Литсеть ЛитСеть
• Поэзия • Проза • Критика • Конкурсы • Игры • Общение
Главное меню
Поиск
Случайные данные
Вход
Рубрики
Поэзия [45569]
Проза [9075]
У автора произведений: 32
Показано произведений: 1-32

1
Лунной ночью не уснуть:
Жжёт слепящий свет.
Но как прежде – тёмен путь,
Где тебя всё нет.

Как обманчива луна!
Голосом твоим
Шепчет ласково она:
«Всё пройдёт, как дым!»

Но не дым – любовь. Пожар,
Небом разнесён!
И земной – горящий – шар
Не погасит сон...

2
Ему гореть, гореть во мне,
При солнце, звёздах и луне,
Покуда ты – на нём, не вне,
Покуда я – жива.
А после – знаем ли, куда
Уйдём, в какие города
Иль, может, в край, где всё – вода
И неба синева?

Гори, гори во мне, земля,
Надежду вечную светля!
Пусть не коснётся ни петля,
Ни пуля, ни клинок!
Любовь – надеждою жива,
Как сердцем здравым – голова,
Как Богом – неба синева,
Как сном – кто одинок.

И я усну, в конце концов,
Светля во сне твоё лицо
И помня речи мудрецов,
Твердящих в унисон:
«Коль в руку просится клинок,
Когда уходит из-под ног
Земля, и путь твой одинок, –
Излечит только сон».

3
О, как же ты красив! Душа твоя красива.
Пусть это только сон – но кто сказал, что сны
Неправду говорят? Мне снится так Россия –
Красива и чиста, в объятиях весны.

О, как ты далеко! Но близко, в то же время:
Коснусь лица рукой – и явственны в глазах
И нежность, и тоска о том, что наше бремя –
Разлука наяву и встреча в небесах.

О, как же мне светло! И грустно – оттого, что
Не ведаю сейчас: ты, к небу вознесён,
Коснёшься ли меня, иль, всё оставив в прошлом,
Кивнёшь небрежно и – развеешься, как сон…

4
Никогда! Никогда не позволю
Раствориться, уйти!
Слишком много испытано боли
На подлунном пути.

Эта боль нас связала навеки –
Даже там, за чертой.
Даже если там быть будет некем –
Воззову пустотой:

«О, приди! Ты, чью боль не потушит
Ни единый резон!
Пусть наполнит пустынную душу
Всепрощающий сон...»

5
И ты придёшь. Незримое окно
Вдруг распахнёшь. И скажешь: «Я устал».
И припадёшь – как в яви не дано –
К пьянящим откровенностью устам.

О дивный сон!

И будет нам всё прошлое – смешно:
Мы были там приучены не сметь
Чужим устам отравное вино
Преподносить. Но ложь – всё та же смерть.

О страшный сон!

И мы тогда увидим, как темно
Нам в те года бывало во хмелю –
Во лжи… О да, незримое окно
Ты распахнёшь. И скажешь: «Я люблю».

О лучший сон!

6
Дни разлетаются пеплом
По океану.
Их провожать я и беглым
Взором – не стану.
В них только горечь и грусть.
Пусть разлетаются. Пусть.

Годы сбиваются в стаю –
Чёрные птицы.
Пусть улетают. Не стану
В стаю проситься.
Годы – любви неважны,
Птице иной вышины.

Жизнь, как пушинка, стремится
В чистое небо.
Пусть же. Там искренни – лица,
Души – не немы,
И не рождает там стон
Самый несбыточный сон…

7
Укрой меня лунным светом,
Сомнения позади
Оставь, и за мною следом
Немедля в мой сон иди.

Лети! Я во сне – летаю,
И рядом – твоё крыло.
Не буду тебе беда я,
С душой моей – наголо!

И ты – будешь тоже прежний,
Свободою крыл спасён...
О невыносимо нежный,
Любимый… любимый сон!

---

Октябрь 2019
Поэмы | Просмотров: 187 | Автор: Маргарита_Крымская | Дата: 25/06/20 09:00 | Комментариев: 0

Поднимешь глаза и увидишь осеннее небо.
В нём будут метаться, готовясь к отлёту, стрижи.
И ясно услышишь: «Ты был в этой жизни иль не был?
И страшно ль никем и ничем оказаться, скажи?»

Ответишь – себе: «Это страшно. Но был я. И есть я.
Летал высоко, и летаю. На то и крыла.
С земли мой отлёт – станет самым печальным известьем
Для всех, с кем душа моя связана в жизни была».

