович, очень довольный и погодой, и ощущением чего-то необычного (море, корабль слегка качает) подходит к командиру крейсера и задает, по его мнению, очень многозначительный вопрос:
- Командир! А какую скорость хода может развить ваш корабль?
- 34 узла, товарищ маршал, - отвечает ему командир.
- Ну, давайте…, - с ухмылкой на лице проговорил Гречко, и посмотрел на сопровождавшую его свиту, от которой остались только два человека. Остальные уже лежали в каютах, пугая раковины и проплывающих мимо корабля рыб остатками вчерашнего ужина и сегодняшнего завтрака.
Дали 34 узла. Пена из-под форштевня, бурун за кормой, свист ветра в снастях, передвигаться по палубе становится весьма трудно – сдувает…
Надо заметить, что скорости передвижения по суше и по воде весьма разняться. Если 60 километров в час на суше почти не ощущаются,
то 30 километров в час на воде очень ощущаются.
Короче, корабль несся по волнам, напоминая древних «пенителей моря», только парусов не хватало.
Гречко, уставившись на счетчик лага, и показывая на него пальцем, спрашивает командира:
- Послушайте, командир, а сколько это километров в час – 34 узла?
- Товарищ маршал, без какого-либо выражения на лице, докладывает командир, - 34 узла – это, как бы Вам сказать проще, ну, - это несколько более шестидесяти километров в час.
Андрей Антонович Гречко помолчал, снял фуражку, почесал свою макушку и, смотря куда-то, мимо всех, в сторону океана, задумчиво произнес:
- Да, почти, как танк!

О ХОЛОДНОЙ ВОЙНЕ…

«Господа капиталисты! Не размахивайте зубами – вырвем!»
Стоматолог крейсера «Адмирал Сенявин» Иван-Андрей Иванович Бодай

«Холодная война». Это понятие внушалось нам, моему поколению, на каждом углу, в каждой телепередаче или каким-нибудь лектором. К этому нужно прибавить, что шестидесятые годы двадцатого века прошли под знаком освобождения африканских стран от колониальной зависимости. Одной из африканских стран, выгнавшей со своей территории «плохих дяденек», стала Сомали.
Правда, вскоре в этой стране произошел государственный переворот, и возглавил новое правительство нового независимого государства бывший министр обороны Сомали Мохаммед Сиад Барре.
Этот «товарищ» направил свой взор в сторону социалистического пути развития, т.е. в сторону СССР.
Советскому Правительству «инициатива» товарища Барре понравилась.
И вот в феврале 1972 года на рейде столицы Сомали города Могадишо (или Могадишу, как его называют местные) бросили якоря корабли 10-й оперативной эскадры Тихоокеанского флота ракетный крейсер «Варяг», большой противолодочный корабль «Строгий» и морской тральщик. Отряд возглавлял командующий эскадрой контр-адмирал Владимир Николаевич Кругляков.
Все это морское воинство было «придворной свитой» прибывшего в составе правительственной делегации в Сомали Министра обороны СССР Маршала Советского Союза Андрея Антоновича Гречко.
В Могадишо корабли стоят на рейде. На них можно попасть только катерами или баркасами.
Одним ранним утром с кораблей к пирсу были посланы разъездные катера и рабочие баркасы.
Президент Верховного революционного Совета Сомали Мохаммед Сиад Барре и Министр обороны СССР Маршал Советского Союза Андрей Антонович Гречко, во главе своих «придворных», а всего человек около тридцати, погрузились на присланные за ними плавсредства и, несмотря на легкую качку, без приключений подошли к борту «Варяга».
На борту ракетного крейсера этих визитеров встретил командующий эскадрой контр-адмирал В.Н.Кругляков. Он повел гостей на экскурсию по кораблю. Возле ударного ракетного комплекса все остановились и заворожено стали слушать Круглякова, который начал рассказ об этом оружии. И тут произошло что-то для непосвященных в реалии министерской жизни непонятное. Внезапно Министр обороны отдает командующему эскадрой приказ: «Покажите ракету!»
Приказ выполнили. Открыли крышки пусковых установок. Сомалийские гости были в полном восхищении. Свой восторг они выражали очень громко, похлопывая себя при этом по ляжкам и коленям.
Похоже, что африканский восторг передался и самому Министру обороны. Иначе, как можно расценить его очередной приказ Командующему эскадрой: «Произведите выстрел одной ракетой!»
Командующий эскадрой и командир крейсера переглянулись. Их мысли совпали: «Что делать будем? Приказ Министра обороны СССР – не шутка. Пара ракет снабжена специальной боевой частью. Да, к тому же, корабль стоит в территориальных водах иностранного государства, плюс на рейде его столицы».
Кругляков встрепенулся, вытянулся и: «Товарищ Маршал Советского Союза! Произвести выстрел не представляется возможным. Условия не позволяют!»
На лице Гречко сверкнуло неудовлетворение ответом: «Почему?»
Кругляков спокойным голосом докладывает: «По Вашему приказанию часть ракет ударного комплекса снаряжены специальным зарядом».
Гречко, видимо, понял, что с приказом о пуске ракеты «лопухнулся»:
«Я отдал приказ – я его и отменяю. Но с ракетами, снаряженными СБЧ, пожалуйста, будьте поаккуратней. Пошли дальше».
Африканцы, ничего не понимая, последовали за Министром и Командующим.
Возле пусковой установки зенитно-ракетного комплекса «Волна» «экскурсанты» остановились. Открылись люки, и из них на направляющие поднялась пар зенитных ракет.
Только Командующий эскадрой начал объяснять для каких целей предназначен этот ракетный комплекс, его прервал Министр: «Кругляков! Ну, здесь-то СБЧ нет! Произведите двухракетный залп!»
Комэск с командиром опять переглянулись. И опять их мысли совпали: «Он чего? Ошалел! Это что ему мотоцикл или танк?»
К Круглякову наклоняется Начальник Генерального Штаба Н.В.Огарков (Ну, как же Министр обороны да без Начальника своего штаба?): «Ты, Владимир Николаич, не ерепенься и не перечь. Выполняй!»
По кораблю раздался сигнал «Боевая тревога!» Матросы, несмотря на то, что одеты были в парадную форму, разбежались по своим боевым постам.
И тут Командующему 10-й оперативной эскадры пришлось еще раз пережить «легкое» потрясение. В рубке к нему подошел флагманский ракетчик эскадры: «Товарищ адмирал! Стрелять не могу. Еще на острове Сокотра мы вывели комплекс на планово-предупредительный осмотр».
Кругляков ошарашено: «Да, чтоб тебя! Какая фактическая готовность к пуску?»
Флагманский ракетчик с вдавленной в плечи головой: «Семь минут!»
Командующий чешет затылок, представляя себе реакцию Министра, и тихо говорит: «Готовь комплекс к стрельбе двумя ракетами».
Удалили всех гостей с верхней палубы. Кругляков с ничего не выражающим лицом докладывает Министру обороны: «Товарищ Маршал! Готовность к пуску – 7 минут».
Гречко смотрит на часы. Время бежит стремительно, но Комэск чувствует, что ракетчики опаздывают.
Но смелым и отчаянным всегда везет.
Неожиданно по пеленгу (направлению) стрельбы появляется самолет.
Кругляков мысленно перекрестился: «Товарищ Министр обороны! По пеленгу стрельбы обнаружен самолет!»
Гречко посмотрел в бинокль и обратился к Сиаду Барре: «Господин президент. По направлению пуска ракет появился самолет».
Сиад Барре с каменным лицом отреагировал на это чисто по-африкански: «Господин Маршал! Если это американский самолет, то господин Адмирал может его сбить!»
Кругляков посмотрел на Министра обороны. Тот стоял, как вкопанный и молчал.
Понимая, что в данный момент от Гречко не донесется ни слова, Командующий эскадрой обращается к Командующему ПВО Сомали, который одновременно приходится племянником Президенту, и неплохо владеет русским языком: «Господин полковник, это Ваша компетенция. Чей это может быть самолет?»
Тот на мгновение задумался, и довольно-таки профессионально ответил: «Думаю, что это француз. Скорее всего, летит из Джибути в Порт-Луи, на Маврикий».
И тут свое слово сказал Министр обороны СССР: «Ну, французов сбивать не будем!»
Только он начал произносить последние слова, как раздался оглушающий грохот, и с направляющих рванулись в небо одна за другой зенитные ракеты комплекса «Волна».
Сомалийские «товарищи» сразу же притихли. Министр обороны, зная, что приборы наведения и захвата отключены, с улыбкой смотрит на Круглякова. Тот, в свою очередь, сдерживая смех, докладывает: «Цель вышла из зоны поражения!»
Сомалийцы, ошалевшие от увиденного, не могли успокоиться минут десять. Надо заметить, что Министр обороны СССР Маршал Советского Союза А.А. Гречко тоже.
Так незаметно была выиграна одна из битв «холодной войны».
И наши корабли стали постоянными гостями сомалийских портов, особенно Берберы.


ДВА «К» ИЛИ КУЛИКОВ И КУЛАКОВ…

Был, как-то раз, старший лейтенант Витя Кулаков откомандирован на БПК «Удалой». По какой причине сейчас уже и неважно Откомандирован и все.
Вызывает его к себе в один из дней старший помощник командира:
- Виктор Иванович. На корабль прибывает Командующий войсками Варшавского договора маршал Советского Союза Куликов. Он хочет посмотреть, как наш корабль работает с атомной подводной лодкой. Вы пойдете вместе с маршалом на лодку в качестве сопровождающего. Возражения не принимаются. Не корабельного же офицера мне отправлять?!
Прибыл маршал. Осмотрел БПК. Ничего не сказал, сел в катер и в сопровождении Вити отправился на АПЛ (атомная подводная лодка).
На лодке организовали торжественную встречу, чем Куликов остался доволен. А прибыли-то как раз к обеду. Командир пригласил Куликова и Кулакова в кают-компанию на обед, что Куликову понравилось еще больше.
Маршал чувствует себя хорошо, он в прекрасной форме. За столом даже шутит. Просит налить перед первым блюдом. Наливают. Куликов выпивает одним махом, крякает и приступает к флотскому борщу. Перед подачей второго блюда маршал просит повторить рюмашку. Ему снова наливают. Он и эту рюмаху выпивает одним махом…. А наливали-то в рюмку чистое «шило», не разбавленное.
Плотненько отобедав, маршал решил перебраться в ходовую рубку и полюбоваться северными пейзажами. Ему незамедлительно выдали реглан и меховую шапку. Поднявшись в рубку, Куликов устроился на приготовленном для него месте. Рядом был и его верный сопровождающий страж Витя Кулаков. Лодка шла в район. Ее слегка покачивало. Пейзажи завораживали.
Однако, свежий воздух, плотный флотский обед, включивший в себя и «принятие на маршальскую грудь», сделали свое дело. Маршал уснул.
А лодка, между тем, миновала остров Кильдин и вышла в район учений.
По громкой связи объявили погружение…. А маршал-то спит в рубке.
Рядом командир, старший помощник, замполит, вахтенные – все жестикулируют, разговаривают шепотом: «Кто будить будет?»
И все одновременно посмотрели на Витю: «Ты привел, тебя накормили, ты и разбирайся….»
Набравшись храбрости, Витя потряс маршала за плечо. Никакой реакции. Потряс еще раз: «Товарищ маршал! Товарищ маршал! Срочное погружение!»
Куликов слегка открыл глаза, посмотрел на Витю и произнес всего лишь одну фразу: «Не возражаю!»
Ко всем присутствующим тут же пришел «товарищ Столбняк».
Минут через пять Витька, все-таки, сподобился разбудить маршала….
На следующий день Кулаков делился со старшим помощником своими впечатлениями от посещения лодки и прочих событий:
- Валериана, старпом, действительно прекрасно успокаивает. Проверил вчера на себе. Всего пять капель на стакан шила, и нервы, как канаты.
А оценка, выставленная маршалом Куликовым за совместные учения, была «отлично».
О чем старпом и сообщил Вите Кулакову.
Рассказы | Просмотров: 231 | Автор: Питон | Дата: 17/02/21 16:12 | Комментариев: 0

ПОРОЙ БЫВАЛО И ТАКОЕ НАЧАЛО…

Итак, обремененный двумя шинелями и кучей другого форменного обмундирования, бравый инженер-лейтенант Дима Стабровский, в соответствии с полученным предписанием, прибыл в город Владивосток для дальнейшего прохождения действительной военной службы на Краснознаменном Тихоокеанском флоте.
Судьба и отдел кадров распределили его на должность начальника трюмной группы эскадренного миноносца «Дальневосточный комсомолец» (бывший «Выдержанный») проекта 56.
Корабль заканчивал средний ремонт на одном из судоремонтных заводов ВМФ в городе Владивостоке. А Димке, особенно после первого знакомства с «городскими достопримечательностями, было как-то безразлично, куда его распределят, т.к. кроме шинелей, как уже было замечен ранее, ничего не обременяло.
Но бравурно-лирическое настроение, всецело владевшее молодым парнем, как-то начало улетучиваться с момента прибытия Димы на борт корабля.
Вы все знаете, что внешний вид эсминца на стадии швартовных испытаний, после среднего ремонта, не самый респектабельный.
Настроение лейтенанта Стабровского еще более упало после того, как он узнал, что жить будет, в компании других пяти лейтенантов, в шестиместной каюте главстаршин, т.к. штатные каюты офицеров находились в ремонте.
И подумал Дима: «Ну, да где наша не пропадала?» Правда, мучил его один вопрос: «Куда же деть шинели?»
Однако существуют определенные правила для вновь прибывающего к месту службу офицерскому составу. Правила непререкаемые.
Одевается Дмитрий Алексеевич Стабровский во все парадное и идет на доклад, о своём высочайшем прибытии, к начальнику штаба бригады капитану 2 ранга, с интригующей фамилией, Петух, который надо сказать, уже сдавал дела и, непонятные для простого смертного, обязанности.
На докладе, это ж надо, Димка узнал, что дела и обязанности принимать ему не у кого, т.к. его предшественник давно убыл к новому месту службы. А еще, снова это ж надо, он узнал, что командир машинно-котельной группы находится на излечении в госпитале и выпускник ЛенВВМИУ Стабровский, как механик, должен исполнять и его обязанности.
В довершении к этому… Диме сообщают, что и командира БЧ5 накануне тоже увезли в госпиталь т.к. он прямо в ПЭЖе (Пост Энергетики и Живучести или боевой пост №1 БЧ-5) потерял сознание.
Единственное, о чем ему забыли сообщить, было только то, что молодой Дмитрий Алексеевич будет еще и командиром БЧ5…..
С чувством легкого замешательства пошел Димка по правому шкафуту в корму попытаться понять: «Что такое произошло и что делать?»
И тут открывается дверь в ПЭЖ, и появляется фигура с погонами главного старшины сверхсрочной службы. Фигура спрашивает о том - уж не механик ли «задумчивый» лейтенант с молоточками на погонах?
Впоследствии оказалось, что эта « фигура» была старшиной команды машинистов-турбинистов. Узнав, что «задумчивый» лейтенант новый командир трюмной и еще временно машинно-котельной группы, он с радостным возгласом сдал Димке повязку вахтенного инженер-механика, мотивируя это тем, что несёт вахту уже восемь часов.
И вот, бравый лейтенант, как был в белых перчатках и с кортиком у бедра, заступил на свою первую вахту вахтенного механика.
А установка работает, а до этого Димке на 56-х проектах бывать не приходилось.
Его озабоченность несколько рассеял зашедший в ПЭЖ лейтенант с молоточками на погонах. Им оказался командир электротехнической группы, по сравнению со Стабровским, бывший уже ветераном корабля, т.к. приступил к исполнению своих служебных обязанностей на четверо суток ранее.
А выпуска он того же года. Правда, из училища имени Дзержинского. Но все равно – вместе веселее.
К вечеру, кое-как, выведя установку из действия, направился новый «вахтенный механик» Дима Стабровский в каюту – надо же хоть кортик снять, но не тут-то было….
В дверях появляется рассыльный и ведет молодого лейтенанта к старшему помощнику командира корабля.
И тут старпом задаёт вопрос, который Дмитрия не то, что озадачил, он его шарахнул по голове, как молот, бьет по наковальне: «А почему до сих пор не подан суточный план БЧ5 на завтра?»….
А далее закрутило « молодца», завертело, только успевай поворачиваться.
Шло время, отдыхать и спать приходилось редко и не помногу. Техника сдавалась, травматизма не было, и кое-какой опыт приобретался.
Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается….
Пришел светлый праздник 7 ноября. И уже «опытный» лейтенант Стабровский решил в первый раз пойти на «сход» (после 22.00), тем более, что шинели нашли своё законное место в водолазной кладовой.
К концу ноября, перед ходовыми испытаниями прислали нового командира БЧ5, и у Димы на одну должность стало меньше. Ходовые испытания прошли в целом нормально, и ничем особенным ему не запомнились.
Разве, что сдача режима перехода с максимально возможного переднего хода на максимально возможный задний ход.
Это, на 56-х проектах, скажу я вам, непередаваемые ощущения.
Представьте себе - эсминец с 38 узлов переднего хода, как «бешеный жеребец», встает на дыбы и разгоняется назад.
С фундаментов срываются «дельные» вещи, водяной бурун от винтов достигает кормовой трубы, люди валятся с ног.
Перед новым годом, завершив средний ремонт, корабль совершил переход к месту постоянного базирования в бухту «Стрелок», и получил задачу – быть готовым в начале мая выйти на экспериментальную по продолжительности боевую службу в Индийский океан. А эксперимент-то всего ничего – каких-то 12 месяцев «боевая служба», плюс месяц перехода к острову Сокотра (западная часть Индийского океана) и месяц обратно. Красота!...
И опять всё завертелось и закрутилось для молодого инженера-лейтенанта Дмитрия Стабровского.
Вернулся «Дальневосточный Комсомолец» из Индийского океана только через 14 месяцев, и Димка уже был опытным механиком.
А Шурик Ильин начинал свою службу помощником начальника Отдела кадров 10 Оперативной эскадры, назначая артиллеристов снабженцами на корабли…. Это ему, «по блату», ЗЭМЧ 10-й ОЭСК капитан 2 ранга Масютин устроил. Правда Шурке повезло – его корабль вернулся из Индийского океана через 8 месяцев, но… сразу ушел еще настолько же, обогатив и Шурика механическим опытом.

