Литсеть ЛитСеть
• Поэзия • Проза • Критика • Конкурсы • Игры • Общение
Главное меню
Поиск
Случайные данные
Вход
Рубрики
Поэзия [45163]
Проза [8997]
У автора произведений: 21
Показано произведений: 1-21



Почему между Л и Ч мягкий знак ставится, а между Н и Ч нет?

Мягкий знак влюбился в Н
И ходил за ней, как тень.
Там, где надо и не надо
Становился с нею рядом.
Пусть ошибки на письме,
Он твердил ей, как во сне:
«Нет прелестней и ровней
Перекладинки твоей!
Не встречал нигде, поверь мне,
Параллельней параллелей!
Есть, конечно, М и И,
В Ш и Щ их целых три,
Но они либо косые,
Либо толстые такие...
П как будто ничего,
Но ты лучше всё равно».

Усмехнулась буква Н,
Подняла его с колен:
«Комплиментов очень много,
Только я люблю другого.
Ч бывает очень злой,
Когда рядом мы с тобой,
Ты не суйся между нами —
И останемся друзьями».

Рассердился Мягкий знак:
«Он глухой или дурак?
Мы с тобой звучим отменно:
Инь, огонь и вдохновенье!
И лишь вместе наша жизнь
Обретает новый смысл!
Я клянусь всегда быть рядом».

Н в ответ ему: «Да ладно!
Ты же вечный донжуан,
Ловелас и бонвиван,
И смягчишь кого угодно,
Не бываешь ты свободным».
«Чем же лучше этот Ч?
На уме лишь ча-ча-ча,
Да и вечно он простужен!»
«Но смягчает он не хуже!

Слушай: Папе сараНЧе
На беспеЧНой калаНЧе
Хорошо жилось, конеЧНо,
Пока мама, друг сердеЧНый
Не прислала сараНЧат
НяНЧить штук сто пятьдесят.
Чтобы выглядеть прилиЧНо,
Маме надо в магазиНЧик.

СараНЧата не галдят,
Когда спят или едят.
Каждый просто симпомпоНЧик,
Каждый в лапке держит поНЧик
И чесноЧНых сухарей
Пачку за 50 рублей.

Папа смаЧНо возмутился
И налил себе графиНЧик —
ЗвоНЧе всех грызут на свете
Эти сказоЧНые дети!
Все углы обсели куЧНо,
Только им ужасно скуЧНо.
Пища коНЧилась давно:
Полчаса уже прошло.
ОгуреЧНый пьют рассол,
Тянут папу за носок,
Теребят за коНЧик уса,
КляНЧат блиНЧиков от пуза.
Ну а он: «Угу, ага,
Тут осталось два врага».
Папа в таНЧики играет,
Папа виНЧик попивает.

Наконец оЧНулся он:
Что за гам, откуда звон?
Оглянулся — не иначе
Пробегали здесь комаНЧи.

Где же поНЧиков гора,
Каш молоЧНых два ведра?
Где на утро мой бульоНЧик,
С творогом любимый соЧНик?
Где черниЧНый джем, где квас?
ГреЧНевой крупы запас,
Где аНЧоусы в томате
И зефирки в шоколаде?
ЯблоЧНо-клубниЧНый сок
И горчиЧНый порошок?

Неужели в самом деле
Даже мусор дети съели:
И жестянку от тушёнки
И сосисоЧНые плёнки?

СроЧНо всех перелупить!
Только как их отловить?
Нет застеНЧивых воришек!
Папа — в погреб, где виНЧишко,
Чтобы истину постичь,
Но попал в нежданный клиНЧ:
Стая сараНЧи сидит
И стаканами бреНЧит.
Не минуло и недели —
Малышата повзрослели.

ПокаЧНулся он в испуге —
Все они теперь пьяНЧуги.
Лишь из ступора он вышел,
Глядь - над ними нету крыши.
В небе светит МлеЧНый путь —
Детки сгрызли калаНЧу.
Тут скоНЧался он навеЧНо,
Съел его голодный птеНЧик.
Что ж, детей надо кормить,
Не втыкать и меньше пить».

Мягкий знак сказал: «Все ясно,
Без меня у вас прекрасно».
Сам подумал: «Ей-же-ей,
Намекает на детей.
Да и лучше бы подальше
Обходить братков шипящих».

И на следующий день
Он вернулся к букве Л.
Та всегда его любила
И, конечно же, простила.
Повинился Мягкий знак:
«Сам себе я злейший враг!
Кто же там в коляске плачет?»

«Наш сыночек маЛЬЧик-с-паЛЬЧик! —
Отвечает буква Л,
Руки в боки уперев, —
Ты теперь навеки мой.
Ч и Щ шипят — ты стой!
Правил нет без исключений,
А любви без огорчений».

Нежный мягкий знак постоянно сбивает с толку тех, кто не помнит правило: в сочетаниях ЧК, НЧ, ЧН, ЩК, ЩН, РЩ, ЧТ, РЧ его нет и быть не может. Ведь звуки [ч'] и [щ'] не менее нежные — они и сами мягкие, и делают мягкими соседей. Чего нельзя сказать о звуке [л], который относится к зубным звукам и не смягчается под влиянием стоящих после него мягких согласных.
Стихотворение потренирует в произношении букв ЭН, ЭМ, ЭЛЬ, ЧА, ЩА, к тому же в нём много трудных слов для выборочного диктанта.
Что особенного в букве Л и почему филологи и прочие знатоки языка произносят ЭЛЬ, а не ЭЛ? Это традиционное, академическое произношение, принятое по аналогии с латинским. Однако с некоторых пор (с 2007 года) это правило смягчили, и разрешили произносить твёрдо: ЭЛ. Поэтому сегодня правильны оба варианта. Напомню, что языковеды стремятся к упрощению правил современного русского языка.


Из кулинарно-лингвистического цикла Светланы Медофф "Застольные стихи для подрощенных детей"
Стихи для детей | Просмотров: 10 | Автор: pigeon | Дата: 22/10/21 10:37 | Комментариев: 0

Из кулинарно-лингвистического цикла Светланы Медофф "Застольные стихи для детей"

#естьзаставлялки

Плачут обезьяны
На высокой ветке:
«Не хотим бананы,
А хотим котлетки!»

Попугай к пиратам
Улетел из дома,
Чтобы есть цукаты,
Запивая ромом.

До свиданья, мама,
До свиданья, море,
Хочет кит упрямый
Плавать в пепси-коле.

Козлик своенравный
Молока не хочет.
Он букет на свалке
Скушал с липким скотчем.

Пингвинёнок просит
Каждый день сгущёнку,
Надоел анчоус,
Криль уже в печёнках.

Фыркают котята:
«Мы хотим, как люди:
Торт из шоколада
И арбуз на блюде».

Пропищал галчонок:
«Надоели мошки.
Я хочу печёной
На костре картошки».

Глупенькие зайки
Бросили морковку:
«Живо для затравки
Подавайте волка!»

Волки испугались:
«Подождите, зайцы,
Мы же записались
В вегетарианцы!»

Старший брат безлапый
Говорил мышонку:
«Помни, сыр бесплатный
Только в мышеловке!»

Таракашек папа
Убеждал, зверея:
«Дихлофос» – отрава,
Но никто не верил.

Дарвин на портрете
Головой качает:
Айболит не может
Сесть и выпить чаю.

Он такой весёлый
Только на картинке.
Лечит он запоры
И отёки Квинке.

«Где тут нехочухи?
У кого тут травма?
Клизмой полечу их,
Кто не слушал маму».

Сам на валидоле,
Потому что стрессы:
Вёдрами – уколы,
Простынёй компрессы.

Днём и ночью льётся
Горькая касторка.
Кто-то обойдётся
Ощутимой поркой,

А кому придётся
Разрезать животик.
Доктор не сдаётся:
Мажет, колет, вводит.

Нос пришил мышонку,
И теперь он дышит.
Только таракашек
Откачать не вышло.

Песенок шутливых
Никогда не петь им,
Доктор не всесилен –
Знайте это, дети!
Стихи для детей | Просмотров: 332 | Автор: pigeon | Дата: 06/08/21 11:08 | Комментариев: 3

Из кулинарно-лингвистического цикла Светланы Медофф "Застольные стихи для подрощенных детей".

Ягоды делятся на ложные, сложные и настоящие

Собрались однажды ягоды на съезд.
Бурно обсуждали и вставали с мест —

Нужен председатель. Кто им будет? «Я!
Я — самая вкусная и красивая!

Плюс еще лечебная, чтобы для людей», —
Стали в ряд малины четырёх мастей.

«Кто же мягкотелого выберет вождя?
Падаешь на землю даже от дождя, —

Растолкав малину, влезла бузина, —
Твёрдым, ядовитым должен быть глава!»

Клюква с облепихой лупят себя в грудь:
«Пусть из настоящих будет кто-нибудь!

Лидер быть обязан с косточкой внутри!»
«Нас к тому же больше», — рявкнул барбарис.

Злится ежевика яростно, как зверь:
«Сложных ягод мало, ну и что теперь?»

«Скромная» клубника мнётся, как на грех:
«Ложных еще меньше, но мы лучше всех!»

К ней метнулась годжи, чтоб намять бока.
«Бей, — вопит брусника, — бей наверняка!»

Группа ягод «Север» сбилась в тесный круг,
На галёрке скачет группа ягод «Юг».

Троица смородин захватила центр:
«Меряться давайте витамином С!»

В общем, слово за слово — запылал сыр-бор.
«Девочки, не ссорьтесь!» — крикнул помидор.

На него накинулись жимолость с иргой:
«Ты совсем не ягода, в стороне постой!

Нас увещевает голос из борща!
Шёл бы ты командовать лучше к овощам».

За томат вступился родич баклажан:
«Мнение ботаников надо уважать.

По классификации здесь мы быть должны,
Но нам ваши выборы даром не нужны!»

Воронец с крыжовником спрятались в траву —
В женском коллективе трудно меньшинству.

На балконе машут киви с фейхоа:
«Фракция зелёных, поднимайтесь к нам!»

Там уже на нервах бродит виноград.
Тёрн шепнул кизилу: «Догони их, брат,

Пусть освобождают к выходу проход.
Виноград закиснет — всё тут разнесёт».

Собрались однажды ягоды на съезд,
Только после этого их никто не ест:

Подавив друг друга, превратились в сок.
Есть от демократии хоть какой-то толк.

Кучка уцелевших выбрала арбуз —
Самый толстокожий и мужик к тому ж.

Ложные ягоды: клубника, земляника, шиповник, арбуз, дыня, тыква, огурец.
Сложные: малина, ежевика, костяника, морошка, шелковица.
Остальные — настоящие.
Стихи для детей | Просмотров: 228 | Автор: pigeon | Дата: 05/08/21 11:47 | Комментариев: 1

(на мотив «В лесу родилась ёлочка»)
Чёрная корова весь мир поборола.

Паслась коровка белая
На вайдовом лугу,
Давала пить телёночку
Соловому-му-му.

Где молочко покапало,
На шмальтовом ковре
Овечки шли лилейные
В гурьбе-бе-бе-бе-бе.

Пришла коровка чёрная-
Лучистые рога,
Домой коровку белую
Зовёт дуда-да-да-да.

Болкатая рогатая
Траву рвала с росой –
И звёздочки рассыпались
Дорожкой-ой-ой-ой.

Телёнок и коровушка
Путём искристым шли,
Тянулся он за вымечком
Губами-ми-ми-ми.

А капельки молочные
Летели до земли
И деткам в глазки капали –
Ай-люли, ай-люли.

Один глазок зажмурился,
Другой уж видит сны,
Спи сладко, моя крошечка,
Усни, усни, усни.


Автор - Светлана Медофф

Старинные названия цветов: вайдовый – синий, соловый – светло-желтый, болкатая - черная, шмальтовый - голубой, лилейные – белые.
Стихи для детей | Просмотров: 66 | Автор: pigeon | Дата: 21/07/21 09:10 | Комментариев: 0

Из кулинарно-лингвистического цикла Светланы Медофф "Застольные стихи для детей"

Буквы Е, И в корнях с чередованием

Коза-дереза ДЕРуны обожала,
Но баба на кухню козу не пускала.
Спасибо, не держит её взаПЕРти,
Под окнами можно – как будто – пастись.

Яйцо, простокваша и соли щепотка,
ЗаЖЁГся огонь, и БЛЕСТит сковородка,
Шух-шух – замелькала с картошкой рука,
А душу козы разДИРАет тоска.

С обидой и завистью смотрит в окно:
Уж если ТЕРеть, то хотя бы ведро!
О дерево слёзы она выТИРАла,
Гора ДЕРунов – это всё равно мало.

К тому же СТЕЛился такой аромат,
Что дрожь проБИРАла от носа до пят.
Вот стол заСТИЛАет скатёркой бабуся,
По центру цветы – не откажешь во вкусе.

В подвал за сметаной идёт наконец.
Козу расПИРАет желание съесть
Хотя бы один ДЕРуночек – и ладно!
В окно заБЕРусь и сейчас же обратно!

Глаза заБЛИСТАли! Восторг! Благодать!
Кизомбу пустилась коза отЖИГАть.
А если съесть два, то никто не заметит.
Где два, там и три – она слопала третий.

Да кто их СЧИТАет – четвёртый БЕРёт,
Двадцатый… А баба ещё напечёт.
Сама виновата – застряла в подвале,
Зачем СОЧЕТАТЬ углеводы с жирами?

К ним зелень прекрасно подходит. И вот
Коза уже лилии в вазе жуёт,
А мысль устремляется в дальние дали:
«Почто ДЕРуны ДЕРунами назвали?»

В раздумье коза заМЕРла у стены:
Ведь если их трут, то они ТЕРуны!
Кичливость и гордость её расПИРАют:
«Да я же лингвист, а никто и не знает!

И драники тоже словечко не то,
Могли бы назвать так, допустим, котов.
С умищем таким я могла быть в поЧЁТе.
Продамся в НИИ – и мы с бабой в расЧЁТе.

А вот и она, оПЕРшись о косяк,
Глаза закатила. Бежать! Дело – швах!»
И, выплюнув скатерть, умчалась в окошко.
За ваЧЕТом вазы, убытков немножко.

Бабуся грозится: «Вот Сидор придёт,
Тебя отЧИТАет и хвост наДЕРёт!»
Вовсю поЧИТАтели козьего сыра
Секли, но любя ПОБИРУШКУ, ЗАДИРУ.
Нет способа лучше её поЧИТАть!
Ну разве что вирши о ней поЧИТАть.

Выбор гласной в корнях с чередованием БИР/БЕР, ТИР/ТЕР, ПИР/ПЕР, МИР/МЕР, СТИЛ/СТЕЛ, ЖИГ/ЖЕГ, ЧИТ/ЧЕТ, БЛИСТ/БЛЕСТ определяется присутствием после корня суффикса -а. Если он есть, пиши И, а нет – Е.
Однако всё не так просто, как кажется на первый взгляд. Например, в слове «почитывать» и т.п. нет суффикса -а, но есть -ыва, в слове «задира» вообще нет суффикса. Поэтому правило без вариантов распространяется лишь на безударные гласные Е, И. Под ударением позиция всегда сильная и сомнений не вызывает.

Есть слова (чаще всего это отглагольные существительные), которые вовсе выбиваются из правила: поБИРушка (побираться), вТИРуша (втираться), обЖИГ (обжигать), выЧИТка (вычитывать) и др.

Главное, не путать вышеперечисленные корни с омонимичными или просто похожими. Например, ПИРовать, ТИРаж, ДИРектор, МЕРа, приМИРение и др.

В некоторых учебниках связывают чередование Е/И с изменением вида глагола: совершенный – Е (что сделаю - выберу), несовершенный – И+А (что делаю - выбираю), однако здесь тоже всё не однозначно, например: что делаю - беру (несов. вид).

Часто возникают сложности с корнями ЧИТ/ЧЕТ. Чтобы разобраться, нужно покопаться в их этимологии (происхождении).
1. Корень ЧИТ/ЧЕТ/ЧЕС в значении «работать с письменными знаками»: читать — прочесть, вычитать — вычесть. Чередование зависит от суффикса –а.
2. Корень ЧИТ/ЧЕТ/ЧЕСТ в значении «уважать»: почитать — почёт – почести. Чередование зависит от суффикса –а.
3. Корень ЧЕТ в значении «пара»: чета, чётный, сочетать, сочетание. В школьных учебниках эти слова даются как исключение. На самом деле этот корень к данному правилу не имеет никакого отношения, потому что не чередуется и не зависит от суффикса -а.

Довольно шаткая позиция у филологов, отказывающихся признавать корень с чередованием СЧИТ/СЧЁТ, где приставка -с давно срослась с корнем. Сравните СЧИТать звёзды, СЧИТать героем и сЧИТать информацию. Мы видим три значения. Нет сомнений, что исторически первым появился корень ЧИТ, а потом возникло чередование в связи со сменой ударения: читать – чтение, считать – счёт. Корень СЧИТ прекрасно выделяется в словах рассчитать, высчитывать и прочих, где всегда удвоенная -с.
Сбивает с толку слово расчёт, в котором выделяют приставку рас- и корень -чёт. В его производных тоже всё ясно: расчётливый, перерасчёт и др. Однако есть масса слов с другими приставками: подсчёт, просчёт, высчет, насчёт, которые образовались от слова счёт. Есть подозрение, что расчёт тоже из них, просто потерял вторую букву С.

Если сомневаешься, сколько букв С в том или ином слове с приставкой РАС-, посмотри на корень. Если СЧИТ, значит две: рассчитывать, если СЧЕТ, значит, одна: расчетный.
Стихи для детей | Просмотров: 73 | Автор: pigeon | Дата: 07/07/21 14:32 | Комментариев: 1

Ты чётный - делишься легко,
А я нечётная и не хочу делиться.
Ты - Солнце, даришь всем тепло,
А я, Луна, нужна, когда не спится.

Мне без тебя нет жизни на Земле,
А обо мне ты вспоминаешь только,
Когда прилив. Когда уже на дне
Захлёстнутая жаждой койка.

Дай только срок, затмение грядёт:
Меркурий в Близнецах - в кроватке сын лепечет.
Теперь мы плюс один, и все наоборот:
Я - чёт, ты - нечет!
Любовная поэзия | Просмотров: 277 | Автор: pigeon | Дата: 01/07/21 14:10 | Комментариев: 1


Часто в поисках чудес
Тянет всех в волшебный лес.
Может, в городе, кто знает,
Тоже чудеса бывают?

В общем, дело было так:
Крис хотела в зоопарк.
Покормить попкорном уток,
Подержать цыплят-малюток,
Дать опоссуму банан,
Семечек – говорунам,
Чтобы эти попугаи
Хоть минуту помолчали.
Бегемоту прямо в пасть
Метко булочкой попасть.
Взять на ручки поросёнка,
Тискать рыжего лисёнка,
Целовать смешных крольчат,
Гладить милых лемурчат,
Потрепать за гриву ламу,
Попугать немножко маму,
Дёрнув страуса за хвост
И тюленя за нарост.
Посидеть верхом на пони,
Поваляться на газоне,
Где гуляет добрый слон,
Cфоткаться на телефон
С черепахой и енотом,
Заглянуть в скворечник: «Кто там?»,
Сладкой ватой подразнить
Мишек. Их нельзя кормить,
Хоть они и тянут лапу.
Только главное, чтоб папа
Не спешил, но вот беда:
Всё случилось, как всегда:
На работе что-то рухнет,
Остановится, потухнет…
Солнце, лампа маяка?
Папа проронил: «Пока!»
И вручил единорожку,
Хотя Крис хотела кошку,
Настоящую, но он
Буркнул: «Как-нибудь потом».
Он был приходящий папа,
На него сердилась мама
И сказала дочке: «Брось,
Кто-то подберёт, небось.
У лошадки, видишь, доча,
Левая нога короче,
Ровно стать ей не даёт,
Тронешь - сразу упадёт».
«Мамочка, единорожка –
Капелюшку хромоножка!
И не надо ей стоять,
На руках буду держать».
«Я куплю тебе другую,
Брендовую, дорогую».
Злится мама всё сильней –
Бесполезно спорить с ней.
Чмокнув в нос единорожку,
Ну немножко хромоножку,
Крис сказала: «Ну прости» -
И забросила в кусты.

Ночь, становится прохладно,
Нету дождика – и ладно.
Город притушил огни,
Тоже спать хотят они.
Чувствует единорожка,
Ну немножко хромоножка,
Что, измяв свою постель,
Крис всё думает о ней.
Не спалось порой ночною
Мишке – третьему герою.
В зоопарке его дом
Был напротив тех кустов.
Ми-ми-мишка – его кличка
Красовалась на табличке.
Все, кто к клетке подходил,
Говорили: «Ми-ми-ми».
Но на самом деле мама
Называла его Варра.
Думал он: «Конечно, врут,
Но хоть Няшкой не зовут».
Пусть немодно, только мишка
Был совсем не ми-ми-мишка.
Не компьютерный герой,
А живой, как мы с тобой.
Так же плакал он от боли,
Видел сны, как он на воле
Ест малину под кустом,
Где его родимый дом.
Он мог спать в своей берлоге,
Лишь подрагивали ноги,
Лапу левую сосать,
Правой лапой блох гонять,
Только в том году в грозу
Потерялся он в лесу
(потому что непослушный),
И охотник добродушный
Медвежонка подобрал,
В зоопарк его отдал.
Там, конечно, нет берлог,
И, наверное, нет блох.
Мишка в домике ночует,
В сене, как сурок, зимует.
А сегодня не до сна:
Видит, посреди двора
Вылетают из щели
Комья щебня и земли.
Кто подземный роет ход?
Вылез престарелый крот
И спросил, глаза мусоля:
«Где картофельное поле,
Не подскажете, дружок?
Если да, за мной должок.
Мы с дороги сбились снова,
Только никому ни слова –
Я уже неважный гид,
Навигатор барахлит».

Слышит всё единорожка,
Ну немножко хромоножка.
Кстати, когда лунный свет
Падал на её браслет,
То лошадка оживала,
Только всё равно хромала.
Говорит она кроту:
«Я дорогу вам найду,
Только кто-нибудь в пути
Меня должен понести.
Я же превращусь в игрушку –
Нет луны там потому что.
Возмутился главный крот:
«Этот номер не пройдёт!
Ты пойти не можешь с нами,
Мы ж работаем руками.
Землекоп – элитный класс,
Нет носильщиков у нас!»
Говорит единорожка:
«Вы представьте, у окошка
Грустно девочка стоит,
Хоть и ночь, она не спит.
Мне ужасно срочно надо
Выбраться из зоосада –
Крис, обидевшись на мать,
Хочет из дому сбежать».
Крот спесиво отозвался:
«Крыс спасать не нанимался.
Весь подземный мир смешить –
Лошадь на горбу тащить».
Вновь она стучится в дверцу,
Что ведёт в кротовье сердце:
«Но ведь дети не должны
В темноте ходить одни!»
Крот в ответ: «Зачем им няня,
Ведь у них есть обоняние!
Пусть берут пример с кротят,
Таракашек и котят.
И вообще не приставай,
Тебе надо – ты спасай!»