Но тут же подумаешь, с грустной улыбкой: «А так ли?
А если и вправду – никто и ничто я для всех?
А если признанье, любовь – это части спектакля,
Который я создал, иных не имея утех?

А если сегодня иль завтра взорвётся планета?
Я стану ничем, как и все на земле существа.
Что крылья мои, если некому помнить об этом,
Как некому ведать: горящая плачет листва?»

Под ветром стегающим – листья отпустит осина,
И, может, какой-то поднимется выше стрижей…
А ты осознаешь: один ты, нагой и бессильный,
Ненужный мечтатель, живущий среди миражей.

---
Философская поэзия | Просмотров: 132 | Автор: Маргарита_Крымская | Дата: 25/06/20 08:41 | Комментариев: 0

Когда к последнему приюту
Уже недолог будет путь,
Но ты с надеждою к кому-то
Не перестанешь сердцем льнуть,

И будешь бабочкой стремиться
К огню любимого лица,
В котором светлые страницы
Не знают жженья и конца, –

Тогда, отринувший сомненья,
Решишь: затем любовь дана,
Чтоб до последнего мгновенья
Бессмертье прочила она.

И если нет бессмертья – всё же,
В него уверовавший, ты
Бесстрашно юным сердцем сможешь
Шагнуть в объятья пустоты…

---
Философская поэзия | Просмотров: 208 | Автор: Маргарита_Крымская | Дата: 29/08/19 11:43 | Комментариев: 0

А теперь… А теперь, предрассудки и страхи отбросив,
Расскажу всё как есть: кто и что я, зачем я жила.
Я жива ещё, да. Только скоро закончится осень,
И метель занесёт – неизбежно, от пят до чела…

Мне казалось не раз, что я лучше других и умнее.
Но как часто была я безмерно глупа и скверна!
Мне казалось: для тех, кто в беде, я не окаменею.
Но как часто была я не сердце – глухая стена!

А творила добро – восхищенья ждала, и немедля.
Не дождавшись – сжимала и зубы я, и кулаки.
И судила за слабость, гонящую голову в петлю,
Но травилась, топилась и резалась я от тоски.

И лгала, что всегда моё счастье – во мне, неизбывно.
И учила других, что болеют и сходят с ума
От нехватки себя, а не ласки и нежности дивной…
Но, несчастная, втайне молила о диве сама.

А мольба не всегда долетает до Господа Бога.
Не пеняла, поскольку перо и бумагу он дал.
Полагала: какой эта жизнь ни была бы убогой,
Мне стихи – и богатство, и значимость, и пьедестал.

Я прощала себя за грехи – потому что казалось:
Все грехи неважны, если каждая буква – добра,
Если каждая строчка – души моей страждущей запись,
И раскаянье сходит с вручённого в детстве пера,

Если ты – ты один! – понимаешь меня издалёка,
И прощаешь за всё, в каждой букве и строчке дыша…
Ты останешься в них и отрадой, и грустью глубокой,
И надеждой моею, бессмертен, как Бог и душа.

Но теперь… Но теперь, над собою смеясь, не лукавя,
Признаюсь: заменить на бумагу живое – нельзя!
Значит, всю мою жизнь – настоящей назвать я не вправе.
И до слёз одинока желанная прежде стезя.

Поздно. Поздно… Зима к наступлению ныне готова.
Всё укроет метель, ни о ком, ни о чём не скорбя…
Я никто. И ничто. Может, отзвук Господнего слова.
В этом слове – любовь. И его, и моя. Для тебя.

---
Лирика | Просмотров: 224 | Автор: Маргарита_Крымская | Дата: 01/08/19 12:36 | Комментариев: 2

Мне кажется, что жизнь лишь началась:
Сомнительны и знания, и опыт…
А зеркала лукавствующий омут
Мою не принимает ипостась.

Не я смотрю в глаза свои, но та,
Которой далеко ещё до края!
И, слёзы отраженью утирая,
Шагаю в омут чистого листа…

---
Философская поэзия | Просмотров: 283 | Автор: Маргарита_Крымская | Дата: 15/09/18 12:57 | Комментариев: 2

Скажи, тебе доступно ль знанье:
Что значит быть почти ничем?
Я – отзвук, тень, воспоминанье
И сон, гонимы от ночей.