УЧЕБА МОЛОДОГО ЛЕЙТЕНАНТА…

«Честный ребенок любит не маму с папой, а трубочки с кремом. Честный матрос хочет не служить, а спать. По этому, его надо принуждать к службе».
Вице-адмирал Г.А.Радзевский

Существует целая масса национальных напитков. Во Франции - это «Божоле». В Шотландии - джин, в Германии – шнапс и куча сортов пива, в Американских штатах – виски, в Мексике – текила. В России, Финляндии и остальных, включая и вышеперечисленные, странах мира – русская водка.
На Флоте тоже есть национальный напиток – ШИЛО, или, по-русски – спирт.
Русская народная поговорка говорит – «Шила в мешке не утаишь». Флотский народный эпос тоже богат поговорками – «Шила в воде не утаишь». Наш штурман как-то по этому поводу заметил:
- Когда-то вода была без цвета, без вкуса, без запаха…. Пока старик Менделеев не добавил в нее наше флотское «шило». Умничка, Дмитрий Михайлович.
Корабельное утро. Ни с чем несравнимое чувство пробуждения, особенно когда до побудки остается еще полчаса.
Пять тридцать утра. Полчаса до подъема, можно еще понежиться на койке, подумать, что опять вставать, идти к «ненаглядному» личному составу, пинками гнать всех на утреннюю физзарядку, выслушивая дневального по кубрику, что этот после вахты спит, и этот после вахты спит, и, вообще – все после вахты…
Стук в дверь.
- Господи, стук в дверь в половине шестого утра ничего хорошего не сулит, что-то случилось,
а, если случилось, то, скорее всего, матрос Балтабаев решил пожарным рукавом промыть гальюн, и, естественно, пробил захлопку, и вымыл содержимым гальюна и сам гальюн, и себя самого, а заодно и корабельный коридор, - пронеслась первая мысль в моей голове.
В каюту заходит рассыльный. На лице тупое спокойствие, дрессура помощника, значит ничего страшного.
- Товарищ лейтенант! Вас вызывает командир корабля!
Надо одеваться и быстро бежать, да-да, бежать, и к тому же бежать быстро! в верхние эшелоны власти.
Командиром нашего корабля был двухметроворостый, полуторацентнеровесный капитан 1 ранга Карпов, которого на корабле называли – «трехстворчатый».
Сидит эта глыба у себя в каюте за огромным, под зеленым сукном, столом и пальчиком поманивает к себе. На столе перед ним стоит до краев налитый стакан с какой-то прозрачной жидкостью.
Подхожу и докладываю о прибытии.
- Пей! – говорит отец-командир, показывая на стакан.
Подношу стакан к носу и принюхиваюсь:
- Господи, да это ж шило, - мелькает в голове.
- Так, это, тащ командир, вообще-то, я не пьющий, да, и к тому же половина шестого утра, - пытаюсь возразить бледным голосом.
- Трюмный! Пей! Я приказываю! – прогрохотал командирский голос, от которого сразу заложило уши, и пошла небольшая качка.
Приказ надо выполнять точно и в срок – на то он и приказ.
Заливаю полный стакан в себя и бегом к бачку с водой….
А оттуда доносится звук испорченного, и доведенного до сумасшествия унитаза – воды нет!
Дыхание сперло. Оно остановилось. В голове колокольный набат вперемешку с мыслями:
- Шило! Стаканами! В половине шестого утра! Да, в каюте командира! Это же полный … twice zero (два нуля – сортир). Спокойно, лейтенант….
И тут слышится какое-то хлюпанье, напоминающее не то смех, не то истерические рыдания.
Оказалось - командир смеется:
- Вот, трюмач! Я так каждое утро мучаюсь!
Приборщика каюты командира «приковали» леерной цепью к питьевому бачку – что бы вовремя воду набирал.
Да, ребята, это был урок – командир спит, а вода должна течь куда положено и, естественно, а как же иначе, быть на своем месте!


ЕДИНСТВЕННЫЙ!


Эта история приключилась с Сашкой Ильиным, т.е. со мной, в бытность его командиром трюмной группы на одном из кораблей нашего военно-морского флота…..
Ночь. По ночному морю, в отражении несчетного числа звезд, идет флагманский корабль флота крейсер "Адмирал Сенявин".
На ходовом мостике бдит вахту, вместе с "трёхстворчатым" командиром, Дед Сергей - Главнокомандующий ВМФ, которого в быту и в его кабинете зовут просто Сергей Георгиевич Горшков.
Начальник механиков капитан 2 ранга Валерий Григорьевич Пирожков, во исполнение командирского приказа, проводит инструктаж вахты:
- Вахтенным механикам на мостик рапортички носить самим, а не засранцев, трюмных значит, посылать.
Надо заметить, что механик был фигурой довольно-таки колоритной. К его росту, значительно выше среднего, надо добавить уникальные знания своей специальности вперемешку с удивительно развитым чувством юмора.
- Знаете, ротор вам в глотку, кто на борту? Сам Хозяин! – указательный палец механика устремился в сторону ходового мостика, т.е. вверх.
- Это кто и где он хозяйничает? – вдруг задает вопрос молодой матрос Патрубач.
- А это, товарищ Патрубок, тьфу на тебя, Патрубач, тот, кто вас кормит, а нам зарплату платит, - заметил механик, и продолжил:
- И чтоб в чистом летали наверх, а не в своих заперденчиках, и, чтоб галстук при рубашке. Не пионерский, как вы один раз пришли в кают-компанию, товарищ Ильин, а наша простая «селедка» на замочке. Поняли? Паросята мои маслопупые.…
Мы поняли.
Вахта шла своим чередом, шум турбин и вентиляторов убаюкивал и призывал к размышлениям – Чего ему не спится? Это ж надо, прилететь за 10000 километров, чтобы испытать радость «собачей» вахты, время то уже три часа ночи…
Вдруг - резкий «СТОП»! За ним – «ПОЛНЫЙ НАЗАД»! Потом – «СРЕДНИЙ ВПЕРЕД»!
- Ну, - думаю, - Дед развлекается. Сейчас реверсами измордует, ведь в коем-то веке дорвался до ручек машинного телеграфа.
Однако обошлось.
Вахта закончилась. Вылезаю из машинного отделения. В соответствии с приказом переодеваюсь и, соколом, взлетаю на мостик.
Слышу шум, среди которого хорошо различался русский мат.
Перед глазами предстала картина, напоминающая не то корриду, не то Паниковского, идущего на гуся….
На мостике, вытянувшись по стойке «смирно», во весь свой двухметровый рост, стоит наш командир - «трехстворчатый» Карпов, а перед ним подпрыгивает дед-Сергей, и пытается кулаком заехать тому по морде лица.
Карпов «бодается», словно телок, которого ведут на заклание, а Дед орет:
- Ты, долбанный орангутанг, тебе только стадом свиней командовать, а не крейсером! Чуть было ЕДИНСТВЕННОГО Главкома не утопил…
И с этаким сарказмом, растягивая и буквы, и слоги фальцетом, добавляет:
- Сссууукааа!
Далее шла непереводимая игра слов из лексикона офицеров Генерального штаба.
Также соколом, но уже пикирующим на дичь, я слетел с мостика.
Причина мордобоя, который Главком устроил на ходовом мостике, стала понятна утром – наш корабль чуть было не наскочил на дрейфующую мину, которую вовремя увидели тральщики сопровождения и расстреляли.
Удивительно, но через три месяца мы провожали нашего командира... на учебу - в академию Генерального штаба. Изучать штабной лексикон.
А Дед Сергей на всю жизнь остался для нас «ЕДИНСТВЕННЫМ»!..
Рассказы | Просмотров: 249 | Автор: Питон | Дата: 17/02/21 16:04 | Комментариев: 6

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ФЛОТ И ОКОЛО НЕГО…

ТОВАРИЩ ЛЕЙТЕНАНТ…

Лейтенанты флота…
Они сжигали неприятельские флота. Они благородствовали «падших женщин», заступали командирами безоружных крейсеров, возглавляя стихийные восстания. Они, принимая за приказ, оброненную Российским Императором фразу - «Дерзайте, лейтенанты!», дерзали, открывая новые земли и прокладывая новые морские пути, порою исчезая на этих землях и путях навечно. Они командовали береговыми артиллерийскими батареями (потому что так было надо), водили в бой корабли и подводные лодки, самолеты и отряды морской пехоты, зачастую погибая вместе с ними.
Лейтенанты флота…
На флоте не было бы адмиралов, если не было бы лейтенантов.
Лейтенанты флота…
Самое многочисленное из офицерских семейств, систематически прогрессирующее в своей численности.
Лейтенанты флота…
У молодого человека, впервые в жизни примерившего на свои плечи настоящие погоны с двумя звездочками, еще не выветрился дух курсантсва. И в то же самое время, этот самый молодой человек еще не пропитался офицерским духом.
Хотя ему уже кажется, что он «центр вселенной». Что он отец-командир, что стоит только отдать команду и начнут вращаться антенны и торпедные аппараты, ракетные установки и артиллерийские башни, что помчатся по палубам матросы, занимая свои боевые посты. Что вот они – ручки «главного машинного телеграфа», только протяни руки. И вспенится морская вода за кормой корабля и он, его корабль, рассекая острой грудью тугие волны, помчится, ведомый им, лейтенантом флота.
Но его быстро из «центра вселенной» опускают не на землю, а в корабельные трюмы изучать устройство корабля. Вместо ручек «главного машинного телеграфа» в руки ему выдают зачетный лист на допуск к самостоятельному управлению своим заведованием, и отправляют проводить с подчиненным личным составом физическую зарядку, строевые занятия и занятия по специальности, а заодно самому учиться, изучая море Уставов и океан Наставлений и Инструкций. А из динамиков корабельной громкоговорящей связи он частенько слышит умопомрачительную для его молодого слуха команду: «Офицерам корабля и лейтенантам собраться в кают-компании …» Он спешит в кают-компанию и, естественно, опаздывает, так как с детства приучен перед приемом пищи мыть руки с мылом. Но воды в бачке нет – ее набирать надо, нажав на пружинный клапан. А время-то не идет – оно бежит. И молодой лейтенант, переступив порог кают-компании, слышит из уст старшего помощника командира, являющегося хозяином кают-компании, себе приговор: «Опоздал к обеду – подведешь в бою!»
Лейтенанты флота…
… Утро. Поднят Военно-Морской флаг. Личный состав корабля разведен по корабельным работам. Вчера вечером командира корабля оповестили о прибытии молодого лейтенантского пополнения. И после развода на работы он в волнительном ожидании сошел на стенку. Теперь он ходит вдоль борта своего корабля и курит, вспоминая тот день, когда сам прибыл лейтенантом к месту службы.
Внезапно его взор устремился в начало пирса, где он увидел фигуру офицера. Офицер неспешно спустился на палубу пирса и двинулся по направлению к кораблю.
Внимательно присмотревшись, командир поперхнулся дымом папиросы и закашлялся от увиденного. В одной руке лейтенант не нес, а волок чемодан «мечта оккупанта», другая же рука крепко прижимала к офицерскому боку эмалированный таз ядовито красного цвета. Эта колоритная фигура, увидев старшего офицера, опустила на пирс свой чемоданище. Далее, не выпуская из руки тазик, держа его, как кортик, приложив правую руку к фуражке, строевым шагом подошла к командиру корабля с докладом о прибытии к месту службы.
- И этого лейтенанта будет бояться вся Америка со всеми своими президентами и государственными секретарями, «Томагавками» и ЦРУ? – подумал про себя командир.
Но для себя отметил, что у лейтенанта открытое доброе и симпатичное лицо. Он принял доклад, ничем не выдавая своего удивления. Когда рука лейтенанта опустилась после доклада, командир нагнулся к молодому офицеру и тихо-тихо его спросил: «Товарищ лейтенант. А тазик-то Вам зачем?»
От услышанного ответа командир чуть не лишился рассудка, забыв абсолютно, тот первый день своей лейтенантской службы.
«Мама дала – носки стирать», - четко, командирским голосом, доложил ему лейтенант.
Лейтенанты флота…
Первое дежурство по кораблю – оно, как первое свидание, не предсказуемо. Но перед тем, как заступить на это первое дежурство, лейтенант проходит науку о дежурстве в качестве помощника дежурного по кораблю.
Корабль стоит в заводском доке. В каюту старшего помощника, в которой он «общается» с механиком, который, в свою очередь, замеряет логарифмической линейкой уровень «шила» в своем стакане (он создает коктейль «Белое безмолвие» - 200 граммов спирта на бутылку водки), стучится и заходит помощник дежурного по кораблю.
- Товарищ капитан-лейтенант, - начинает он свой доклад, - с проходной завода доложили, что на корабль прибыли две автомашины «КрАЗ» и одна автомашина «КамАЗ» с бинтами.
Старпом опешил: «Лейтенант! А где дежурный по кораблю?» Все, что он смог произнести в данный момент.
- Дежурный снимает пробу на камбузе, - отвечает лейтенант.
- Во, мех! Молодец доктор! Сам в отпуске, а медицинский материал приходит. Да, не просто приходит, а тоннами, - придя в себя, прохрипел старший помощник.
Механик вышел из ступора, в который вошел после доклада помощника дежурного о машинах с бинтами. Он откладывает в сторону логарифмическую линейку:
- Лейтенант! А может эти машины пришли с винтами? Корабль-то в ремонте. К тому же стоим в доке. Винты сняты. А?
- Не, с проходной доложили – с бинтами, - тихим голосом отвечает он.
- Что делать? – вслух говорит сам с собой старпом, - Если в машинах винты, а может бинты, то с заявкой на пропуск надо угадать. Могут и не пустить.
- Да винты там! Ждем уже, какой день, - обращается к нему механик.
- Лейтенант, - приказывает старпом помощнику дежурного по кораблю, который стоит в позе приговоренного к смерти, - садитесь и пишите: «В бюро пропусков. Прошу пропустить на территорию завода две автомашины «КрАЗ» и автомашину «КамАЗ» с винтами и годовым запасом медицинского имущества». Во!
А ведь старший помощник когда-то тоже был лейтенантом.
Лейтенанты флота… Товарищи лейтенанты…

КАК ЭТА СЛУЖБА ПОРОЙ НАЧИНАЕТСЯ

«Живот втянуть, приосаниться, говорить умные и хорошо понятные вышестоящему командованию красивые слова рублеными фразами».
Вице-адмирал Г.А.Радзевский