В разговор вмешался Мишка:
«Ну зачем ты так, братишка?
Она хочет всем помочь,
А ты гонишь её прочь!
Не нужна уже картошка?»
«Не нужна!» Единорожка
Покачала головой,
Тронула крота ногой
Со светящимся браслетом –
Он, наверно, был с секретом.
Крот воскликнул: «Я шутил!
Помогу изо всех сил.
По пути всему народу
Мы вскопаем огороды».
Тот, к кому единорожка
Прикасалась левой ножкой,
Сразу делался добрей,
Начинал любить зверей,
Но нога единорожки
Уменьшалась на немножко.
Мишка молвит: «Я бы в лес
Убежал, если б пролез
В ваши земляные трубы,
И лошадку взял бы в зубы».
«Превосходно! – крикнул крот, -
Мы расширим наш проход.
Там за мной идёт бригада,
Роет, словно экскаватор.
Я чиновником служу,
Делегацию вожу,
Но не знал, что оконфужусь,
Вы встречали тихий ужас?
Наши гости приползли
Из самой из Сомали.
Здесь перенимают опыт
Двести голых землекопов.
Вы слыхали про метро?
Метод нашего бюро
Применяют повсеместно».
Поезд вышел расчудесный:
Крот с кротами впереди,
Землекопы позади,
А последним лезет мишка.
Для него всё это слишком,
Ведь приходится ползти
И перед собой нести
На весу единорожку,
Ну немножко хромоножку.
И, как муравьи, снуя,
Африканские друзья
В поле зрения мелькают,
Землю вихрем поднимают.
Он их только увидал,
Сразу в обморок упал!
И вообще привык не сразу
К саблезубым землелазам:
Был уверен: нет страшней
Лысых розовых мышей.
Были б не слепые, может,
Те о нём сказали б то же.

А снаружи всё росли
Кучи вырытой земли.
Сторож в шоке! Видит – нету
В клетке бурого медведя.
У вахтёра бледный вид,
Он в полицию звонит.
В зоопарке бьют тревогу,
И служебному бульдогу
(он был по медведям ас)
Громко приказали фас!
Пёс помчался, как ракета,
Как подземная торпеда.
Так он думал, но увы –
Лапки у него кривы.
Впрочем, скоро, но не слишком
Пёс догнал кротов и мишку,
Только ждал его сюрприз.
На мгновенье он завис,
И легко единоржкой,
А вернее, левой ножкой
Мишка стукнул его в лоб.
Сразу добрым стал бульдог.
Ласковым, любвеобильным,
Завилял хвостом умильно:
«Обожаю вас и вас,
Меня бейте хоть сто раз
Бело-розовым зефиром,
Я ваш друг, идите с миром!»
Побежал бульдог назад
В погрустневший зоосад,
Где директор пьёт таблетки,
Мечется, как зверь по клетке.
Полисмены у трубы
Долго чешут свои лбы,
Курят, шутят про медведа,
Наконец, идут по следу,
Мол, по кучкам на земле
Видно, где прополз беглец,
Мы в конце его поймаем.
Пёс умчался с громким лаем,
Напугав в пруду гусей,
Он не мог предать друзей.

А тем временем Кристина
С рюкзачком из дерматина,
Выбравшись в окно тишком,
В зоопарк идёт пешком,
Чтоб найти единорожку,
Капелюшку хромоножку –
Сразу, как начнут пускать,
И домой её забрать.
Крис приклеила ириской
К холодильнику записку.
Папа делал так всегда,
Ещё с ними жил когда.
«Скоро буду. Не волнуйся.
Чмоки-чмоки, я вернуся».
Надо было «я вернусь»,
Крис решила – ну и пусть,
Мама будет недовольна,
Зато в рифму и прикольно.
Перед тем как рассветает,
Город словно вымирает,
Спать велит ему сам Бог,
И храпят без задних ног
Даже злостные гуляки,
Дебоширы и маньяки.
Крис под музыку в ушах
Танцевальный держит шаг.
Топает она отважно,
Ей не зябко и не страшно,
И препятствий нет совсем,
Потому что видит цель.
И ведёт, куда ей надо,
В телефоне навигатор.

Чувствует единорожка,
Что Крис скачет по дорожке,
И решает по пути
Девочку перехватить.
На браслете стрелка вправо –
Землеройная орава
По цепочке шлёт сигнал:
«На восход!». Кто не бывал
Под землёй, тот вряд ли знает,
Что там тоже лес бывает –
Лес дремучий из корней,
Сквозь него прорыть туннель –
И к тому же не по ГОСТу –
Далеко не так-то просто.
Но безропотно команда
Все форсирует преграды:
Влево, вправо, прямо, вверх,
Вот и место встречи – сквер.
Рано праздновать победу –
Сыщики бегут по следу,
И пыхтя, как самовар,
Семенит ветеринар.
Видит Крис: спешат навстречу
Двое дядь широкоплечих,
Первый держит пистолет,
А второй – как будто сеть.
С ними круглый, словно шар,
Доктор или санитар.
Девочка оцепенела,
Потому что оробела.
Думала, за ней пришли.
Вдруг, как в сказке, с-под земли
Лезет голова медвежья
И игрушку держит нежно,
Белую, как облака –
Фыркнул мишка «бррр» слегка,
Чтобы пыль стряхнуть немножко.
Ах-ах-ах! Единорожка!
Крис узнала её враз,
Слёзы брызнули из глаз.
Ну а чудо продолжалось:
Из-за тучи показалась
Уже бледная луна,
И лошадка ожила!
Крис к ней бросилась на шею,
Полисмены обалдели.
Вдруг раздался крик: «Стреляй!
Сеть набрасывай! Хватай!»
Доктор, хоть и с неохотой,
Выполнял свою работу:
«Пони тоже заберём,
Вызову сейчас фургон».
Всё случилось очень быстро,
Прежде чем раздался выстрел,
А для Крис произошло,
Как в замедленном кино:
Тронула единорожка
Полицейских левой ножкой –
Первый спрятал пистолет,
А второй отбросил сеть.
Но в халате врач проворный
Дротик выпустил снотворный,
Мишке в шею он попал.
«Йес!» - вскричал ветеринар.
Только сонное лекарство
Действует отнюдь не сразу.
Варра лапой помахал,
Нырь под землю и пропал.
Там он чуть не разрыдался,
Потому что испугался:
«Я домой не попаду,
Свою маму не найду,
Не поем теперь малины,
Здесь найду свою могилу!»
Крот промолвил: «Не боись!
У меня возникла мысль,
Мы применим для спасенья
Инженерное решенье».
Сыщик в нору заглянул
И сказал: «Он улизнул!»
Крис захлопала в ладоши,
Ну а доктор нехороший
Поднял вновь своё ружьё.
Закричали все втроём –
Полисмены и Кристина:
«Нет! Не надо!», «Брось!», «Дубина!»
Дрогнула его рука,
Шприц пронёсся у виска
Испугавшейся лошадки.
Всхлипнул доктор: «Я не гадкий!
И животных я люблю
Словно бы свою семью.
И мультфильм я обожаю
Про «Свободу попугаям!»
Пишут каждый день в газетах:
Вырываются из клеток
То медведи, то гориллы,
То песцы, то крокодилы.
Кого ловят, кого нет,
Удалось уйти – привет!
Как-то вся страна болела
За барана за Валеру,
Из шашлычной убежал
Чуть ли не из-под ножа.
Вот и мишка наш на воле,
А меня теперь уволят!»
«Не печалься, Айболит, -
Полицейский говорит, -
Приходи, тебя назначим
Завтра доктором собачьим.
А теперь постой в сторонке,
Мы должны помочь девчонке.
Отведём её домой.
Пони ведь питомец твой?»
Крис в ответ: «Моя игрушка.
Провожать меня не нужно.
Мама скоро прибежит,
Вот она уже звонит.
Да?!». И тут единорожка,
Ну немножко хромоножка
Быстро, на глазах у всех
Стала таять, словно снег,
Стала плюшевым питомцем,
Потому что красно солнце
С неба выгнало луну.
А что мишка? Он уснул,
Но никто его не кинул,
Варру донесли на спинах.
Ему снился сладкий сон,
Что на маме едет он.
Соскользнул, упал, проснулся
И в лесу родном очнулся,
Ну а, может, и в другом.
Счастлив был, но о былом
Часто вспоминал украдкой:
Как волшебная лошадка
Помогла ему бежать.
Все любили вспоминать
Этот случай интересный,
В общем в городе известный,
Но в ответ на что и как,
Почему и как же так
Все молчали: люди, звери –
Ведь никто бы не поверил.

Что же дальше, что потом?
С землекопами, с кротом?
С мамой, Крис, единорожкой,
Подарил ли папа кошку?
Это в следующей сказке –
Начали слипаться глазки.

Автор: Светлана Медофф
[/size][/size][/size][/size][/size]
Сказки в стихах | Просмотров: 99 | Автор: pigeon | Дата: 30/06/21 13:21 | Комментариев: 0

Садись поближе, солнышко!
Дай ручку – так уютнее.
Вдвоём вообще нескучно и
Нестрашно в темноте.
В холодный вечер пасмурный
Послушай сказку тёплую
О дружбе и товарищах,
Что выжили в беде.

Часть первая. Петух

В одной деревне маленькой
Дед с бабой жили бедные.
Всё ничего, но к старости
Характер ещё тот!
Давно их дети выросли,
По городам разъехались,
А приезжали изредка –
Четыре раза в год.

Вот день такой приблизился.
Готовились отпраздновать
Не просто день рождения,
А деда юбилей.
Решали всё заранее.
И сразу же поссорились –
Ну, не сошлись во мнениях,
Чем потчевать гостей.

«Всё будет по-богатому, –
Планировала бабушка, –
Гуся зажарим в яблоках».
«Нет, лучше петуха, —
Дед возразил решительно, –
Гуся – не сильно жирно ли?»
Он был слегка прижимистым.
А честно – не слегка.

«Петух – он птица нужная, —
Старуха прекословила, —
Вдобавок уже старый он
И будет жестковат».
«Хоть стар, зато как бешеный
Орёт. Не хуже радио,
Когда оно на площади
Транслирует парад!

А у меня бессонница!
Всю ночь лежу, ворочаюсь.
Чуток вздремну – кукареку!
Я почему опух?
Защитная реакция!
Ты даже не заметила!
Тебе дороже, жёнушка,
Твой муж или петух?»

«Мне? Мой петух, конечно же,
Он хоть не пьёт!» Дед вскинулся:
«Как мне не пить? Не выспишься –
Болит всё естество.
Весь день лечусь и мучаюсь».
«Ну ладно, – баба сжалилась. –
Гусь подождёт, действительно.
Съедим на Рождество».

«Ну, за здоровье!» – рюмочку
Дед хряпнул. Баба хмыкнула,
С размаху дверью хлопнула,
А он ей плюнул вслед.
Старухе жалко Петеньку
И вкусненьким порадовать –
Отборной кукурузою
Решила напослед.

Петух наелся досыта,
Сел на забор, откашлялся,
Прочистив горло, весело
Сказал: «Сейчас спою!»
И закричал: «Кукареку!
Как любит меня бабушка
За масляну головушку,
За шёлкову бородушку,
Я тоже всех люблю!»

Злой дед в окошко выглянул,
Швырнул горшок с гортензией,
Что подвернулся под руку,
Но в Петьку не попал.
Досталось кошке! Песельник
В хлев заскочил, запыхавшись:
«Свинья, ты это слышала?»
«Хррр, что? Как ты орал?»

«Бездушное животное!
Ну что ты смыслишь в пении!
А дед меня вот только что
Цветами забросал!»
Ну а старик тем временем
Стал нож точить старательно,
При этом приговаривал:
«До встречи в супе, хам!»

В три ночи, как положено,
Петух захлопал крыльями:
«Кукареку! Кукареку!
Пою я – слышно за реку!
Не сплю, хозяйство стерегу!
Спокойно спите, бабушка!
Спокойно спите, дедушка!
Я тут, я начеку».

Тут кошка: «Зря стараешься!
Зарезать тебя вздумали.
Денёк-другой покормишься
И попадёшь в ощип».
«Куд-куд-куда? Не может быть!
Ведь я петух, не курица!»
«Ты хуже, но вполне сойдёшь
На холодец и щи».

«Но я певец! – отчаянно
Вскричал петух обиженный, —
Меня варить!? Предатели!
Ко-кой я был слепец!
Скажи, что это розыгрыш.
Они это не сделают!»
«Я разговор подслушала.
Поверь, тебе конец.

У деда день рождения,
Обед сготовят праздничный.
Ты главным блюдом числишься,
Хоть, правда, ты и стар».
«Кто? Я? Ко-ко! Художника
Легко обидеть, — сетовал
Петух, но вскинул голову:
«Не стар я — Super Star!

Я ухожу! Всё кончено!
Спасибо тебе, кошечка.
Пойду за солнцем ласковым,
Куда глаза глядят».
Потом прочистил горлышко
И закричал: «Кукареку!
Здесь оставаться не могу,
В чужие страны я бегу,
В свободную Америку,
А может быть, в Японию.
Едят там суши и треску,
Таланты не едят».

«Но есть загвоздка! – кошечка
Ехидно промяукала, –
Пути к границам родины
Проходят через лес,
А там полно поклонников
Поющей петушатины.
Как только в чащу сунешься –
Сожрут в один присест».

Петух ответил: «Видел я
Не раз лису в курятнике.
Она хватает тех из нас,
Кто в обморок упал.
Тут главное – реакция
И самообладание.
Уж ты поверь, частенько я
Лису за хвост трепал!»

Когда старуха утречком
Его не обнаружила,
Чуть не до слёз расстроилась,
Подумала — лиса.
Ей, в силу её разума,
Не приходило в голову,
Что курица безмозглая
Могла сбежать в леса.

Потом она подумала,
Что всё, наверно, к лучшему,
Ей даже стало радостно,
Что вышло по её.
«Таки гуся зарежем мы!
Нет петуха!» — с издёвкою
На ухо деду спящему
Шепнула. «Ё-моё!

Да режь хоть всех, мне побоку», —
Дед отмахнулся, все ещё
Не до конца проснувшийся.
Как вдруг вскочил: «О, чёрт!»
И мигом чертик маленький
Возник, словно из воздуха,
И, подбоченясь, выскочил
У бабы за плечом.

Она всё тараторила,
Как вышла, как насыпала,
Как позвала, как бегала,
Как думала спасти…
А чёртик на плече её
Все жесты передразнивал,
Да так похоже, бестия,
Что глаз не отвести.

Дед, рот раскрывши, пялился,
Захохотал — не выдержал.
Тут бабка брови сдвинула:
«Тебе всё ха-ха-ха,
А веселиться не с чего!»
Старик, кряхтя, под лавочку
Нагнулся, взял бутылочку:
«Помянем петуха!»

Старуха вышла нервенно,
Крутнувшись так, что чёртушка
Вниз полетел, но всё-таки
Успел в последний миг,
Перевернувшись в воздухе,
Схватить завязку фартука.
Повис и ножку выпрямил,
И показал язык.


Часть вторая. Гусь

А в это время кошечка
К гусю спешила с новостью.
Он склёвывал калачики
Задумчиво в траве.
«Всё, гусь, готовься к худшему,
Тебя зарежут вскорости.
Рождественскую миссию
Не выполнить тебе».

«Га-гак? Уже? Не может быть!
Я столько назагадывал!
Хотел погибнуть с пользой я,
Красиво, как герой!
Мечтал я в ночи зимние
В га-гамаке полёживать,
И чтоб меня орехами
Кормили, курагой».

«Ну что за бред горячечный?
Коль ты сейчас не смоешься,
То склеишь ласты к вечеру.
Петух чуть свет сбежал».
«Здесь рядом гуси дикие
Садятся периодически
Передохнуть. Их часто я,
Мечтая, провожал.

Я попрошусь в компанию
И с ними в страны дальние,
Как гусь Мартин в Лапландию»…
«Поплюй и разотри!
Он улетит! Не зря гусей
Считают люди глупыми.
Сначала тело жирное
От почвы оторви!»

«Легко! – гусь разобиделся, –
Га-гак!» Захлопал крыльями,
Махал. Бежал. Подпрыгивал,
Но всё же не взлетел.
Напрасно его кошечка
«Дави на газ!» — задорила,
Вернулся к ней пристыженный:
«Что делать?» Рядом сел.

«Ну, в лес идти, я думаю.
Там петуха разыскивать.
Вдвоём оно сподручнее,
Нестрашно в темноте.
И тысяча возможностей
Сложить геройски голову.
А выжить — так тем более.
Там хищники везде».

«Ты думаешь? Всё правильно!
Мы с Петькой будем первыми!
Всегда первопроходцами
Гордятся! Черт возьми!
Освоим лес — и памятник
Нам возведут на родине.
Ну всё, пошёл. Покедова!»
«Давай, Гагарин. Жми!»

Стемнело. Обнаружилось,
Что нет гуся на выгоне.
Два круга баба сделала
В селе и за селом.
Зато уж дед злорадствовал:
«1:1, бабусенька!»
И так бубнил до ужина,
Покуда за столом

Не получил половником —
Довел её, сердечную,
И сразу успокоился:
«Всё-всё! Давай за мир».
Дед выставил две рюмочки.
Старуха молча выпила,
Чтоб сбросить напряжение:
«Наш под угрозой пир.

Ну, в смысле день рождения.
Давай найдём решение.
Раз птиц мы не зарезали,
Наверно, это знак,
Что кто-то неожиданно
К тебе решил наведаться:
Братья, сватья, ну, мало ли».
«Допустим, даже так, —

Кивнул дед настороженно, —
И что с того?» «Я думаю,
Свинью зарезать надобно».
«Чего это свинью?»
«Того, что кашей манною,
Оладиками-блинчиками
Или твоими баснями
Гостей не накормлю».

«Нажаришь им картошечки,
Салатики-малатики,
Грибы, соленья — хватит им.
Они ж, как саранча,
И так сожрут всё в погребе».
«Вот именно. Поэтому
Мясное нужно, жадина!»
Дед рубанул с плеча:

«Пускай я жмот, но свинушку
Не дам! Её подкармливал
Всё лето белым хлебушком.
Я с ней умру, вот так!»
«А я смотрю, с чего свинья,
Как на дрожжах, раскормлена?
Я ей помои и ботву —
А она уже, как танк!»

Дед понял: обмишурился:
«Раз ты сегодня, бабочка,
Такая кровожадная,
Тогда барана режь!
Из шкуры тебе на зиму
Мы справим чуни тёплые,
Или жилетку новую,
Чем хошь себя потешь!»

«Ну ладно. Будь по-твоему», –
Вздохнула. «Из баранины
Шашлык хорош, из рёбрышек
Шурпу можно сварить», —
Старуха планы строила.
«Ну, за обновку!» — весело
Дед подмигнул, но без толку.
«Не буду с тобой пить», –

Сказала, как отрезала.
Дед шкалик взял объёмистый,
Буханку хлеба тёплого,
Тихонько в хлев проник:
«Я спас тебя, Хаврошечка».
Побрызгал хлеб из шкалика,
Свинья вскочила радостно
И съела в один миг.



Часть третья. Баран.

Старуха нарумянилась
И к мяснику отправилась —
Позвать, чтоб быстро, правильно
Барана заколол.
А Мурка — за околицу,
Где под присмотром Тузика
Паслось всё стадо сельское,
Примерно сто голов.

Нашла барана кошечка
И говорит: «Я с новостью.
Петух и гусь в лес чухнули.
Тебя зарежут, друг».
Баран — с копыт! Прям на спину
Упал, ногами дрыгает.
Понаблюдать конвульсии
Все овцы стали в круг.

И кто-то даже мекает:
«Ну что ты сразу в обморок?
Ведь дело-то житейское».
Баран лежит, как пень.
Потом промолвил жалобно:
«Да, это наша миссия.
Иду я на заклание».
«Ты не баран. Олень!» —

Пришлось прикрикнуть кошечке
Сквозь бурные овации
Овечек взбудораженных.
«Давай-ка отойдем.
Я понимаю, все вы тут
Идеей оболванены.
Стригут, едят вас, шубы шьют,
А вам всё нипочем».

«Да, я согласен, с детства нам
Внушают ободрительно:
Тебя обрили — радуйся,
Другой подставив бок.
И есть у нас предание
О пастыре рачительном,
Который шкуру не дерёт,
А только лишь стрижёт».

«Овечьи мифы жалкие
Про доброго хозяина!
А он воспринимает вас
Сугубо как шашлык».
Глаза барана плёнкою
Мгновенно затуманились,
Он бекнул как-то сдавленно
И вверх ногами брык.

«Да что ж ты снова хлопнулся?»
«Я очень впечатлительный.
Ты это слово мерзкое
При мне не говори».
«Прости, но образумиться
Пора». «Бесспорно, милая,
Я изменю сознание.
Ой, пёс следит, смотри,

А то б я в лес отправился
Товарищей разыскивать.
Втроём надёжней. Три — оно
Волшебное число.
Три тополя, три времени,
Три брата, три желания,
В трёх соснах, три товарища»…
«Остапа понесло».

«И бог – он любит троицу!»
«Спасаться будешь, сказочник?
Беги, Туза учёного
Я на себя беру».
И к псу, в теньке лежащему,
Пошла она вразвалочку,
Хоть ей это общение
Совсем не по нутру.

«Эй, как дела, Тузующий?» —
Спросила она Тузика,
Прикинув расстояние
До ближнего плетня, –
Что служба?» «Да спасибочки,
Пока не бей лежачего».
«Ты знаешь, уже издали
И не узнать тебя.

Со стадом слился полностью.
Небось, не лаешь — мекаешь?
Траву ещё не пробовал?»
Тут Тузик зарычал
И с лаем в драку бросился.
Она скакнула в сторону
И на бегу заметила,
Как в лес стремглав помчал

Баран Остап, а зрелищем
Погони увлечённые
Овечки не увидели,
Как их собрат сбежал.
А Тузик – так тем более.
Он у плетня подпрыгивал,
Достать пытаясь кошечку,
И лаял, и визжал.

Баран летел без устали
И лишь тогда опомнился,
Когда почти что врезался
В гуся и петуха.
«Ах, как я рад, ребятушки,
Что вы мне сразу встретились!
Бежал, как бе-безумный я
Подальше от греха».

«А что, погоня гонится? –
Петух захлопал крыльями,
Потом взлетел на дерево, —
Всё чисто. Кукарек».
«Меня в команду избранных
Берёте? Я хозяйственный! –
Баран изрёк, – нам следует
Подумать про ночлег».

Под ветками еловыми,
Густым плющом увитыми
(Сплелись они и свесились
Почти что до земли,
Образовав естественный
Шалаш, природой созданный,
Как будто по заказу им),
Они приют нашли.

Баран всё хорохорился:
«Вы спите, я за сторожа.
Я буду вам защитником,
В обиду вас не дам.
Рога, копыта острые
Сразят любого хищника.
Все овцы в меня верили,
Дерусь я, как Ван Дамм».

И так бубнил до полночи.
Лишь небо зарумянилось,
Петух прочистил горло и
Привычно завопил:
«Кукареку, кукареку,
Пою я - слышно за реку,
Спокойно спит компания,
Сплочённый коллектив».


Часть четвертая. Свинья

Что нет барана, бабушка
Лишь утром обнаружила.
Вечор вернулась затемно,
Когда уже весь скот
Лег спать, и только кошечка
Гуляет и охотится
На крыс, мышей прожорливых,
Что в погреб лезут. Вот —

Барана нет. В истерике
Старуха к деду бросилась:
«Старик, проснись, ты вечером
Барана закрывал?
Он возвращался с пастбища?»
Дед – как не слышит. Пальцами
Она зажала нос ему,
Но ртом он задышал.

Тогда она из ковшика
Воды студёной вылила
Да прямо на головушку.
Дед сразу же вскочил
И крикнул: «Да ты сбрендила!
Сама до ночи шоркалась,
Барана проворонила.
Чёрт, майку намочил!»

И тут же чёртик маленький
Из-за подушки вынырнул,
Дед крикнул: «Сгинь, нечистая!»
Решила баба — ей.
«Кто, это я нечистая?» —
И по лбу деда ковшиком!
С кровати кошка спрыгнула,
В окошко и — к свинье:

«Ты в курсе, что тут деется,
Мясопродукт изнеженный?
Удрала в лес вся братия.
Мясник сейчас придёт».
«И что?» — Хавронья хрюкнула.
«Тебя зарежут к празднику.
Сбежишь или останешься?
Пришёл и твой черёд».