Почти ничто – почти забыто.
К чему любви тревожить прах?
Он, в небесах давно сокрытый,
Не обнаружится в дверях

Стоящий мною и гласящий:
«Души коснувшись невзначай,
Пребудешь с ней, вотще молящий,
Чтоб умерла твоя печаль!»

О нет, не жди сего у двери.
Но отворит Господь врата!
Там всё – ничто, и в полной мере,
Но всё жива любовь, свята…

---
Любовная поэзия | Просмотров: 278 | Автор: Маргарита_Крымская | Дата: 18/03/18 13:55 | Комментариев: 0

Бывает так, когда уста,
Не ленью скованны – блаженством,
Не в состоянье совершенство
Словами выразить: пуста
Любого звука суть, едва
Коснётся уст любви дыханье.
И замираешь в пониманье:
Беззвучьем истинны слова.

---
Философская поэзия | Просмотров: 317 | Автор: Маргарита_Крымская | Дата: 15/03/18 12:02 | Комментариев: 2

Не прошу у тебя погоды,
Океан мой, суровый демон.
Я погоду сама меняю –
То жара мне мила, то снег.
Всё меняется: скорость, мода,
Интересы, больные темы;
Даже вера – и то иная
В наш далёкий от истин век.

Не прошу у тебя ни Бога,
Ни покоя себе, уставшей
От стремлений, душе не нужных,
И губительных виражей.
Я давно не шагаю в ногу
Ни с людьми и ни с веком нашим,
Бесприютным для тех, кто дружен
С неизменностью миражей.

Не прошу у тебя и крыши –
Ты ведь знаешь: мой дом повсюду,
И любовью богат всегда он,
И в сиянии, и во мгле.
Ничего у тебя – ты слышишь? –
Никогда я просить не буду!
Даже смерти, хоть ты снедаем
Жаждой властвовать на земле.

Не прошу я, мой демон гневный,
Не прошу… Но узнать хочу я:
Что таится на дне? Душа ли –
Океанская глубина?
И болит ли она вседневно
Оттого, что её бичуют
И жестоко небес лишают,
Потому что она – темна?

О, скажи мне, каких чудовищ
Ты скрываешь в душе глубинной?
Не они ли её терзают,
Неподвластны твоим речам?
Оттого ли ревёшь и стонешь,
Что уверен: душа невинна?
А чудовища в ней – слезами
Упиваются по ночам!

И ликуют они, считая:
Сколько жизней людских ты отнял,
Сколько ныне на суше плачет,
Сколько не переживших боль…
И хохочут: «Душа святая?
Ну, конечно! Ведь в преисподней
Свято всё, чёрт возьми! Тем паче –
Мы, без коих сам демон – ноль!»

Ты боишься их, бедный демон.
Потому что они сильнее!
Но на них не пеняешь Богу,
Постоянством души влеком.
Верю: страшное это дело –
Изменяться душой, а с нею
Изменяться во всём и в ногу
С небесами шагать легко…

Не прошу у тебя ответа.
Потому что его не будет.
Потому что больная тема.
О, реви, океан! Реви!
Мы похожи с тобой. Но это
Непонятно, наверно, людям.
Я люблю тебя – слышишь, демон? –
Океаном моей любви…

-------
Философская поэзия | Просмотров: 361 | Автор: Маргарита_Крымская | Дата: 20/01/17 09:47 | Комментариев: 0

– Ты меня любишь?
– Я тебя Небую.
– Как это?
– Просто.
Было ли, не было,
завтра случится ли,
мимо промчится ли,
Неба не меньше:
нежностью трогаю,
смерти лишаясь.
Я тебя Богую…

---
Лирика | Просмотров: 388 | Автор: Маргарита_Крымская | Дата: 19/01/17 14:22 | Комментариев: 0

Иди. Иди. Куда бы ты ни шёл –
Ко мне ли, от меня ли – всё едино:
Любви моей незрима паутина,
Но вечна, ибо соткана душой.

Не разорвёшь. Но жертвой не зови
Свою опаутиненную душу:
Затихни, подсмотри за ней, подслушай,
Как радостно живётся ей в любви!

Душа твоя не зрит в душе моей
Мучителя с проворностью паучьей:
У Бога плен испрошен и получен.
А ты – иди, души своей вольней.

---
Любовная поэзия | Просмотров: 601 | Автор: Маргарита_Крымская | Дата: 09/01/16 15:08 | Комментариев: 5

П.