Вручены кортики, на погонах блестят лейтенантские звездочки. В кармане первая лейтенантская зарплата и отпускной билет.
О будущем думать не хочется, потому что в ближайшем будущем молодого лейтенанта ждет его первый офицерский отпуск. А что ожидает за ним – одному Главкому и кадровикам известно…. Идиллия!
И вот первый офицерский отпуск пришел к своему завершению.
Самолет взлетел и понес лейтенанта-инженера Сашку Спиридонова во Владивосток.
Перелёт во Владивосток длителен. В то далекое время, если лететь на самом надежном самолете «Аэрофлота» Ил-18, он мог занимать до 17 часов, а то и дольше.
А что такое 17 часов в воздухе, когда колени находятся возле твоих ушей, а твой нос упирается в спинку впередистоящего кресла? Это значит, что в стране еще не строили широкофюзеляжные воздушные «автобусы»….
Скучно и неудобно….
Сашке «повезло». Он в самолете познакомился с таким же, как и он, «только что с ветки», лейтенантом, выпускником ВВМУРЭ имени А.Попова.
Два лейтенанта, да, к тому же еще и из Питера, это уже «…дорогой дальнею, да ночкой лунною…» Самолет не трясло – парни соблюдали «Правила перевозки и транспортировки военнослужащих и военных грузов».
Из аэропорта, практически живые, прибыли лейтенанты в столицу Приморского Края – стольный град Владивосток.
Они сдали вещи в камеру хранения на «Морском вокзале», все ж моряки, и направились в город, «разведать обстановку», знакомиться с его «достопримечательностями», а также привести себя в надлежащий вид, т.е. «войти в меридиан».
После небольшой, но такой нужной, экскурсии, возвращаются будущие мореходы до камеры хранения.
Переходят мост, ведущий через железнодорожные пути, на «Морской вокзал», и застывают в немом изумлении, словно статуи в Ленинградском «Летнем саду»….
Небритый, со вчерашним, еще невыветрившимся, перегаром, свежеиспечённый инженер-лейтенант, раскинув руки и, таким образом, перегородив мост, приветствует их в незнакомом, пока, городе.
И узнает Сашка в этом мужике в тужурке Димку Стабровского, который прибыл немного ранее, и уже «успел освоиться».
Вчера он отметился, с подобными ему летюхами, в ресторане "Океан". Дима зашел в ресторан просто так - поесть. Тихо сидел за столом. Внезапно его внимание привлекли два лейтенанта. Они не вошли, а ворвались в зал, как корабли Нахимова в Синопскую бухту. Огляделись и в унисон заорали: «Бабы! В ружье! Мы - прибыли!». И вот в настоящий момент его приятель ищет собутыльников, с которыми сидел в кабаке, а, заодно, квитанцию от камеры хранения.
Ну, «старожил» Дима и посветил новичков в «курс дела» - что, где и … как….
На следующий день, только к обеду, явился инженер-лейтенант Саша Спиридонов в отдел кадров 79-й БСРК (бригада строящихся и ремонтирующихся кораблей), которая «дислоцировалась» сразу на территории двух заводов – «Дальзавод» и «Судоремонтный Завод ВМФ №178».
Там на него посмотрели и обнюхали. Пообщался с ним (ну, это естественно) начальник политотдела бригады капитан 1-го ранга Николай Николаевич Соколюк, и направили свежеиспеченного военного инженера-механика на эсминец "Вразумительный".
Корабль, а это был эсминец проекта 30-бис, показался Сашке настолько ветхим, что он решил – «Этот эсминец, похоже, тут стоит на вечной стоянке, и играет роль только гостиницы для прибывающих лейтенантов».
Здесь ему и приказано было ждать распределения.
Старпом, широкоплечий и высокий офицер, обладающий громким, но хриплым голосом, в распоряжении, которого оказалась целая дюжина «сопливых» лейтенантов, свей властью, конечно, распорядился часть молодого пополнения Тихоокеанского флота пустить на несение патрульной службы в городе: «Хотите познакомиться с городом и его обитателями, а так же узнать все злачные места столицы Приморья – марш в патруль!»
Однако механиков назначил (видать, любил он механиков) в помощь своим, корабельным, механикам.
Старший помощник «прикрепил» молодого лейтенанта к командиру трюмной группы, которому, как ни пытался Санька-трюмный представиться, так и не смог, потому что, честно говоря, он его ни разу так и не увидел.
Зато быстро познакомился с корабельным «фольклором»…
Старший помощник в кают-компании оценивает кулинарные способности старшего кока, который принес борщ: "Ты что принёс? Козлы меньше капусты едят, чем ты ее на…хм..хм…валил в тарелки!"
Следующим утром Санькины познания корабельной жизни продолжились…
На подъёме военно-морского флага (а это на кораблях ВМФ дело святое), старший помощник неожиданно поскользнулся на подтёке масла из кормового шпиля.
Он его (шпиль, разумеется) внимательно осмотрел и задал потрясающий вопрос помощнику: " Он что - у тебя трипперует?"
Плавучая гостиница "Вразумительный" и стала, если так можно выразиться, трамплином, с которого Сашка Спиридонов и припалубнился, на долгие годы, на «свой» корабль с гордым названием «Сибирь»….
А эта «Сибирь», все-таки, и как ни крути, хоть и имела ход в 9 узлов, но оказалась Камчатским полуостровом….
Вот такое начало….
Рассказы | Просмотров: 233 | Автор: Питон | Дата: 16/02/21 15:22 | Комментариев: 0

ПРОЛОГ

«Военно-Морской Флот – это не служба и не вид деятельности.
Военно-Морской флот - это судьба и религия!»
Так считают моряки Военно-Морского Флота и… это чистая правда.

То, о чем Вы, друзья, будете читать в этой книге, имело место быть.
Ведь наша жизнь военных моряков – это не только сборники Уставов и Наставлений, Руководств и Инструкций, Приказов и Распоряжений, Лоций и Флажных солтиров, больших сборов и тревог, строевых занятий и занятий по специальности, сдаваемых курсовых задач и общефлотских учений, дальних походов, «болтания» на брандвахте и тому подобное…
Это еще и жизнь вне всего этого – училищная жизнь вне стен самого училища, береговая жизнь, со всеми ее ожиданиями и неожиданностями, вне корабельных отсеков….
Это встречи и расставания, любовь и семья, дети маленькие и взрослые, веселые и грустные события….
Короче – обычная человеческая жизнь.
Герои моих рассказов прошли все эти «испытания» и поделились своим «жизненным опытом» с автором, который, в свою очередь, сам прошел этот путь рядом со своими героями. Поэтому, в прологе Вы и читаете слово «МЫ»….
И пока наши часы тикают, Мы должны рассказать о том прекрасном и интересном времени, в котором жили, учились и служили своей Родине. Чтобы нынешнее и будущее поколения знали, что МЫ были, и стали частью истории родной страны, в которой они живут и будут жить, и, что, невзирая на свой возраст и свое здоровье, даже сейчас, МЫ – это ТОЖЕ ФЛОТ!
Ну, что ж, чайник закипел, заварка для адмиральского чая готова…. Оставим все дела на потом, и начнем, пожалуй, чаепитие в доме на Лиговке….

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

«SKOLARIS…»

«СИСТЕМА» ИЛИ НАЧАЛО СЛАВНЫХ ДЕЛ…

«Обратите внимание, мальчики, вот это здание Военно-Морского
Училища. Учат пять лет. Одевают и кормят».
Дядя Юра из Ленинграда

Сашка хотел стать летчиком, но… пути Господни неисповедимы, и привели эти пути Сашку в город Пушкин, а там, в Ленинградское Высшее военно-морское инженерное училище.
И началась для Саши жизнь, одетая в морскую форму – он стал курсантом паросилового факультета на целых пять лет….
А этому предшествовало предъявление своих умственных способностей, которые надо предъявлять целой умственно-способной комиссии.
- Итак, начались экзамены в «систему» (мы так называли училище), - рассказывает Сашка, - Столы в спортзале одиночные и их много.
Подготовка у меня была нормальная, особо не мандражировал, присматривался к абитуре….
Запомнились ему две личности: один чернявый парень, одетый в модный френч по моде 60х годов "а ля Битлз". Второй - в жутких клешах с выстроченной складкой и огромными зелёными пуговицами на клапанах задних карманов. Впоследствии, они, все трое, оказались в одной роте. Модявого парня звали Вин (как героя из «Великолепной семерки»), а второго, во фраерских штанах, звали Лёха Одинец. Один из них, это который Вин, он же Витя Тюленев, впоследствии стал командиром БЧ-5, а второй, которого звали Леха Одинец, стал почетным курсантом 15 роты – не сподобила судьба-судьбинушка примерить ему лейтенантский китель. Но это все в будущем….
Короче, молодая поросль будущих военных инженер-механиков прибыла, как говориться, "с вещами», на ближайшие 5 лет к месту расквартирования - казарму для абитуриентов.
Поселили будущих механиков на 1-м этаже, где-то рядом с проходной.
И стали использовать, по назначению, на всю катушку, т.е. на всякие хозяйственные работы и, естественно, уборку территории.
Позднее, когда экзамены подошли к концу, сформировали роты нового набора по факультетам и тех, кто «шагал в первых рядах», отправили на Паросиловой Факультет. А в «первых рядах шагали» иногородние.
Местные, в это время, ещё жили по домам, и наслаждались мамиными пирожками.
В роте «паросят» (так звались курсантики паросилового факультета) старшиной роты назначен был ветеран всех мыслимых и немыслимых военно-морских служб, обществ и сообществ мичман Серяков.
Это был настоящий «сундук» (так на флоте издревле называли кондукторов и унтеров, которые потом стали мичманами в советском ВМФ), еще старой школы. На таких, как он, говорили, Флот держался.
Ну, что ж, старшина роты был, а вот старшин взводов не было.
Встал вопрос – кого назначать? Не мичманов же?
Вот Сашке во взвод и избрали «всеобщим голосованием», самого крупного и, как казалось, самого крутого «паросенка» Леву Атояна.
А Левка кроме сухумского пляжа, обезьяньего питомника и школьной пионерской линейки ничего подобного командованию взводом и не видел.
Вот Левка и подъехал к Сашке – как-никак, а отпрыск офицера, и, стало быть, армейский порядок знает. Он и спрашивает того: "Шурик, а что надо делать?"
А Сашка, уж больно есть хотел, возьми да и ляпни тому: «Лева, а делать, ничего особенного и не надо. Ты это - води строй на обед, да, командуй
"ать-два!"
И кто бы мог подумать, что это поучение воспримется дословно, как инструкция.
И вот идет строй будущих курсантов в сторону курсантской столовой, а навстречу ему будущий начальник факультета Иосиф Давыдович Земляк, человек во всех отношениях порядочный, благовоспитанный и почитающий военную науку, аки святцы.
Вот он идет и слышит: «Ать-два, левой! Ать-два, правой! Ать-два! Ать-два!»….
Ну, офицерская душа Иосифа Давыдовича и взбрыкнула:
- Строй, стой! Старший – ко мне!
Строй, естественно остановился, а Левка продолжает идти, лицо-то вперед – ведь командир, и продолжает свои «ать-два»….
Так он и дошел до звания капитан 1-го ранга и должности Начальника факультета Высшего военно-морского инженерного училища имени
Ф.Э.Дзержинского, а, попутно, Начальника лагеря этого самого училища.
Но об этом потом, чуть позже….
Вот так оно все и начиналось…. Во всяком случае, для Сашки Спиридонова.

УЧЕНЬЕ – СВЕТ…

МАРК

Марк Шлемович Фрадкин. Нахимовцам моего поколения это имя внушало громаднейшее уважение и такой же страх. Мужчина небольшого роста с большой лысиной, на которой лежала длинная, заколотая невидимкой, прядь остатков былой шевелюры. Он не умел медленно или неспешно ходить. Он летел по коридорам училища, словно фрегат в полном ветре. А над его головой, как вымпел, развивалась эта самая прядь волос. В свое время Марк Шлемович носил военно-морскую форму и был переводчиком-синхронистом. Причем, лучшим в этой тяжелой профессии.
В описываемое мной время Марк преподавал нам экономическую географию на английском языке.
Мы, с дрожью в коленях, садились за парты, и с немым благоговением пытались понять – чем отличается экономика США от экономики СССР, если территория США в три раза меньше территории СССР.
Первое, что мы видели, когда открывалась дверь в класс, это летящий из дверного проёма большой и потрепанный портфель, который с грохотом падал на стол. Следом за ним in the class room появлялся стремительный Марк Шлемович... Он не садился, а падал на стул и... внимательно осмотрев класс сквозь свои роговые очки, произносил: "Good morning comrade nakhimovaites!"
На первые парты мы старались не садиться, так как «эмоции» Марка Шлемовича, а человеком он был очень эмоциональным, вылетали из его рта очень далеко, и накрывали тех, кто сидел на этих партах, словно бомбы при «ковровом бомбометании».
Он вызывает к карте очередного нахимовца. Тот поднимается из-за парты и следует к доске, на которой укреплена экономическая карта нашей планеты. Он идет, как каторжанин на этапе. Как каторжанин, у которого ноги закованы в кандалы. Он прекрасно понимает, что сейчас почувствует себя «летчиком камикадзе».
Через некоторое время слышится эмоциональная, но резкая отрывистая речь Марка Шлемовича:
- Нет, ты посмотри, как они над тобой смеются.… Как они над тобой смеются! У тебя в голове абсолютный вакуум! Абсолютный вакуум! Садись, экономист. Два!
Но бывало, что и сам Марк Шлемович заходился в хохоте:
- Нет, ты посмотри, каков молодец! Карл Маркс собственной персоной мог бы у тебя консультироваться. Я уж не говорю об Адаме Смите. Садись, экономист. Три!
Сегодня я благодарен Марку Шлемовичу за то, что благодаря его эмоциональным урокам стал, да и не только я, знающим и грамотным офицером. Особенно это проявилось в то время, когда мы много ходили в моря и много пребывали за границей, где, порой, приходилось внушать своим сослуживцам, что «чувство стадности», а в просторечии «очередности», развито только в Советском Союзе - рядом в магазине продается то же самое и никого из народа.

КРАФТ

Что такое кафедра английского языка в Ленинградском Нахимовском военно-морском училище в шестидесятые годы? Это, собственно, английский, это экономическая география на английском языке, и – это военный перевод.
На уроке военного перевода, который ведет майор Федор Кравченко, у доски «летает» Йося Кучинский.
Да, Йося «летает», а Крафт, мы так называли между собой нашего преподавателя, скучает. Наконец, Кравченко не выдерживает:
- Sit down, Yosya! I will put you a big TWO! (Садись, Йося! Я поставлю тебе большую двойку!)
Он закатывает рукав кителя, сгибает руку в виде лебедя, символизирующего Йосину двойку, и слышит в ответ:
- А «КРАФТ» - это самолет!
Преподаватель смеется:
- Иди на посадку, самолет…
В журнале у Йоси появляется тройка.

ОТЕЦ АНАТОЛИЙ

- Анатолий Тимофеевич (это вместо «Товарищ преподаватель!»)! Одиннадцатый класс для урока готов, – рапортует преподавателю дежурный по классу.
На преподавательском лице, «обрамленном» сверкающими очками, появляется улыбка, и он произносит свое приветствие: «Гип! Гип!»
Класс унисонным хором в двадцать глоток рычит: «Здравия желаем, отец Анатолий!»
Анатолий Тимофеевич – учитель рисования и черчения. Надо заметить, что очень хороший преподаватель. Человек-преподаватель, влюбленный не только в свою профессию учителя, но любящий и сердцем, и душой строгую линию чертежа и цвет рисунка.
Мы были в него просто влюблены, воспринимая его, как своего близкого товарища.
А еще он обладает феноменальной памятью:
- Что-то мне этот чертеж знаком, - говорит Анатолий Тимофеевич Сережке Полянскому, разглядывая его работу.
Сереге было лень чертить. У него в этот период был роман с балериной. И он удалил со старого чертежа фамилию бывшего исполнителя и роспись учителя.
- Да-а-а, - продолжает он, - и, что мы будем делать? А делать мы будем, уважаемый, следующее. В течение месяца Вы, товарищ Полянский, свои чертежи будете мне под дверь кабинета подсовывать. А сегодня Вы получаете «морковку» (единицу, значит).
Он открывает ящик стола, достает оттуда муляж морковки и предъявляет его Полянскому.
И Серега подсовывал. Ровно месяц.

ШКАФ

Получены экзаменационные билеты по математике. Они хранятся в кабинете «Математики», в папке, которая начальником кафедры «Математики» подполковником Блошкиным положена в шкаф. Шкаф закрыли на замок, а возле кабинета поставили вахтенного матроса из кадровой роты для охраны экзаменационных билетов.
Для чего нужны были такие действия? Только по одной причине – как бы ни раскладывали на столе преподаватели эти билеты, нахимовцы все равно определяли систему их раскладки, даже если этой системы и не было. А еще они умудрялись «светить», т.е. метить, билеты. После таких действий у каждого нахимовца был «свой билет» для ответа.
Итак, билеты в папке. Папка в шкафу. Шкаф в кабинете. У двери кабинета вахтенный матрос.
Вечер. По длинному коридору три нахимовца волокут огромных размеров шкаф. Они подтаскивают этого деревянного монстра к кабинету «Математики».
Вахтенный насторожился и встал в проеме кабинетной двери в позу – «последняя граната и два танка врага».
- Открывай дверь, служивый. Подполковник Блошкин приказал в кабинет шкаф поставить.
Матрос несказанно удивился, но дверь открыл. Видимо, ему никогда не приходилось испытывать то необычайное и неописуемое чувство, охватывающее экзаменуемого перед дверью, ведущей в класс, где его ждут разложенные на столе билеты и сонм преподавателей, жаждущих покопаться в ученических мозгах.
Нахимовцы затащили в кабинет шкаф и медленно удалились, попрощавшись с вахтенным матросом. При этом на губах у них «блуждала» хитрая ухмылка.
Через час вахтенный сдал свой пост другому матросу. А еще через пятнадцать минут перед ним появились три нахимовца.
- Открывай дверь, служивый. Нам надо шкаф забрать. Мы его не в тот кабинет поставили. Подполковник Блошкин рассердится, накажет. Так что надо его переставить в другой кабинет.
И этот матрос несказанно удивился, но дверь открыл. Нахимовцы впряглись в шкаф и потащили его прочь из кабинета.
На лестничной площадке двери шкафа открылись, и оттуда появился слегка вспотевший нахимовец. В руках у него была тетрадка.
- Ну, как? Удалось? – хором спросили его приятели.
- А то! Конечно! Главное, чтобы эти вахтенные чего-либо не брякнули, - ответил тот, который был из шкафа.
И они принялись изучать порядок размещения экзаменационных билетов в основной пачке.
На следующий день экзаменующиеся бесстрашно стали заходить в класс и брать каждый «свой» билет. Экзамен по математике сдали все. С хорошими оценками.
Надо заметить, что вахтенные матросы ничего не брякнули, т.е. не доложили, про шкаф. Впрочем, их никто и не спрашивал.