«А как бежать? Поймают же!»
«Ой, все вы мягкотелые!»
«Но ведь ворота заперты», —
Хавронью била дрожь.
«Да нет, старуха в панике
Все двери настежь бросила.
Пока они там ссорятся,
Спокойно удерёшь».

Мясник (Толстой по прозвищу)
Пил чай с коврижкой маковой.
«Что ж так глаза слипаются?
Наверно, переел.
В глазах темнеет, мамочка.
Опять это давление,
Сегодня не работаю.
Лежу. Я заболел».

Но это просто облако
К селу подкралось серое,
Тягучим воздух сделался –
Аж тяжело дышать.
Как одеяло ватное,
Накрыла туча озеро,
Поля, дома и головы —
Всем захотелось спать.

А из окна чердачного
На мир смотрела кошечка:
Как разом пыль дорожную
Дождь пригвоздил к земле,
И по ручьям, по лужицам
В конце безлюдной улицы
Свинья трусила, брызгая
Грязюкой по спине.

А бабка с дедкой ссорились
И ничего не видели,
Словами нехорошими
Безжалостно топча
Друг друга. Дед не выдержал,
Достал бутылку мутного,
Схватил краюшку хлебушка
И в хлев к свинье помчал.

«Вот где мне понимание,
А там сплошная ненависть,
Гангрена, а не женщина», –
Сказал он в пустоту.
Качнулся, бутыль выронил
И стал сползать по стеночке:
«Лоханка, вилы, щёточка –
Нет, всё на месте тут,

А где ж моя Хаврошечка?
Где, где моя красавица?»
Потом из хлева выглянул:
«Мааать!» – завопил в окно.
«Стаканчик, – баба вылезла, –
Я не подам, проваливай!
Ты не парализованный.
Ой, бел, как полотно!» –

Закончила испуганно.
«Моя подруга верная, –
Дед прошептал потерянно, –
Ты где, любовь моя?»
«Я здесь, лежи, не двигайся, –
Ему жена ответила, –
Я сбегаю за доктором.
А где наша свинья?»

«Вот именно, что нетути,
Свели, украли нелюди, –
Дед выл, как по покойнику, –
Дождь все следы замыл».
«Пойдем-ка в дом, мой бедненький,
Приляжешь, успокоишься,
А я к Толстому сбегаю,
Чтоб он не приходил».

«Опять? Я, значит, при смерти,
Ты – к этому охальнику,
К убийце окаянному
Уходишь от меня.
И так всю жизнь! – актёрствовал
Старик по Станиславскому, –
А если кто любил меня,
Так разве что свинья».

А дедова любимица,
С дороги вся чумазая,
Лужайку заприметила
С высокою травой,
Туда-сюда побегала
И снова стала розовой,
Как будто в бане вымылась.
«Эх, где мой чан с ботвой», –

Вздохнула и накинулась
На россыпь диких яблочек.
Наевшись, тут же бухнулась
И, прежде чем уснуть,
Подумала: «Фантастика!
Сама себе не верю я!
Сменять жильё с удобствами
На дикую тайгу!

Да что со мной? Безумие?
Чума, желтуха, бешенство?
Игру на выживание
В кошмарном сне смотрю?
Проснусь – и всё по-прежнему:
Хлеб, самогон и дедушка,
С которым мы приветствуем
Вечернюю зарю».

Без задних ног храпящую
На травке свежевымытой
По звуку обнаружили
Свинью баран и гусь.
И, почесав о яблоню
Рога свои роскошные,
Баран проблеял: «Вечером
Здесь будет бык, клянусь!»

Глава 5. Бык

А в это время в горнице
Дед с бабой всё кумекали,
Что ж сталось. Только без толку.
Старуха говорит:
«Гадать мы можем до светла,
А гости приближаются,
Тик-так – будильник тикает,
Чай, время не стоит.

Вот телеграмму срочную
Прислали дети с внуками:
«Приедем двадцать пятого.
Целуем, тчк».
Как только распогодится,
Мясник тотчас отлыгает,
Пойду скажу, чтоб вечером
Он зарубил бычка».

Ушла, а дед насупленный
Ворчал, повесив голову:
«Холера неотступная
В хозяйстве завелась.
И черти мне мерещатся
Недаром. Пить завязывать
Придётся, пока «белочка»
Совсем не прижилась.

Пойду телка проведаю».
Тем временем в коровнике
Вовсю шло совещание
На тему: кто здесь трус?
Бычок не своим голосом
Ревел про нагнетание
Пустой, огульной паники:
«Убийц я не боюсь!

Рога у меня острые,
Копыта супертвёрдые
И тело мускулистое –
Ну кто против меня?
По силе и по скорости
Я чемпион на выгоне:
Быстрее всех я бегаю
От луга до ручья».

Смеялась кошка: «Деточка,
Тут не соревнования,
Хоть мне, конечно, нравится
Твой молодой задор,
Поверь, нельзя рассчитывать
На честное сражение,
Тебе тут не Испания,
Мясник не матадор!»

Корова грустноглазая
Кивнула подтверждающе:
«Петлю метнёт на голову –
Ни охнуть, ни вздохнуть!
И все твои достоинства
Не примет во внимание.
Не смог никто из родичей
От смерти увильнуть.

Сынок, сейчай бездействие
Сродни постыдной трусости».
Подзуживала кошечка:
«По-богатырски вдарь –
И дверь, клянусь, не выдержит!
Дед пьёт, а не хозяйствует.
А если он где встретится,
Рогами наподдай».

Бычок прошёлся гоголем,
Поскрёб ногой, прицелился,
Нагнув пониже голову,
И замычал: «Сейчас!
Всем разойтись, не путаться!»
Но не пришлось отведати
Рогов коровьих дедушке,
Видать, не в этот раз.

Как только дверь коровника
Открыл он, взглядом встретился
С быком, отпрянул в сторону
И крикнул вслед: «Давай!
Беги! Спасайся! Иго-го!
Не будем резать никого,
Гори всё синим пламенем,
Дери его лишай!»

Бык снёс плетень играючи
И поскакал зигзагами –
От куража головушка
Кружилась у него.
В пролом забора медленно
Дед вышел, слезы радости
Стирая, молвил: «Мне бы так
Сбежать… Ну, ничего,

Прорвёмся. Мясо вредное –
Врачи твердят без устали,
Как им не верить, умникам?
Стареют от него.
А то ли дело квашеной
Капустки да с картошечкой,
Горбушку хлеба в маслице
Макаешь – здорово!

Все витамины – в зелени!
В морковке, луке, яблоках.
Ням-ням, сосёт под ложечкой!
Пойду налью борща.
Он постный, как положено.
Когда варила, жёнушка
Сама же мне долдонила:
Полезней овоща.

Фасоль, мол, равноценная
Замена мясу. Голодно
Живётся неграм в Африке.
Чай, мы не в Сомали!
И на запасах в погребе –
Не то что зиму долгую –
Да хоть оледенение
Мы б пережить смогли!

Безрогие двуногие
Всё время с жиру бесятся:
За земли и за золото
Воюют. И нехай,
Коль больше делать нечего.
А убивать безжалостно
Скотину безоружную –
Злодейство, так и знай!»

Сю речь проникновенную
Да с политинформацией
Дед долго репетировал,
Предчувствуя разнос.
«Головомойка – ладно уж,
Пущай чихвостит, – думал он, –
А вот чего не вынести,
Так это бабьих слёз».

И машинально к шкалику
Он потянулся в шкафчике,
Но вдруг застыл задумчиво
И вылил всё в бадью.
«Зависимость проклятая!
Я выйду победителем!
А за освобождение
Чайку лучше попью».

Часть 6. Зимовье зверей

В лесу к честной компании
Бычок пристал почтительно.
И жили б они счастливо,
Но наступил октябрь,
И заморозок утренний
Ледком подёрнул лужицы.
Друзья стали подумывать:
Родник найти хотя б.

Нашли и успокоились,
Ведь осень благодатная
Свои дары богатые
Животным припасла:
И ягод наморозила,
И желудей насыпала,
Но как-то утром вскинулись:
А вся земля бела!

Бычок сказал: «Неправильно
Живёте вы, товарищи.
Идёт зима, и холодно
Без крова жить в лесу.
Мне лично дом под ёлкою
Совсем не привлекателен.
Привык я к хлеву тёплому!
Морозы на носу.

Ну, кто со мной на поиски
Жилища настоящего?
Баран, ты как?» «Мне незачем.
Я в шубе, мне тепло».
«А ты, свинья?» «Лень-матушка!
И от мороза спрячусь я,
Зарывшись в землю тёплую.
С ней у меня родство».

«Пернатые, что скажете?»
Петух, тряхнув бородкою,
Сказал: «Боюсь я холода,
Но от людей слыхал,
Что он весьма пользителен:
Простуды профилактика,
И для омоложения.
Все говорят — я стар».

Гусь тоже за компанию:
«Останусь здесь, под ёлочкой.
Я утеплён как следует:
Слой жира, сверху пух.
Мой прадед — мореплаватель,
Гусь морозоустойчивый,
Мне передал методику».
«А ну-ка?» — влез петух.

«Одно стелю я крылышко,
Другим накроюсь». «Только-то?»
«Не только. Кроме лежбища,
И завтрак мне готов».
«Как так?» «От тела тёплого
Земля за ночь прогреется —
Оазис! Встану утречком —
Нарою червячков».

«Нет слов, умно придумано», —
Все языками цокали,
Кивали уважительно.
«Тогда вопросов нет,
Всё ясно», — бык понурился.
Ушёл, повесив голову.
«Зато из меня к празднику
Не сделали котлет», –

Так думал бык обиженный,
Когда шатаясь по лесу,
Набрёл он на охотничью
Заимку у ручья.
Довольно с виду ветхую,
Заброшенную будто бы.
Её внутри обследовал:
Да, так и есть – ничья.

Телок был рад без памяти,
И с воодушевлением
Избу подремонтировав,
Стал жить кум королю.
Но иногда подумывал
Тошнотно-скучным вечером:
«Когда же эти олухи
Ко мне гонца пришлют?»

Ждал он недолго. Зимушка
Во всей красе нагрянула:
Мороз и вьюга лютые
Пробрали до костей
Команду сирых странников.
Петух осипшим голосом
Сказал: «Храбриться нечего,
Признаюсь без затей:

Мне лично, братцы, холодно.
Пойду бычка разыскивать.
Вы, может, и не мёрзнете,
А у меня катар!
Уверен я, что где-то там
Наш друг в тепле устроился.
Я видел над деревьями
Как будто струйкой пар».

«Во как! Петух ты гамбургский!
Вали! – сердито взвизгнула
Свинья, – своим брюзжанием
Ты всех уже достал».
Баран проблеял: «Скатертью».
Гусь отвернулся, судорожно
Комок сглотнув, по-тихому
Вслед петуху махал.

Шкряб-шкряб – почти безжизненный,
Уставший и измученный
Путём-дорогой снежною –
Петух поскрёбся в дверь:
«Ко-ко! Бычок! Впусти меня!
Я так замёрз!» «Неужто ли!
А растираться пробовал?
Теплей и здоровей!»

«Помилосердствуй, деточка!
Корова, твоя маменька,
Тех, кто в почтенном возрасте,
Учила уважать.
А если нет, то прежде чем
Почить свежемороженым,
То с чердака земельку-то
Смогу я раскидать.

Избушку твою выстужу», –
Петух устало вымолвил.
Бык испугался: «Ладно уж», –
И двери отворил.
«Я вовсе не бесчувственный,
О вас я беспокоился».
«Зачем же не впускал меня?»
«Да просто пошутил.

Я удивляюсь, как же ты
Нашёл дорогу верную?
Ты не собака – запахи
Навряд ли различал».
«Однако я внимательный
И замечал отметины
Рогов, когда об дерево
Ты голову чесал!

Зудит, небось?» «До ужаса!»
А остальная братия
Ещё неделю целую
Держалась молодцом.
Хоть зябли, но стоически
Переносили тяготы.
И не хотел никто из них
Ударить в грязь лицом.

Гусь наконец не выдержал:
«Ребята, если коротко –
Пошли к бычку попросимся!
Зима нас уморит».
Свинья в ответ: «Гусь лапчатый!
Рискни здоровьем, бестолочь.
Оставшись, в худшем случае,
Получишь гайморит,

Уйдёшь – за твою голову
Не дам я ни копеечки.
В лесу зверьё голодное –
Костей не соберёшь.
Зачем бежал ты из дому?
Ведь мог быть украшением
Стола на радость бабушке:
И вкусен, и пригож».

Баран свинье поддакивал:
«А так лисе подарочек,
Как в старой-доброй сказочке,
Гусь – в роли Колобка».
«Рискну. Дано не каждому
Сложить геройски голову.
А выжить — так тем более!
Поэтому пока», –

Гусь вежливо откланялся
И, шлепая вразвалочку,
Неторопливо двинулся
По следу петуха.
Вот и избушка. Тук-тук-тук –
В дверь постучался клювиком.
«Друзья, впустите! Холодно!» –
Гусь охал и вздыхал.

Бычок ответил: «Батюшки!
Не ты ли нам рассказывал,
Что стужа – дело плёвое
И голод нипочём:
Одно крыло постелешь ты,
Другим крылом накроешься,
А брюхом обогреется
Питомник червячков!?

Теплично-одеяльная
Метода не работает?»
«У прадеда-полярника
Бездарный ученик», –
Гусь зарыдал пристыженный,
Но быстро успокоился:
«Бычок, мы вместе выросли,
Я знаю, ты шутник

И любишь позлорадствовать.
Но вспомни: твоя матушка
Всех слабых и униженных
Учила защищать.
Не впустишь – между брёвнами
Я мох и паклю выдерну –
И ветер во все щёлочки
Снег будет задувать».

Бык отворил. Ликующий
Гусь к ним в объятья бросился:
«Друзья, я рад без памяти,
Что вы меня спасли!»
Петух ответил: «Я-то что?
Здесь бык хозяин». «Полноте, –
Бычок слегка потупился, –
Я рад, что вы пришли.

А остальным не холодно?»
Гусь выдал: «Вот уж если бы!
Они же все упрямые
И гордые к тому ж.
Им совестно, что доводов
Разумных не послушали.
Вдобавок трусоватые:
Боятся идти в глушь».

«Старик Мороз Иванович
Их вылечит играючи, –
Бычок беззлобно вымолвил, –
С упёртыми он злой!»
Так и случилось. Вскорости
Свинья под дверью хрюкнула:
«Я к вам, друзья-товарищи,
С повинной головой».

«А что же в землю-матушку
Ты не зарылась, милая? –
Бычок спросил с издёвкою, –
Пятак вмерзает в лед?»
«Ты прав, если по-честному.
Я ведь свинья домашняя,
Всё, наигралась. Побоку
Мне этот зимний спорт».

В ответ было молчание.
Ломая сопли мёрзлые,
Свинья в окошко стукнула:
«Бычонок, твою мать –
Корову терпеливую –
Я через стенку слышала.
Она ж тебе талдычила,
Что нужно всех прощать:

Друзей, врагов, особенно
Кто искренне раскаялся
И просит извинения.
Впусти тётю свинью!
А если нет, то с силами
Я соберусь и к вечеру
Углы подрою – зуб даю –
Избушку уроню!»

Немного выждав паузу,
Бык отворил: «А что же ты,
Свинья, барана бросила?
Ведь так нехорошо!»
«Не захотел. Шерсть длинная,
А ум короткий, знаете.
По правде, не бросала я,
Он сам вчера ушел

И заблудился, видимо».
Все всполошились: «Господи!
Его надо разыскивать
Иль знак какой подать».
Гусь предложил: «Так Петька же
В тепле катар свой вылечил.
Пой, друг». Захлопав крыльями,
Тот принялся кричать:

«Кукареку-кукареку!
Привет барану-куманьку,
Держись поближе к сосняку,
В дубраву ты не лезь.
Иди на север, к огоньку
И верной дружбы островку,
К быку, гусю и петушку,
Хавронья тоже здесь!»


Часть седьмая. Охота

Три раза спел он песенку,
И скоро, весь растроганный,
Баран примчал. Шатался он
Совсем не далеко.
Но Петю также слышала
Лисичка Патрикеевна:
«Эк, привалило счастье-то,
И даже не одно!

Да здесь коммуна целая!
Я волка сагитирую
Напасть на них. Не выгорит –
Тихонько удеру.
Нашла лисичка Серого
И расписала красочно:
Есть, дескать, предложение
Ему, богатырю.

Что, в общем, дело плёвое
И вовсе не напряжное,
Скотина, мол, домашняя –
Готова на убой.
«Там столько мяса глупого,
Что можно не охотиться
Вплоть до весны включительно»,
Но волк сказал: «Постой!

Скотина без хозяина –
Сплошная небывальщина!
Я знаю это старое
Охотничье жильё.
Я что, похож на олуха?
Плутовка! Шельма! Бестия!
Опять меня стараешься
Подставить под ружьё?»

«Раз в жизни дело доброе
Хотела сделать – нате вам!
Как сразу обвинения
Чуть не во всех грехах, –
Лисичка разобиделась, –
А я ж от сердца чистого».
Волк перебил: «Ты, хитрая,
Всегда не при делах.

Я, как тебя послушаюсь,
То битый, то пораненный,
А братец мой двоюродный –
Тот вовсе без хвоста!»
«Никто, – лисичка бросила, –
Не может быть обманутым
Без своего согласия.
А брат твой – простота,

Обнять и плакать хочется!
Пойду его сосватаю,
Раз ты такой разборчивый.
И сытый. Ну, прощай!»
Хвостом вильнула лисонька.
Волк закричал: «Куда же ты?
Коль будет всё по совести,
Попробуем давай».

Вдруг рёв такой, что вздрогнули
Кусты, раздался около.
Ишь, умудрились бурого
В берлоге разбудить.
Лиса и волк попятились.
«Стоять! – медведь скомандовал, –
Кто разрешал, оболтусы,
Добычу тут делить?

Сходняк они устроили
На частной территории!
Раз вы меня разбуркали,
То с вами я иду.
Тут всё моё, вы поняли?»
«Да это ясно, Мишенька, –
Лиса умильно молвила, –
Я только отведу,

А вы уж там порадуйтесь».
Волк хмыкнул недоверчиво:
«И долю не потребуешь?»
«Всего лишь петуха», –
Лисичка взгляд потупила.
«Получишь, коли выгорит», –
Медведь кивнул. «И плюс ещё
От гуся потроха!

Мой Котофей Иванович
Рассказывал, что в городе
Паштет едал печёночный –
Зовётся фуагра.
Хочу и я попробовать,
Чтоб мужу соответствовать».
Волк фыркнул: «Не получится,
Хоть съешь и килограмм,

Не станешь кошкой». «Хватит вам, –
Медведь вмешался, – двинулись.
Ты, волк, пойдёшь разведчиком.
Лиса, мети следы».
На место вскоре прибыли
И дружно воздух нюхали,
И удовлетворённые
Ждать стали темноты.

Ночь выдалась безлунная,
Зато такая звёздная,
Что весь снежком заметенный
Искрился теремок.
Гусь, у окна дежуривший,
Вокруг ковша медведицу
Чертил, о дальних странствиях,
Мечтая. Петушок

Проснулся по обычаю –
Привычка многолетняя
Взяла своё. Он выглянул
В окошко. Видит – волк
Крадётся, приближается.
Петух всех поднял на ноги,
Чтобы застать товарищей
Не удалось врасплох.

Волк подбирался медленно,
Дверь тронул нерешительно –
Не заперто. А главное,
Нет запаха людей!
Зато здесь столько вкусного!
Блаженно он оскалился,
Вдруг крик раздался: «Куд-куда?!
Держи его и бей!»

Бычок рогами крепкими
Прижал к стене разбойника.
Свинья в подполье хрюкает:
«Порежу в лоскуты!»
Баран с разбегу кинулся
И ну его охаживать!
Гусь щиплет! Серый вырвался
И кубарем в кусты!

Медведь с лисой отпрянули
От волка обалдевшие,
Потом вдогонку кинулись,
Крича ему: «Постой!
Эгей! Никто не гонится!»
Насилу волк опомнился.
Остановился, трусится.
«Да кто же там такой?» –

Лиса спросила. Охая,
Икая, волк докладывал:
«Клянусь, там банда целая!
Не знаю, как я смог
Живым остаться! Только я
Вошёл, бабища грузная
Меня ухватом к стеночке…
Ик! Пригвоздила. Ох!

Главарь «Держи!» скомандовал,
И дед в тулупе бешеный
Кувалдой меня потчевал
По брюху, по бокам.
В халате белом тётенька
Хотела зубы выдергать,
Но не достала, вырвала
Из шкуры три куска!

Ну а в подполье, в пыточной
Палач… Ик! Нож затачивал!
Ох, он из своих пленников,
Похоже, шубы шьёт.
Быка с его компанией,
Как пить дать, съели заживо.
Петух у них приманкою –
Нарочно там поёт!

Давайте улепётывать!»
Волк оглянулся: «Рыжая!
Тебя убью!» А лисоньки
Уже и след простыл.
На шее косолапого –
Шерсть дыбом! Молвит: «Некогда
Мне, парень, рассусоливать,
Ведь я совсем забыл:

В берлоге дверь не заперта –
Мёд стащат. Ну а главное,
Мне в детстве строго-настрого
Наказывала мать:
Тот, кто зимой шатается
И кто не высыпается,
Больным и злым становится,
Поэтому я – спать.

Сон, кстати, средство лучшее
От стресса и от голода,
Недаром есть пословица:
Поспи – и всё пройдёт!»
И у людей так, солнышко:
Во сне летаем, лечимся,
Растём, сил набираемся.
Теперь ложись удобнее,
Закрой глаза – и в сказочный
Отправишься полёт!

Автор: #Светлана Медофф
Сказки в стихах | Просмотров: 132 | Автор: pigeon | Дата: 19/06/21 11:43 | Комментариев: 2

В народе ходят сказочки
Со смыслом поучительным.
Герои в них – животные,
Но всё, как у людей:
Любовь, интриги, промахи.
Гораздо хуже, солнышко,
Когда людские особи
Похожи на зверей:

Со слабыми нахальные,
А с сильными трусливые.
О том, как с ними справиться,
Я расскажу тебе.
Ещё о том, как с выдумкой
Возможно невозможное,
Как нас меняет к лучшему
Уверенность в себе.

Лиса
В лесу, в укромном логове
Под сенью можжевельника,
Сыта, но одинёшенька
Жила-была Лиса,
Красавица и умница.
Немного непутёвая,
Но бойкая и шустрая,
И с верой в чудеса.

Подружки, все замужние,
Встречаясь, вечно ахали:
«Да как же ты без пары-то!
Да что ж ты без детей!
Ведь должен быть хоть кто-нибудь!
А у Лисички отповедь:
«Я не хочу кого-нибудь,
Я жду царя зверей».

«А он хоть в курсе, милая? –
Острили её кумушки, –
Ты будешь ждать до старости,
А мы не доживём.
В лесу если встречаются
Случайные залётные
Мужского пола особи,
То в основном с ружьём».

«Конечно, в курсе, девочки, –
Лисичка томно думала, –
Он точно так же мается,
Мечтает при луне.
Ему напел соловушка,
Наворковали горлицы,
И сойки синекрылые
Трещали обо мне».

И вот однажды осенью
Сошлись светила нужные.
Был листопад, и сыростью
Сочились облака.
Лиса бежала по лесу,
Бежала и не ведала,
Что встреча с её суженым
Уже совсем близка.