Он будил меня по ночам, вдруг выкрикивая: «Ложись!»
Я касалась его плеча. Он вздыхал. А потом – дрожал.
И скулил, кулаки разжав,
словно выпустив чью-то жизнь.

От кошмаров ночных, с утра, он обычно бывал больным.
Но не шёл он ни к докторам, ни к целителям – нет травы
иль таблетки для головы,
не забывшей удар войны.

…Где-то близко: «Огонь! Огонь!»
Он стоит, погасив испуг.
Понимает – не полигон.
Поле боя. Кричит: «Ложись!»
И, вздыхая – мол, цел, кажись, –
примечает, что цел
и друг.

«Слава Богу!» – на языке.
Но война не молчит во зле:
к небесам, словно в контр-пике,
устремляется, взорван, друг.
А оттуда – ни ног, ни рук.
Только пепел летит
к земле.

То ли прах, то ли чёрный град
на ладонях его дрожит.
И скулит… но не он, солдат,
а земли обгоревшей твердь.
А ему – отпуская смерть,
нужно вспомнить, зачем
он жив…

Этот сон он забыл давно. И не больно теперь ничуть.
Нет кошмаров на небе. Но! Если есть… Если крик… и вздох… –
пусть немедля разбудит Бог,
прикоснувшись к его плечу!

---
Поэзия без рубрики | Просмотров: 515 | Автор: Маргарита_Крымская | Дата: 14/11/15 21:27 | Комментариев: 0

Когда от любви не останется ни глотка –
Ты выронишь чашу, потерей не опечален.
Но пол обратится в отсутствие потолка,
И чашу спасённую небо наполнит чаем.

Обычное дело: чаёк, разговор пустой,
Твой взгляд на часы, всех времён золотых дороже…
– Устал. Извини. Да и не о чем нам…
– Постой!..
Но ты не услышишь, родной и чужой до дрожи.

Осядут слова на спасительной чаши дно…
(Не взбалтывать горечь – привычка едва ль плохая.)
И мы помолчим: ты – во сне, я – дымя в окно,
Как будто и душу прогорклую выдыхая.

А утром увидится ясно, что потолок –
На месте, и небо имеет свои лимиты.
И всё как обычно: из чаши любви – глоток
Вчерашнего чая… чтоб чашка была помыта.

---
Любовная поэзия | Просмотров: 744 | Автор: Маргарита_Крымская | Дата: 02/11/15 07:29 | Комментариев: 12

А.

Голодная кошка, почти по-собачьи воя,
На миску пустую взирает: мол, время – есть!
А я всё о времени думаю, и с тобою
Шепчусь, незаметно для тех, кто со мною здесь.

«Вот есть оно, время, а вот оно, время, – вышло.
Куда? Ну, куда же выходит оно, скажи?
Мне раньше казалось, что время – повозка с дышлом,
А мы её тащим на верхние этажи.

Ты только представь: две худые, больные клячи,
Ступеньками меря запас лошадиных сил,
Грохочут повозкой и отдых себе не клянчат,
Как будто Создатель об этом их попросил.

Всё тише их поступь, и храпы уже негромки.
Последний этаж… Но зачем лошадям к нему,
Когда от повозки остались одни обломки?
И кто их там ждёт, в непригодном для них дому?

А позже подумалось: видимо, всё иначе.
Мы сами – повозка, и время несёт её,
Пока не развалится эта повозка-кляча,
А время гнедыми не свалится в забытьё.

И, как ни крути, никуда не выходит время.
Развалится, свалится – странно, но вижу так.
А может, всё проще: пайком, что смердит и вреден,
Провалится время – и выживет в животах…»

Голодная кошка всё воет: мол, ну же, кляча,
Мне вес – по хвосту! и всё время я на ночь ем!..