ТАМАРА ПАВЛОВНА

Учителем истории у нас была Тамара Павловна Булгакова. Невысокого роста, с приятным лицом и детским взглядом своих глаз, она напоминала домашнюю кошку.
Но первое впечатление обманчиво. Это была женщина с юношеской душой и прекрасным чувством юмора.
Тамара Павловна заходила неслышно в класс, открывала журнал и произносила свою дежурную фразу: «Ну, кто хочет поговорить со мною?»
Если добровольцев не находилось, то Тамара Павловна низко склонялась над журналом и: «Поговори со мною, Печников…»
Андрей Печников поднимался из-за стола и шел на «лобное место».

Некоторое время назад, когда я преподавал историю в школе, то с улыбкой вспоминал уроки Тамары Павловны: «Ну, девятый класс! Кто хочет поговорить со мной?»

ПОБОИЩЕ

Математику нам преподавала худая, высокого роста женщина, увлекающаяся лыжными гонками. А фамилия у нее была не простая, а вызывающая у курсантов дрожь не только в коленках, а во всем теле. Фамилия ее была Мамай.
- Пять двоек в классе на экзамене по математике? Да это, вполне, нормально, - говаривала она нам.
И мы ей верили. И шли на экзамен, как бандерлоги на встречу к удаву Каа.
… Перед кабинетом ходит, мучаясь сомнениями о своих знаниях, Сережа Ушаков. Он ходит, а мы слышим стук его зубов.
К нему подходит Николаша Левушкин:
- Чего? Страшно?
- Ага! – отвечает Серега, - Это ж не экзамен, а «мамаево побоище» какое-то. Помнишь, как она нам про «нормально» втолковывала? У меня полные прогары адреналина, чуть ли не в штаны лезет….
- Не боись, - успокаивает того Левушкин, - У меня таблетки успокоительные есть. Съел таблетку, и – спокоен, как слон. «Триоксазин» называются.
- Ага! Дай штучку, - просит Ушаков, - а то, чувствую, сердце выскакивает из пятки.
- На, держи. Но только полтаблетки съешь, иначе будет тебе «полный ступор». И будешь ты свое сердце искать долго-долго и неизвестно где.
Однако Сережка не послушался рекомендации «знающего» человека и заглотил таблетку целиком, как щука карася. И через пять минут предстал перед очами мадам Мамай.
Он взял билет. Прочитал вопросы и обрадовался, что зря волновался, т.к. знал эти вопросы довольно-таки прилично. Он написал на доске ответы и приготовился отвечать экзаменационный материал.
Говорят, что, если человек лежит на полу и ни за что не держится, значит, он еще не пьян. Сергей, внезапно, испытал такое чувство, как-будто именно он и лежит на полу.
Голова вдруг опустела – все мысли улетели из нее за дверь кабинета и возвращаться не собирались. Тело сковало по рукам и ногам полное и тупое спокойствие. На Сережкином лице расплылась улыбка пациента «палаты №6».
И ему стало очень хорошо и покойно.
- Курсант Ушаков! Вы готовы отвечать на вопросы билета. Я вижу, что Вы кое-что даже изобразили на доске. Ну, так давайте пояснения к написанному, - прозвучал в ушах Сергея голос преподавателя с парализующей фамилией Мамай.
- Ага, - отозвался тот.
- Я слушаю Вас, - продолжила мадам преподаватель.
- Ага, - повторил Сережа.
- Товарищ курсант! – начала потихоньку злится Мамай, - Что значит Ваше «Ага»? Вы собираетесь отвечать на поставленные вопросы? Время идет. Вас ждут.
Кто ждет Серегу, он так и не понял. По-моему, и никто не понял.
- Ага, - продолжал мямлить Ушаков.
- Ну, что ж, курсант Ушаков, - проговорила Мамай, - мне придется поставить Вам неудовлетворительную оценку.
- Ага, - согласился с ней курсант Ушаков. И деревянной походкой вышел из кабинета.
Через некоторое время мысли к нему вернулись. Они расселись в его мозгу каждая на своей извилине, и на Сергея снизошло прозрение.
- Что это? Где это я? Что произошло, в конце концов? – схватился он за снова заполнившуюся работающим мозгом голову.
Он посмотрел в ведомость очередности экзаменуемых и их отметок, которая была прикреплена к двери кабинета, и ужаснулся. Против его фамилии стояла «пара».
Серега кинулся с кулаками на Николашу Левушкина, обвиняя того во всех смертных грехах, включая и дискриминацию американских негров и индейцев.
- Ты! – орал он, - Ты дал мне эту треклятую таблетку….
Ну, и так далее. В том же духе.
Затем Серега Ушаков рванулся в кабинет, представляя себя Дмитрием Донским на Куликовом поле и адмиралом Федором Ушаковым при острове Корфу.
К великому его сожалению, он был изгнан из кабинета.
Экзамен Сергей пересдал, проведя три отпускных дня в стенах родного училища. Добавлю – пересдал он экзамен по математике хорошо.
И без всякого «Мамаева побоища».

УЧИТЕЛЬНИЦЫ СВЕТЛАНА И ЛЮДМИЛА…

Четвертый курс – это одна из значимых вех в жизни курсанта.
Во-первых, он меняет головной убор – вместо бескозырки, на его голове появляется фуражка, или, как ее называли в прошлых морских кадетских корпусах, «мичманка», и он… становится сверхсрочником, что позволяет ему выходить в город ежедневно. После часов самоподготовки. Правда, до 24 часов.
Во-вторых, четвертый курс – это момент, когда ты начинаешь понимать смысл того, чему тебя учили твои педагоги. И свое понятие ты должен показать и грамотно объяснить на государственных экзаменах, которые завершают обучение четверокурсника и предваряют собой пятый курс с его дипломным проектом.
На четвертом курсе Сашке Ильину пришлось совершить «деяние», о котором смешно, но не стыдно вспомнить. Сашка Колесников по английскому языку схлопотал «пару». А «пара» несла с собой неувольнение в город и прочие неудобства, связанные с допуском к государственным экзаменам….
Вот он тезку и попросил пересдать за него английский. На Сашкино возражение, что на кафедре английского его все знают, как облупленного, он ответил, что на кафедру пришла новая начальница, Светлана Кузнецова, вот, мол, ей и сдай зачет.
Ну, друга надо выручать. Ильин и пошел это делать. Пришел. Представился – курсант Александр Колесников. На Саню смотрели очень добрые глаза очень внешне приятной женщины.
- Как же, Вы, получили двойку? – спросила она Шурку после его ответа по теме зачета, - у Вас такой богатый запас слов.
- Да, так, - запинаясь, пролепетал Шурка, - бывает, не выучил.
Через неделю на уроке английского языка открывается дверь в класс и входит Светлана Кузнецова.
- Я Ваш новый преподаватель английского языка, - беря классный журнал, произносит она, - давайте знакомиться.
Надо отдать ей должное – чувство юмора у нее было великолепное. Когда из-за стола поднялся курсант Ильин-Колесников, она уставилась на того своими широко раскрытыми добрыми глазами, а потом рассмеялась….
Вместе со Светланой курсантам Паросилового факультета английский язык преподавала очаровательная женщина с детским выражением лица и очень добрыми, такими же детскими, глазами.
И имя у нее было ласковое – Людмила, и фамилия – Милованович.
А в 142 классе учился бывший танкист, уроженец Казахстана, Леша Блюм. Он своим одноклассникам, порой, жаловался: «Ну, что это такое? В одной школе я учил немецкий язык, в другой школе – французский, здесь, в училище, меня заставляют учить английский. Да, я даже думаю по-казахски. А тут – английский».
И вот сдают четверокурсники 142 класса государственный экзамен по английскому языку. Принимают его, естественно, Светлана Кузнецова и Людочка Милованович.
Лешка Блюм «плавает» перед Милованович, аки парусная лодка в штормовом море. У нее на глаза наворачиваются слезы (класс очень хорошо сдает экзамен, ведь дежурным на экзамене в классе Шурик Ильин).
- Леша, - говорит она, обращаясь к нему, - ну, скажи хотя бы одно слово на английском, и я поставлю тебе четверку.
И Леша сказал это одно слово. Он сказал: «GOOD» (хорошо).
И Людмила Милованович, утирая слезы на лице, поставила Лешке четверку. И класс получил высший балл в истории училища – 4,95!

ИСТИНА…

Когда мы пришли в Ленинградское Высшее военно-морское инженерное училище, то осознание, насколько все серьезно и надолго, пришло не сразу, а лишь после того, как старший преподаватель кафедры паровых турбин капитан 3 ранга Стас Казеннов предложил нам рассчитать паровую турбину, назвав эту работу «Курсовой проект». И тут перед нами открылась истина….

НЕПОНЯТКИ

Старший преподаватель кафедры капитан 3 ранга Станислав Казеннов проводит с курсантами разбор курсовых проектов по теме «Паровые турбины».
Он очень интересный человек - грамотный, обладающий великолепным чувством юмора. С курсантами он держится, как старший брат, который передает свой богатый жизненный опыт неоперившемуся птенцу. Ему лень полностью произносить свое имя (он время экономит), и, по этому, он всегда представляется, как Стас.
- Что за жизнь? – жалуется он, - Как везти на практику курсантиков или в нашу славную столицу на парад, так Стас. Как разработку тематическую или проектик очередной для нашей подрастающей смены подготовить и рассчитать, так опять Стас. А как звание очередное получить, так Стасу, - он ищет благозвучное ругательство, его умный лоб волнуется морщинами, - Ну, в общем, - отыскав нужное, продолжает он, - Стасу сплошные иксы и игреки.
Сейчас его голова возвышается над трибуной кафедры. Вид его благоговеен. Он, проповедуя знаменитый тезис об учении, учит:
- Рассчитать паровую турбину очень просто, - говорит он, - Берешь цифирь, ставишь ее в формул, и… погнал. Просто. Не понимаю, что в этом непонятного. Ну, не понимаю. Это не требует большого или сверхбольшого понимания. Берешь, вставляешь. И… погнал. Не понимаю, что тут непонятного…
Через полгода его принесли домой, поставили перед дверью и позвонили в квартиру. Когда дверь открылась, в квартиру упало бесчувственное тело… уже капитана второго ранга.
Да, были люди в наше время. Кремень!

О ЗДОРОВЬЕ КАПИТАНА ПЕРВОГО РАНГА…

Защитные поля корабля, или, как мы называли этот предмет «Контрацепция корабля», нам читал капитан 1-го ранга Грановский. Огромных размеров со смоляными волосами и усами, он возвышался над кафедрой, как горный орел над обрывом.
Однажды Колька Левушкин, уставший от изучения курсовых и батоксовых обмоток корабельного размагничивающего устройства, посетовал:
- Вам хорошо. Вы капитан 1-го ранга….
И услышал в ответ:
- Левушкин, да я бы с огромным удовольствием поменял бы свои погоны капитана 1-го ранга на… х… хм… хм…. О! Здоровье молодого лейтенанта!

БУДНИ…

БАЛЛАДЫ О КАПИТАНЕ КЛОССЕ

Когда я прибыл в училище, на погонах у меня сверкали три лычки – старшины первой статьи. С таким багажом я вошел под своды Ленинградского Высшего военно-морского инженерного училища из-под сводов Ленинградского Нахимовского военно-морского училища.
Вы правильно меня поняли - в училище появился этакий борзый (все повидал, все знает, на английском, как родном бухтит…) уже не питон и товарищ курсант, а старшина первой статьи.
Каково же было мое удивление, когда вернувшись из отпуска (пока молодое пополнение проходило курс молодого бойца), меня встретил плотный, выше среднего роста, курсант с погонами главного старшины.
У него было открытое лицо с добрыми, и в то же самое время хитрыми, глазами. Он представился – главный старшина Виктор Кулаков.
И понял я, что в роте появился, как заявил ротному командиру Георгию Вячеславовичу Степанову, на одной из наших встреч, Славка Кононов – «самый главный начальник».
Так состоялось мое знакомство с известным среди курсантов, впрочем, и среди «некоторой» части жителей города Пушкина, «капитаном Клоссом».

НЕ КАПИТАН, НО КАПИТАН-ЛЕЙТЕНАНТ…

Прибыл Витя на паросиловой факультет Ленинградского Высшего военно-морского инженерного училища отслужив срочную службу на Северном флоте. На плечах, как я уже говорил, сияли погоны главного старшины. Учеба и служба шли у него хорошо, а посему, будучи уже курсантом третьего курса, был он направлен старшиной роты на младший курс – в роту капитан-лейтенанта Горохова. Надо заметить, что старшина роты Кулаков, по результатам строевой проверки его подразделения, был поощрен проверяющим из Москвы полковником Пузачевым. А у Пузачева получить поощрение было оч-чч-чч-чень непросто (сам знаю). Вот такой служака (в хорошем смысле этого слова) был Виктор.
Но ничто человеческое не чуждо даже «самым главным».
Как-то один раз наступила суббота. А, как всем известно, раз суббота – значит увольнение курсантов в город.
Отправив своих подчиненных в увольнение, вернулся Витя в ротную канцелярию, подошел к окну, и стало ему очч-чч-ень тоскливо.
За окном во всей своей красе серебрились белые ночи, по аллеям «Катькиного сада» гуляли молодые барышни, в «Белом зале» начинались танцы…. А тут настоящая тоска – сиди и обеспечивай уставной порядок в роте.
Но флот недаром славится своей дружбой.
Внезапно за окном мелькнули две тени, и за оконной решеткой показались физиономии Витиных приятелей Вовки Зотова и Витьки Ерина.
- Ну, что? Сидишь? – прозвучали их слова, - Может, ударим алкогольной зависимостью по театрально-развлекательной?
И передали через решетку в канцелярию бутылку водки и закуску:
- Не скучай. А мы в «Белый зал». Мы уж там – за тебя…..
Витя смотрел на бутылку и закуску – в одиночку пить не хотелось.
Он позвонил в роту….
Через пару минут в канцелярии, где Виктор «обеспечивал» ротный порядок, появились его друзья Саша Шишков и Лешка Горелов.
Они разлили водку по стаканам, благо канцелярия предназначалась для командира роты и старшины роты, и была обеспечена предметами первой необходимости, выпили и закусили. Помолчали.
А за окном-то белые ночи…. А где-то там же «Садом и Гамымры»….
Решение пришло внезапно. Витя открыл шкаф командира роты. В нем на плечиках висел белого цвета китель с погонами капитан-лейтенанта, рядом на полке лежали снаряжение и красные повязки с надписью «ПАТРУЛЬ».
Следом за решением пришло действо.
Витя напяливает на себя каплейский китель, Сашка и Лешка нацепили повязки. Поглядели друг на друга - ну, просто настоящий «ПАТРУЛЬ»!
Через проходную не пошли. Пошли через строительную площадку мимо первокурсника из дежурного взвода. Тот, с перепугу, «чуть ли не виляя хвостом», как позже заметил Шурка Шишков, представился начальнику патруля и доложил, что «на посту происшествий не случилось».
Через мгновение вся троица очутилась на улице и направилась в «Белый зал», где во всю уже шли танцы.
Они шли через «Катькин сад» и радовались тому, что впереди их ждут музыка и веселые барышни. За ними увязалась собака. Она шла за «патрульными», словно ее вели на поводке.
- Во! И сторожевой пес вышел на патрулирование, - заметил Леша Горелов.
- Собака – друг человека, - отозвался Саша Шишков.
- Какой же собака друг? - рассмеялся «начальник патруля» Витя Кулаков, - Она же не пьет.
Его смех подхватили приятели.
У входа в «Белый зал», эдакое подковообразное здание, в котором во времена А.С.Пушкина и позже размещался конный манеж, они встретили молодого милицейского лейтенанта.
- Как обстановка, лейтенант? – сходу ошарашил того Кулаков.
- Да, все спокойно, - ответил лейтенант, - А вас, что, на усиление прислали, даже с собакой? – тут же задал он вопрос, - В зале уже один патруль есть.
- Это хорошо. Свободен, лейтенант, - проговорил в ответ Кулаков.
- Тээкс, - заговорил Витя, когда милиционер ушел, - два патруля в одном помещении – это очень много. Особенно, если принять во внимание, что в комендатуре патрульные видят друг друга. Какие предложения, господа?
- Осталось нам одно, - неожиданно шекспировским стихом заговорил Шишков, - разоблачиться и простыми мирианами явиться в свет. Доспехи боевые пусть пес наш охраняет….
Остальные уставились на него с открытыми ртами.
Вскоре снаряжение начальника патруля и красные повязки с надписью «ПАТРУЛЬ» лежали в кустах.
- Охранять! – скомандовал Кулаков собаке. Пес удивительно легко послушался ему.
Они вошли в зал. На Виктора сразу было обращено внимание присутствовавших здесь девушек. А как же – молодой, белый китель, погоны капитан-лейтенанта, на груди наградные планки, взгляд завораживающий….
Когда объявили «Белый танец», к капитан-лейтенанту Кулакову выстроилась очередь. А он стоял посредине зала, как «Фаянсовая киса» – «Руками не трогать!»….
Каким образом Витька оказался с какой-то блондинкой в Ленинграде, и куда делись его патрульные Сашка и Лешка, он, наверное, и сам уже не помнит. Появился «капитан-лейтенант» в училище где-то под утро в хорошем настроении.
Но, сняв белый китель, Витя слегка расстроился. Китель-то, если так можно выразиться, оказался не несколько, а изрядно помят и загрязнен.
И опять Виктора выручили друзья. Дежурным по роте стоял Сержа Колпашников, который взялся вычистить командирский китель.
Он его взял и… постирал. Спохватившись, что китель будет очень долго сохнуть и до прихода командира роты Горохова не высохнет, Сережка его высушил утюгом, а заодно этим же утюгом и погладил. Посмотрев на свою работу, остался доволен результатом и повесил китель на плечиках в шкаф.
Витя же радовался, что сегодня воскресенье и можно отдохнуть от белоночных прогулок…. Плотно пообедав, улегся Кулаков на коечку, которая стояла в канцелярии за шкафом, и отправился отдыхать в царство Морфея.
Его разбудила команда дневального: «Рота! Смирно! Дежурный по роте на выход!» Это прибыл командир роты капитан-лейтенант Горохов.
- Виктор Иванович, Вы отдыхаете? А мне вот, заступать помощником дежурного по училищу, - проговорил Горохов, зайдя в канцелярию, - ну, отдыхайте, отдыхайте.
Он открыл шкаф, снял с плечиков свой китель и попытался его одеть на свое тело. Китель, однако, оказался ему тесноват….
- Что такое? – удивился Горохов, - Только же в пятницу я его получил, и он был мне в самый раз, а сегодня? Ничего не понимаю….
- Может за субботу пп-пп-поправились, товарищ капитан-лейтенант? – попытался из-за шкафа заикаясь пошутить Витя.
Он прекрасно понял, что после Колпашниковской стирки кителек командира роты банально сел!..
В понедельник вечером, после самостоятельных занятий, Кулаков был вызван в канцелярию к капитан-лейтенанту Горохову.
Первое, что Витя увидел в помещении, были разложенные на командирском столе китель, снаряжение и повязки с надписью «ПАТРУЛЬ».
- Что это? – прямо в лоб Кулакову задал вопрос Горохов.
Витя только пожал плечами. О чем думал он в этот момент, я думаю, все поняли – грозит отставка от блондинок и брюнеток недели на две, как минимум….
- Это, дорогой мой Виктор Иванович, самые настоящие атрибуты самовольщика, - произнес командир роты и добавил, - Вы хороший старшина роты, товарищ Кулаков, имеете богатый жизненный и служебный опыт. Но Вам следует запомнить – каким бы крутым ни был бык, а на банке все же пишут «Тушенка». Так, что две недели без берега, товарищ главный старшина.
- Ох, не прост ты, товарищ Горохов, - промолвил про себя Витя, выйдя из канцелярии, - окружил себя опричниками да чекистами. А я-то сам? Мог бы и подумать об этих ребятах…. А как хорошо было…. Правда, вчера казалось, что суббота прошла великолепно. Но судя по утреннему в воскресенье состоянию души, это, все-таки, были Шишков, Горелов и водка….
Но… две недели он без берега не отсидел – не усидел….