Кот
У одного хозяина
Был кот, шалун и пакостник.
«Давно бы плавал в проруби, –
Грозил ему Иван, –
Да дочка заступается.
Ишь, у него, разбойника,
На шее лента красная,
То Машкин талисман.

Лет пять уже болтается.
Не снять, не срезать – бестия
Меня боится. Я ж его
Три раза завозил,
А он всё возвращается!
И сразу к ней, к защитнице.
Она со мной ругается –
Ну просто нету сил!

Из-за кота паршивого
Три дня молчит и дуется.
Вчера грозила, дурочка,
Что из дому сбежит.
Я ей сбегу! А главное,
Она всем его «подвигам»
Находит оправдание:
Охотничий инстинкт.

Я говорю, он давеча
Съел сливки из подойника,
Мать зарубила курицу –
Стянул и слопал, гад.
Она говорит, бабушка
Всё без присмотра бросила,
С соседкой балаболила,
Так кто ж ей виноват!

Я говорю: он бешеный.
Вон у соседей кошечка:
На руки сядет, ластится,
Врачует хворь, хандру.
Она в ответ: то девочка,
А наш – мужик с характером,
И к людям он относится
Так, как они к нему.

Я говорю, он носится,
Горшков разбил немеряно,
Что на заборе сушатся.
А сколько сгрыз цветов!
Она говорит, лечебные
Он ест, как мы, растения.
А коль собаки гонятся,
Тут уж не до горшков.

Я говорю, он дразнит их,
Она твердит – играется.
А псу зимой соседскому
Кто выцарапал глаз?
Пришлось бутыль пожертвовать –
День головой промучился.
Она в ответ: воинственный,
Зато не лоботряс!

Кот, спору нет, охотничий:
Отвадил крыс от погреба,
Как ночь – идёт на промысел,
Мышей ловить горазд.
Не съест – рядочком выложит,
Ещё бы – после курицы!
Но жаден и злопамятен,
Нахален и горласт».

«Зато какой холёсенький,
Пуфыстик, – дочь сюсюкала. –
В полоску, лапки белые».
«Угу, – бубнил Иван, –
Ушанка вышла б знатная.
Кот видный, морда толстая,
Халат надеть малиновый –
Ну вылитый наш пан,

Который вечно в садике
На топчане засаленном
Полёживает, жмурится –
Казалось бы, добряк,
Хоть на калач намазывай,
Но мироед он редкостный,
И помнит мелочь всякую,
Мстит за любой пустяк.

Все от него наплакались:
Мы, люди подневольные,
Соседи, дворня, ключница
И родственников полк.
Уже два раза красного
Он петуха выпрашивал.
Ох, чую, он когда-нибудь
Получит вилы в бок.

Вот так!» – и кинул в сторону
Кота, в тени лежащего,
Упавший из поленницы
Увесистый горбыль.
Тот взвизгнул и взъерошенный
Помчал с прогрёбом к дереву,
На вираже у лестницы
Столбом взметнувши пыль.

Ивану было весело.
Зато с утра нерадостно:
Нашёл в лаптях вонючие
Подарки от кота.
Опять! И бесконечною
Была б эта история,
Но вот однажды странница
Вошла к ним в ворота.

И ей во время ужина
Иван в сердцах посетовал
На свой неутихающий,
Бессмысленный джихад.
Да если б взялся кто-нибудь
Да за вознаграждение
Кота-злодея вынести
Куда глаза глядят!

Кивнула ведьма старая
И, спрятав алчно денежку,
Едва заря забрезжила,
Полезла в свой мешок.
Оттуда она вынула
Другой кулёчек, маленький,
С дурман-травой и всыпала
В сметану порошок.

Придя с охоты вымотан,
Наелся кот и плюхнулся
Без задних ног. Опомнился
Уже в тугом мешке.
Прорвал когтями дырочку
И был таков, а бабушка,
Пожав плечом ссутуленным,
Пошла уж налегке.

Сначала он, напуганный,
Понёсся сломя голову,
Потом остыл, прислушался:
Погони нет за ним.
Определив старательно
Свою геопозицию,
Направился на родину,
Умывшись и попив

Из родника студёного.
По ходу он охотился,
Днем отдыхал, а вечером,
Когда было темно,
Лугами шёл пахучими,
Полями шёл волнистыми,
Лесами необъятными –
Всё ближе к дому, но

Лиса его увидела,
Когда он под шиповником
Сидел, дремал, нахохлившись
И лапки подогнув.
«Ой, что за зверь невиданный?
Потешный, морда сонная.
Да маленький-плюгавенький!
А ну его пугну!»

Кот зашипел и вскинулся,
Оскалил зубы острые,
Шерсть дыбом, искры сыплются –
В два раза больше стал.
Глаза зелёным светятся,
Хвост закорючкой выгнулся.
«Ого! – лиса подумала, –
Не так уж он и мал!»

И говорит: «Да тише вы!
Давайте без агрессии,
Ведь вы меня не знаете,
А я не знаю вас.
Какой-то вы особенный!
У нас таких не водится!
Откуда к нам?» Кот думает:
«Пришёл мой звездный час!

Навру сейчас с три короба».
Приободрился сразу же,
Хвост распушил и усики
Когтями расчесал.
«Я – Котофей Иванович!
Здесь буду губернатором.
Сам лично Тигр Тигрович
Мне ленту повязал, –

Кот гордо вскинул голову, –
Пока живу инкогнито,
А то все как проведают,
И набежит толпа.
В Южно-Сибирском округе,
Где я служил до этого,
Я личность всем известная,
Да каждая соба…

Ой! В общем, все: и курицы,
И гуси, утки, голуби –
Как мухи, вились около,
И каждый лизоблюд.
А за спиной завистники
Брехали, зубы скалили,
Считали, сколько вкусного
Даёт мне добрый люд.

Врагов я нажил множество,
Конечно, им не нравилось,
Что петуха огромного
Мог съесть в один присест.
Что всех гонял, как бешеный».
Лиса слегка попятилась,
А Котофей напыжился:
«Я был грозой тех мест,

Железной лапой действовал,
Иначе не получится!
Ворюг зубастых тысячи
Передушил один.
Вот видишь, уши порваны,
То серые разбойники
Следы зубов оставили,
Но я их победил.

В запале я неистовый!
Однажды стая целая…
Они не просто падали –
Летели кувырком!»
Кот привирал, конечно же,
Про крыс лисичке хвастая,
А та с восторгом думала,
Что это про волков.

«С тех пор паёк пожизненно
И бюст стоит на родине», –
Он врал, а она мыслила:
«Не так уж он плюгав»!
А Кот в самозабвении
Всё больше фантазировал:
«Меня боялись до смерти,
Особенно Иван.

И после покушения,
Особенно жестокого –
Всего их было несколько –
Был перевод решён.
Велел мне Тигр Тигрович
Здесь навести порядочек.
Лисичка бровки выгнула:
«Он вовсе не смешон!»

Увидев, что он нравится,
Встал во весь рост мюнхгаузен,
Стал когти драть о дерево,
Хвост щёткой распушив.
Кора летела веером,
Игрался ветер ленточкой,
Лису пронзила молния:
«Он дьявольски красив!»

Кот+Лиса

«Как звать тебя, красавица?
Одна живёшь? Не замужем?» –
К Лисичке Кот приблизился
И воздух потянул.
«Лиса, Лисичка, Лисонька, –
Сказала та кокетливо, –
Я девушка свободная,
Чуть что – и упорхну.

Вас в гости пригласила бы,
Но вы, боюсь, откажетесь.
Сегодня я готовила
Свой фирменный салат:
Фазанья грудка, руккола,
Личинки, лук и трюфели».
«Я предпочел бы страсбургский,
Из лягушачьих лап.

Но отказать не смею я –
Вы столь обворожительны,
И плюс моя обязанность –
Узнать народный быт», –
Кот рассыпался бисером,
Ища слова заумные,
Ведь так давно наш выдумщик
Бывал от пуза сыт.

Пошли, и неожиданно
Они, едва знакомые,
Почувствовали общее
Душевное родство.
О том о сем калякали,
Обменивались шутками,
Как старые товарищи,
Дружившие лет сто.

Сидели, слово за слово,
Не замечая времени…
Их разбудило солнышко
Свернувшихся клубком.
Как оказалось, трапеза
Салатом не закончилась.
Все нычки были съедены:
Запасы корешков,

Мышей штук двадцать вяленых,
Личинки, яйца, выползни,
Прикопанный для праздника
Заплесневелый сыр,
Потерянный охотником
В чащобе в прошлом месяце.
Что там фазан до косточки –
Умят барсучий жир,

Хранимый для лечения
Болезней всех практически.
Мед в сотах вместе с сотами
И ввязнувшей осой.
Смолочены смородина,
Малина и боярышник,
Засушенные на зиму
Хозяйственной Лисой.

Но та не опечалилась,
Напротив. «Как же здорово
Не в одиночку ужинать,
Не засыпать одной,
Овец считая сотнями.
Не думать думу грустную.
Вести беседу с суженым,
А не с немой луной.

Не подбирать синонимы,
Стесняясь в выражениях,
А говорить, что думаешь.
Не выть с закрытым ртом
От скуки и уныния.
Не просыпаться в холоде,
Обнявшись, как с возлюбленным,
Лишь с собственным хвостом», –

Лисичка так подумала,
Но мысли не озвучила.
Уселась нога на ногу
И молвит со смешком:
«Вы, Котофей Иванович,
Как джентльмен, обязаны
Мне сделать предложение»,
Сама же за ушком

Давай его почёсывать.
От ласки Кот зажмурился,
Подставил шейку, пузико
И громко замурчал.
С тех пор они супругами
Жить стали припеваючи.
Он звал её Лисиченькой
И у норы встречал.

Она же его ласково –
Котищем и Котищенькой.
Кормила его вкусненьким,
А он кормил её
Досужими рассказами.
Мур-мур с утра до вечера:
Что ел, где путешествовал
И как ловил жульё.

Лиса+
Короче, хоть и разные,
Сошлись два одиночества.
Однажды с уткой пойманной
Бежит Лиса домой.
Тут Волк: «Здорово, рыжая!
Удачно поохотилась!
Давай, делись дичинкой-то,
Тебе не съесть одной».

«Да и не собиралась я, –
Мне есть теперь, с кем завтракать», –
Лиса в ответ. Волк выпучил
Глаза: «Завёлся муж?»
«Это у вас заводятся
От грязи насекомые,
А муж – он появляется,
Не местный он к тому ж.

Его для наведения
Порядка Тигр Тигрович
Прислал к нам губернатором,
И ты браткам своим,
Особо беспредельщикам,
Скажи: без разбирательства
Рвёт на клочки, на тряпочки!
Разбойничать ни-ни!»

Волк аж присел: «Вот новости!
А мы даже не слышали!
Так что ж он не представился?
Сидит в норе, как пень».
«В Южно-Сибирском округе,
Где он служил до этого,
Все были так запуганы,
Что он мог спать весь день.

Ты сам подумай, бестолочь,
Кто должен с кем знакомиться.
Что там вносить положено:
Оброк, налоги, дань?»
«Я понял! – Волк задумался. –
Так что он любит, Лисонька?»
«Так мясо! – уже издали
Ответ. – Он же не лань».

«Кто-кто? Не понял! Выплюни
Ты утку!», – Серый выкрикнул. –
Ушла». Но с ветки свесился
Скворец, шутник и враль:
«Мой генерал», я думаю,
Сказала наша умница.
Так говорят во Франции,
Oui: mon général», –

И полетел докладывать
Знакомым информацию,
Волк тоже с донесением
К собратьям поспешил.
Ну а Лисе тем временем
Медведь голодный встретился
И, словно осыпь бурая,
Дорогу преградил:

«Проход закрыт, гражданочка».
«Но почему? Брось шуточки!»
«Да потому что!» – съёрничал.
«Причину назови», –
Лисичка стала нервничать.
«Во-первых, вот отметины:
Когтями обозначены
Владения мои.

А во-вторых, я пошлину
Установил вчера ещё.
Так, чисто символически:
Всего одна у.е. –
Любая тушка». «Ладненько, –
Поймав жука-навозника,
– Держи!», – Лисичка сделала
Батман-тандю-плие.

«Стоп-стоп, ты не дослушала.
А, в-третьих, есть известия,
Что птичий грипп свирепствует,
И я ввёл карантин.
Все птицы перелётные –
Условно переносчики,
И могут быть допущены
Лишь в виде четвертин.

И наконец, последнее.
Мне нашептали ябеды, –
Медведь тянул намеренно,
Жука отправив в рот. –
Ты лазила в малиннике,
Хоть квоты уже выбраны
Тобой в июле-августе.
Нежданный поворот!?

Но я сегодня милостив –
Прощаю, только уточку
Отдай-ка и проваливай,
Я занят, просто жуть».
«Возьми, – Лиса промямлила, –
Но есть я не советую,
Ведь нечем будет, Мишенька,
Тебя нам помянуть.

Ты, дурень незадачливый,
Не доживёшь до вечера».
Медведь взревел, и с дерева
Чуть не упал Скворец,
Который всё подслушивал.
«Стоп-стоп, я не закончила.
Во-первых, атаманщине
У нас в лесу конец.

Есть власть официальная,
Да! В виде губернатора!
И, чтоб ты знал, назначен он
Не кем-то, а ТТ.
В Южно-Сибирском округе,
Где он служил до этого,
Все знают: из разбойников
Он делает соте.

А во-вторых, до этого
Была я беззащитная.
Теперь, дружок, я замужем.
Ну, угадай, за кем?
И если я пожалуюсь,
То, в-третьих, мой Котищенька
Порвёт за меня всякого,
А я цинично съем.

В-четвёртых, звери умные
С начальством дружат грамотно.
Ну что ты глазки выкатил?
Обратно закати.
Коль хочешь ты и в будущем
Хозяйничать в малиннике
И квоты устанавливать –
Сначала заплати».

Медведь, лицом не падая,
Ей буркнул: «Я подумаю», –
И ломанулся в кустики –
Живот ему свело.
Скворец вспорхнул, хихикая,
Но тот пристал с вопросами:
«Скажи-ка, друг мой крапчатый,
Ты врёшь, что полиглот,

Зимуешь в Аквитании.
Соте из шкуры делают?
Пальто? Что-то из обуви?
Таких не знаю слов.
И что за зверь котищенька?
Скворец стал растолковывать:
«Котищенко – фамилия,
Он, видно, из хохлов.

Соте – еда под соусом.
Обычно мясо нежное
Сначала маринуется
И жарится потом.
Соте из медвежатины –
Конечно, что-то новое,
Но если сутки вымочить
С лучком и чесночком,

Да мелкими кусочками».
Медведушка не выдержал
И рявкнул: «Всё, достаточно!
Лети, а я пошёл».
Скворец порхал и каждому
Трещал про губернатора:
Что генерал по званию,
Что он из казачков,

С врагами расправляется
С особенной жестокостью –
Поджаривает заживо
На медленном огне.
В Сибирь его упрятали –
Превысил полномочия.
Фамилия – Котищенко,
И с тиграми в родстве.

Конечно, были скептики,
И не особо верили,
Скворцы-то – пересмешники.
Не верил и Кабан.
Помыв щетину грязную,
Решил к Лисе наведаться,
Понёс ей чёрных трюфелей
И с корешком калган.

Он был влюблён без памяти
И без надежды. Сумрачный
Клыкастый нерешительно
Топтался у норы.
Лиса его увидела:
«Привет». – «Привет. Я выяснить
Хотел про губернатора.
Он что за ком с горы?

Прошел слушок, что с гонором
И всех щемит нешуточно.
Ещё судачат сплетники:
Живёт он у тебя».
Лиса вильнула хвостиком:
«Всё правда, и я замужем.
Но мы же, поросёночек,
По-прежнему друзья?»

«Как бы не так, – насупился
Кабан. – Теперь всё кончено.
А муженёк поплатится:
В кустах подстерегу
И дырок понаделаю
В его боках начальственных.
Прощай. И в таком случае
Грибы я заберу».

«Постой, – Лисичка крикнула, –
Прошу, как друга, выброси
Из головы все глупости –
Произойдёт беда.
Мой Котофей Иванович
Без сала не обедает,
А уж свиные рёбрышки –
Любимая еда.

В Южно-Сибирском округе,
Где он служил до этого,
В Полтаву ездил нарочный
И сало доставлял
Из самой Малороссии,
С необычайным запахом,
Румяное и нежное».
Кабан не устоял –

Припал на ноги задние.
Он был ужасно мнительный.
«И да, вернёмся к трюфелям.
Ты был со мною щедр,
И я из благодарности
Предупредить обязана:
Имеешь ты лицензию
На разработку недр?

Они у нас являются
Народным достоянием,
А крупным расхитителям –
Смертельный приговор.
Но если ты поделишься,
То Котофей Иванович
Рассмотрит. Заупрямишься –
Он на расправу скор», –

Лиса грозила пальчиком.
Кабан ушел, понурившись.
И вот назавтра встретились
Медведь, Кабан и Волк.
У каждого подарочки:
Бычок у Косолапого,
Баран у Волка, трюфели
Клыкастый приволок.

Кот+
Медведь давай командовать:
«Ты, Серый, быстро бегаешь,
Сгоняй, покличь засланца-то».
Но Волк сказал: «Я пас.
Полезно хряку толстому
Побегать». Тот обиделся:
«Я что тут, самый младшенький?
Медведь моложе нас,

Гляди, распоряжается!»
«Послушай, травоядное! –
Насел Медведь, – главенствует
Здесь тот, кто всех сильней!»
Сидят рядком надутые…
Ползёт лениво солнышко
Вокруг трёх уважаемых,
Несломленных зверей.

Гнус вьётся, мясо портится,
К грибам жуки пристроились –
Плевать. Гордятся. Вправду же –
Боятся как огня
Идти к норе лисицыной
Звать Котофей Иваныча.
С опаской каждый думает:
«А вдруг он съест меня?»

И наконец спасение –
Зайчишка. Хором гаркнули:
«Ко мне!» Косой приблизился,
Робея и кося.
«Тебе два сообщения:
Плохое и хорошее, –
Медведь опять роль главного
Присвоил, не спрося, –

Тебя гонцом назначили.
Гордись почётной должностью!
По окончании миссии,
Возможно, наградят!
Посмертно. Что поделаешь:
Опасная профессия.
Гонцов всегда то вешают,
То рубят, то едят.

Ну что ты так расстроился?
Сгоняешь – может, выживешь,
Слиняешь – гарантирую:
Не жить тебе, балда».
Косой кивал усиленно.
«Скачи к Лисице в логово,
Пусть генерал Котищенко
Пожалует сюда.

Скажи, что подготовили
С поклоном подношения
Громады представители:
Медведь, Волк и Кабан.
Дай лапу, друг! Будь умницей!»
«Косой, удачи», – Зайчика
Волк обнял на прощание,
Кабан дал талисман –

Смолы комочек с бабочкой,
Который Заяц выкинул
В кусты, сердито хныкая:
«Чуть что – сразу Косой!
Да чтоб вам повылазило!»
К Лисе он, тем не менее,
Примчал и крикнул издали,
От страха сам не свой:

«Меня прислали… Здравствуйте!
Сказать, чтобы вы прибыли
Забрать дары, которые
Медведь, Кабан и Волк
С поклоном приготовили».
«Что-что? – Лиса ответила,
Хотя прекрасно слышала, –
Медведка дарит шёлк?

Сказать, что были прибыли?
Мы оба глуховатые.
Всегда у меня осенью
От сырости отит,
А Котофей Иванович –
Врагами изувеченный.
Поди поближе, Заинька!»
«Не верь, она хитрит!

Остановись!» – послышалось
С небес предупреждение.
Это Скворец, как фигаро,
Давно уже был тут.
Донёс он раньше Зайчика,
Когда и кто пожаловал,
И сколько принёс вкусного,
И где сидят и ждут,

Из-за чего рассорились,
И сколько прошло времени,
Кто в дипкурьеры выбился,
И где янтарь лежит,
А заодно и косточки
Всем перемыл: мол, рабское
У русака сознание,
А панда, мол, рулит».

Кот шуганул доносчика,
Лиса беззлобно крикнула:
«Докаркаешься, деятель!
Пострел везде поспел!
В Южно-Сибирском округе
Таких словоохотливых
Сажают в клетки». Скворушка
«Сперва поймай!» – пропел.

Дал дёру Заяц радостный,
А «генерал» с супругою
На рандеву отправились
В расчёте на прирост
Их благосостояния.
Кот трусил, но бравировал,
И лишь от напряжения
Подёргивался хвост.

А троица дарителей
Искала, где бы спрятаться.
В засаде, мол, удобнее
Сидеть и наблюдать.
Медведь полез на дерево,
Кабан залёг в кустарнике,
И в кучу листьев Серого
Решили закопать.

В лесу оповещение
Всегда было налажено,
И тысяч сорок зрителей
Слетелось и сползлось
И, как Скворец потребовал,
Затихло в ожидании –
Мол, чтобы представление
Шально не сорвалось.

Вот показалась парочка,
Медведь их первым высмотрел
И пробасил: «Фу, маленький,
Да это же Барсук»!
Скворец вдохнул и выдохнул.
«Хорёк!» – Клыкастый всунулся.
Тут кот почуял мясушко:
«Мяу-мяу!» – пронёсся звук.

Как прыгнет на говядину,
Да как зубами вцепится,
Рычит, да с подвыванием,
Шипит, словно утюг!
Лиса даже отпрянула.
«Как мало?», – Мишка вымолвил, –
Мы, Волк, вдвоём не съели бы!
Нет, это не барсук.

Гляди, какой прожорливый»!
«И не хорёк, – решительно
Кабан ещё раз выступил, –
Видали мы хорьков".
А Волк лежит под листьями,
Потеет весь, психованный.
Уж очень ему хочется
Ну хоть одним глазком

Взглянуть на диво дивное.
Он попытался выглянуть
Из своего укрытия,
Тихонько стал шуршать.
Кот слышит: мышь шевелится,
И чисто механически
Метнулся, словно молния,
И за нос Волка хвать!

Тот заскулил и выскочил
Из кучи, как подорванный,
А Котофей Иванович,
Решив, что западня,
И сам порядком струсивший,
Понёсся на то дерево,
Где Косолапый прятался.
«Добрался до меня!» –

Подумал тот панически,
Полез наверх, но тонкие
Не выдержали веточки,
Раздался громкий хруст,
Вспорхнули птицы веером,
Крича, как оглашенные,
Медведь упал, и надо же –
Прямёхонько на куст,

Где третий скрылся взяточник.
По счастью, оба выжили,
Зашиблись, без сомнения,
И пережили шок.
За Волком вслед испуганно
Удрали сломя голову
И долго еще помнили
Полученный урок.

А Котофей Иванович,
С сосны едва спустившийся
И ничего не понявший,
Сидел и молча ждал,
Когда его Лисиченька
От смеха успокоится,
А то прямо истерика.
«Как ты их напугал! –

Она, икая, молвила, –
Дай обниму, Котищенька,
Какой же ты холёсенький»!
А он под нос бурчал:
«Тут снова то же самое» –
И еле слёзы сдерживал,
Ведь все-таки по Машеньке
Он чуточку скучал.

Такая вот занятная
Произошла история,
Как стал в лесу властителем
Изгой домашний кот.
Добро и зло – две стороны
Одной медали. Издали
Концом пути покажется
К удаче поворот.