И вот оно, время, – хрустит на зубах кошачьих.
И выйдет, конечно. Известно, куда… и чем.

~~~
Философская поэзия | Просмотров: 805 | Автор: Маргарита_Крымская | Дата: 04/10/15 10:54 | Комментариев: 15

…кто-нибудь, кто-нибудь,
долети…
по небу, по небу –
все пути
к сердцу нездешнему,
белому, вешнему,
вечно цветущему
вишней – за тучами…

…холодно, холодно
на земле…
молоты, молоты
(злей и злей)
косточки вишенок –
истины лишние
и неудобные,
и несъедобные…

…вымерзнут, вымерзнут
там сады…
вынесут, вынесут
только льды
стужу бесплодную,
бездну подлёдную,
темень мертвящую –
ложь настоящую…

…кто-нибудь, кто-нибудь,
оживи…
по небу, по небу –
доплыви,
если замёрзшие
крылья раскрошены
или размолоты
собственным холодом…

…холодно, холодно
на земле…
колоты, колоты
(злей и злей)
корни старинные –
чувства глубинные,
небом взращённые
и освещённые…

…тучами, тучами
доберись…
к лучшему! к лучшему
сердцу – ввысь,
в неотцветающий
сад, где жива ещё
косточкой вишенной
истина вышняя…

…кто-нибудь, кто-нибудь…
кто-нибудь!
по небу, по небу –
божий путь
к тёпло-сердечному
и человечному,
если не вымысел:
небо не вымерзло…

~~~
Философская поэзия | Просмотров: 414 | Автор: Маргарита_Крымская | Дата: 14/09/15 14:10 | Комментариев: 0

Сегодня – здесь, а завтра – там.
Таков удел извечно пленной
Души, бредущей по пятам
За всем, что тленно и нетленно.

За всё цепляется она:
За лжи крючок, за правды якорь,
И за солёный привкус дна,
Разящий смыслом не двояким,

За боль подлунную, за кровь,
И за любви непостоянство,
Чей взор то чёрен, то багров,
То бел, как снежное пространство,

За след, что строчкою пролёг
Из ненаписанных посланий,
За пустоту – без подоплёк
И без предательских закланий,

За не-бездушье в небесах,
Что обнимают осторожно
И умертвляют словеса
О горькой участи острожной.

За всё, за всё, чем хороши
И жизнь, и смерть, и перевалы
Меж ними – нитями души
Вот так цепляешься, усталый,

И ждёшь, не веруя в подвох,
Когда те нити, что по сути –
Прочней цепей, – разрубит Бог
И волю вечную присудит…

---
Философская поэзия | Просмотров: 485 | Автор: Маргарита_Крымская | Дата: 02/09/15 14:55 | Комментариев: 2

«Послушайте, ещё меня любите
За то, что я умру…»
Марина Цветаева

А вы меня любите, но не за…
А просто, не ища во мне причины!
Так коршун просто любит: небеса
И мертвечину.

Жила. Живу. И буду жить. (Смешно ль?)
Угодную каким-то высшим силам,
Посеяла меня земная боль
И оросила.

Из века в век всхожу я, чтобы пасть
На блюдо человеческой потребы…
Но может ли, как хлебом, кто-то всласть
Наесться небом?

Крылатость распознает не любой,
Когда она – то смех, то грех на блюде…
Но даже костью в горле вы любовь
Любите, люди!

И, как за исцеленье ни держись,
Мой след не покрывается коростой…
И нет тому причин. Есть только жизнь.
Всё очень просто.

____________
Декабрь 2007
Философская поэзия | Просмотров: 599 | Автор: Маргарита_Крымская | Дата: 02/09/15 10:37 | Комментариев: 2

1
И сказала я Богу: «Отныне молчу.
Всё с собой унесу я в Лету.
Ни плечу, ни мечу, ни чужому «хочу»
Не доверю я боли этой!»

И мои же слова задушили спрутом
Еле дышащую надежду
На «однажды», «когда-нибудь», «может, потом»,
И тем паче на «неизбежно».

И влилась тишина, просочившись в Души
Все прорехи, проёмы, щели…
Но ответил мне Бог: «Не спеши. И дыши –
Двадцать лет. Двадцать лет отселе».

И дышала… плывя через годы-моря,
То на яхте, то на пароме,
То с волной, то со дном обо всём говоря,
Кроме главного: кроме… кроме…

2
Говорила «Твоя!», говорила «Бери!»,
Говорила «Единственный, милый»…
Говорила не раз, и не два, и не три.
Говорила другим… Говорила…

Не Душой. Потому что дышала Душа
Тишиною, сдавившей ей горло.
И молчала Душа, тем молчаньем смешав
Сладость горя со счастьем прогорклым.

То ли горе, когда мне Любовь – тишиной?
То ли счастье, когда тишина мне –
Только слабостью крыльев над гладью речной
И привязанным намертво камнем?

Говорила другим: «Я живу! Я лечу!»
А Душа в тишине утопала…
Все слова мои были ей не по плечу.
Или, может, ей было их мало.