НЕ КАПИТАН, НО ВСЕ ЖЕ СТАРШИЙ ЛЕЙТЕНАНТ…

1970 год. Этот год известен, как холерный год. Четверокурсников на практику на Черноморский флот не отправляют – карантин. Начинается учебный год.
Карантин. Выход в город запрещен. А хочется. За заборами и стенами учебных корпусов училища кипит жизнь. Там по улицам города и аллеям парков, которыми так богат Пушкин, гуляют наши дорогие, любимые и просто девушки.
Ох, как сердце и вся душа рвутся туда – за ограду, к ним, к этим небесным созданиям, которые стоят под окнами училища, всматриваясь в лица своих дорогих мальчиков….
Но… карантин.
И, все-таки, выход был найден.
В училище на экзаменационную сессию приезжали офицеры-заочники. В основном, это были молодые ребята с погонами старших лейтенантов. Получили они свои офицерские звания, имея в кармане дипломы о среднем техническом образовании, после завершения обучения на краткосрочных офицерских курсах.
Эти парни частенько обращались к нам за помощью. Мы им делали различные расчеты или выполняли за них курсовые проекты. Благодарность их была безгранична в пределах коньячной бутылки или другого подобного рода напитка.
И Витя Кулаков понял: «выход на волю - это офицерская форма»!!!
Сделав как-то курсовую работу по хитрому предмету под названием
«Теория машин и механизмов и деталей машин» («ТММиДМ», мы эту аббревиатуру расшифровывали так – «Тут Моя Могила и Друзей Моих»), Витя (а он был участником НОК – Научное общество курсантов) и его закадычный приятель Шурка Шишков, вместо коньяка, выпросили у заочников их офицерские тужурки.
Переодевшись в старлейтскую форму, благо фуражки у парней были офицерские (как-никак, а уже 4-й курс), Витя с Шуркой, благополучно миновали курсантика из дежурного взвода (опыт уже был), который, в свою очередь, поприветствовал их воинским приветствием, и рванули в город.
Приобретя в магазине «Густерин» малый и большой «джентльменский наборы», парни направили свои стопы в Красное село к своим пассиям.
Однако барышень дома не оказалось. Кулаков с Шишковым, приняв, с горя, слегка «на грудь», направились к автобусной остановке.
Подошел автобус. Два старших лейтенанта залезли в него, и автобус повез их в сторону родного города Пушкина. У комендатуры, улица Красной Звезды, автобус остановился. Его двери открылись и, о, ужас, в переднюю дверь заходит мама их сокурсника Димки Ласкова Валентина Александровна, а в заднюю дверь заходит патруль во главе с майором (как оказалось – патрульные были из Пушкинского ракетно-технического училища, вечные соперники нашего училища).
- Витя! Что это значит? Что за маскарад? – удивленно воскликнула она, увидев обоих друзей при офицерских погонах.
Витя, мигом подскочив к ней, дыша на нее перегаром, тихо прошептал в ухо: «Валентина Александровна, ради Бога, замолчите. Потом все объясню».
Та, ошарашено, посмотрела на Витю, потом на Сашу и медленно опустила свое тело на пассажирское сиденье. Выражение ее лица ничего не выражало….
В это время начальник патруля, симпатичный, этакий подтянутый офицер, обратил свой взгляд на Кулакова и поманил его пальчиком к себе:
- Товарищ старший лейтенант. Приведите себя в порядок – застегните, пожалуйста, тужурку. И товарищу своему скажите, чтобы сделал то же самое. Вы поняли?
- Так точно! – ответил Витя и посмотрел в сторону Шишкова.
Шурка стал застегиваться. Он поторопился выполнить «просьбу» майора, и от этой торопливости неожиданно из кармана его тужурки вывалилась бутылка вина. Она с грохотом упала на пол автобуса и подкатилась к ногам начальника патруля.
Майор подобрал бутылку и, обращаясь к Вите, постучал бутылкой по карману его тужурки. Раздался приглушенный стук.
- У вас тоже вино? – не удивившись, спросил начальник патруля, - А, вообще-то, вы, ребята, откуда такие будете? – продолжил он.
- Из Ленинграда, - ответил Кулаков.
- Значит так, товарищи офицеры, - проговорил майор, отдавая Вите бутылку, - сейчас вы выходите из автобуса, берете такси, и исчезаете из гарнизона. Ни мне, ни Вам, я так думаю, проблемы не нужны. Особенно, если учесть кто у нас помощник коменданта и кто такой начальник гауптвахты (он намекал на двух старлеев, двух «строевых зверей» – Борю Логинова и Мишу Розенблата).
Парни вышли из автобуса, переглянулись, и … сели в следующий автобус.
- Ну, что? На Ленинградскую? К моей Ирине? – обратился Витя к Шурику.
Встретили их без удивления. Весело. Было много народу – какие-то студенты, курсанты училища, девушки. Много танцевали, пели песни, произносили тосты….
Но… наступил момент, когда остались на столе одни бутылки, а в них ничего не было.
Естественно, все присутствующие скинулись (у кого сколько было), и отправили старшего лейтенанта Кулакова и его даму-Ирину в магазин, сунув Вите в карман авоську.
Молодые люди зашли в магазин, купили полную авоську портвейна «777», более известный в народе, как «Три кочерги». К этому прикупили еще одну авоську закуски – спелых, и оттого черносиних слив. И вышли из магазина. Они, эта пара влюбленных, присели на скамейку, выпили «на брудершафт», смачно поцеловались, покурили, и пошли дальше.
Но наша страна, а тем более городок Пушкин, всегда славились своей истеричной непредсказуемостью.
Внезапно Виктор услышал позади себя топот ног, и чья-то рука коснулась его плеча.
Витя обернулся, и… с ним чуть не случилась истерика – перед его глазами стоял тот же самый патруль из автобуса. Взгляд майора не выражал никаких эмоций, кроме злости. Кулаков отдал авоську с портвейном Ирине, а сам строевым шагом подошел к начальнику патруля.
- Товарищ старший лейтенант, почему Вы не уехали из города? – зло проговорил майор, обращаясь к Виктору, - А ну-ка, покажите Ваше удостоверение личности, а я решу, что с Вами делать дальше. Кстати, а где второй? Вроде, он попьянее Вас был….
И снова потребовал предъявить Кулакова удостоверение личности.
Витя в душе выматерился, потом перекрестился – в карманах у него кроме магазинной сдачи, и то в монетках, больше ничего не было.
Да, русские женщины непредсказуемы.
Пока Витька в душе матерился, к майору подошла, со слезами на глазах (и когда успела) Ирина.
- Това-аа-рищ майор, - хлюпая носом, запричитала она, - зачем Вы забираете моего жениха? Мы же никому не мешаем. Нас ждут. Дяденька майор, отпустите нас.
От услышанного, майор обалдел:
- Это Ваш жених?
- Да, мой жених, - ответила девушка.
- Вы, девушка, очень красивая пара. Но, по-моему, Ваш жених очень злоупотребляет спиртным, - проговорил начальник патруля, показывая на авоську с портвейном.
- Это мой будущий тесть так пьет, - неожиданно брякнул Кулаков.
- Не трогай моего папу, - взвизгнула в его сторону Ира.
Начальник патруля, видя, что назревает семейная разборка, подозвал Виктора к себе:
- Ладно, иди. Но, - он протянул тому руку для рукопожатия, - больше не пей.
- Почему? – спросил Виктор, отвечая на рукопожатие.
- Эта девушка слишком умна, чтобы иметь такую… хм, попу. Не справишься…
- Не извольте беспокоиться, товарищ майор! – ответил Кулаков.
Офицеры козырнули друг другу, и разошлись в разные стороны.
Около трех часов ночи два старших лейтенанта Кулаков и Шишков тихонечко поднимались в помещение своей роты.
Каково же было их удивление, когда дневальный по роте направил эту пару прямиком в ротную канцелярию, в которой, по его словам, проходило офицерское собрание.
Открыв дверь, они застыли в недоумении – во главе стола сидел их командир роты капитан третьего ранга Георгий (он же Жора) Вячеславович Степанов, а перед ним стояло семь таких же, как и они «офицеров»….
Все было ясно без слов….

ФИНАЛ…

Карантин, как и маскарадные вылазки курсантов, несмотря на запреты и наказания продолжились. Лето, тепло, травка зеленеет, девицы в прозрачных платьицах и сарафанах, чуть ли не топлесс, фланируют….
Ну, как здесь усидишь? И не сидели….
В один из солнечных дней Витя Кулаков, при погонах старшего лейтенанта, в сопровождении очаровательной Ирины направлялись в сторону училища.
Недалеко от училища располагалась закусочная под интересным названием «Три ступеньки вниз». Вот, как раз, эта парочка возле этой самой забегаловки и столкнулась с начальником паросилового факультета капитаном первого ранга Земляк Иосифом Давыдовичем.
Витя натянул на глаза фуражку и быстро козырнул. Земляк же ответил на приветствие строго по уставу, с поворотом головы в сторону поприветствовавшего его офицера.
От увиденного начальник факультета не опешил, а остолбенел – его рука машинально стала опускаться вниз, а лицо из нормального принимало удивленно-возмущенное выражение.
- Кулаков! – вскричал Земляк, - Ко мне!
Витя вздохнул и направился к начальнику факультета:
- Товарищ капитан первого ранга, главный старшина Кулаков по Вашему приказанию прибыл.
- Нет, нет, нет, - пророкотал Земляк, - Вы какие погоны на плечах носите? А? Какие? Я тебя, Кулаков спрашиваю….
Витя посмотрел на свои плечи и ответил:
- Прошу прощения, товарищ капитан первого ранга. Конечно, старший лейтенант Кулаков по Вашему приказанию прибыл.
- Немедленно в училище! – приказал начальник факультета.
И опять на выручку Вите пришла Ира, вмешавшись в разговор двух офицеров:
- Товарищ капитан первого ранга! Разве офицеры флота бросают своих дам посредине улицы?
Иосиф Давыдович Земляк был очень тактичным и воспитанным офицером, как уже говорилось ранее.
Немного оторопев, он взял себя в руки и, обращаясь к Ирине, произнес:
- Вообще-то, этот субъект, по фамилии Кулаков, является курсантом 4-го курса. Но, все же, Вы правы.
Он остановил такси, и они отвезли Иру домой. Земляк не стал препятствовать молодым людям прощаться, но предупредил Ирину, что ее разлука с любимым Витей Кулаковым продлится как минимум три недели.
В училище, бросив дежурному на КПП мичману фразу: «Этот со мной!», Земляк и Кулаков направились на факультет.
- Переодеться и ко мне, за пряниками! – только и сказал Иосиф Давыдович Кулакову.
Переодевшись в робу, Кулаков вошел, с низко опущенной головой, в кабинет начальника факультета. Начальник сидел за столом. Спиной к двери сидел Витин командир роты капитан третьего ранга Жора Степанов.
Витя, как положено, представился, и снова опустил голову.
- Ну, и как Вас, Кулаков, теперь называть? – спросил начфак.
Вместо Вити, не поворачивая в сторону последнего головы, ответил командир роты:
- А зовут его, товарищ капитан первого ранга, «Капитан Клосс».
- Не понял, - встрепенулся начфак, - что значит «Капитан Клосс»? Это еще кто такой?
Георгий Вячеславович объяснил, что «Капитан Клосс» герой модного в то время польского сериала о разведчике, который для выполнения задания переодевался в немецкий мундир.
- Ну, чтож, «Капитан Клосс» - это хорошо. Пусть будет Клосс, - произнес Иосиф Давыдович, и объявил Вите, как и обещал Ирине, три недели без берега.
Если откровенно, то начальник факультета очень уважал и, по-своему, любил Витю за его незаурядные знания и службу. В одном из разговоров он даже пообещал выпустить Виктора из училища сразу старшим лейтенантом.
Не выпустил.
А «Капитан Клосс» отслужил на Северном флоте, много лет занимаясь судоремонтом, нося на груди Приказ ГК ВМФ №195 1973 года (О судоремонте).
Он носил погоны и старшего лейтенанта, и капитан- лейтенанта….
Сегодня он живет в Подмосковье. Воспитывает внуков.
Но навсегда он остался, с легкой руки Георгия Вячеславовича Степанова, «Капитаном Клоссом», готовым вспомнить годы учебы и службы, поделиться своим опытом, а, если потребуется, то и прийти на помощь.