Если б Кота не выгнали,
Они с Лисой не встретились
И не были бы счастливы.
Недаром говорят,
Что всё – для испытания
Или для обучения,
Но к лучшему и вовремя –
Проверено стократ.
Сказки в стихах | Просмотров: 111 | Автор: pigeon | Дата: 21/04/21 10:31 | Комментариев: 0

Дело было не в субботу.
Дед Мороз был на работе:
Травку снегом посыпал,
Крыши белым застилал,

Изморозью украшал
И проспекты, и бульвар.
Дул морозом на машины,
На стекле писал картины,

Заметал порошей горы,
На деревьях плёл узоры.
«Красота! — воскликнул он. —
Сфоткаю на телефон».

И полез за ним в мешок,
Где он прятал тормозок.
Зазевался дед и вот —
Выпал с сыром бутерброд.

Что бы там ни говорили,
Он не ест вприкуску льдины,
Не грызет сосульки — бррр,
Любит с чаем хлеб и сыр!

Дед Мороз ушел вперёд,
Стынет, мёрзнет бутерброд.
Птичка с дерева спорхнула
И кусочек отщипнула.

Приблизительно такой,
Ну-ка ротик свой открой.

Следом мышка прибежала
И синичку испугала.
Мышки очень любят сыр,
А особенно без дыр.

Зубки мышка в сыр вонзила
И кусочек откусила,
Но побольше. Вот такой.
Ну-ка ротик свой открой.

Лишь успела прожевать
И нацелиться опять,
Зайка к мышке подскочил:
«Никогда не ел я сыр!»

Кусь опасливо косой.
Кусь отважно мы с тобой!
Вдруг чирикнула синичка:
«Приближается лисичка!»

Зайка с мышкой: ох-ох-ох —
Убежали со всех ног.
Лапами лиса всплеснула,
Зубы мигом разомкнула

И оттяпала кусок —
Вот такой, давай-ка рот.

Но недолго пировала —
Волка близко увидала.
Серый с некоторых пор
На неё был очень зол.

И лисичка улизнула,
Хвостиком снежок взметнула.

Волк сказал: «Гуляй пока,
Я отведаю сырка.
Вот что пахло так чудесно,
Что я мчался из-за леса!»

«Няма», — облизнулся волк
И последний съел кусок.
Ротик быстро открывай
И за волком повторяй!

Хочешь, завтра мы с тобой
Сыр попробуем другой?
Стихи для детей | Просмотров: 83 | Автор: pigeon | Дата: 12/04/21 10:36 | Комментариев: 1

Пришли в магазин две собачки
И просят семян колбасы.
«Мы их закопаем на дачке,
Где дед посадил огурцы».
С серьёзным лицом продавщица
«Столичной» дала 200 грамм.
Но как им теперь изловчиться —
Съесть мясо, не тронув семян?
Стихи для детей | Просмотров: 74 | Автор: pigeon | Дата: 07/04/21 09:40 | Комментариев: 0

Like the Revolting Rhymes by Roald Dahl

Производные предлоги и иже с ними

Дед с бабой были очень злы
Ввиду того, что голодны.
Бедняги досыта не ели
На протяжении недели,
Ведь по приезде из Сочей
У них осталось пять рублей,
Но пенсия должна вот-вот
Сегодня-завтра лечь на счёт.

Старик старуху двинул в бок:
«Ну испеки хоть колобок».
«Я испекла бы, мне не влом,
Но в доме покати шаром.
Так что ввиду моей печали
Иди ты в направлении бани.
Не заработал на еду —
Имела я тебя в виду!
Всю жизнь, в отличие от брата,
Пахал ты за одну зарплату
Во избежание тюрьмы,
И в случае чего взаймы
Мне даже мамка не давала
По окончании скандала.
Давай-ка спать. Я лучше средства
От голода не знаю с детства».
И в завершение тирады
Полезла баба на полати,
Где двадцать лет уже одна
Спала в отсутствие ума.

Сердито плюнув бабе вслед,
Опять воды напился дед,
И несмотря на поздний час,
Зажёг свечу в десятый раз,
Искал в печи и лез в лабаз,
Трусил кульки, горшочки тряс,
Шуршал там в поисках еды,
Но были все они пусты,
За исключением сусека —
Наскрёб он там, по нашим меркам,
Наверное, с полкилограмма
Муки. И жизненная драма
Сошла стремительно на нет,
И в темноте забрезжил свет.

Короче, было всё не зря!
Сто раз судьбу благодаря,
Дед в танце радостно забился
В силу того, что возбудился,
И стал будить свою вампиршу
Ввиду обнаружения пищи.
Она, на деда не взирая,
Лежала, словно неживая,
И притворялась, будто спит.
Дед, невзирая на артрит,
К ней подтянулся на руках:
«Так как же насчет колобка?»

По предъявлении муки
Ломаться было не с руки.
Вот баба замесила тесто
И, в соответствии с рецептом,
Добавила ингредиенты:
Соль, сахар, мяту для акцента.
Когда же подошла опара,
Слепила наподобие шара.
По окончании процесса
В печь сунула и, как принцесса,
Опять в подушки завалилась
Ввиду того, что уморилась.

По истечении получаса
Бабуся поднялась с матраса.
Проделав дырочку в корже,
Сказала: «Вроде бы уже».
Ухватом колобок достала,
Но вследствие большого жара
Оставила на сквозняке,
В открытом нараспах окне.
Они пошли курнуть цигарку
Ввиду того, что стало жарко,
Скрутив листок календаря
С каким-то месяцем на -бря.
Дед вскоре в силу нетерпенья
Стал красться в сторону печенья,
Старуха вслед: «Умерь свой пыл,
Навряд ли он уже остыл»,
Однако дед копытом бил.
Глядь, колобка и след простыл.
Тут их зациклило порядком,
Они переводили взгляды
То в лес, куда шельмец бежал,
То в место, где беглец лежал.
Впоследствии всю ночь гадали,
Как они ужин проморгали —
Вместо того чтобы догнать,
Друг друга начали ругать.

А колобок наверно там
Секунд сто двадцать пролежал.
С окна скатился и вприпрыжку
Понёсся к лесу, как мальчишка.
Скакал по ямкам и буграм
И, не смотря по сторонам,
С налёта зайчугана сбил —
Да чуть его не задавил!
Тот отлетел куда-то вбок.
«Хай, детка!» — крикнул колобок.
Он в роде допустил ошибку
Ввиду того, что слишком прыткий.
Ой-ой, вот это мы спороли —
Ошибся он, конечно, в поле.
Вскочил косой и прочь помчался
Ввиду того, что испугался.

Катился дальше колобок,
Навстречу кто? Понятно, волк.
Он издали почуял запах
И подошёл на мягких лапах.
Как вдруг горячим боком в нос
Он получил. «Ты что, всерьёз?» —
Рванулся волк, но быстро спёкся
Ввиду того, что он обжёгся,
И, не придумав что получше,
В след колобка наделал кучу.

Понёсся дальше колобок,
Едва не сбил медведя с ног.
«Меня, мишутка, есть не надо
Во избежание засады.
За мною дед бежит с ружьём,
А может без. Тогда живьём
Сожрёт обоих старец злобный —
Так страшен он, когда голодный».
И крикнул в продолжение речи:
«Меня там ждут, спешу на встречу
Медведь с размаху в лужу сел
Ввиду того, что обалдел.
И рыкнул вслед: «Имей в виду,
Я всё равно тебя найду!»
Во избежание эксцессов
Побрёл медведь угрюмо лесом,
Но по приходе в свой малинник
Забыл о всех перипетиях.

Ура, ура, опять ничья,
Но вот в течении ручья
Мелькнул пушистый рыжий хвост —
Это лисицу черт принёс.
Она добычу увидала:
«Я лучше парня не встречала
На протяжении ста лет.
Ты вроде принц? Открой секрет.
Вот наконец и свет в судьбе,
Я так скучала по тебе!»
И глядя на конец хвоста,
Балетное крутнула па.
И колобок остановился
Ввиду того, что он влюбился:
«Сейчас сольёмся мы в экстазе!»
Но, князя отряхнув от грязи,
Впилась лисица ему в бок.
«Вау!» — томно охнул колобок.

На этом кончилась love story,
Но в продолжении истории
Я предложу конец другой,
Где оказался он живой,
Благодаря кристальной карме.
Согласно всем законам жанра,
Заместо пошлой мелодрамы
Вам детектив расскажет мама,
Где дед и баба поутру
Решили поиграть в игру —
В расследование преступления,
Во-первых, в целях примиренья,
И, во-вторых, для развлеченья,
А то сидят, как в заключении.

Таща берданки на горбу,
Они покинули избу.
Сперва по банкам постреляли,
И в целях дырок нашмаляли,
Поспорив, в ряд ли их поставить
Или бутылками разбавить.
И по прибытии на место,
Где он упал, остатки теста
Нашли и съели все улики —
Как видим, в следствии ошибки
Допущены ввиду нужды.
К тому ж, нашлись в лесу грибы,
И цели их куда-то делись.
Они как не в себя наелись
По возвращении домой.

Воскреснет вряд ли наш герой
Ввиду бездарности артистов,
Играющих криминалистов.
К тому ж невелика потеря,
Я в продолжение не верю.
И в заключение скажу:
Я на грамматику ложу,
Ой, нет, кладу четырёхтомный
Словарь, изрядно поистёртый
И сверху фото колобка.
До новых встреч. Лиса. Пока!
P.S. Согласна, текст раздула,
И точно где-то перегнула.

Классик бандитского стиля в жанре сказок — Роальд Даль, известный циничным пересказом «Белоснежки», «Золушки», «Красной шапочки» и других западноевропейских сказок.
В «Колобке» акцент сделан на правописании производных предлогов (выделены красным), которые так называются потому, что произведены от других частей речи, чаще всего, от существительных (выделены зеленым). Кроме того, здесь обыграны наречия «навстречу», «наконец», наречные слова «вряд ли», «вроде», а также союзы «ввиду того что», «в силу того, что», «вместо того чтобы» — все выделено красным.
Как их различать? Попробуйте внутрь вставить слово — если не получится, значит, это он, производный предлог, а если да — это существительное с предлогом. Но это не всегда помогает. Производные предлоги надо знать в лицо и чувствовать: чаще всего они имеют переносное значение.
По тому, как человек говорит «по приезде» или «по приезду», окружающие делают вывод о его культуре и уважении к родному языку. Возможно, это звучит коряво, но ничего не поделаешь — таковы правила.
Сказки в стихах | Просмотров: 106 | Автор: pigeon | Дата: 01/04/21 09:56 | Комментариев: 0

51 слово с буквой О после шипящих в корне

Не принято в трущобах помнить,
Кто первым начал и когда,
Но шоу вышло хоть куда!
Поссорились жонглёр с жокеем.
То ли Луна шла к апогею,
То ли зверюга сдох в чащобе
Повздорили друзья до гроба,
И оба лезли на рожон,
Ведь пили вовсе не крюшон.
И не нашлось виновных в склоке!
Все до сих пор в глубоком шоке,
Как маленький анчоус смог
Без спичек совершить поджог.

В заштатном маленьком кафе —
Уже изрядно подшофе
Они болтали всякий вздор,
А спор возник ещё вечор.
Жонглёр, объездивший полмира,
Кричал, что рыбу подменили,
Что к «Цезарю» подали соус,
В котором вовсе не анчоус.
Официант, прямой, как шомпол,
Ответил, от волненья взмокнув
От головы и до трусов:
«Это анчоусный посол».
Жонглёр тельняшкой лёг на столик:
«Здесь не хамса — могу поспорить!
Иди и с кухни принеси
Исходник — точно иваси!»
Через минуту тот вернулся,
Принёс три килечки на блюдце.

Жокей-красавец, с виду мачо,
Расхохотался, чуть не плача:
«Друг, шоры наконец сними,
Анчоус — килька, чёрт возьми».
Жонглёр сердито: «Нет, хамса!
А ты не смыслишь ни шиша,
Она с зеленоватой спинкой,
В разрезе с явственной краснинкой
И прикусом, как у акулы,
А нас здесь только что надули!
А если повар узкоглазый,
То жди какой-нибудь заразы:
Закаюсь, если подхватил
Коронавирус и глисты».

Жокей швырнул кусок на блюдо:
«Не знал, что ты такой зануда!»
«А ты слюнтяй и пофигист!»
«А ты хамло и шовинист
Жонглёр схватил его: «Ты чё?»
И окунул лицом в харчо.
Тот шоркал по столу рукой,
Чтобы схватить прибор любой
И изувечить на всю жизнь
Того, с кем чокались надысь.
Но в маске Джокера певец
Дал ему в руку огурец.
Ругнувшись, словно уголовник,
Жокей метнул его в крыжовник,
А может, в жостер за окном,
Но, промахнувшись, огурцом
Попал в тщедушного тапёра
В костюме польского жолнёра.

Салфеткой вытерев лицо,
Жокей обидчика в кольцо
Скрутил, сдавив до потрохов, —
На шортах разошёлся шов.
Пытался их разнять шофёр
Был послан по шоссе пешком.
Басист, наряженный в гаучо,
Вдруг перестал гитару мучить,
Снял пончо и поверх голов
Трещотку бросил в драчунов.

В углу сидел особняком
В шотландском килте с пиджаком,
С причёской на косой пробор
Бесстрастный, чопорный мажор.
Поправив свой жонкиль в петлице,
Сказал он: «Время веселиться!»
И, пряча в руку свой смешок,
Метнул в басиста артишок.

Махая банджо, как ракеткой,
Басист пулял во всех креветки,
Потом — что было на столе.
Тапёр заполз под табурет.
Сотейник мимо просвистел,
В картину с грохотом влетел,
Окрасив джонки паруса
В цвет лечо. «Это не хамса!» —
Хрипел жонглёр в руках жокея.
Мажор, весь в пятнах, свирепея,
Буцал шофёра и басиста,
Сплетенных в узел, как самбисты.

И, возвышаясь, как донжон,
Над стойкой бармен — вот пижон! —
Вальяжно попивал мартини,
Мыча каприччо Паганини.
Он был огромен и очкаст,
Надёжен, как офшорный траст.
Вокруг летало и стонало,
Но всё же замерло. Светало.

Жонглёр, взъерошенный, как чомга,
У бармена спросил боржома,
Изжогой дьявольски страдая,
На ногу левую хромая,
С лицом, багровым, как ожог.
«С утра всегда ужасный жор, —
Пожаловался он жокею, —
И если бы мне подогрели,
Наверно съел бы и слона,
Вчерашней каши полведра,
Да хоть подсолнечного жома,
Да хоть копчёного Чужого!»

Жокей, надвинув капюшон,
Гонял в тарелке корнишон,
Невозмутимый, как Ижора.
«Не знал, что ты такой обжора», —
Он брякнул явно невпопад,
Допив горячий шоколад,
И замер с чашкой на весу.
Почуяв в воздухе грозу,
Они сказали в один голос:
«Да, задал шороху анчоус!»

В основе стихотворения — кулинарный спор. Что такое анчоус: килька или хамса? Это две разные рыбёшки, и особенности хамсы, или анчоуса описаны в стихотворении.
Есть и такое понятие, как анчоусный посол, когда салаку, мелкую сельдь или сардину солят определённым образом и выдерживают в бочках с пряностями.
Слова с буквой О после шипящих в корне часто называют исключениями, но их настолько много (возможно, даже больше, чем с Ё), что будет правильнее выделить их в отдельную группу слов, которые невозможно проверить — лучше просто запомнить. Среди них много иностранных, устаревших, несклоняемых и других экзотических существительных. Внимание, рожон, трещотка и чащоба — хитрая ловушка: здесь буква О не в корне, а в суффиксе. Так же, как в слове смешок (корень смеш/смех), где совсем другое правило, чёткое и без вариантов: под ударением пишется О, без ударения Е.
Кстати, это не относится к прилагательным и причастиям с суффиксом ЁНН, например, копчёный и существительным, образованным от них — тушёнка (от тушёный), сгущёнка (от сгущённый).
Стихотворение отлично подходит для выборочного диктанта.
Стихи для детей | Просмотров: 171 | Автор: pigeon | Дата: 30/03/21 11:29 | Комментариев: 6

Послушать сказку добрую
Про чудеса и странствия,
Про смерть, любовь и подвиги
Все любят: стар и млад.
Там звери говорящие,
А девицы красивые!
И молодцы все добрые
Недобрых победят.

А эта сказка, солнышко,
О детях и родителях:
Как из непонимания
Рождается вражда,
И нет её безжалостней,
Когда они волшебники.
Рубцы, что в ней получены,
На сердце навсегда.

Часть первая. Царь

Давным-давно на западе,
А, может быть, на севере,
На юге вряд ли – кажется,
На средней широте
Лежало царство скромное:
Не малое, не крупное,
Не пышное, не нищее.
Там правил без затей,

Пусть без деяний доблестных,
Но без особых гадостей
Царь Емельян по прозвищу
Емеля-дурачок.
Царём-то стал нечаянно –
По щучьему велению!
А был он по рождению
Обычный мужичок.

С соседями не ссорился,
Но и не хороводился,
Лень-матушку лишь жаловал –
С печи так и не слез.
Его жена-красавица
Давно пропала без вести,
И жил он в одиночестве –
Трёх сыновей отец.

Сначала он горюнился,
На темени рвал волосы,
Но нянька Пантелеевна
Сказала: «Нарастут.
Все раны зарубцуются.
На свете нет случайностей:
Кто нужен нам, останется,
Ненужные уйдут».

Ни подвигами ратными,
Ни гульбищами-стрельбищами,
Ни царскими забавами
С мечом или мячом,
Ни скачками на лошади,
Ни играми-театрами,
Охотой иль рыбалкою
Царь не был увлечён.

Но скучно ему не было:
С утра молился, завтракал,
Потом бранился с челядью,
На печке отдыхал,
Бренчал на балалаечке,
Обедал с приближёнными
И слушал донесения.
После обеда спал.

Проснувшись, он чаёвничал
Со странниками разными.
Любил былины, сказочки
И песни гусляров.
Калики перехожие,
Скитальцы, богомолицы –
Все знали: у Емелюшки
Найдут и стол, и кров.

Послушав байки, новости,
Вопрос один-единственный
Всегда в конце царь-батюшка
Каликам задавал –
Ведь слухами да сплетнями,
Известно, земля полнится –
Быть может, о жене его
Хоть кто-то да слыхал?

Рассказывали разное:
Царицу, мол, похитили
Разбойники, кочевники,
Кащей, Горыныч-змей…
Всяк раз царь шёл на выручку,
Но только до околицы:
Ну, как ему сиротами
Оставить сыновей?

Шли годы. Дети выросли,
Красивые и статные,
Обучены военному
Искусству и письму.
Пора жениться. Горестно
Царь перерыл сокровища,
И, отобрав безделицы
В парчовую суму,

Он отрядил посвататься
К соседним королевичнам
Послов самых осанистых
В ремнях через плечо,
В наградах с самоцветами.
Проездив долго-коротко ль,
Послы вернулись кислыми
И выдали отчёт.

Царь-батюшка, их слушая,
Краснел, сопел и сплёвывал,
Сучил ногами. К вечеру
Детей позвать решил.
Сменив рубаху грязную
На праздничную красную
И лихо шапку царскую
На ухо заломив,

С такою речью выступил:
«Сынки мои любимые!
У нас, царей, так принято:
Жениться по любви,
Но соблюсти традиции.
Я долг отцовский выполнил:
Невест по чину выискал,
А вышло... се ля ви:

Царевна та, что с севера,
Сидит в высоком тереме.
Уже лет пять геройского
Ждёт принца на коне,
Который сможет выхватить
Платок у ней. Скаженного
Народу покалечилось –
Почти как на войне.

Крик, гам, столпотворение,
Ни деревца, ни кустика,
Ни травки. С утра до ночи –
Пылища, и к тому ж
Разорены селения.
А ей плевать – упёртая!
Такое впечатление,
Ей нужен конь, не муж.

Другую, видно, сглазили:
Всё время плачет бедная.
Ни лекари, ни знахари,
Ни поп не исцелил.
Её отец с отчаянья
Отдаст любому встречному,
Хоть голодранцу вшивому,
Но чтоб развеселил.

Там женихов тьма тьмущая –
Все скоморохи, ёрники –
Кто с куклами, кто с бубнами
Ей делают смешно.
Зазря! Сидит, как мумия!
Была б моею дочкою,
Я б выдрал хорошенечко,
Уверен – все б прошло!

На западе красавица
Вдобавок еще умная:
На три вопроса каверзных
Ей надобен ответ.
Мол, с дураками скучно ей.
Вот так и развлекается:
Кто не ответил – голову
Долой. Ученье – свет,

А дур учёных – тьма уже!
Нет хуже стервы, верящей,
Что казнь не экзекуция –
Естественный отбор.
И пусть мужик я лапотник,
Но за свободу выбора!
Вы что предпочитаете:
Топор или позор?

Молчите? Ну и правильно.
На перепутье выйдете,
Калёны стрелы пустите,
И там, где упадут,
Найдёте ваших суженых.
На свете нет случайностей:
Кто нужен нам, останется,
Ненужные уйдут».

Честь вторая. Царевна

Так сыновья и сделали:
Пошли и стрелы звонкие
Во все три направления
Пустили на авось.
Влетела стрела старшего
Во двор боярской дочери,
Второго – в дом купеческий.
Искать их не пришлось.

Молва распространяется
Быстрей бурана снежного:
Нежданно и негаданно
Царевич в женихах!
Встречали с распростертыми,
С поклоном, с придыханием,
И стрелы красны девицы
Несли на рушниках.

У младшего царевича
По имени Иванушка
Не всё так просто ладилось.
Что, впрочем, как всегда.
Три дня стрелу разыскивал.
Когда нашёл, как вкопанный
Стал, думая, провалится
Сквозь землю от стыда.

У озера, заросшего
Осокой и кувшинками,
На дереве поваленном
Сидела у стрелы
Не навка, не русалочка
И даже не кикимора –
Лягушка, жаба мерзкая,
А глазки веселы!

И голосом насмешливым
Сказала: «Здравствуй, молодец!
Вот ты какой, назначенный
Лягушке в женихи!
Хорош, придраться не к чему!
Ну что ж, стрелу вытаскивай,
Бери меня за пазуху
И к батюшке неси».

Иван в ответ: «Ну, помнится
Семейное предание
Про щуку говорящую
И разны чудеса,
Но чтоб жениться! К осени
Родятся головастики?
Да засмеют, затюкают
И царство, и отца!»

«Судьба такая! – молвила
Лягушка нежным голосом, –
Но если не откажешься,
Всё будет хорошо».
Поверил ей Иванушка,
Имел он сердце мягкое,
И вскоре вместе с суженой
Он во дворец пришёл.

«Ну, наконец-то!» – радостно
Все кинулись в объятия.
Потом смеялись, плакали
И пили до утра.
В сердцах хотел царь-батюшка
В окно лягушку выкинуть.
Кричал, что не считается,
Что это не игра,

Что свадьбы он не вынесет,
Лишит наследства царского,
Не даст благословения,
Что только через труп.
А сын твердил настойчиво:
«На свете нет случайностей:
Кто нужен нам, останется,
Ненужные уйдут».

Царь, скрепя сердце, выдавил:
«Тогда даю задание!
Не сможет его выполнить –
Суп из неё сварю.
Пускай невесты к завтраму
Хлеб испекут-состряпают,
И кто хозяйка лучшая,
Я поутру сравню».

Иван-царевич выскочил
С лягушкой, как ошпаренный,
Пришёл домой и голову
На руки уронил.
«Ну, не грусти, Иванушка, –
Она сказала ласково, –
Всё утром образуется,
Иди ложись, усни».

Иван её послушался,
Лёг спать. А в полночь лунную
Лягушка оземь хлопнулась,
Проговорив: «Оп-ля!»
И превратилась в девицу
Красы неописуемой,
В перстнях, монистах, кружеве,
Шелках и соболях.