3
Откуда ты взялся, такой невозможный? –
Ударом Любви под-дых!
Клинком, что, покинув единожды ножны,
Уже не вернётся в них!

Подкожный ожог мой, подрёберный зуд мой,
И мой внутривенный вой!
Мой собственный разум, раздетый, разутый
Безумствующей судьбой!

Мой собственный голос, стреноженный мною,
Свободной от тех чудес,
Что с двадцатилетней тоской неземною
Идут на земле вразрез!

Мой собственный взгляд в зазеркальную нежность,
Крушащую твердь стекла,
Чтоб к жизни и к смерти моя принадлежность
Осколками истекла!

Откуда ты взялся, такой невозможный,
Как вздох без тебя? Как вздох!!!
Такой необъятный, такой непреложный,
Как Истина… И как Бог.

4
Ранами, снами странными,
Странами, океанами
В ноженьки упаду:
«Миленький мой, лети ко мне!
Времечко пульсом тикает –
Быстрое на беду!

Миленький мой, хороший мой!
Жизнь без тебя – как крошево
Хлебное на волне!
Жизнь без тебя – венчанием
Только с одним молчанием
Сердцем кричащей мне!

Миленький мой, кровинушка!
Плачу, тоскую – видишь как?
Что ж не летишь за мной?»
Но – ничего не вымолвлю,
Только дорогу вымою
Верой да тишиной…

5
Южный ветер залетал
В дом, где сердце льдом сковало…
– Тосковал?
– Не тосковал.
Только сердце тосковало.
Я в него вдохнул февраль,
Чтоб не знать ему причины,
Чтоб не ведать, как печаль
Может сбрасывать личины…

Южный ветер обнимал
Перекрашенную алость…
– Вспоминал?
– Не вспоминал.
Только сердцу вспоминалось.
Я в него вплеснул чернил,
Чтобы кляксой неуклюжей
Всё, о чём давно забыл,
Расплылось в бумажной луже…

Южный ветер целовал
Захлебнувшуюся слякоть…
– Не рыдал?
– Нет, не рыдал.
Сердцу мёртвому не плакать.
Я в него забил кресты,
Схоронив как хлам ненужный.
И его отныне ты
Не отыщешь, ветер южный!

Южный ветер покидал
Бессердечную пучину…
– Ветер! Я же… всё наврал!
Всё придумал… дурачина.

6
Близко – это когда стих мой
В тебе болит.
Больно – это когда тихо
Душа скулит.

Тихо – это когда раны
Целует соль.
Слёзы – это когда рано
Встаёт Ассоль.

Рано – это когда алый
Рассвет у швей.
Сшито – это когда мало
Одних затей.

Мало – это когда риском
Спугнуть едва ль.
Страшно – это когда близко
Подходит даль.

Близко – это когда стих мой
В тебе поёт.
Песня – это когда тихо
Любовь живёт…

7
Если бы… Если бы да кабы
Выпросить, выклянчить у Судьбы,
Чтоб не-судьба стала вдруг судьбой
И взорвалась тишина – тобой!

Если бы… Если бы дал Господь
Душу Душе, да и плоти плоть,
Чтобы, сплотившись, как брёвна – в плот,
Плыть нам в глубины небесных вод…

Если бы… Если бы двадцать лет
Сбросили боли старинный плед
И улыбнулись тебе со мной
Просто новёхонькой простынёй!

Если бы… Если бы да кабы
Выпросить, выклянчить у Судьбы…

8
Лягу, лягу я, прилягу,
Да на краешек стола.
В Душу вслушаюсь, в бумагу,
Что лежит белым-бела.
Ой, белым-бела…

Слышу, слышу, да услышу,
Что сокрыто для ушей:
«Ты, бумага, вскрой ту нишу,
Где писать одной Душе.
Ой, одной Душе…»

И Душа, Душа влетит в ту
Нишу, где белым-бело,
Где никоему пииту
Со словами не везло.
Ой, да не везло…

И Душа, Душа в той нише,
Где для слов пути узки,
Всю Любовь свою напишет
Белой прописью тоски.
Ой, тоски, тоски…

Лягу, лягу я, прилягу,
Да на краешек, на тот,
Где послушаю бумагу,
Что Душой – тебя! – зовёт.
Ой, зовёт, зовёт…

9
Я считала года. Как шаги: десять… двадцать…
От угла «что прошло» до «что будет» угла,
В коих боль не стеснялась с мечтой целоваться.
Так, как я не могла. Не могла.