ДЯДЯ КОЛЯ ИЛИ КАКОЙ БЫВАЕТ ПРАКТИКА…

Приехали на корабельную практику в Североморск. Разместили нас
в 21-м тамбуре Гвардейского Большого ракетного корабля «Гремящий», ошвартованного к Первому-А причалу. Спали на матрасах, положив их прямо на палубу тамбура, а через переборку от нас спали зенитные ракеты. Только через несколько дней нас перевели во второй кубрик.
После нескольких выходов в море мы получили увольнительные записки и отправились в город Североморск.
На деревянной лестнице, ведущей в северную цивилизацию, собралась небольшая группа из Феликса Витковского, Кольки Левушкина, Генки Денисова и Сашки Ильина.
- Что-то у меня голова раскалывается, - вдруг проговорил Феликс.
- Это, наверное, от вчерашней качки у Кильдина, - попытался того утешить Генка Денисов.
- Нет, Гена, - грустно отозвался Феликс, - это от сегодняшней трезвости.
Они поднялись по лестнице и увидели невдалеке вывеску «Гастроном».
- Вот и блага северной цивилизации, ребята, - рассмеялся Левушкин, - все за мной.
Они зашли в магазин и образовали очередь в отдел, хотя перед ними и стояли человека три, в том числе и моряк с погонами старшего матроса.
Этот матросик попросил у продавщицы бутылку водки. Та, в ответ, попросила его подождать пару минут и упорхнула в подсобку.
Через пару минут она вышла к прилавку и поставила перед военмором требуемую бутылку водки. Матрос протянул продавщице деньги, запихнул бутылку во внутренний карман своего бушлата и собрался, было, уходить.
Но в этот момент в магазин заходит военный патруль во главе с командиром трюмной группы БРК «Гремящий» лейтенантом Шиц.
Патруль подходит к отделу, и начальник патруля обращается к продавщице: «Где?» Та показала на матроса….
- Все. У меня больше нет друзей, - прошептал Сашка Ильин.
- Почему? - также шепотом спросил его Колька Левушкин.
- Я не пью, - с сожалением прохрипел Сашка.
- Нам, пожалуйста, 200 граммов конфет «Мишка на Севере», - протягивая продавщице деньги, попросил Гена, глядя на патрульных.
Друзья вышли из магазина и остановились, переваривая увиденное. Они закурили и, молча, уставились друг на друга.
- Да, ребята, «добрая» продавщица – главная причина выполнения плана гарнизонной комендатурой, - иронично засмеялся Феликс и показал пальцем в направлении здания ресторана, сияющего своими окнами, - может туда? – добавил он, уже хохоча.
И все повернули головы в сторону ресторана.
- Давно прибыли? – вдруг раздался незнакомый голос, - Откуда прибыли, ребята? – продолжил ласково этот же голос.
Все обернулись. Перед ними стоял невысокий, в непонятном возрасте, с приятным лицом мужчина - этакий домашний мужичок.
Он улыбнулся:
- Давайте деньги, я схожу. А вам туда нельзя, - промолвил домашний мужичок.
Минут через десять он вернулся, неся в руках большую бутылку ямайского рома «Негро».
Мы предложили ему выпить, но он сослался на то, что здесь многолюдно, что гуляет патруль, и предложил идти за ним.
Он привел нас к двухэтажному деревянному дому, в котором подъезды были по бокам фасада дома. Причем у подъездов были устроены, если так можно сказать, беседки, опутанные какими-то «северными лианами», закрывающими внутренность беседки от постороннего взгляда. Внутри оборудован столик и скамейки вдоль ограды беседки.
Вот сюда нас и привел дядя Коля, как он нам представился.
Он забежал на второй этаж к себе в квартиру, и через пять минут на столе в беседке появились моченые яблоки, соленые грибочки и куски копченого палтуса.
- Ну, дядя Коля, мы всякого повидали, но такого гостеприимства…- проговорил Коля Левушкин и развел руки, одновременно выставляя левую ногу вперед в средневековом поклоне.
Выпили по первой. Закусили. Закурили. Вспомнили продавщицу из магазина. Налили по второй.
- Эх, видел бы нас в данный момент начальник патруля лейтенант Шиц, - начал, было, Генка Денисов.
Его перебил Феликс.
- Ага! И препроводил бы нас, с огромным своим удовольствием, в комендатуру, - закончил он фразу, начатую Генкой.
- Эт-то точно, - подал свой голос Саша Ильин и продолжил сквозь, внезапно начавшийся смех, - он кинулся бы к рыжему Феликсу на грудь (потому что он рыжий, высокий – самый из нас заметный) и прошептал бы:
«Не соизволите ли, уважаемые товарищи курсанты, проследовать, тэсэзэть, в гарнизонную комендатуру, где и пройдет некоторая часть вашей, тэсэзэть, практики…» И прослезиться.
И все подхватили Сашкин гомерический смех.
- А чего далеко ходить? – вдруг подал голос дядя Коля, - Да, вот она – эта самая гарнизонная комендатура и гауптвахта при ней здесь же.
Он раздвинул «северные лианы» и мы разом замолкли – метрах в пятидесяти от беседки, в которой курсанты Ленинградского Высшего военно-морского инженерного училища, в компании домашнего мужичка дяди Коли, пили ямайский ром «Негро», располагалось здание гарнизонной комендатуры.
- Не боись, мужики, - с каким-то хриплым смехом проговорил дядя Коля, - Они здесь не ходят, туточки им не интересно. У них маршруты туточки не определены. Они там ходят, где народу много….
С тех пор в увольнение мы ходили только к дяде Коле. Изредка, правда, посещая улицу Сафонова….
Мы сдружились с семьей дяди Коли. Помогали делать уроки «Маленькому оболтусу», как называл своего сына дядя Коля, кололи дрова, застольничали уже не в беседке, а за семейным столом, и хохотали, слушая по радио прогноз погоды….
- Сегодня в нашем городе минус пять градусов тепла, - комментировал его Сашка Ильин.
Жаль только, что быстрее сроков практики закончились курсантские деньги…. А потом поезд умчал нас в Северную Пальмиру.

КТО КУДА ИЛИ КОГО КУДА…

«Флоту нужны не только грамотные, но и исполнительные офицеры»
И.Д.Земляк

Многие из выпускников мечтали попасть служить на Северный флот.
Посудите сами: час лёту до Питера, полуторный оклад и прочие бонусы.
Да, желающих было много, а мест на том самом Северном флоте было мало. Вот ротный командир и ввел систему поощрительных баллов, которую вел на огромных размеров простыне. Это была хитрая система учета полученных средних баллов на экзаменах, всевозможных зачетов и прочих игровых моментов, которые должны были служить объективным поводом для распределения выпускников по флотам.
Вроде, как демократия, открытость и гласность.
Но как-то по весне, как раз при решении вопросов по распределению среди выпускников флотов, в роту прибег посыльный от дежурного по училищу, и, трясущимися губами, сообщает ротному, что его к прямому проводу требует Главнокомандующий Вооруженными силами стран Варшавского Договора маршал Советского Союза Куликов.
Тот, естественно, мухой вылетел из канцелярии, полетел и влетел в рубку дежурного по училищу, где имел место интересный диалог:
- Товарищ маршал Советского Союза, капитан 3 ранга Готальский по Вашему приказанию к телефону прибыл! (все это по стойке смирно)
- Товарищ Готальский, у вас служит курсант ……?
- Так точно, товарищ, маршал Советского Союза!!! (стойка – еще смирнее)
- Куда он у Вас едет служить?
- На Тихоокеанский флот, товарищ маршал Советского Союза!!! (ротный – растущая вверх струна)
- Нет, товарищ Готальский! Это Вы едете служить на Тихоокеанский флот, а курсант….. едет служить на Север. Вам всё понятно?
- Так точно, товарищ маршал Советского Союза! На Северный флот за отличные показатели в БП, ПП, ФП и пр.пр.пр. (смирнее стоять невозможно, но ротный умудряется это сделать – маяк «Александрийский»)
- Вы всё правильно поняли, товарищ Готальский. До свидания.
Трубка на том конце была повешена еще до того, как ротный успел выдохнуть.
И курсант … поехал служить на Северный флот, а ротный принял под свое командование очередную порцию будущих лейтенантов….

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ

TO BE CONTINUED...
Рассказы | Просмотров: 258 | Автор: Питон | Дата: 15/02/21 11:57 | Комментариев: 2

«Лучше тебе не обещать, нежели обещать и не исполнять» (Экк.5:4)

Много лет назад мы дружили с одной семьей – жили рядом, вместе работали, отдыхали…
Но наступил момент, когда мы почувствовали, что наши друзья стали от нас отдаляться, замкнулись в себе, с их лиц исчезла улыбка.
А однажды мы получили посылку, в которой лежали журналы «Сторожевая башня» и другие печатные материалы, рассказывающие о том, как хорошо быть в компании друзей изучающих жизнь Иеговы, которым уготована вечная жизнь после воскресения из мертвых и участие в Руководящем Совете среди 144000 «помазанников»…
Наши друзья исчезли из нашей жизни – где они, что с ними нам неизвестно… Они, словно, растворились в пространстве окружающем нас.
Но недавно раздался звонок домофона: «Здравствуйте! Многие люди верят в Бога, и мы хотели бы показать Вам в Библии…»
Ласковый голос, как-будто, передал мне привет из прошлого.
Вечером, проверяя почтовый ящик, я нашел там письмо….
Я живу уже много лет. За свою жизнь мне пришлось познакомиться со многими вероисповеданиями, религиозными течениями и учениями – в прошлом служил офицером Военно-морского флота.
И я понял – кто передал мне привет из того времени…
Попробуем разобраться – кто же постучался в мою дверь?
В 1870 году некий гражданин США Чарльз Тейз Рассел организовал кружок «Исследователей Библии». Деятельность кружка быстро распространялась, и в 1884 году было зарегистрировано «Общество Сторожевой башни, Библий и трактатов», которое занялось издательской деятельностью (Встречается и такой перевод названия – «Башня стражи»).
Библию не читают – ее изучают. Это полезно для человека. Видимо, и Рассел считал, что его кружок преследует благие цели.
Однако в 1916 году Рассел умер и президентом Общества становится Джозеф Франклин Рутерфорд.
Вот тут и начинаются метаморфозы в Обществе…
Первое, что сделал Рутерфорд – провел «реорганизацию» методов управления и перестановки в руководстве Общества.
Такое руководительство привело к расколу внутри Общества, и, в свою очередь, к тому, что Рутерфорд взял в свои руки редактирование всех изданий, а заодно он становится и главным идеологом своего Общества…
В 1931 году, отделяя себя от «Исследователей Библии», адепты Рутерфорда принимают современное название Общества – «Свидетели Иеговы».
«А мои свидетели, говорит Господь, вы и раб Мой, которого Я избрал, чтобы вы знали и верили Мне, и разумели, что это Я: прежде Меня не было Бога, и после Меня не будет». (Ис.43:10)
Благодаря этому «стиху» из Исаии и возникло название Общества «Свидетели Иеговы».
В 1933 году в Германии пришла к власти партия нацистов во главе с Адольфом Гитлером. «Бибельфоршер», так называли в Германии «Свидетелей Иеговы» (СИ) были запрещены наряду с другими партиями и организациями. Дело в том, что, как представители религиозной организации, ее члены отказывались служить в вермахте и участвовать в боевых действиях (вероучение СИ запрещает участие своих сторонников в войнах и военных конфликтах любого характера, агрессивных или оборонительных). Многие свидетели Иеговы попали в концентрационные лагеря и погибли там. «Это были единственные люди, - писал Директор исследовательского института при Американском мемориальном музее геноцида Майк Баренбаум, - которых преследовали не за то, что они делали и кем были, а за то, что они не делали». Хотя, надо заметить, что СИ в Германии попытались найти понимание и взаимозаинтересованность с нацистскими властями. В Берлине, в июне 1933 года, прошел конгресс Свидетелей Иеговы, на котором присутствовали около 5000 человек, и результатом которого стала «Wilmersdorfer Erklarung» («Декларация фактов»), изданная более чем двухмиллионным тиражом.
«Глубокоуважаемый господин Рейхсканцлер!
25 июня 1933 г. в Берлине во Дворце спорта "Вилмерсдорф" состоялся конгресс Исследователей Библии (Свидетелей Иеговы), в котором приняло участие около 5000 делегатов, представлявших несколько миллионов немцев, уже много лет являющихся сторонниками и последователями этого движения. Целью этого конгресса, на котором присутствовали посланцы отдельных общин Исследователей Библии, был поиск средств и путей, которые позволили бы донести до господина рейхсканцлера, других высокопоставленных правительственных чиновников Рейха, а также земельных правительств следующее…»
Это начало письма, к которому прилагалась «Декларация…», рейхсканцлеру Германии Адольфу Гитлеру.
В нем Свидетели Иеговы убеждали нацистское правительство в том, что они разделяют идеалы, которые провозглашает нацистское правительство и не поддерживаются англо-американскими империалистами и евреями, угнетающими германский народ, а также сами не поддерживают англо-американских империалистов и евреев, а посему, не представляют собой угрозы германскому народу.
Надо отметить, что германское правительство, хотя и провозглашало семейные ценности, свободу вероисповедания и ответственность человека перед Богом, фактически заменило эти понятия другими ценностями, описанными своим вождем Адольфом Гитлером в «библии нацизма» «Майн кампф».
Фактически, своей «Декларацией…» Свидетели Иеговы попытались убедить власти в своем политическом нейтралитете по отношению к политике, проводимой Гитлером.
Историю Организации Сторожевой Башни (Свидетелей Иеговы) можно расписать на сотнях страниц, что не является моей целью.
Замечу коротко, что Организация управляется Руководящим Советом, штаб-квартира которого находится в Бруклине, Нью-Йорк, США.
На местах действуют филиалы.
С сороковых годов «Свидетели Иеговы» на каждом своем собрании проводят так называемую «Школу теократического служения» - уроки «проповеднического служения». Учеников этой «школы» мы и встречаем на улицах, во дворах, у дверей своих домов и квартир… Деятельность СИ в 50-60-х годах еще больше расширяется – они делают собственный перевод «Священного Писания», так называемый «Перевод Нового Мира» (в России этот текст появился в 2001 году).
В настоящее время последователей Свидетелей Иеговы во всем мире насчитывается более 8-ми миллионов человек в более чем 200-х странах мира.
В России тоже действуют представители этой организации – почти 2500 общин или около 175000 человек.
Во многих странах Организация Сторожевой Башни (Свидетели Иеговы) запрещена. Многие ученые богословы и религиозные историки относят Свидетелей к тоталитарной секте.
В Российской Империи первые экземпляры журнала «Сторожевая Башня» появились в 1877 году. Официально же Организация зарегистрирована 24 сентября 1913 года.
После Великой Отечественной войны, в 1949 и 1951 годах, была осуществлена высылка приверженцев Свидетелей Иеговы (в дальнейшем иеговисты) в Казахстан, Сибирь и на Дальний Восток.
С 27 марта 1991 года на территории России действует официально зарегистрированный Управленческий Центр организаций Свидетелей Иеговы.
Так, чем же иеговисты отличаются от нас, от православных христиан?..
Свидетели Иеговы отрицают библейское учение о Троице. Для них Бог – это единственная личность во всей Вселенной – Иегова.
Более того, они считают, что имя Иегова не распространяется на Иисуса Христа и Святой Дух, что другие известные имена Бога у них всего лишь титулы.
Они утверждают, что это они являются тем звеном, которое восстановило имя Иегова, которое существовало в древнем христианстве аж первого века.
(Ну, это вечный спор для представителей религиозных организаций).
Хочется заметить только то, что Святой Дух у иеговистов не считается именем и должен писаться со строчной буквы.
Святой Дух, по вероучению иеговистов, это – действующая сила Иеговы, а не собственно личность или часть Святой Троицы. И еще отмечу следующее. Христиане во всем мире обращаются к Иисусу, как к Богу или сыну Всемогущего Бога.
Свидетели Иеговы утверждают, что Иисус не является Богом, что он не всемогущ, а посему не может быть приравнен к Богу-Отцу. Что Иисус лишь исполнял волю Иеговы и за труды свои был им воскрешен. Ко всему прочему иеговисты не считают Адама первым человеком на Земле, а Иисуса, воспринимая его, как обыкновенного человека. И при этом они считают, что Архангел Михаил – это и есть Иисус Христос, до своего рождения в доме девы Марии.
Давайте же обратимся к Святому Писанию.
«Ибо ныне родился вам в городе Давидовом Спаситель, который есть Христос Господь…» (Лук.2:11).
«Петр же сказал им: покайтесь, и да крестится каждый из вас во имя Иисуса Христа для прощения грехов – и получите дар Святого Духа» (Деяния 2:38).
«Итак идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа» (Мф.28:19).
А ведь иеговисты используют в своей деятельности Святое Писание….
Про Армагеддон и тысячелетнее правление Христа я тут распинаться не буду. Не буду потому, что не попаду в небесное правительство, состоящее из 144000 избранных, что не приемлю слепое почитание того, что мне навязывают иеговисты, что не приемлю «Залов Царства», что верю в Иисуса и людей, почитающих Бога и своих Родителей…
«Воздерживаться от идоложертвенного и крови, и удавленины и блуда, и не делать другим того, чего себе не хотите; соблюдая сие, хорошо сделаете. Будьте здравы» (Деяния 15:29).
Ссылаясь на эту заповедь, иеговисты отказываются от переливания крови. Этот запрет для них абсолютен.
Вы понимаете, что это означает…
Но где в главе 15 Деяний сказано об этом? Глава гласит о посланниках с Павлом и Варнавою в Антиохию, Сирию и Киликию и наказе Апостолов и пресвитеров: «Ибо угодно Святому Духу и нам не возлагать на вас никакого бремени более, кроме сего необходимого:…» (Деяния 15:28) и далее 15:29.
Надо полагать, что воздержание от крови не есть иное, как воздержание от кровопролития. (Вот Вам, что означает собственный перевод Святого Писания – можно трактовать как угодно издателям).
Иеговисты никогда не приветствуют Главу Государства, считая этот ритуал, как поклонение кесарю, а в связи с этим, они и в выборах не участвуют. Они считают, что поклоняться необходимо только Иегове, что разрешает им отказываться исполнять государственный Гимн, не приветствовать государственные Флаг и Герб.