Царевна! Без сомнения!
Раскрыв окно и выглянув,
Она в ладоши хлопнула.
И звездной пыли горсть
Поймавши, в миску кинула.
Сваляла тесто, шлёпнула
И у печи поставила.
Когда же поднялось,

Ещё туда и плюнула!
Потом она добавила
Чешуйки с крыльев бабочки,
С улитки перламутр.
Взяла у мышки семечки,
Орешки дали белочки,
И напоследок клюковку
Принёс ей майский жук.

Наутро диво-дивное
Проснувшийся от запаха
Чудесного Иванушка
Увидел на шестке.
Покрытый весь узорами
И хитростями разными,
Украшенный присыпками,
Лежал на рушнике

Хлеб красоты невиданной.
«Ай да лягушка, умница!»
Иван-царевич радостный
Примчался во дворец.
Там ждали с нетерпением,
Чтобы начать трапезничать.
Нахмурившись, царь вымолвил:
«Явился наконец!

Судить буду по-честному:
Хлеб подадут инкогнито.
Иди, свою лепёшечку
На кухню отнеси.
Сварганил сам, наверное?
Или купил у пекаря?»
Все прыснули и замерли:
На блюдах хлеб внесли.

С лицом серьёзным батюшка
От всех хлебов попробовал
И повара французского
Хотел казнить сперва.
«Вот как месье продажное
Умеет печь фактически!
А у меня на завтраки
Такая вот ботва!

На псарню! Нет! Вот эти два
Скормить тотчас предателю».
Тут старший сын как вскинется:
«Так он его и пёк»!
И средний сын покаялся:
«Прощенья просим, батюшка!
Мне тоже для надёжности
Хлеб продал ваш Жакоб».

«Так значит третий хлебушек,
Что жаль крушить, разламывать,
Что есть только по праздникам,
Лягушка испекла?
А я решил – французишка:
Так вкусно и изысканно
У нас никто не сделает!
Иван, твоя взяла!

И всё ж для закрепления
Второе дам задание:
Пусть ваши рукодельницы
Рубашки мне сошьют.
С утра добро пожаловать!
А чтоб по справедливости,
Солдат приставить с ружьями.
Пусть караул несут!»

Иван-царевич сумрачный
Пришёл домой. Кручинится.
Ему лягушка: «Ванюшка!
Неужто хлеб был плох?»
«Хороший! Восхитительный!
Но повелел царь-батюшка
Рубашку сшить нарядную
И, чтоб застать врасплох,

Прислал вот соглядатаев».
«Ну, не тужи, не мучайся,
С солдатами мы справимся.
Ложись же почивать.
К утру всё будет сделано».
Спать не хотел Иванушка,
Хотел он за лягушкою
Тихонько наблюдать.

Когда в окошко горницы
Луна взглянула ясная,
Лягушка наземь шлёпнулась,
Проговорив: «Оп-ля!»
Оборотившись девицей,
Она в ладоши хлопнула,
И снился сон солдатушкам,
Как будто они бдят.

Ивану – то же самое.
Красавица тем временем
Через ушко игольное
Поймала луч луны.
Внизу две мышки шустрые
Тянули нитку лунную
К веретенам. Те начали
Вертеться, как вьюны,

Накручивать, наматывать.
Семь паучих усидчивых
Соткали ткань воздушную.
Потом явился рак
И покроил уверенно.
Царевна снова хлопнула
В ладоши – и за вышивку.
А делала вот так –

Неслыханно, невиданно:
Она в ушко игольное
Лучи ловила звёздные
Каких ни есть цветов.
Игла, как рыбка, прыгала:
Кольнёт разок – и веточка,
Кольнёт другой – соцветие,
И всё – узор готов!

Светало. Стайка ткачиков
Впорхнула и волокнами
Льняными, очень прочными
Рубашку сшила вмиг.
А девица-красавица
На свою шкурку дунула,
В лягушку перекинулась
И на окошко прыг!

Проснулись все и ахнули:
Вот это рукоделие!
И во дворец сконфужены
Отправились на суд.
Царь караул поспрашивал,
Помог ли кто невестушкам,
Услышав «нет», скомандовал:
«Рубашки пусть внесут»!

Взяв первую, нахмурился:
«В ней только в бане париться!»
Вторую взял презрительно:
«Ну, этой мыть полы!»
А развернув лягушкину,
Окаменел, зажмурился.
«В такой рубашке разве что
На свадьбы и пиры!

Нет, в ней меня схороните,
Боюсь испачкать пятнами.
О свадьбе, кстати. Вечером
С невестами вас жду.
Закатим пир по случаю
Знакомства и братания.
Скажите: будем свататься,
Пусть семьями идут».

Пришёл домой Иванушка
Смурной, повесив голову.
Лягушка его встретила:
«Что, снова свет не мил?
Рубашка не понравилась»?
«Да как же! Была лучшая,
Но царь не унимается:
Тебя зовет на пир.

И взять сказал родителей,
Чтоб сделать предложение
По форме, как положено».
«Ты без меня езжай. –
Лягушка ему молвила, –
Как стук да гром услышите,
Пусть гости не пугаются,
А сам беги встречай».

Ну что же, делать нечего,
Иван один отправился
И колкостей наслушался
От братьев и отца:
«А что же ты без суженой?
Раздумал к жабе свататься?
Тогда где суп лягушечий»?
«Ты думал, без конца

Нас будешь околпачивать?
Лапшу нам вешать на уши?
Хотел, чтоб на посмешище
Честным гостям, мы тут
Для земноводных родичей
Корыто приготовили,
Мух, комаров нахлопали»?
«Пословицы не врут:

Сколько ни вей верёвочку,
Конец найдётся! Видимо,
Она совьётся в петельку.
Придётся за платком
Сигать до посинения»!
Вдруг молния за окнами
Сверкнула, пыль завьюжила,
Раздался стук да гром,

Посуда, звякнув, дрогнула.
А на небе ни облачка!
У многих сердце ёкнуло:
Ох, не было б войны!
Кто поперхнулся, дёрнувшись,
Кто побледнел, кто съёжился,
А кто под лавку спрятался,
Кто обмочил штаны.

«Не надо беспокоиться! –
И сам слегка опешивший
Заголосил Иванушка, –
Не бойтесь! То моя
Невеста непутёвая –
Лягушка – к нам приехала
В корыте оцинкованном,
Видать. И вся семья».

Пирующие охнули,
Все загалдели, бросились
Смотреть, как устремляется
Иван к своей жене,
У окон плотно скучились.
Когда же прах рассеялся,
Что лошади оставили
На гаснущей заре,

Карета в виде устрицы,
Коней шестёрка в яблоках,
Да кучер, да форейторы –
Картина ещё та!
Вот появилась девица:
Коса до пят – жемчужная,
А очи – изумрудные,
И, как коралл, уста.

Взглянула – звёзды вспыхнули,
Цветы склонили венчики,
Утихли псы, что лаяли,
Иван прирос к крыльцу.
Те в окнах тоже обмерли.
«Ну, здравствуй, – она молвила, –
Иван свет Емельянович,
Веди меня к отцу.

Я – Василиса». Медленно
Иван её взял за руку,
Повёл, и пир продолжился,
Как сваб, ходил черпак.
Невеста брата старшего,
Как смерть, сидела бледная,
А среднего – вся красная,
Как кипячёный рак.

«Гляди, что жаба чёртова
С костями гуся делает, –
Сноха шепнула старшая, –
В рукав суёт. В другой
Напитки недопитые
Сливает потихонечку».
Тут заиграла музыка.
Притопнув вдруг ногой,

В круг вышла Василисушка,
Рукой взмахнула – озеро,
Другой – и гуси-лебеди
Поплыли по воде.
Вскочили гости сытые,
Пустились в пляс, как будто бы
Их ноги сами вынесли,
Забыли о еде.

Дворец залихорадило
От залихватской барыни,
Посуда и светильники
Ходили ходуном,
И даже сам царь-батюшка
Коленца так выписывал,
Что, рассмешив собрание,
Упал, не чуя ног.

Купчиха и боярышня
От зависти отчаянной
Совсем ополоумели,
Решили повторить,
Как Василиса сделала,
И рукавами мокрыми
Давай гостей забрызгивать,
Костьми давай сорить.

Одно крыло гусиное
Емеле в глаз заехало,
Царь-государь разгневался
И выгнал девок прочь.
Иван-царевич, пользуясь
Всеобщей суматохою,
За дверь украдкой выскочил,
Помчался во всю мочь

Домой. Нашел лягушкину
Одёжку изумрудную
И сжёг в печи ребячливо –
Порыв его накрыл.
Хотя сверчок пронзительно
Визжал «Нельзя»! И кошечка
Хватала его за ноги,
Взволнованно вопив.

А у дворца тем временем
Мышами слуги сделались,
Кузнечиками – лошади
И ускакали прочь.
Карета стала устрицей,
А Василиса в горлицу
Со стоном перекинулась
И устремилась в ночь.

К Ивану она в горницу
Влетела, села на руку:
«Напрасно ты, Иванушка,
Сжёг кожу. Поспешил.
Три дня всего-то-навсего
Заклятье ещё действует.
Три дня – и жили б счастливо,
Любили б от души.

Вернуть меня надумаешь –
Сотрёшь три пары обуви
И три железных посоха!
За тридевять земель
Идти придётся пешему!
Конечно, если свататься
Теперь не передумаешь,
Ведь мой отец – Кащей!»

Сказав, в окошко прянула,
Лишь пёрышко оставила
На рукаве царевича.
С бедой своей сам-друг
Сидел он опечаленный.
«Как так»? – напрасно спрашивал,
В ответ – лишь сердца бедного
Кудахтающий стук.

Часть третья. Царевич

Узнав о том, что выступил
Иван в дорогу дальнюю,
В сердцах велел царь-батюшка
Заставы запереть.
Но для влюбленных, солнышко,
Запреты не препятствие,
А на Руси – тем более:
Нам легче умереть,

Чем сдаться. И решение
Найдётся виртуозное,
Коли задача трудная
И силы неравны.
Чем выше заграждение,
Тем русским интереснее.
Чем больше недруг бесится,
Тем веселее им.

Иван-царевич вывернул
Тулуп на леву сторону,
На сапоги сафьянные
Онучи накрутил,
Платком закутал голову,
Другим – пониже пояса,
Согнулся весь, скукожился,
Прикинулся немым

И вышел с богомолками –
Им царь дал послабление.
Велев казнить охранников,
Емеля затужил.
Не пил – одну лишь горькую,
Не ел – слегка закусывал,
Не спал – чуть-чуть задрёмывал,
Лицо слезами мыл,

А в слуг кидал предметами.
Лишь нянька Пантелеевна
Была к нему допущена,
Но и её пилил:
«Пока ты, дура старая,
Плясала ковырялочку,
Сынок любимый младшенький
Такое учудил –

Смерть выбрал неминучую»!
Но способом проверенным
Владела Пантелеевна,
Чтобы его унять:
Чесала спину царскую
И дула в свою дудочку:
«Что на роду написано,
Того не миновать».

Иван шёл долго, коротко ль,
Сел на пенёк поужинать,
Вдруг видит: дряхлый дедушка
Откуда ни возьмись.
«Сынок, такого хлебушка
Я отродясь не видывал»!
Иван ему: «Пожалуйста,
Бери, отец, садись,

Дели со мною трапезу».
А то был леший, солнышко.
«Куда путь держишь, молодец?» –
Старик вопрос задал.
Пока царевич сказывал,
Тот всё поел до крошечки.
Иван остался голоден,
Но виду не подал

И из мешка заплечного
Ещё продукты вытащил –
Опять та же история.
Когда же промолчал
И в третий раз Иванушка,
Старик, поклон отвесивши,
Сказал: «Никто так вежливо
Меня не привечал.

Сторицей всё восполнится!
Прошёл ты испытание,
Царевич-сердце чистое
И добрая душа.
За то и я поведаю
Тебе всю правду: сызмальства
Страдала дочь Кащеева
За то, что хороша,

Умна, честна, а главное –
Что добрая волшебница,
И этим отличается
От своего отца.
Бывало, как ни сделает
Кащей что-то ужасное –
Она вернёт. Он сызнова.
Без края, без конца:

Цветёт заледенелое,
Живёт окаменелое,
Богато погорелое.
Но он ей всё прощал,
Пусть, дескать, забавляется.
Когда же дочка выросла,
То стала расколдовывать
Кого он превращал

В зверей и птиц. Кащеюшка
Страдал особой слабостью:
Он для омоложения
Красавиц похищал.
Бессмертье – дело хитрое.
Брал в жёны, всё по-честному,
И горы драгоценные,
Златые обещал.

Но долго жёны не жили.
А кто ему отказывал,
Те становились зайцами!
Коли шлея под хвост –
То утками и щуками!
Злодей не церемонился,
Считал, что это шалости.
Но был не так уж прост –

Скрывал это от дочери.
Когда она проведала,
Просила человеческий
Им облик возвратить,
А то уйдёт, мол, из дому.
Он посмеялся. Девица
Пошла зайчих разыскивать,
Да разве всех найтить?

Их тьма по лесу бегает.
Кащей тогда разгневался,
Велел ей быть лягушкою
Три года и три дня.
Вот так… Иди за пёрышком, –
Дед вынул из-за пазухи, –
Его она оставила
Нарочно для тебя.

Минуешь лето гнусное,
И осень беспросветную,
И зиму беспробудную,
Коли весна в груди!
Ступай». Царевич лешему
Стал в пояс низко кланяться:
«Спасибо!» Поднял голову –
Того и след простыл,

Шуршит лишь ёж под деревом.
Глядит Иван: вот чудо-то –
Еда в мешке не тронута!
И сколько бы ни брал,
Она всё так же целая.
Легко путём-дорогою
Он шёл, и где б ни ужинал,
Всех щедро угощал:

Двуногого, пернатого,
Ползучего, лохматого
И даже насекомого.
Два посоха истёр,
Сносил две пары обуви,
Когда пришёл за пёрышком
В чащобу леса тёмного,
Где паутины флёр

Луну невестой делает.
Там, на лугу некошеном
Изба стояла древняя,
Древнее, чем сыр-бор.
На двух ногах чешуйчатых,
По пояс мхом заросшая,
На крыше – пара воронов
Несла дневной дозор.

Но лишь ступил Иванушка
На травку безобидную,
Зачвякала, задвигалась
Трясина под ногой.
Что делать – призадумался,
Прилёг, уснул нечаянно.
А из лесу тем временем
На помощь шли гурьбой,

Чтобы к избушке выстелить
Дорогу-гать из хвороста,
Ежи, еноты, белочки
И прочее зверьё.
Слетелись птички. В клювиках
Они держали веточки,
Тащили палки длинные
Колонны муравьев.

Иван проснулся: батюшки –
Кипит работа спорая!
Готово! Он всех досыта,
Конечно, накормил.
Но лишь к избе приблизился,
Вдруг вороны закаркали,
Та отвернулась судорожно.
Иван проговорил:

«Избушка расчудесная,
В таком почтенном возрасте
Так скоро, плавно двигаться
Как удаётся вам?
И быть в такой сохранности
В сыром болотном климате?
Вот только вход, мне кажется,
Немного подкачал».

Захохотали вороны,
Изба качнулась, крякнула
И повернулась передом.
Глядит Иван, а дверь,
Разбухшая от сырости,
И правда перекошена.
Достал топорик молодец:
«А мы её ровней,

Не бойся, мигом сделаем»!
И сделал. Сел на лавочку.
Влетает в ступе страшная
Карга: «Фу-фу, фу-фу!
Сто лет я духу русского
Не чуяла – и на тебе –
Он сам ко мне пожаловал!
Скажи, как на духу,

Ты кто таков, откудова?
Зачем ты здесь? А главное,
Ты как в мою хоромину
Пробрался? Колдовством»?
Иван-царевич выпалил:
«И вам, бабуся, здравствуйте!
Сначала гостя потчуют,
Попарят, а потом

Прямых ответов требуют.
Возможно, вы не знаете,
Но на Руси так принято».
Баба Яга в ответ:
«Во как! А мне наврали-то,
Что обмывают умерших!
Я тоже чту обычаи,
Хоть не народовед:

Перед приготовлением
Я мясо мою тщательно.
Но коли хочешь, молодец,
Ты чистым помереть,
Я баньку тебе вытоплю».
Пока царевич парился,
Яга куснула яблоко
И ну его вертеть

На блюдце: «Гой, показывай,
Что тут наш гость поделывал».
Кружиться стало яблочко
По блюдечку волчком.
Она смотрела, хмыкала,
Почёсывала голову,
Ну а потом для молодца
Кувшин с хмельным кваском

Поставила в предбаннике.
Он вышел – и дивуется:
Метла прошлась и вымела
Сама собою пол,
Да две руки проворные
На стол накрыли ужинать,
Да враз по стенкам вспыхнули
Глазницы черепов.

«Теперь по-человечески? –
Яга хитро прищурилась, –
Садись рядком и сказывай,
Дурак ты аль храбрец
И чьё вот это пёрышко».
Иван без околичностей
Поведал ей историю
Разлуки двух сердец

И попросил о помощи.
Баба Яга ответила:
«С Кащеем-кровопивцем я
Давненько на ножах.
Одно скажу наверное:
Бояться тебе нечего,
Ему с тобой не справиться,
Ты – светлая душа.

Но как невесту вызволить,
Тебе решать. Ни магией,
Ни силой, ни оружием
Кащея не убить.
Непобедим он, деточка,
Но не бессмертен. Многие
За его тайну страшную
Готовы заплатить».

«И я», – кивнул Иванушка.
«Что у тебя есть ценного?»
«Мешок, где не кончается
Еда». «Эвона как!
А жизнь?» «А жизнь – бесценная!»
Баба Яга нахмурилась.
«Сейчас, – сказал он весело, –
Не дал бы и пятак

За жизнь свою бесценную.
Я с детства знаю, бабушка,
Что ты людьми питаешься
И что одной ногой,
Здоровой, человеческой –
Рассказывала нянюшка –
Стоишь на земле-матушке,
Другою, костяной –

В подземном царстве». «Правильно.
Но только, – ведьма молвила, –
Беру я тело бренное,
А душу – никогда.
Кащей – напротив. Душами,
Их животворной силою
Он длит свое бессмертие».
Иван сказал: «Тогда

Готов я жизнь пожертвовать
За Василису милую!
Ещё: я вырос с нянюшкой,
А мать почти не знал.
Но руки её нежные,
Её дыханье тёплое
И голос её ласковый
Я помню. Как скучал,

Как плакал вместе с батюшкой!
С тех пор, как она сгинула,
Мы все живём, как начерно,
С душой напополам.
Я, если б знал, что женщины,
Кащеем превращённые,
Домой вернутся к деточкам,
Легко бы жизнь отдал».

Часть 4. Царица

«Гляжу я, – баба всхлипнула, –
Ты в печку так и просишься!
Назад пойдёшь – захаживай!
Дарю тебе клубок:
Пройдёшь весну гулливую,
И лето плодовитое,
И осень расставальную…
Ах, да, давай мешок!

Ужасно всё волшебное
Люблю! Клубок покатится –
За ним! И не сворачивай,
Он к смерти приведёт!»
Иван вскричал: «А пёрышко?
Оно же путеводное!»
Яга сердито рявкнула:
«Кого оно найдёт?

Жену! А смерть Кащееву –
Клубок! Она находится
В игле из щучьей косточки,
На самом на конце.
Игла в яйце схоронена,
Яйцо – в лилейной утице,
А утка в зайце спрятана,
А заяц – он в ларце,

Ларец – на дубе росляном!
Прощай». Иван откланялся
И на тропу петлистую,
Задумавшись, ступил.
Идти голодным муторно:
Срубил он ветку гибкую,
Сплёл тетиву из волоса
И стрелы заточил.

Увидел утку – целится,
Но утка человеческим
К нему взмолилась голосом:
«Прошу, не убивай!
Я пригожусь при случае».
Не стал стрелять Иванушка.
Грибов наелся жареных,
Попил из липы чай.

Потом зайчиха жирная
Ему на тропке встретилась,
Опять Иван прицелился,
Зайчиха говорит:
«Не бей меня, о, юноша!
Как будет вдруг оказия,
Я пригожусь». Послушался
Иван, но не хандрит:

Грибы, орехи, ягоды,
Щавель, коренья ревеня
Всегда на пропитание
В лесу можно найти.
Шёл за клубочком бабкиным
Он долго. Вдруг с медведицей
С мальцами-медвежатами
Столкнулся на пути.

Медведица взъерошилась,
Пасть ярую оскалила,
Хотел царевич выстрелить
От страха, но не стал.
Она клубок увидела
И сразу успокоилась.
«Спасибо, добрый молодец,
За то, что не стрелял.

И я не трону, – молвила
Степенно косолапая, –
Клубок-то моей матушки.
Пойдём, поговорим.
Сто лет молчала – хочется!
Когда была я девицей,
Кащей ко мне посватался,
Но не уговорил.

Обиделся, как маленький,
И обратил в медведицу.
Живу, уже освоилась,
А поначалу жуть,
Как худо было. Матушку
Я страсть возненавидела
За то, что не смогла меня
Обратно возвернуть.

Я думала, что запросто
Яга с Кащеем справится.
Сама не сможет – армию
Из пекла призовёт!
Бессмертный он, но всё-таки
Слабинка есть у каждого.
Не сможет силой – хитростью,
Не по лбу – так в обход!

Хоть попытаться стоило?
Поплакать для приличия?
Она же мне бестрепетно
Сказала, что тогда
Я снова стану женщиной,
Когда зайчиха в панике
Не зайца – утку выродит!
Ну, то есть никогда.

И в бешенстве бежала я
Не помню сколько времени:
Не любит меня матушка –
Я тоже отрекусь,
Семью забуду, родину.
Теперь-то, уже с возрастом
Приходит понимание.
Тоскую, но не злюсь.

Недавно сон привиделся:
Сидит она у зеркала
И волосы роскошные
Свои плетёт в косу.
Как она там, здорова ли?
По-прежнему красавица?»
Иван сказал: «Косматая,
С щетиной на носу.

Как мир, как камень древняя»!
Медведица заплакала:
«Волшебницы не старятся!
Их горе лишь старит».
Иван спросил: «Как звать тебя?»
«Я – Понеделя, старшее
Дитя Яги и Велеса.
Ты что за индивид?»

Он рассказал и сызнова
Пустился в путь-дороженьку.
Запахло морем вскорости.
Клубочек его вёл
Вдоль пены, спотыкавшейся
О валуны прибрежные.
Вдруг видит – щука мёртвая!
Царевич подошёл,

Представил её жареной,
Схватил за хвост, но рыбина
Вдруг просипела жалобно:
«Дышать я не могу,
Спаси меня, пожалуйста,
Брось в воду, и когда-нибудь
В урочное мгновение
Я тоже помогу!»

Сглотнул слюну Иванушка.
Хоть был он очень голоден,
Но просьбу щуки выполнил
И в море отпустил.
Она плескалась радостно,
Иван же себе к ужину
Собрал на камнях мидии
И крабов наловил.

Костёр развёл на бережке,
Поел и, глядя в звёздное
Чужое небо, чёрное,
О родине всплакнул.
Завёл он песню милую,
Тягучую и грустную –
Её певала мамочка,
Чтоб он скорей уснул.

И эта колыбельная
Будила – не баюкала:
Живое всё заслушалось
И затаило дух,
Луна из дымки выплыла,
Притихло море шумное,
Лишь щука воду пенила,
Чертя за кругом круг.

Вот нить в клубке закончилась –
К концу и сказка близится!
Стоит тысячелетия
У лукоморья дуб,
Ветвями – в небо ясное,
Корнями – в море синее
Уходит. Здесь свой ящичек
Запрятал душегуб.