Я считала шаги. Как следы: десять… двадцать…
По которым брела за тобою в пургу,
И с которыми просто весне расставаться.
Так, как я не могу. Не могу.

Я считала следы. Как года: десять… двадцать…
Что вот-вот да и выбросят жизнь в вираже
Из кабины Любви, с коей должно прощаться.
Так, как я не сумею. Уже.

10
Еле дышащая, ходит-бродит Душа
За Душой, ей назначенной свыше.
Но о чём они вместе умеют дышать,
Кроме Бога, никто не услышит.

– Знаешь, милая…
– Знаю. А ты, милый, зна…
– Нет, молчи! Для словесности гущи
Чаша Высшей Любви безнадёжно тесна
В этой жизни, и в той, и в грядущей.

– Видишь, милый?
– А ты, моя милая, ви…
– Нет, не нужно смотреть! Всё миражно.
Ты почувствуй. Как чувствуют губы Любви
Поцелуй мироздания влажный.

– Веришь, милая?
– Верю. А ты, милый, ве…
– Нет, не стоит! Не в вере вопрос-то.
Ты прижмись ко мне. Так, как травинка к траве
На земле это делает. Просто.

11
Времени не знает тишина,
Будь то двадцать лет, веков, мгновений,
Ибо только в нас живёт она,
И ещё меж строк стихотворений.

Как я слово вымолвить могу? –
Держит тишина уста под стражей!
Может, это слово на снегу
Высмотришь, потрогав его даже…

Может быть, мелькнёт оно в ночи
В плотно занавешенном окошке,
Или упадёт слезой свечи
В книги непрочитанной ладошку…

А быть может, зеркала стеклом
Взгляд твой в никуда оно рассеет…
Или, может быть, взмахнёт крылом,
Птицей полетев к тебе, на север…

Буду ль хоть когда-нибудь слышна?
Хоть молитвой тихой в изголовье…
Времени не знает тишина –
Та, что называется Любовью.

12
Умоляла Душа: «Не могу молчать!
Боже, я говорить готова!
Этой двадцатилетней тоски печать
Ты сорви и позволь мне – слово!

Боже правый, позволь хоть в последний вздох
Влиться словом одним! Позволишь?»
И, её забирая с собою, Бог
Дал ей слово – «Люблю!».
Одно лишь.

__________
Август 2008
Поэмы | Просмотров: 805 | Автор: Маргарита_Крымская | Дата: 02/09/15 10:33 | Комментариев: 0

Как же я люблю тебя,
сон несбыточный!
Мне бы наяву к тебе,
но давно
все мосты разрушены…
А по ниточке –
разорвётся тонкое
волокно.

За плечами – гордость и
одиночество,
тяжелей всех горестей
да камней.
А в руках опущенных –
стёрта дочиста
вера в то, что тянешься
ты ко мне.

Пустотой да глыбою –
бремя соткано.
Лёгкости любовь моя
лишена.
Сожалений тягостных
будут сотни, но
между нами ниточка
лишь одна.

Даже если тысячи
этих ниточек –
невозможно мост из них
возвести.
Отпусти, любимый мой
сон несбыточный,
ниточку последнюю
из горсти…

---
Любовная поэзия | Просмотров: 520 | Автор: Маргарита_Крымская | Дата: 25/03/15 20:27 | Комментариев: 0

Скучаю по Москве. Но не по нынешней,
В которой всё теперь изменено.
Нисколечко не хочется мне, видишь ли,
Увидеть переснятое кино.

Просматриваю ленту, где Москва моя
Не так ещё пестра и велика,
Как ярмарка сердец, что мерят самое
Заветное – размером кошелька;

Не так ещё криклива, эпатажна и
Вольна, как обезумевшие рты,
Плюющиеся пеной трёхэтажною
В ответ на возгоранье доброты;

Не так ещё удушлива и бешена,
Как жгущий метастазами вокзал,
Не помнящий ни свежести черешневой,
Ни снежности, что копотью слизал;

Не так ещё больна неизлечимою
Болезнью, называемой «Москва»,
Не так ещё довольна, что врачи её
Закатывать не смеют рукава…

По канувшей Москве моё скучание.
Просматриваю ленту, где она
Зовёт меня закадровым молчанием
Туда, где красота и тишина…

…Брожу по переулкам необветренным
И слушаю, дыхание глуша:
Сквозь каменность, что с виду только мертвенна,
Пульсирует нежнейшая душа…

Москва моя… душистая… душевная…
Но, может быть, казалась мне такой
Она лишь потому, что совершенною
Любовью одаряла, не тоской?