Иеговисты считают неприемлемым для членов их Организации участие в политических и общественных организациях, рассуждения и комментарии о своих предпочтениях и политических убеждениях. Для них неприемлема служба в Армии – они готовы пойти в тюрьму, но только не в Армию.
Хотите, смейтесь – хотите, нет! Но иеговисты не празднуют, как государственные праздники, так и христианские праздники, включая и Рождество. Они относят их к языческим традициям. Исходя из этого, иеговисты не отмечают и Дни Рождения – «…в религии, под названием сатанизм, самый важный праздник – это чей-либо день рождения», указано в их публикации «Сохраняйте себя в Божьей любви».
Ухаживать друг за другом, кои называются романтическими отношениями, могут только те люди, которые имеют прочное желание вступить в брак.
И дружить с людьми других вероисповеданий разрешается при наличии перспектив убеждения последних в истинности учения об Иегове. В любом другом случае, «дружба» не одобряется.
Я не призываю Вас принимать или не принимать посланников «Сторожевой Башни». Каждый должен сам решить для себя – что ему необходимо и во что он хочет верить.
Вы все люди разумные и, я думаю, сделаете правильные для себя выводы, тем более, что 18 июля 2017 Верховный Суд РФ признал религиозную организацию «Управленческий Центр Свидетелей Иеговы в России» экстремистской и ввел запрет на ее деятельность на территории Российской Федерации.
А для последователей «Свидетелей Иеговы», которые будут читать эту статью, я хочу ее закончить следующими словами:
«Если же некоторые из ветвей отломились, а ты, дикая маслина, привился среди оставшихся ветвей и стал общником корня и сока маслины, то не превозносись перед ветвями; если же превозносишься, то вспомни, что не ты корень держишь, но корень - тебя» (Римл.17:18).

МИРА И СЧАСТЬЯ ВАШЕМУ ДОМУ, ЛЮДИ!

Рожденный в тельняшке и крещеный в Рождественской церкви, Александр Ильин.

P.S. Орфография текстов «Святых Писаний» сохранена в оригинале. Все материалы статьи взяты из открытых источников и собственной жизни в материальном мире.
Документальная проза | Просмотров: 238 | Автор: Питон | Дата: 15/02/21 10:16 | Комментариев: 0

Предисловие: История суха. Она приемлет только факты, и как бы не пытались её исказить или переписать, всё расставляет по своим местам.

Помню, как в далеком детстве мы любили бегать в Музей "Арктики и Антарктики". Там стоит палатка папанинцев. Мы ходили вокруг нее, пытаясь понять, как в такой палатке можно жить на далекой северной льдине...
Но не столько привлекла мое внимание эта палатка, сколько фотографии парохода "Челюскин", его гибели, ледового лагеря и спасения его экипажа и пассажиров.
В то далекое время, кто из мальчишек не зачитывался книгами Вениамина Каверина "Два капитана" и Героя Советского Союза полярного летчика Михаила Водопьянова "Полярный Летчик"?
Для мальчишек - эти книги были открытыми дверьми в неведомый мир приключений, взаимовыручки, неистовой дружбы.
Не знаю, сыграли ли эти книги свою роль в выборе мною профессии военного моряка, наверное, да, но мое решение было твердым Тихоокеанский Флот.
"Челюскин"... Да, пароход "Челюскин". Он какой-то тенью проскальзывал мимо, когда корабль, на котором я служил, появлялся в районе Чукотки...
Недавно я получил от своего друга из Канады статью некоего Эдуарда Белимова, в которой он пытается представить экспедицию "Челюскина", как не научную, а более чем загадочную. И я решил разгадать его загадки…
Давайте разбираться.
Белимов, уехав в Израиль, якобы встретил там человека, который и поведал ему подлинную историю парохода "Челюскин"...
Загадка №1. Почему "Челюскин", по утверждению Белимова, вышел в свое плавание 5 декабря 1933 года в разгар полярной ночи?
Белимов пишет: "... А в начале 33-го года Совнарком принял скоропалительное решение: построить в конце того же года на Чукотке шахту, обогатительную и социалистический поселок. Страна должна иметь собственное олово, а заодно и другие редкие металлы…"
И тут же Белимов сам себе противоречит: "...Забегая вперед, скажу: оловянный рудник "Депутатский" и поселок с тем же названием были построены только в 37-м году" (Орфография мною сохранена)
Надо заметить, что добыча руды началась только в 1939 году.
Так вот. Белимов отправляет "Челюскин" в плавание в декабре 1933 года не просто так... в кильватер за "Челюскиным" идет его родная сестра "Пижма", как пишет Белимов: "...а на "Пижме" происходила реконструкция: плотники превращали корабельные трюмы в плавучую тюрьму для ДВУХ ТЫСЯЧ заключенных…"
Я сознательно выделил количество заключенных на пижме. С этой цифрой мы еще столкнемся.
Видимо Белимов считает, что, если есть решение СНК, то надо быстрее на Чукотку отправить строителей.

Так вот. Разгадка загадки.
Пароход "Челюскин" вышел в свой рейс не 5 декабря, как указывает Белимов, а 16 июля 1933 года. Цель рейса - доставка грузов Северным морским путем в одну навигацию из Мурманска во Владивосток.
« «ЧЕЛЮСКИН» ПРИБЫЛ В ЛЕНИНГРАД
Ленинград. 25 июня 1933 года (корр. «Правды»). Сегодня в Ленинградский порт прибыл новый советский ледокольный пароход «Челюскин», построенный по заказу Главсевморпути в Копенгагене.
В этом году на «Челюскине» будет повторен прошлогодний исторический рейс «Сибирякова» - из Архангельска во Владивосток. Экспедицией руководит проф. О.Ю.Шмидт», - написали Советские газеты.
Водоизмещение судна составляло 7500 тонн, длина 94,5 метра. Скорость до 13-ти узлов. ОДИН винт.
Экипаж 52 человека, пассажировместимость... 60 человек.
На борту судна находились 2995 тонн угля, 500 тонн воды, продовольствие на 18 месяцев и снабжение для острова Врангеля на три года.
Белимов также утверждает, что "Пижма", как и "Челюскин", была построена в Дании и являлась сестрой "Челюскина".
Тогда возникает, во всяком случае, у меня, как офицера военно-морского флота, вопрос - как, при пассажировместимости в 60 человек, впихнуть в судно водоизмещением 7500 тонн 2000 человек?
Даже американские "Либерти", водоизмещением в 11000 тонн, могли перевозить не более 1200 человек.
Изучение специалистами датских и ллойдовских документов по постройке для СССР второго парохода под названием "Пижма" показали, что это судно нигде не строилось и не регистрировалось.
Загадка №2. Вот, что пишет Белимов о встрече с челюскинцами 5 декабря 1985 года: «Последней выступала женщина. Она оказалась именно той пассажиркой «Челюскина», у которой в пути родилась девочка, названная Кариной. … Женщина замолчала. И тут в зале встал человек, невысокий, плотный, голова круглая, как это бывает у математиков, и спросил:
- Вы ничего не сказали о своем супруге, кто он такой?
- А почему Вас это интересует?
- Можете не отвечать, я и так знаю. А скажите, Вам знакомо такое слово «Пижма»?
Этот вопрос челюскинцам явно не понравился.
- Если и знакомо, - сказала женщина, - то, какое отношение вы к этому имеете?
- Представьте себе, имею. Мой отец находился на «Пижме», как вы уже догадались в должности заключенного. А ваша фамилия Кандыба. Ваш муж на том корабле был начальником конвоя…»
Дальше нет смысла передавать диалог, описанный Белимовым.
Именно потому, что нет смысла.
Разгадаем и эту загадку.
31 августа 1933 года на пароходе «Челюскин» случилось знаменательное событие: научный сотрудник Доротея (а не Елизавета Борисовна, как указывает Белимов) Васильева родила дочь, чем несказанно обрадовала своего супруга - геодезиста Василия Васильева. Таким образом, экипаж «Челюскина» пополнился еще одной участницей экспедиции.
Запись об этом событии занесена была в судовой журнал.
Личное дело начальника конвоя Кандыбы в архивах ФСБ не обнаружено, т.к. не значится.
Загадка №3. Цитируем Белимова: «…Как все знают, на «Челюскине» было около 100 человек. Для их спасения хватило бы трех самолетов и трех летчиков. Однако Москва отправила на Чукотку семь самолетов и семь летчиков. Кого же, в таком случае, они спасали?»
Еще Белимов указывает, что в 1957 году на встрече с Михаилом Водопьяновым, последний сказал, что вывез на Большую. Землю… 32 человека!
5 марта 1934 года экипаж Анатолия Ляпидевского на самолете АНТ-4 совершил первую посадку в лагере экспедиции.
Надо сказать следующее. В Беринговом проливе погода в зимнее-весенний период меняется непредсказуемо, Берингов пролив и побережье часто закрывает туман, что очень затрудняло работу авиаторов.
Видимо, господин Белимов об этом не знал, хотя сам и работал в Новосибирске.
Вот и Ляпидевский только с 29-й попытки смог найти лагерь и совершить там посадку. Тем более невероятным оказалось то, что в 40-градусный мороз он смог посадить свой самолет на ледяную площадку размерами 150х400 метров.
В тот раз он смог вывезти из лагеря 10 женщин и двоих детей.
В следующий раз… он сам стал пленником ледового лагеря. У его самолета отказал мотор.
Всего летчики совершили за две недели 24 рейса.
Теперь о самолетах. Советское Правительство отправило на спасение людей три группы самолетов. Одна группа Слепнев и Леваневский отправилась через Европу в США, на Аляску, где их ждали закупленные у «ПанАм Компани» два самолета «Флейстер».
Еще одна группа на самолетах Р-5 из полка авиационных разведчиков из Владивостока на пароходе «Смоленск» отправилась на Камчатку.
Прибыв в Ванкарем, Каманин и Молоков сразу преступили к работе.
Молоков вывез на материк 39 человек, а Каманин – 34.
Третья группа Водопьянов, Доронин, Галышев из Хабаровска по воздуху преодолели 5860 километров.
13 апреля 1934 года лагерь челюскинцев перестал существовать.
16 апреля 1934 ВЦИК СССР установил своим Указом Высшую степень отличия – звание Героя Советского Союза.
И знаменательно, что первыми Героями стали именно летчики, спасавшие челюскинцев.
А теперь немного истории.
После постройки в Копенгагене ледокольный пароход получил имя «Лена», и только при приходе в Ленинград был переименован в «Челюскин», в честь русского исследователя Арктики.
При выборе судна для экспедиции мнение капитана «Челюскина» Владимира Воронина не было учтено. А он указывал, что судно класса «Челюскин» не приспособлено для плавания в арктических льдах.
Но, кто такой Владимир Воронин по сравнению с Отто Шмидтом?
Отто Юльевич своим энтузиазмом и верой в успех настолько заразил, и комиссию, и членов экспедиции, что геодезист Василий Васильев уговорил его взять с собой беременную жену геодезиста Доротею Васильеву.
Надо сказать, что слова капитана о непригодности судна для плавания во льдах вскоре подтвердились…
Выйдя из Мурманска во Владивосток 2 августа 1933 года, уже 15 августа «Челюскин» получил первые повреждения корпуса.
Однако экспедиция продолжилась…
К сожалению, из-за сложной ледовой обстановки к острову Врангеля судно подойти не смогло.
К тому же «Челюскин» был уже зажат льдом и дрейфовал в сторону Берингова пролива.
И вот 4 ноября 1933 года «Челюскин» достигает его.
Здесь можно сказать, что «Челюскин» прошел весь Северный Морской путь.
Лед стал терять свою плотность и становился тоньше. До чистой воды оставалось чуть более пары километров.
Недалеко от «Челюскина» находился ледорез «Литке», который предложил Шмидту пробить фарватер к чистой воде. Но! Опять это шмидтовское «но».
Отто Юльевич отказывается от помощи, полагая, что «Челюскин» сам выберется к воде. «Литке» ушел. А к вечеру «Челюскин» стало сносить от близкой, как казалось, воды в сторону ледовых полей…
Только спустя 10 дней «Челюскин» запросил помощь. Но было уже поздно.
Судно попало в плен из многолетнего льда, путь в котором, не то что «Литке», а и мощный ледокол не смог бы пробить.
13 февраля около 16 часов мытарства и мучения «Челюскина» закончились…
Сообщение о катастрофе передал радист Эрнст Кренкель.
Да, да! Тот самый Эрнст Кренкель из экспедиции Папанина.
13 апреля 1934 года лагерь челюскинцев последним, как и положено капитану, покинул Владимир Воронин.
14 апреля 1934 года, благодаря мощному шторму, лагерь перестал существовать.

И вот интересный факт. Мало кто знает, что «Ордена Ленина» получили и два американца – это Клайд Армстед и Уильям Левери. Эти парни были бортмеханиками самолетов, закупленных СССР в США для спасательной операции.

Послесловие:
Знаменитый британский драматург, автор «Моя прекрасная леди», Бернард Шоу, говоря про эпопею челюскинцев, заметил: «СССР – потрясающая страна. Даже трагедию вы превратили в триумф».
В сентябре 2006 года останки «Челюскина» были найдены на глубине 50 метров…
Вот теперь, пожалуй, и все.


Мира и счастья Вашему Дому.
Рожденный в тельняшке, Александр Ильин.
Документальная проза | Просмотров: 216 | Автор: Питон | Дата: 15/02/21 10:00 | Комментариев: 2

Бобер с рожденья занимался заготовкой дров –
Планида такова у всех бобров.
А тут его лесные Пэры, с подачи Льва, избрали в Мэры.
Что началось тогда в лесу…
Сначала чуть ли не загнал Лису:
«Где чай? Где минеральная вода? Бегом все делать – раз и навсегда!
И… доносить про всех! Забудешься хоть раз,
С работы выпру в тот же час!»
Затем, оставив кресло Зама, Енот сбежал, не пережив обмана.
Енот был приглашен в лес неспроста – он карту леса мог читать с листа.
«Ты обустроишь печкой каждое дупло. Чтобы зимою было в них тепло.
За это будешь получать.… Ну, неча это обсуждать. Иди, работай, а не стой.
Решу, как расплатиться мне с тобой».
Срок подошел Еноту получить должок.
«Однако ты не выслужил свой срок. Полгодика послужишь, али два…
Присвоим классный чин, и вот тогда…»
Енот был прост. Бобра «послал», умылся в речке и … пропал.
Бобер же разошелся не на шутку – с работы чуть не выгнал Утку:
«Ты чистить лес и так должна! Какого, мне скажи рожна, Ты денег просишь?
Метлы где? Где мусорщики, Кряква, где?»
Слезами Уточка залилась – без денег как работать?
К Волку обратилась:
«Скажи мне, Волк! Ведь это все непросто.… Ответь мне – где в лесу благоустройство?
Где чистые тропинки и поляны? Он продал все – остались бурелом и ямы.
Вон Лось – хотел себе построить новый дом.
Бобер ему: «Вас ждет аукцион. Ты, Лось, здесь не раскатывай-ка губы!
На этот лес я сам имею зубы!»
Волк промолчал. Подумал лишь мгновенье. Пошел к Бобру и подал заявленье:
«Я ухожу! Мне надоело все! Доколе делать непонятно что?
Все для тебя не то и все не так. Нам всем давно обрызг тобой устроенный бардак.
Коль ты, Бобер, у нас такой «крутой», так наведи порядок, а не строй
«Потемкина деревни» для зверья. Прощай Бобер!
Я – Волк! А не закланная свинья!»
Средь жителей лесных переполох – хорош ли наш Бобер, иль все же плох?
Что сделает еще? А если сделает – то как?
Глянь – сделал.… А «попали» мы – впросак.
Бобер своим талантом управленца всех достал –
Сам Бес-чертяка от него сбежал….
Итак, идут недели день за днем. В лесу все взято «под контроль» Бобром.
Он даже в «Телешоу», иногда, сияет - «голливудская» звезда.

Мораль побасенки – до простоты проста:
Зачем в лес командиром сунули Бобра?
Ведь каждый должен исполнять свой долг –
Только тогда в работе будет толк.
Коль ты рожден, Бобер, для заготовки дров –
Пили свои дрова, пили…
И будь здоров!
Басни | Просмотров: 252 | Автор: Питон | Дата: 14/02/21 20:26 | Комментариев: 0

«Даже один красноармеец с винтовкой – уже гарнизон».
Начальник Политотдела 168 СД Белоусов

Об этом бое я впервые узнал из дневника моей мамы. Она всю свою жизнь вела дневник, из которого я даже мог узнать прогноз погоды в тот или иной день. На мой вопрос: «Что это был за бой?», - она не ответила, а молчаливо ушла из комнаты.
С того самого боя прошло более семидесяти пяти лет, но те ноябрьские дни 1941 года живут во мне, да, и не только во мне, незаживающей раной….
Почему я, вдруг вспомнил о нем?

В один из своих отпусков мы с мамой были в гостях у дяди Васи и тети Ани Маргеловых в их квартире на Сивцевом Вражке.
На лестничной площадке у них был оборудован курительный стол, за которым мы все и расположились после ужина. Разговор, конечно зашел о прошедших годах, о войне... Вспоминали и о моем отце, маргеловском комиссаре.
Я уже и не помню кто произнес слово Шлиссельбург. Но внезапно дядя Вася, тетя Аня и мама замолчали, и опустили головы. Папироса в руке у Маргелова задрожала...
- Пойдемте и выпьем, - только и сказал Василий Филиппович....
Прошло много лет с того памятного вечера, и кажется забылся он, но...
Однажды в моей квартире раздался телефонный звонок:
- Добрый вечер, Александр Петрович, - в трубке звучал незнакомый голос, - моя фамилия Шагин, а зовут меня Валерий. Не удивляйтесь моему звонку. Дело в том, что мой дед Павел Иванович Шагин воевал вместе с Вашими родителями и погиб 28 ноября 1941 года в бою у деревни Липки. Я Вас нашел благодаря Вашему рассказу "Военные хроники Иды Клебановой", напечатанном в электронном журнале в Беларуси....