Висит он высокохонько!
Цепями весь обмотанный,
Тяжёлый, как отчаянье.
Ну как его достать?
Пока ходил наш молодец
Под дубом, как заведенный,
Пришла к нему медведица
И стала дуб ломать.

Плечом уперлась, рыкнула
И вывернула дерево!
Сундук разбился вдребезги
О камни на песке.
Оттуда заяц выскочил,
Стремглав помчал по берегу.
Пока царевич целился,
Он скрылся в сосняке.

Но из кустов, как молния,
Такой же заяц бросился
И, как собака, первого
Догнал и придавил.
Из зайца утка вылезла,
Взлетела, в тучу прыснула.
Не растерялся молодец,
Стрелу тотчас пустил,

Но промахнулся. Вскрикнули
Они вдвоём с медведицей,
Но видят: к утке из лесу
Ещё одна летит.
Настигла, в темя клюнула,
Яйцо из утки выпало
И прямо в море кануло,
Как в ночь – метеорит.

Стал раздеваться юноша –
Нырять, на дне разыскивать,
Как вдруг из моря выплыла,
Держа в зубах яйцо,
Та щука, что Иванушку
Молила в воду выпустить.
Яичко взял – тяжёлое,
Как налито свинцом!

И мигом буйну голову
Сдавило, будто обручем,
Как молот, сердце ухало,
В висках горела кровь.
Сгустились тучи сизые,
Вихрь налетел, как бешеный,
И сосны корабельные
Он вырвал, как морковь.

Ивана наземь кинуло,
Поволокло, как щепочку,
Туда, где скалы острые
Торчали у воды.
Но Понеделя ринулась
И всей своею тушею
Накрыла добра молодца,
Избавив от беды.

А среди воя, грохота
Кричала щука истово:
«Бей, бей, иглу разламывай,
Сынок, ты всех спасёшь!»
Валун схватил Иванушка
Яичко хлопнул, вытащил
Иголку – щучью косточку.
Всё тело била дрожь,

Набился ветер в лёгкие,
И не хватало воздуха,
Но он собрался с силами –
Иглу переломил
И потерял сознание.
Утихла буря, будто бы
Рубильник кто-то выключил,
А солнца свет включил.

Кощея чары сгинули!
Очнулся добрый молодец
И видит: он под девицей-
Красавицей лежит,
Побитой и пораненной.
Он осторожно выбрался –
Вокруг камней навалено.
«Зачем не я убит?

Вот плата – смерть на совести!
Как жить?» – и слёзы капали
На тело бездыханное.
Не видя, кто идёт,
Сидел Иван, кручинился.
А шли к нему две самые
Родные и любимые!
Растаял в сердце лёд,

А слёзы пуще хлынули.
Он обнял Василисушку
И стал шептать горячечно:
«Прости меня, прости!»
Она его погладила
И отстранила бережно:
«Мы эти испытания
Должны были пройти.

Так на роду написано,
На небесах зациклено.
Кащея век закончился –
И разомкнулся круг.
Не будет больше деточек
Он оставлять сиротками
И превращать их мамочек
В медведиц, уток, щук.

Ты и мою заветную
Мечту исполнил, суженый.
За что тебе вручается
Не лапка, а рука,
Теперь навеки женская.
И вот ещё признание:
Ведь это моя маменька
Емелю-дурачка

Царём когда-то сделала –
По щучьему велению.
Жаль, умерла безвременно,
Зато твоя жива!»
Она вскричала радостно,
За плечи повернув его.
«Сыночек!», «Мама? Мамочка!»
Да, то была она!

Над ними вились ласточки,
Посвистывая, тенькая,
Пред ними изумрудная
Трава росла ковром,
Когда они счастливые
Отправились обрадовать
Царя. Вот так и кончилась
Борьба добра со злом!

Ах, да! Конечно, солнышко,
Они Ягу проведали,
И, чтоб Иван не мучился
Безвинною виной,
Увидел он на блюдечке,
Как к Понеделе вороны
Спустились и побрызгали
Её живой водой.

Сказки в стихах | Просмотров: 147 | Автор: pigeon | Дата: 29/03/21 09:54 | Комментариев: 4

Расскажу тебе, дружочек,
Историческую сказку:
Отчего на Приднепровье
Столько Змиевых валов,
Как смышлёная дворняжка
Помогла спастись хозяйке,
Как обычный русский парень
Чудо-юдо поборол.


Жил да был на белом свете
Трёхголовый Змей Горыныч.
Так прозвали его люди,
Потому что был он с гор.
Ну а, может, потому что
Был он, как гора, огромный:
Солнце закрывал собою,
Как траву, топтал сыр-бор.

Или потому что пламя
Изрыгал – и всё горело.
А ещё красавиц русских
На съеденье умыкал.
Слово есть «гарын», что значит
В тюркских языках желудок.
Ненасытную утробу –
Вот Горыныч что являл!

Как звала его мамаша,
Достоверно неизвестно.
Только знали, что на запад
Улетал он в свой погост.
Там драконье поселенье.
А погиб Горыныч в море:
Тендра – так зовётся остров.
Говорят, драконий хвост.

Но давай всё по порядку.
Есть истории начало,
Как повадился Горыныч
Русь святую разорять.
Мужики пытались драться,
Но лишь поломали вилы.
Даже топоры и копья
Не могли его пронять,

Ведь покрыта была шкура
Чешуёй, будто чугунной,
Веки, как стальные ставни,
Надвигались на глаза.
Для него стрела – комарик,
Факел для него как спичка,
А копьё иль меч булатный
Как пчела или оса!

С теми, кто отпор давали,
Змей жестоко расправлялся:
Разносил деревни в щепки,
Поедал людей и скот.
Ну а если выходили
На него дружиной ратной,
Жёг огнём, давил ногами,
В общем, зверь был ещё тот!

А иначе он не может –
В их семействе все такие.
В генах хищная природа –
Догонять и убивать.
Но не так всё примитивно…
Как-то утром Змей подумал:
«Когда все тебя боятся,
Начинаешь уставать.

Постоянные погони,
Крики, слёзы и проклятья —
Как мне это надоело!
Может, старым становлюсь?
Или я заболеваю?
Хочется уже почёта
Или даже поклоненья.
Будет скучно – ну и пусть!»

Так всё чаще Змей Горыныч
Думал, глядя с гор на землю,
Где он ненависть посеял,
Вырастил ужасный страх.
И какой-то хитрый дядька –
Таковой всегда найдётся –
Эту струночку нащупал
В его крошечных мозгах.

Выступил он с дерзкой речью
На собрании народном.
Молвил: «Рано или поздно
Вор проклятый к нам придёт.
Надо с ним договориться,
Лучше сразу откупиться –
Хай берёт, что пожелает!
Он же всё не унесёт!

Пусть он русского не знает —
Жестами ему покажем,
Чай, сообразит, тварюка.
Ну а чем не шутит чёрт?
Люди дядьку поддержали
И, хоть каждый сомневался,
Большинством постановили:
Попытаемся, а чё!

Так и сделали. Как только
Змей над лесом показался,
Приготовили припасы,
Расстарались ублажить:
С каждого двора собрали
Коз, овец и уток жирных,
Поросят, бычков молочных
И мёд-пиво, чтобы пить.

Змей глядит – глазам не верит:
Где мечи, где копья, сети?
Где рогатины хотя бы?
С кем вести неравный бой?
Вместо мужиков отважных
И богатырей ретивых
Вышли в поле делегаты –
Старцы с белой бородой.

Красны девицы в монистах
Поднесли на блюде чарку
И на вышитой ширинке
С солью белый каравай.
Сделав круг, Горыныч мягко
Приземлился на лужайке,
Из-за спин, видать, пинками
Выскочил тот краснобай,

Пал пред Змеем на колени,
Раз пятнадцать поклонился
И давай махать руками,
Помогая головой:
Мы от чистого, мол, сердца,
Ты с дороги, мол, голодный,
Кушай наши подношенья,
Что не съешь, дадим с собой.

Эти жесты доброй воли
Змей Горыныч сразу понял,
Но от новых ощущений
Растерялся, ей же ей.
Может, люди тянут время?
Князь на помощь выслал войско
Или отозвал с дозора
Трёх своих богатырей?

Но решив, пока всё тихо,
Перед битвой подкрепиться,
Принялся за угощенье.
Кости, словно лёд, дробя,
Слопал всё единым махом.
Долго ли тремя-то ртами!?
Чарку осушил, и бочки
Будто кинул за себя.

Даже каравай на коготь
Наколол и съел с солонкой,
А потом на чистом русском
Рот центральный говорит:
«Ну и где ж это дружина?
После сытного обеда
Можно и покуролесить.
Ваш медок зело бодрит!»

Да как пукнет, словно пушка!
Девки с визгом убежали,
Старики носы зажали,
Аспид, как табун, заржал.
Дядька же переговорщик,
Кланяться не прекращая,
Потом хладным истекая,
Змею план свой проорал.

Ёлкой в зубе ковыряясь,
Пораскинул тот мозгами,
Головы переглянулись,
Молвит средняя опять:
«На мир-дружбу я согласен,
Но условие такое:
Не хочу я по подвалам
Красных девушек искать.

Сами вы определите
Лучшую из всех красивых –
И тогда село не трону,
Заберу и улечу.
Думайте до завтра. Ужин
Здесь я подожду. И кстати,
Хай блинов нажарят бабы –
Страшно сладкого хочу!

Всё, пока! Спокойной ночи
Не желаю, до свиданья», –
И бесстыжий рептилоид
В унисон захохотал.
Когда люди всё узнали,
Дядьку сгоряча побили.
Сколько он зубов, волосьев,
Родственников потерял!

Это уж потом признали
Его скромные заслуги.
И хотя он после бойни
Шепелявил и оглох,
Выбрали жрецом почётным.
Он детей учил убогих –
Для глухих язык по ходу
Этот дядька изобрёл.

В тот же судьбоносный вечер
Долго люди на майдане
Спорили, ругались, дрались
И катались по земле.
Всё ж решили малой кровью
Обойтись и жить спокойно,
Потому что девок страшных
Было больше на селе.

Весть об этом договоре
С трёхголовым душегубом
Облетела всю округу
И приверженцев нашла.
Лишь завидят Змея с вежи,
Соберут ему гостинцы,
Красну девицу поставят –
И деревня спасена.

Постепенно все привыкли,
Даже слух прошёл, что девок
Вовсе он не поедает,
А совсем наоборот.
Дескать, у драконов этих
Многожёнство – это норма.
Чтобы не было им скучно,
Нужен женооборот.

И вдобавок проходимцы,
То есть странники, калики –
Им народ обычно верит,
Хоть они обычно врут –
Говорили, что Горыныч
Знатен и богат, как кесарь,
У него огромный замок,
И все девки в нём живут.

Там вообще культура толще,
Мы тут лаптем щи хлебаем,
А у них стекло и вилки,
Бабы носят кружева,
По нужде на двор не ходят,
А в горшки – ночные вазы.
Ну и что, что на чужбине,
Зато в шёлковых чулках.

Слухи обрастали гуще:
Змей владеет языками,
Может, он большой учёный,
Филантроп и патриот.
Там с красавицами туго –
Бабы лошадей не краше,
Вот он русских и таскает –
Улучшает генофонд.

Время шло, и Змей занёсся,
Стал нахальным и спесивым,
Перестал, как сумасшедший,
Своё брюхо набивать.
Пожелал: «Во время пира
Музыканты пусть играют,
А красавицы танцуют –
Сам хочу я выбирать».

Ляжет, гад, аки патриций,
Уплетает, запивает,
Из отверстий дым пускает
В виде стрелок и сердец.
Девы водят хороводы,
Как на ярмарку одеты,
Круто спинки выгибают
И мечтают про дворец.

Были, правда, и такие,
Кто ни в жисть не соглашались,
С домочадцами бежали
На восток, на север, юг.
Так страна и расширялась
За счёт этих непокорных,
Не проникшихся наивно
Ни одной из заманух.

Слух до Киева добрался.
Князь подумал: «Хлеба, зрелищ –
Всё не ново, но полезно:
Змей у нас теперь партнёр.
Пусть подавится, вражина!
Жаль, не я это придумал,
Эх, того бы миротворца
В подземелье… Впрочем, вздор.

Посадить всегда успеем».
И отдал приказ, чтоб Змею
Больше не чинить препятствий,
Дядьку гривной наградить,
Сообщить переселенцам
На окраины: полгода
На период обустройства
Могут подать не платить.

Вскоре князю доложили:
«В государстве всё спокойно,
Люд в тебе души не чает,
Начал вещим называть,
Кое-где – великим, мудрым,
Где-то – добрым, справедливым,
Ну а кто ещё не чает,
Мы найдём, как подсказать.

Дядьке гривну золотую
Лично сам тиун навесил.
Предоставлены Змеюке
Горизонт и коридор.
Кстати, он неподалёку
От столицы приземлился.
Ждёт гостинцев, скоморохов
И красавиц на подбор».

Князь не ждал такой засады,
Даже ножкой грозно топнул,
Но, остыв, велел отправить
Всё Горынычу сполна.
И опять какой-то дядька –
Таковой всегда найдётся –
Воду стал мутить в народе:
Всех красивей-то княжна!

И уже бушует вече,
Справедливости желая,
Змей психует в нетерпенье —
Шеями заплёлся в жгут.
Князь в сердцах гонцов отправил,
Хоть бояре были против,
За дружиной на границу,
А калики тут как тут!

И давай давить на князя
Историческим примером:
В Греции так тоже было,
Ничего, мол, обошлось.
Должен был царь Агамемнон
Дочь пожертвовать родную —
На алтарь под нож отправить,
Чтоб унять богини злость.

В горло бедного папаши
Тоже вся страна вцепилась:
Дескать, ветер не подует –
В Трою флот не поплывёт.
Хорошо, что Артемида
Заменила деву ланью –
Ифигения в Тавриде
Припеваючи живёт.

Князь каликам перехожим
Повелел катиться в баню,
Знать, запачкаться боялся,
Да и дух от них вонюч.
Сам на женской половине
Отыскал жену в светёлке,
Где она с утра рыдала,
И закрыл её на ключ.

Дочь позвал и со слезами,
Горестно в рукав сморкаясь,
Про Горыныча, про вече
И про Трою изложил.
Но княжна от хоровода
В виде конкурса, кто краше,
Горделиво отказалась:
«Коли Киев так решил,

Коль судьба моя такая –
Защитить любимый город
От пожара и разора,
Я смиренно покорюсь.
Если умереть придётся,
Как сестрицам из народа,
Долю горькую – любую –
С ними честно разделю».

Собралась без канители,
Не взяла и зубной щётки,
А тем более уборов,
Украшений и вещей.
Всё твердит: «Не провожайте!»
Князь лишь крикнул на прощанье:
«Продержись хотя б до завтра,
Войско скачет с рубежей!»

И пошла, аки на плаху,
Держа шею величаво.
Мамки-няньки в окнах машут,
Но она глядит вперёд.
А дворовая собачка –
С ней княжна всегда играла –
Незаметно увязалась
Вплоть до самых до ворот.

А обоз с дарами раньше
Для Горыныча собрали
И отправили, чтоб ирод
На часок-другой присел,
Перестал уже метаться,
Лес берёзовый корёжить
И вытаптывать угодья,
Взборонённые под сев.

Закусив, а также выпив,
Подобрело чудо-юдо,
Вместе с тем и разрезвилось,
Захотело куражу.
«Где, – кричит, – ваши девчата,
Лучшие на целом свете?
Если их сейчас не будет,
Я вам всем тут покажу!»

Прибежали скоморохи,
Задудели и запели,
Заплясали, засвистали,
Заходили кувырком.
Как дитя, Змей веселился.
Расхрабрившись, музыканты
Врезали ему частушки
Про него же самого:

«Мы со Змеем выпивали,
Как же плохо мне с утра!
Ох, головушка хворает,
Хорошо – она одна!

Эк Горыныча стошнило –
Вышел Днепр из берегов!
Видно, Змеюшка сердечный
Отравился тиуном.

Где гуляла ты, Бурёнка,
Кому сердце отдала?
Трёхголового телёнка
От кого ты родила?»

Осознав намёк не сразу,
Поначалу хохотавший,
Змей спалил певцов беспечных
И взревел одним из ртов:
«Хватит головы морочить!
Где, я спрашиваю, девки?
Если тотчас их не будет,
Покажу ещё не то!»

Подойдя, княжна сначала
Потеряла силу духа –
На её глазах Горыныч
Превратил героев в прах –
В то же время разозлилась:
«Ишь, что изверг вытворяет!»
Жучка же, дрожа от страха,
Спряталась стремглав в кустах.

Змей, красавицу увидев,
Тоже потерял дар речи,
Только он – от восхищенья,
А она ему кричит:
«Что ты тут ещё покажешь?
Убиваешь безоружных,
Что в лицо беде смеялись?
Этим нас не удивить!»

Шевельнул злодей крылами:
«Удивиться хочешь, крошка?
Ну, гляди!» – и звероящер
Поднялся во весь свой рост.
Лес стоячий – и то ниже,
Голова затмила солнце,
Крылья облака закрыли,
Запрудил речушку хвост.

Дева густо покраснела,
Но решила не сдаваться
И, махнув косой, сказала,
Руки в боки уперев:
«Так стоять на задних лапках
Может и моя собачка!»
«Ой-ой-ой, – загоготал он, –
Докажи, иначе съем!»

И зубами дружно щёлкнул.
А вообще на самом деле
Есть её не собирался
Ни за что и никогда,
Потому что с ним впервые
Что-то странное случилось:
Будто птички щебетали
Слева в зоне живота.

Жучка этого не знала,
Но метнулась с громким лаем,
Чтоб спасти свою хозяйку,
Стала перед ней служить.
Вскрикнула княжна, присела,
В носик Жучку целовала,
Даже малость прослезилась,
Ведь она спасла ей жизнь.

Змей совсем не умилился,
Жучку взревновал и съел бы,
Если б та не заскочила
Мигом на руки к княжне.
Он вздохнул и покорился,
Раз у них любовь такая,
Хотя, честно, предпочёл бы
Быть с княжной наедине.

Так негаданно-нежданно
Змей Горыныч изменился:
Раньше он эту дворняжку
На шнурки бы покромсал,
А теперь размяк, как тесто:
Раскатай, лепи что хочешь!
В общем, головы вскружила
Ему девица-краса.

Что б она ни пожелала,
Ему выполнить хотелось.
Что собачка – скоморохов
Из углей бы он сложил,
Полетел бы на край света
За безделицей заморской,
Захоти она – вдогонку
За кометой в небо взмыл!

Всё это княжна мгновенно
Поняла чутьём девичьим.
«Эк животное влюбилось! –
Усмехнулась про себя. –
Значит, можно не бояться».
И решила, что записку
Передаст с собачкой в Киев,
Чтоб утешилась родня.

Так она и поступила.
Когда Змей уснул покрепче,
Ленту из косы достала,
Написала угольком,
Дескать, я жива, здорова,
Весточку пришлите так же.
Жучке шею обмотала,
Завязала узелком

И «Домой!» ей приказала.
Пёсю ждали приключенья:
Ночью ворота закрыты,
Но нашла собачка лаз,
К князю тоже не пускала
Бестолковая прислуга —
И тогда она к княгине
Рано утром пробралась.

Только ленточку завидя,
Та, конечно, догадалась.
Терем загудел, как улей.
Князь велел собрать совет.
Жучку так наугощали,
Что аж лапы подгибались,
Вот она и прикорнула –
Всё равно ведь ждать ответ.

На совете князь, бояре
Думу думали, рядили,
На два лагеря разбились:
Кто за мир, кто за войну.
Партия войны стояла,
Чтоб с Горынычем сразиться,
От поборов люд избавить
И освободить княжну.

Их противники хотели
Всё как есть оставить, ибо
Супостата даже войском
Всё равно не победить.
Слухи верные доносят:
Он великий чародейник –
Две главы вмиг вырастают,
Ежели одну срубить.

Наш захватчик – трехголовый,
Знать, уже рубили дважды,
А встречаются на свете
И шести-, и девяти-.
Лучше бы его не трогать,
А не то он разозлится,
Съест княжну, дружину сгубит
Да и Киев разорит.

Князь послушал тех и этих.
«Я не против замиренья, –
Кое-кто даже захлопал,
Он их жестом осадил, –
Только чтобы выиграть время.
Русичи – народ свободный!
Не позволим, чтоб зверюга
Нам тут бедствия чинил.

Нет дружин непобедимых,
Тиунов незаменимых
И существ неуязвимых!
Кто найдёт его пяту,
Тот получит что угодно,
В здравомысленных пределах,
Мой указ всем объявите
И развесьте на виду».

Дочке князь ответил лично.
Ленту Жучке повязали,
Но увидев, что в проулке
Поджидают кобели,
Посадили на телегу,
Чтоб её с пути не сбили,
И, как важную особу,
Прям к воротам привезли.

Так княжна вместо дружины
Получила спецзаданье:
Разузнать, как можно гада
Изничтожить. И когда
Он домой лететь собрался,
Дева твёрдо заявила,
Что без родины погибнет,
Что заест ее тоска.

Змей, естественно, повёлся,
На Руси решил остаться,
И в окрестностях столицы
Он пещеру подыскал.
Уж, конечно, не хоромы,
Но княжне пришлось смириться –
Потерпеть, раз князь на дочку
Все надежды возлагал.

С уязвимым местом зверя
Оказалось очень просто:
Нежной была кожа шеи,
Что под самой головой.
Видела княжна, что часто
Змей чесался о деревья,
И, когда он спать улёгся,
Там пошкрябала рукой.

Змей от новых ощущений
Чуть не умер в одночасье:
На молекулы распался,
Вертикально улетел.
А она, как между прочим,
Говорит: «Чуть не убила!»,
Ящер глупо рассмеялся.
Ослабев и подобрев,

Ей сказал: «Ну что ты, крошка,
Ты убить меня не сможешь,
А кто может, тот не знает –
Он не князь, не богатырь,
А обычный сыромятник.
Знаю, что зовут Никита…
Есть пророчество такое –
На душе моей волдырь».

Так впервые Змей Горыныч
Разболтал большую тайну,
И судьбы его к закату
Покатилось колесо:
Понеслась с запиской Жучка,
Побежали скороходы,
Взмыли в небо почтальоны,
Кони понесли гонцов.

И Никиту Кожемяку,
Очень сильного, большого,
Вроде даже холостого,
Скоро в Киеве нашли.
Но с Горынычем сражаться
Наотрез он отказался,
Когда посланные старцы
Уговаривать пришли.

Просто он не мог поверить,
Что способен на такое,
Никогда в руках оружия
Кожемяка не держал.
И в расцвете сил погибнуть
В его планы не входило,
Жизнь одна и, как ни странно,
Самому ещё нужна.

Старцы князю доложили,
Он пошёл к Никите лично.
Тот, работая руками,
Кож двенадцать сразу мял,
Но, увидев государя,
Испугался, растерялся,
Неуклюже поклонившись,
Их нечаянно порвал.

Снова отказал Никита,
Потому что огорчился.
Не то слово – разозлился,
Не на князя – на себя,
На свою смешную робость,
И, конечно, кожи жалко:
Сколько времени и денег,
Сколько вложено труда!

После, поостыв, казнился,
Обзывал себя невежей,
Трусом, стервом и холопом
И всю ноченьку не спал.
Думал о княжне с почтеньем,
О Горыныче со страхом,
Отца с матерью покойных
Со слезами вспоминал.

Рассудил пойти наутро
Сообщить, что он согласен
Русь от чудища избавить
Или голову сложить.
На рассвете лишь уснувши,
Он проснулся поздновато.
Чувствует, его избушка,
Словно студень, вся дрожит.

Вышел на крыльцо Никита:
Не тайфун идет, не войско,
А тьма-тьмущая детишек,
Свет-княгиня во главе.
Он не знал, но догадался –
Очи в пол-лица пылают,
Во всё белое одета,
Белый плат на голове.

Когда князь ни с чем вернулся,
Она выход подсказала:
Ребятню послать и чтобы
Шли девчонки впереди,
То есть будущие жертвы
Или бедные сиротки,
И чтоб все в мольбе держали
Свои ручки на груди.

Вслед за ней, как по команде,
Дети на колени пали,
Разрыдался кожемяка,
Еле-еле мог дышать.
Говорит: «Не надо, встаньте,
Сам я к вам идти сбирался…
Только пусть мне кто покажет,
Где Горыныча искать».

Стал готовиться Никита:
Закупил пеньки три пуда
И смолы бочонков восемь
Для доспеха – так верней.
И просмоленной верёвкой
Обмотался, сделав панцирь,
Руки притрусил песочком,
Чтоб не выскользнул злодей.

Когда князь это увидел,
У него упало сердце:
Что за недоразуменье!
«Эй, найдите ему щит,
Шлем, броню и меч булатный», –
Закричал, но парень твёрдо
Молвил: «Голыми руками
Мне сподручней победить,

А доспехи по размеру
Всё равно ведь не отыщем».
Так Никита безоружный
И пошёл на ратный пир.
Провожатой была Жучка.
Прибыли к пещере ночью –
Плавала луна в тумане,
Словно в сыворотке сыр.

Богатырь полез на кручу,
Над норой, как царь, уселся
И позвал: «Вставай, вражина,
«Выходи на смертный бой!»
Змей, себя не утруждая,
Полыхнул огнем из пасти –
Всё обуглилось у входа,
Запекся песок слюдой,

Закипел родник в ложбине –
И опять уснул беспечно,
Думая, что гость незваный
В кучку пепла обращён.
Но опять кричит Никита:
«Вылезай, урод трусливый,
Или ты меня боишься?
Так я не вооружён!»

Чудище вконец проснулось,
Высунулось из пещеры –
Никого. И осторожно
Двинулось ещё вперёд.
Не успело оглянуться –
Кожемяка прыг на спину
И связал узлом скорняжным
Две башки его из трёх.

Тяжело дышать змеищу,
Хочет сбить врага быстрее:
По спиняке хвост лупасит,
Щёлкает зубами пасть,
По земле кататься начал,
Чтобы раздавить Никиту,
Ну а тот вцепился в шею,
Как заразная напасть,

Как болотная пиявка,
И сидит неуязвимый,
Рассудив, что безопасней
Ему места не найти:
Змей себя палить не будет,
Не укусит – не достанет.
Наконец устал Горыныч
И взмолился: «Отпусти!

Развяжи меня, Никита! –
Он, конечно, догадался,
Кто таков его обидчик, –
А не то как разозлюсь,
Полечу сейчас на Киев,
Не смогу – пойду ногами,
Буду рушить всё на свете,
Уничтожу вашу Русь».

Богатырь ему: «Навеки
Уберёшься восвояси.
Чтобы только на картинках
Личность видели твою.
Чтоб забыли люди горе,
От которого страдали,
Чтобы дети удивлялись,
Подбирая чешую».

Змей на это рассмеялся:
«Остроумно, но нечестно!
С русичами я сроднился,
И к тому ж у нас ничья!
Давай так: поделим землю
На две части вот отсюда.
Слева, на востоке – ваша,
А на западе – моя».

Призадумался Никита:
«Как делить, что неделимо,
Что принадлежит народу,
А не мне или тебе?
Как у этих людоедов,
У захватчиков всё просто!
Ладно, способы любые
С ними хороши в борьбе».

И ответил: «Я согласен!
Кончим дело полюбовно,
Только надобно границу
Чётко, жирно начертать.
Я пошлю гонца с запиской,
Чтоб соху сюда прислали,
Запрягу тебя, как лошадь,
Буду на тебе пахать».

Вот на этом и срядились.
Жучка отнесла посланье,
И по порученью князя
Киевские кузнецы
Начали ковать орало.
А пока они ковали,
В думе все переругались:
Князь, бояре и жрецы.

Воеводы глотку драли,
Мол, добить врага – и всё тут!
А старейшины ворчали:
«Кем себя он возомнил,
Этот вор с большой дороги?
Два вора, вернее, – смерду
Полномочий не вверяли,
Чтоб он Русь с врагом делил»!

А жрецы бубнили: «Надо,
Надо верить в предсказанье,
Если Змею быть убитым
Кожемякой суждено,
Доля всё сама управит,
А мешать нельзя – опасно,
Прогневим богиню Мокошь –
Будет засуха и мор».

Князь промолвил: «Будь что будет»,
Объявил совет закрытым.
Ну а что на самом деле
Он придумал – утаил.
Кузнецы соху сковали,
И изрядную махину
С дюжиной волов слюнявых
Кожемяка получил.

И записочку от князя.
В ней было всего три слова.
Прочитав, кивнул Никита,
После грамотку спалил.
А чешуйчатая несыть
Стала есть волов, как вишни,
Вмиг погонщики в испуге
Разбежались что есть сил.

А смеялись поначалу,
Чудище в узлах увидев!
Хлопали свои коленки
И Никиту по спине,
Дескать, молодец, красава,
И на ушко всё пытали:
«Князь ведь обещал что хочешь —
Будешь свататься к княжне?»

Головой качал Никита
И краснел свекольным цветом,
Улыбался, отрекался,
Мол, где я, а где она.
Каждый, кто потом встречался,
Лез к нему с этим вопросом,
Ведь традиция жениться
У героев всех была.

Уезжая, поклонилась
Свет-княжна: «Не обессудьте»,
И сказал: «До встречи, крошка», –
Голосом осипшим Змей.
Из просмоленных верёвок
Кнут Никита сплёл тяжёлый,
Чтобы было ощутимо,
Навязал на нём камней.

Взял четыре он коряжки –
Сделал для ярма занозы.
Подобрал две деревяшки,
Гибкий вяз согнул дугой,
Перешил воловью упряжь
Под Горыныча размеры,
В раму головы просунув,
Закрепил ярмо пенькой.

«Но!», – вскричал Никита лихо
И кнутом хватил по шкуре,
Гром раздался, и с деревьев
Вся обсыпалась листва,
Звери в ужасе присели.
Змей рванул, налёг Никита,
И на юг, как сговорились,
Потянулась борозда

Глубиной с овраг хороший,
Шириной с Сетомль-речушку,
И отвал размером с избу
От реки рос до реки.
Иногда искали броду,
Иногда не нужно было,
Кое-где к ним выходили
И просили мужики

Обойти деревню сбоку,
Или бор мешал высокий –
В общем, линия кривая
Получалась, хоть убей.
Да к тому же Змей Горыныч
Норовил скосить к востоку,
Чтобы больше земли русской
Отхватить себе, злодей.

Богатырь, заметив это,
Заставлял его вертаться,
Но упрямо хитрый аспид
Забирал всегда левей.
Тут же с жалобами в Киев,
Мол, Горыныч с Кожемякой
Покромсали Русь изрядно,
Ринулись кому не лень.

Князю уши прожужжали,
Он кивал, но без эмоций.
Даже на вопрос княгини
Резко крикнул: «Помолчи!»,
Когда та его спросила:
«Что ты будешь делать, если
Кожемяка за свой подвиг
Дочь потребует в награду
Иль от Киева ключи?»

Поостыв, он ей признался,
Что, послав письмо Никите,
А написано там было:
«Змея надо порешить»,
Вызвал старую ведунью
И велел по завершении
Тайно – зельем или порчей –
Кожемяку погубить.

Сколько дней, недель минуло,
Долго ль, коротко ль пахали –
Неизвестно, только сказка
Подошла уже к концу.
К морю вышли землепашцы
Где-то возле Березани.
«Распрягай», – сказал Горыныч
Змей Никите-молодцу.

Тот серьёзно отозвался:
«Почему же? Нет, продолжим,
Море мы располовиним,
Это тоже наш удел».
Ящер, алчный от природы,
Согласился хапнуть моря.
Он к тому же от тяжёлой
От работы отупел

И поверил простодушно.
Дно пошли пахать морское.
Мелководье одолели.
А потом, почуяв зло,
Сине море, как взбесилось,
Забурлило, заштормило,
Волны поднялись, как горы –
Потерял Горыныч дно,

Стал барахтаться и рваться,
Но налег на плуг Никита –
Утопило море Змея,
Захлестнув его волной.
Тут же шторм угомонился.
Выплыл молодец на берег
И с устатку спал неделю,
А потом пошёл домой.

Хоть обратный путь короче,
Долгим было возвращенье.
Далеко от моря Киев –
Много дней пешком шагать.
Слава впереди летела,
Всюду витязя встречали
Хлебом-солью, но однажды
Он остался ночевать

У одной седой старушки,
Той, которая героя
Умертвить должна втихую.
И пока он ел и пил,
Всё ему и рассказала.
Помертвел Никита, тут же
Подкатился к горлу ужин,
Белый свет уже не мил.

К уху бабка наклонилась:
«Не отравлено, не бойся,
Ведь заступницу имеешь –
Неземную доброту.
Ей княгиня проболталась.
Дочь пошла к отцу: «За Змея
Мне положена награда!
Я нашла его пяту –

Получаю что угодно,
Как написано в указе.
А угодно мне Никиту
Миловать или казнить
По своему усмотренью».
Князь разгневался, но после,
Скрепя сердце, согласился.
В общем, будешь, парень, жить».

Пот со лба Никита вытер:
«Фух!» – но этим испытанья
Не окончились, однако.
Когда в Киев он пришёл,
У ворот под белы руки
Его к князю потащили.
Тот, ни в чём как не бывало,
Усадил его за стол

И, подкладывая яства,
Подливая мёд и пиво,
Всё расспрашивал подробно.
Слушал жадно, со слезой.
И, глаза смущённо пряча,
Стал благодарить Никиту
От лица всего народа.
И сказал: «Ты наш герой,

Посему проси, что хочешь!»
Ничего не взял Никита,
Только пробубнил: «Верните
Мне мои двенадцать кож,
Те, что я порвал нечаянно».
Князь велел отдать пять дюжин –
Ладно, молодец на службе
Пропадал ведь ни за грош.

А за то, что распахали
Землю русскую со Змеем,
Не винил. Как оказалось,
Все труды были не зря.
Рвы с валами пригодились
Для защиты от набегов.
Их остатки сохранились
До сегодняшнего дня.

А княжна спустя полгода
Вышла замуж в Византию,
Сына назвала Никитой
И читала перед сном,
Как смышленая дворняжка
Помогла спастись хозяйке,
Как обычный русский парень
Чудо-юдо поборол.

Тушу жадного злодея
Всё несло, несло теченьем
И прибило, где сегодня
Лежит остров Джарылгач.
Там фланируют муфлоны,
Плещутся в воде дельфины,
Ловят рыбу пеликаны,
Лошади несутся вскачь.

Море там косу намыло,
Остров Тендру отделило.
Посмотри на карту, видишь –
Будто змей и хвост при нём.
Только все давно забыли,
Что Никита Кожемяка
Здесь добил когда-то Змея
Не катаньем, так мытьём.

Впрочем, если разобраться,
Змея погубила жадность –
Так бывает, если кто-то
Нарушает договор.
А ещё нельзя секреты
Доверять кому попало.
Подвела его, короче,
Безответная любовь.

Сказки в стихах | Просмотров: 125 | Автор: pigeon | Дата: 23/03/21 14:57 | Комментариев: 3

Буквы -о, -ё в суффиксах существительных

Что за стук на кухне громкий?
Снова в стену бьёт сосед?
Кто мог разбросать отвёртки,
Если папы дома нет?

Может, к нам стучится праздник —
Отбивные на обед?
Только кто готовит мясо,
Если мамы дома нет?

Кто же там хохочет звонко,
Заливаясь и скуля?
Кто визжит, как поросёнок,
Если явно, что не я?

Никакого нет секрета,
Здесь не нужен детектив:
Значит, в школе нет занятий,
Объявили карантин!

Дома сёстры и соседка —
Узнаю знакомый смех.
Эти кукольные детки
На уши поставят всех!

Заварили чай девчОнки
(в этом слове буква о),
Взяли баночку сгущЁнки
(здесь, напротив, буква ё).

Этого не знать вообще-то
В нашем доме моветон,
Точно так же, как отвёртку
Бить с размаху молотком.

Но ведь скучен нож консервный!
То ли дело прорубить
Две — напротив непременно —
Дырки, чтоб из банки пить!

Ошибка в слове «девчонки» любимая у детей и взрослых. Так и хочется написать это слово с буквой Ё! Потому что звук [ч'] мягкий. Хотя правило гласит: в суффиксах существительных под ударением пишется О, а без ударения Е.
Почему же тогда в слове «сгущёнка» под ударением не О? А потому, что оно образовалось от причастия «сгущённое» (молоко), и буква Ё не участвовала в создании слова «сгущёнка». Она попала туда в составе суффикса -ён. Например: тушёный —тушёнка, жжёный — жжёнка. Эти существительные образовались от причастий с помощью суффикса –к, в отличие от тех, в создании которых участвовал уменьшительно-ласкательный –ёнк (сосёнка, коровёнка).
Стихи для детей | Просмотров: 114 | Автор: pigeon | Дата: 23/03/21 14:40 | Комментариев: 0

Частицы не и ни

Мы в гостях сегодня были:
Музыкальная семья.
Только чем бы ни манили,
Не пойду к ним больше я.

За обедом тетя Мила,
Подавая фрикасе,
Объявила горделиво:
«На десерт у нас безе!»

Ели, пили, голосили,
Даже получалось петь,
И, конечно, попросили
С их ребёнком посидеть.

Кроме игр на смартфоне,
У него был ксилофон.
Нет ни Барби, нет ни пони,
Ни единой куклы ЛОЛ!

В вазе кончились конфеты,
За окном – зима-печаль,
Но в душе не спало лето:
Впереди безе и чай.

Стрелки, смазанные клеем,
Притащились к девяти.
Только б мама не посмела
Без десерта укатить!

Спохватилась тетя Мила:
«Пришло время «Детских игр», —
И сынка за пианино
Усадила в один миг!

Маме говорю: «О боже,
Я-то думала — игра!
И десерта нам, похоже,
Ждать придётся до утра!»

В разговор соседка влезла:
«Вот обещанный десерт —
Jeux d’Enfants — названье пьесок
Композитора Бизе!»

Если спросят меломаны,
Нравится ли мне Бизе,
Я отвечу без обмана:
«На десерт? Конечно же!»
-----------------------------------------
Jeux d’Enfants – (фр.) детские игры, произносится «жю дэнфан».

Правописание НЕ и НИ — одно из самых сложных правил русского языка. Если НЕ и НИ стоят отдельно от слова, они называются частицами, но стоит им присоединиться, пристать, они становятся приставками.
Обычно рядом с глаголом стоит частица НЕ и пишется раздельно, кроме редких случаев, когда без НЕ получается странное слово, белиберда (не-навидеть, не-годовать).
НЕ бывает в составе приставки недо- (недоспать, недоучить, недоедать — в смысле голодать).
НИ с глаголами встречается только вместе с местоимениями, другими частицами: чем бы НИ манили, что НИ говори. Или когда уже есть одно отрицание (НЕ или НЕТ): нет НИ единой.
Стихи для детей | Просмотров: 163 | Автор: pigeon | Дата: 19/03/21 09:45 | Комментариев: 0

Трудные корни: зор/зар, гор/гар, жег/жог

Побывала зарянка на юге,
А весной возвратилась домой
И сказала синичке-подруге:
«Закатила решить пир горой».

«Ах-ах-ах! — извинялась серьезно. —
Я совсем позабыть наш язык».
И запела с французским прононсом:
«Чик-чиррик, чик-чиррик, чик-чиррик.

Говорю уже как иностранка!
Как тебе мой лионский загар?
На французской Ривьере так жарко,
Что пришлось перебраться к горам.

Там я спелась с одним итальянцем,
Своим взглядом меня он ожёг,
В три запела, очнулась в двенадцать —
Полюбуйся: на горле ожог!

Но не стоило так разоряться,
Как заря, отгорела любовь,
Там таких пол-Европы красавцев,
Только каждый какой-то чужой.

И меня озарила догадка:
Как же тесно там русской душе!
Вот я здесь! И хочу спозаранку
Грандиозный устроить фуршет».

Пригласила зарянка знакомых,
Добродушных соседей, коллег,
Двух корелл, улетевших из дома,
Где их в клетке держал человек.

Позвала закадычных подружек
И из дальней деревни родню.
Загорелась идеей пичужка
Удивить всех заморским меню.

Разложила цветочки повсюду,
Прогнала озорных малышей,
«Угощайтесь, прошу, это блюдо
Генуэзцы зовут «вермишель».

Все едят, только обе кореллы
Хоть бы клюнули раз, но увы!
«Может, соус слегка подгорелый?
Или строгие веганы вы?»

Отвечают те прямо и гордо:
(Сами бледные, щеки горят)
«У нас в городе это отходы,
Ими кормят бездомных котят!»

Огорчилась зарянка: «Трудилась,
Из калины варила сироп
И весь день, как савраска, носилась:
Червячков заморила ведро!»

Мудрый филин вмешался: «Спокойно!»
И сказал, поправляя очки:
«Вермишель — итальянское слово,
Переводится как червячки!»

Зарянку назвали так потому, что она запевает свои трели с первыми лучами солнца — раньше всех птиц. У неё есть и другие имена: малиновка, красношейка, Робин. Зимовать зарянки улетают на юг, а ранней весной возвращаются на родину, чтобы завести потомство. Интересно, что птенцы рождаются черными, а огненные перья на мордочке и груди появляются позже, как будто они выгорели.
В старых орфографических словарях слово «зарянка» подается как исключение, но сегодня оно подчиняется общему правилу: под ударением О, без ударения А. А вот слово "разоряться" - вообще не из той оперы, здесь корень -ор.
В корне –гор/ –гар всё наоборот. Под ударение А, без ударения О. Главное, не перепутать с омонимичными корнями в таких словах, как гора, горняк, бугорок и пр. (проверочное слово — горный), горевать, горемыка (горе) и огорчить, горчица (горький).
Чтобы правильно писать слова с корнем -жёг/-жог, нужно помнить, что в существительных пишется О, а в глаголах Ё.
Стихи для детей | Просмотров: 125 | Автор: pigeon | Дата: 18/03/21 09:59 | Комментариев: 5

Мягкий знак на конце существительных после шипящих

Пусть это чушь, каприз и блажь,
Принцесса ехала на пляж.
Вдали пылал кумач зари,
Горели тускло фонари,
Всю ночь катился экипаж.
Ещё один крутой вираж —
И утреннего солнца луч
В глаза ударит из-за туч.
Здесь наконец-то тишь да глушь,
Где не нужны ни блеск, ни тушь.
Ей надоел подхалимаж,
Тугой корсаж и макияж,
Подобострастный робкий паж
И весь придворный антураж.
Забыть хотелось щи и борщ,
Ей виделся на гриле ёрш,
Огромный, жирный чебурек,
А не со спаржей постный хек.
Упёрся в море горный кряж,
А вот и долгожданный пляж!
По телу пробежала дрожь:
Какой-то сумасшедший «морж»
Купался в море штормовом,
Волна свалила его с ног,
Спустив трусы – какой пассаж!
И брал прибой на абордаж
На цепь посаженный баркас.
Она стояла целый час,
Всей кожей ощущая мощь,
Зажав в руке невольно брошь.
Гнал ветер рябь по глади луж,
Трепал на блузке легкий рюш,
На шляпке ворошил плюмаж,
Но как же радовал пейзаж!
Манили надписи: «Люля,
Шашлык, купаты», «Шаурма».
Лаваш, копчёный лещ с дымком —
Меню на досочке мелком.
Говяжий фарш рубил усач,
Лук чистил в феске бородач,
Девчонка, на него точь-в-точь
Похожая, наверно, дочь
В графины наливала пунш
Из яблок, персиков и груш.
В сторонке нож точил крепыш,
Бросал собачке мяч малыш.
Кивал цветками бульденеж.
В беседке шторы цвета беж
Не прятали внутри уют,
Шептали: «Стоит заглянуть!»,
Синел диванов мягкий плюш,
Со сквозняком игрался плющ,
Всё безусловно в стиле китч,
Но это ж не Майами-бич!
На «плазме» шёл без звука матч,
И, предвкушая вкусный ланч,
Принцесса села в уголке,
Проверив мелочь в кошельке.
Шло время, закипала жёлчь,
Уже бежать хотелось прочь...
Пришёл, нахмуренный, как сыч,
Хлестнула фраза, словно бич:
«Вы слишком рано подошли,
Но со вчера остались щи».
Она спросила со слезой:
«А есть хоть сэндвич с колбасой?»

Казалось бы, правило простое, как мычание: если существительное женского рода, пиши мягкий знак, а если мужского — не надо. Однако есть подвох: правило относится лишь к существительным в именительном падеже. Такие слова, как «груш», «луж» или «туч» пишутся без мягкого знака. Да, они женского рода, но во множественном числе и родительном падеже.
Есть целый отряд несклоняемых существительных (например, Майами-бич), род которых очень трудно определить, нужно просто запомнить.
Что касается наречий, заканчивающихся на -ч и -ш (прочь, точь-в-точь), то мягкий знак здесь присутствует всегда, без исключений. А в кратких прилагательных наоборот отсутствует: беж, колюч, хорош.
Стихи для детей | Просмотров: 154 | Автор: pigeon | Дата: 17/03/21 13:20 | Комментариев: 5

Если б мама позабыла слово скучное «нельзя»
И на все мои «А можно?» отвечала только «Льзя!»,
Честно, стал бы я нароком самым счастным из людей.
Я устанно мыл бы руки, брежно застилал постель,
Чтобы быть примерным ряхой и поседой. Не ропща,
Ел бы рыбные котлеты и капусту из борща,
Трескал с навистью печёнку, манку, пенку с молока.
Бросил бы грубить знакомкам, рвать листы из дневника.

В школе стал бы я дотёпой и складёхой тоже стал,
Вмоготу играл бы гаммы и радиво сам читал.
Маме я б дарил забудки, чистил кеды – без вранья!
Все казистые девчонки попросились бы в друзья,
Потому что я уклюже танцевал бы и впопад
Шутки отпускал смешные и острил, как дипломат.
Если бы меня, больного, нужно было навестить,
Две-три взрачные смеяны согласились бы прийти.

Я суразицу с подъёмом нёс бы, весел и людим,
Как заправский уч, Рианну я б на слух переводил.
Словно выпив эликсира с ярлыком важнецким «ЛЬЗЯ!»,
Опочил бы нехочуха, а хочуха родился.
Перестала бы бабуля говорить, что я лентяй,
Ну а дед взначай отметил, что я вежа и годяй.
Стала б мама очень множко мной гордиться наконец
И ожиданно сказала, что я слух и молодец.

Что мне нужен квадрокоптер и компьютер игровой,
Что взлюбила Counter-Strike и забудет про отбой,
Что мне льзя гулять без шапки подалёку допоздна,
И повадно даже станет притащить с помойки пса!
В настный день на день рожденья попрошу ещё кота,
И она опять преклонна: «Без кота и жизнь не та!».
Мама гаданно и жданно нам котлеты поднеся,
Губки выпятит утёнком и умильно скажет: «Льзя!»

Рассказал я вам былицу, видаль, лепицу спроста,
Чтобы дурственно сложилась без приставки смехота.
Стихи для детей | Просмотров: 176 | Автор: pigeon | Дата: 16/03/21 13:53 | Комментариев: 17