И тут перед моими глазами вновь "задрожала папироса Маргелова"...
Так судьба свела меня с внуком комиссара 2-го батальона Первого Отдельного Особого Лыжного Полка Моряков КБФ, которым всего неделю командовал майор Василий Филиппович Маргелов.

Несмотря на упорное сопротивление наших боевых частей в Прибалтике,
04 июля 1941 года гитлеровские войска ступили на землю Ленинградской области.
6 сентября 1941 года, сжимая Ленинград в блокадное кольцо, враг начал наступление на Шлиссельбург.
Из немецкого донесения от 7 сентября 1941 года:
«424-й пехотный полк 126-й пехотной дивизии вышел в 21 час
после ожесточенного боя к берегу Ладожского озера и находится
передовыми подразделениями в 3 километрах восточнее Шлиссельбурга.
Боевая группа “Шверин” вышла в район Пильни Мельницы...
По данным разведки за 7 сентября следует, что у противника нет значительных сил для обороны Шлиссельбурга.
Наступление обеими боевыми группами — “Шверин” с юга и “Хоппе” с востока — при заблаговременной воздушной и артиллерийской поддержке представляется благоприятным»
(«Хроника и история 20-й моторизованной дивизии вермахта, 1941 год»,
перевод Ю. Лебедева).
Это донесение не просто так появилось в этом материале. С 424-м пехотным полком вермахта мы еще встретимся в ноябре 1941 года.

Несмотря на упорное сопротивление и контратаки наших частей, 8 сентября 1941 года воинские части вермахта захватили город Шлиссельбург, окружив Ленинград с суши.
В этот день фон Лееб, человек, которому было поручено уничтожить Ленинград и его жителей, записал в своем дневнике:
«1-я пехотная дивизия вышла на внешний оборонительный рубеж Ленинграда. Понедельник, 8 сентября 1941 г.»
В это время под Ропшей держала оборону 1-я Гвардейская Дивизия Народного Ополчения. Эта дивизия была сформирована в июле 1941 года и, с момента первого боя под Волосово, так и не выходила из боев. Ядро обороны составлял 3-й полк дивизии, которым командовал майор В.Ф.Маргелов.

Читаю дневник командира стрелкового взвода 1-го стрелкового полка, которым командовал майор В.А.Бобринский, лейтенанта Клебановой Иды Наумовны: «… мы на фронте, где впервые услыхали первые настоящие выстрелы…», и дальше: - «… К вечеру на нас двинулись немецкие танки. 4 танка мы подожгли, остальные повернули обратно».
Потом был Ораниенбаумский плацдарм, кусочек береговой полосы Финского залива:
« До Ораниенбаума шли пешком. На берегу залива расположились на ночлег. Утром перебрались в Китайский дворец. А к концу дня немец как стал пулять, что мы еле успели выскочить из дворца, кинулись бежать в верхний парк... / / … лазутчики корректировали огонь. Гонялись из воронки в воронку и всюду нас настигали мины. К счастью, они нас не накрыли».
К этому времени части 1-й ДНО сильно поредели:
Политдонесение №77
Политического Управления Ленинградского Фронта от 15.09.1941
…Некомплект в людях, вооружении и транспортных средствах достигает в 1-й гвардейской дивизии таких размеров, что фактически она представляет собой лишь стрелковый батальон.
Это положение усугубляется еще и тем, что личный состав дивизии не выходит из ожесточенного боя продолжительное время и крайне утомлен.
Командование дивизии свело до минимума численность тыловых эшелонов, направив в строевые части всех военнообязанных людей.
В результате произведенной передвижки личного состава стрелковые части дивизии насчитывали: 1-й СП - 100 человек, 2-й СП - 400 человек, 3-й СП - 200 человек. Помимо винтовок в частях имеется станковых пулеметов - 6, ручных пулеметов - 30, минометов - 32….
НачПУЛФ дивизионный комиссар Пожидаев. (ЦАМО РФ Ф.217.Оп.1217. Д.32. листы 163-165.)

В блокадном кольце положение Ленинграда ухудшалось с каждым днем. 8 ноября 1941 г. немецкие войска захватили Тихвин. Нависла угроза прорыва вражеских сил к городам Волхов и Лодейное поле. С падением этих городов и соединением немецких и финских войск на реке Свирь кольцо вокруг Ленинграда замкнулось бы полностью…

На следующий день, после знаменитого ноябрьского Парада, 8-го ноября Иосиф Виссарионович Сталин, связавшись по прямому проводу с командованием Ленинградского фронта, сказал: «Нас очень тревожит ваша медлительность в деле проведения известной вам операции. Надо выбирать между пленом, с одной стороны, и тем, чтобы пожертвовать несколькими дивизиями. Повторяю, пожертвовать и пробить себе дорогу на восток, чтобы спасти ваш фронт и Ленинград. Как только пробьете дорогу, железная дорога будет. Если в течение нескольких дней не прорветесь на восток, вы загубите Ленинградский фронт и население Ленинграда… Времени осталось у вас очень мало, скоро без хлеба останетесь». («Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов» под редакцией Н.Л. Волковского).

И вот 11 ноября 1941 года, по настоянию Сталина, началась одна из самых кровопролитных операций на Невском пятачке. Эту дату можно считать и началом еще одной, почему-то, забытой или незаслуженно пропущенной историками, операции по прорыву блокады Ленинграда.

Вот мы и подходим к апофеозу ноября 1941 года.

Не в силах пробить брешь с запада на восток, командование Ленинградским фронтом, благодаря раннему появлению льда на Ладожском озере, решило помочь, наступающим с невских берегов дивизиям, отвлекающим ударом с севера, атакуя «бутылочное горло» со льда Ладоги по всему побережью - от Шлиссельбурга до деревни Липки.
Эту операцию было решено провести силами одной стрелковой дивизии и одного лыжного полка моряков КБФ.

Я опять возвращаюсь к дневнику лейтенанта Клебановой, которая в описываемое время служила в 218-м (бывший 3-й) СП, комиссаром которого был мой отец Ильин Петр Ильич:
- «… в деревне М. Манушкино Маргелова вызвали в штаб. Так он и не вернулся к нам. Послали командовать полком лыжников-моряков. В этот день комиссар уехал на рекогносцировку местности…
А ночью, это было 25 ноября 1941 года, дан приказ выступать. Надо было перейти Ладожское озеро. Задание очень опасное, т.к. на другом берегу немцы… Утром… полк возвращается назад.
28 ноября был дан приказ снова выступать и опять через озеро.
… раненые, но все из 153 стрелкового полка и маргеловцы. Ранили Маргелова, … на льду оказала помощь комиссару Маргелова, моему директору института И.И. Никифорову, … ранили и бывшего нашего комбата Голева…
Все получилось очень плохо. Переход через лед прошел неудачно. Вся задача состояла в том, чтобы до рассвета и без шума перейти на другой берег и внезапно атаковать врага. Но … немец нас обнаружил и прямой наводкой расстреливал наши войска. На льду укрытий нет и, поэтому, было много убитых и раненых.
За провал этой операции были расстреляны командир дивизии Фролов и комиссар Иванов. Не знаю, насколько были они виноваты, а не более высокое начальство, плохо подготовив весь ход операции…»

Я снова и снова перечитывал записи дневника, пытаясь понять: «Так, все-таки, что же произошло на льду Ладожского озера?»
21 ноября 1941 года из штаба фронта в 80-ю дивизию, бывшую 1-ю гвардейскую дивизию народного ополчения, поступил приказ нанести удар по немецким позициям в районе «бутылочного горла» со стороны Ладожского озера, захватить 1-й и 2-й Рабочие поселки и двигаться в направлении Синявинских высот, навстречу войскам, пробивающимся с Невского пятачка. Вместе с дивизией, по льду, должен был наступать полк моряков-лыжников, которым и командовал бывший командир 3-го (218-го) Стрелкового полка дивизии, а в будущем Десантник №1 и Герой Советского Союза Василий Филиппович Маргелов.
На тот момент дивизия была выведена из кровопролитных боев на Ораниенбаумском плацдарме и переброшена на кораблях в Ленинград, а затем совершила пеший марш на западный берег Ладожского озера. Многие бойцы погибли от истощения и голода.
За пять дней, с 19 по 24 ноября, дивизия сменила четыре района сосредоточения.

Весь этот путь отмечен в дневнике лейтенанта Клебановой:
- «… дошли до деревни,… потом опять вперед,… дошли до… - это еще 18 километров, на другой день приказ – вперед, прошли еще 8 километров до деревни…».
Люди были сильно измотаны, а из-за недостатка фуража начался падеж лошадей, топлива для техники не хватало, тылы отстали.
Ночью 25 ноября 1941 года пришел приказ наступать.
Командир дивизии И.М. Фролов, зная положение дел во вверенной ему дивизии, доложил в штаб фронта, что дивизия к выполнению поставленной задачи не готова, что от полного штатного состава в 10431 человек в дивизии осталось всего два полка неполного состава, за что вместе с комиссаром Ивановым был отстранен от командования.
Новое командование в ночь на 26 ноября в обстановке полной неразберихи и неорганизованности, с большим опозданием и без артподготовки начало наступление на вражеский берег, но эта попытка не удалась. Как не удалась и следующая попытка, предпринятая 28 ноября. Не имея никакой связи с лыжным полком моряков майора Маргелова, участвовавшего в этой операции, и не зная его местоположения, дивизия пошла в наступление. Нужно было до рассвета без шума перейти на другой берег и внезапно атаковать врага.
Пройдя шесть километров по льду озера, в 2-х километрах от неприятельского берега дивизия попала под шквальный огонь противника.
Плохо одетые, долгое время ожидавшие моряков на трескучем морозе, без укрытия, многие бойцы дивизии получили обморожение, а вражеская авиация и артиллерия разметали их по льду Ладожского озера, и поэтому существенной помощи морякам-лыжникам, наступавшим со стороны острова Зеленец, они не могли, да, и, как показал бой, не смогли оказать.
Здесь надо сделать небольшое отступление – немцы знали о предстоящей атаке. К сожалению, среди своих бойцов оказались предатели, перебежавшие к гитлеровцам….

После войны многие документы вермахта попали в руки наших союзников, в основном, американцев. Они их благополучно описали, перефотографировали и сдали в архив. В NARA, Национальном архиве США, Вашингтон, моим другом, исследователем Вячеславом Мосуновым и найден «Журнал боевых действий 424-го стрелкового полка», карта и схемы этого боя.
Немцы – народ пунктуальный, даже во время войны:
«…11-55 – командир 424-го пехотного полка сообщил:
Силами III батальона 424 пехотного полка, под командованием капитана Каппеля, при жестком сопротивлении врага, была завоевана западная часть Липок. Левый фланг (на озере) еще сопротивляется, но главное сопротивление подавлено. Враг держится еще в южной части Липок. Наступление врага от Бугров остановлено. Собственные потери, особенно во взводах стрелков-мотоциклистов, значительны.
Несмотря на это, положение оставалось серьезным. Враг должен был быть уничтожен до наступления темноты. Он все еще представлял большую опасность на фланге полка.
В то время, когда этот бой с решительными целями еще продолжался, новый враг в 14-00 пошел в атаку на III батальон 412 пехотного полка с юго-восточной стороны Липок, но атака была отбита. Также одновременно потерпела неудачу атака врага против п.N.8.
В ходе допроса пленных выяснилось следующее:
Наступление было организовано из собранного в Кронштадте добровольного полка солдат военно-морского флота. Полк был переброшен вчера, по-видимому, на ледоколе, на остров Большой Зеленец, находящийся на северо-востоке от Бугров и отправился оттуда ночью на лыжах. В 5 км от берега они оставили лыжи. Лыжники превосходные солдаты. Они были особенно хорошо одеты и имели маскировочные костюмы. Почти каждый второй имел автомат, все остальные – автоматическое оружие, и продовольствие на 4 дня.
36 пленных из 218 и 153 стрелковых полков 80 стрелковой дивизии остались в наших руках. Их показания внесли ясность по поводу отсутствия размаха наступления. Затем наш ночной огонь батарей фактически определил исходную позицию наступающей части и нанес ей тяжелые кровавые потери.
Тем самым закончились наступления врага на побережье Ладоги. "

Теперь мне стало понятно – почему старший лейтенант Ида Наумовна Клебанова, моя мама, и Генерал Армии Василий Филиппович Маргелов, мой крестный отец, не любили вспоминать этот бой, эту драму…

Сам Маргелов, в том бою, чудом остался жив. Его вытащили моряки со льда на остров Зеленец, где он и очнулся.
На льду Ладоги оборвались жизни многих его подчиненных-братишек, в том числе и военкома 2-го батальона Павла Ивановича Шагина, деда Валерия Шагина, человека, который позвонил мне и очень помог мне в сборе материалов для этой статьи.
Тельняшка не смогла защитить сердце храбрецов. Ведь моряки раздевались до тельняшек и шли врукопашную, недаром в немецких документах этот полк именовался элитным.

По «Дороге жизни» оставшиеся в живых бойцы дивизии пешком вышли на восточный берег Ладожского озера:
«… Полк занимал оборону у д. Подрила и д. Ожила…» - записано в мамином дневнике.

К огромному сожалению, они не смогли заставить немцев отступить, не смогли прорвать блокаду города. Но этот их смертельный бой на льду - есть подвиг! Другого слова я не нахожу. Неудачную попытку прорыва блокады посчитали, как «невыполнение приказа».
Этот явный провал надо было списать на кого-то, найти виновных.
2 декабря 1941 года арестовали Фролова и Иванова. Состоялся показательный суд, срежиссированный лично Ждановым, который вынес Фролову и Иванову смертный приговор.
В архиве хранится запись переговоров по прямому проводу Верховного Главнокомандующего с командованием Ленинградского фронта от 1 декабря 1941 года.
Хозин и Жданов сообщили Сталину и Молотову: «У нас была задумана очень интересная и способная дать быстрое решение операция по льду Ладожского озера 80-й дивизией с лыжным полком. Причем этот лыжный полк должен был пройти и действовать в тылу 8-й армии на левом берегу Невы. Эта операция была сорвана благодаря трусливо-предательскому поведению командования 80-й дивизии.
Командир дивизии Фролов за три часа до начала операции отказался от ее проведения. Операция была перенесена на следующий день и проделана, но внезапность была нарушена. Мы направляем Вам представление с просьбой - разрешить командира 80-й дивизии Фролова и комиссара дивизии Иванова судить и расстрелять…»
Ответ на это был таков: «Фролова и Иванова обязательно расстреляйте и объявите об этом в печати…»
Суд над командованием 80-й дивизии был показательным, и о нем сообщили ленинградские газеты. Расстрел командования дивизии лег темным пятном на ее репутацию. Долгое время бойцов и командиров дивизии не представляли к правительственным наградам. (В 1957 году комдив Фролов Иван Михайлович и комиссар Иванов Константин Дмитриевич были посмертно реабилитированы. Вечная им память!)
Маргелова, который передвигался на костылях, привезли на этот суд. Фролов и Иванов, после провозглашения приговора, извинились перед Василием Филипповичем. Можно предположить, да, и мама об этом говорила, что ранение, полученное Василием Филипповичем в бою, спасло его от участи Фролова и Иванова. После госпиталя Маргелов вернулся в родной 218 Стрелковый полк, где его ждал его комиссар Петр Ильич Ильин.

В том бою лейтенант Клебанова вытащила из под немецкого огня более двух десятков бойцов и командиров, и, по совокупности боев, была 20 декабря 1941 года награждена медалью «За отвагу» № 66123.

Вот такова история одного боя. А до победы оставалось 1258 дней….

И этот бой и все те, кто в нем участвовал, и живые, и мертвые стали нашей историей, нашим ВЕЛИКИМ ПРОШЛЫМ, которым, несмотря ни на что, мы должны гордиться и хранить в нашей памяти, передавая сей дар будущему поколению – нашим детям, внукам, правнукам….

Великий летчик Первой Мировой войны Жорж Гинемер сказал: "Ничего не отдано, если не отдано все".
Моряки и солдаты на льду Ладоги отдали все! И победили!

Да святятся Ваши имена известные и неизвестные солдаты войны!

28 ноября 2015 года на месте бывшей деревни Липки, там, где погибали моряки-лыжники Маргелова и бойцы 80-й Стрелковой дивизии, был открыт памятный знак. Знак памяти и благодарности людям, отдавшим свои жизни ради Победы над врагом.
И каждый год, в ноябре, к этому камню приходят люди, чтобы поклониться и отдать дань памяти солдатам самой страшной войны в истории человечества, солдатам, подарившим нам всего-то ничего - ЖИЗНЬ.
Документальная проза | Просмотров: 219 | Автор: Питон | Дата: 14/02/21 20:10 | Комментариев: 0