Просматриваю ленту, где в сияющих
Глазах моих разлука не видна,
Где всё лишь начинается, и я ещё
Брожу по переулкам не одна.

Ты помнишь ли? Какой мы были парою!..
По той Москве скучаю. И давно.
По той Москве, где я – ещё не старое,
Отснятое, чтоб выбросить, кино…

~~~
Лирика | Просмотров: 505 | Автор: Маргарита_Крымская | Дата: 25/03/15 20:24 | Комментариев: 2

Ты помнишь девчонку с глазами черней смородины?
Припухлые губы, как будто всю ночь целованы…
О, как же любила смеяться она! И родиной
Лишь солнце считала, держась за лучи-соломины…

Но кто-то сказал ей однажды – видать, завидуя:
«Рождённые солнцем – не те, кто с глазами чёрными!»
И солнце укрылось, как ставнями вдруг забитое
И на несвободу сияния обречённое.

Искала девчонка его и звала отчаянно,
Но пряталось солнце во мраке небесной трещины…
Бродила под небом, с глазами всегда печальными,
Забывшая радость и девичий хохот – женщина.

А сердце чернело, сжимаясь в тоске смородинной
И соком стекая, не сдержанным жизнью-ситечком…
Но кто-то сказал ей: «Уроки ещё не пройдены.
Лучи недоступны – держись за дождинки-ниточки!»

Держалась старуха за нити небесной свежести.
Но слишком похожи дождинки не золочёные
На горечь прощанья – с раздавленных ягод нежностью
И солнечным сердцем из детства с глазами чёрными…

Ни солнца, ни счастья, ни веры в себя, ни родины.
Разорваны нити, изломаны все соломины…

А знаешь, и красной бывает ещё смородина,
И губы вспухают не только когда целованы…

~~~
Лирика | Просмотров: 569 | Автор: Маргарита_Крымская | Дата: 25/03/15 20:23 | Комментариев: 3

Старый звонарь на руинах часовни спит.
Бог с ним, со снегом, стегающим на лету.
Ни холода не страшны, ни убогий вид.
Хуже стократ – обречённость на немоту.

Память разбудит – не ринется он, как встарь,
В колокол бить, словно правдой – по тверди лбов.
Бог с нею, с правдой. И не виноват звонарь
В том, что расслышать никто не сумел любовь.

Оледенеют руины... и он, немой.
А в нерушимом, созвучном ему краю
Он колокольчиком вызвонит: «Боже мой,
Дай им расслышать хотя бы печаль твою!»

~~~
Философская поэзия | Просмотров: 1568 | Автор: Маргарита_Крымская | Дата: 25/11/14 12:35 | Комментариев: 7

Восход, закат и туча грозовая…
Не всё ль – вода?
Стоишь, распахнут, Бога призывая,
И никуда

Не прячешься, одет не по погоде,
И не одет…
Ты болен. Излечение в уходе.
Иного – нет.

Принять удар от молнии – спасенье.
И не беда,
А счастье: не одарит воскресеньем
Воды – вода.

Набросится старающийся ливень
На чёрный след,
А люди, коих грозы веселили
И коих – нет,

Зонтами отгородят от стараний.
Но нет межи
Меж небом и безжизненностью в ране,
Хоть мёртв, хоть жив.

В тебе заплачет маленький ребёнок…
Вода – слеза.
И стихнет он, чувствителен и тонок,
Слезу слизав.

И ощутит, сочтя чудаковатым
Переполох:
Мы все – вода, с подмешанным закатом,
С восходом –
Бог…

~~~
Философская поэзия | Просмотров: 459 | Автор: Маргарита_Крымская | Дата: 19/09/14 22:38 | Комментариев: 0

…И вдруг всему становишься чужим,
Как будто жил доселе понарошку…

Косятся недоверчиво чижи,
Ещё вчера клевавшие с ладошки;
Дворовый кот испуганно шипит,
Как будто привидением поглажен;
На клумбе выбираются шипы
Из розово-зелёных камуфляжей;
А ветер – потрясает пиджаком,
Как будто только тень в него одета!..

И ты идёшь продрогшим чужаком –
На встречу с ней… чужой по всем приметам.
Они не лгут: скамья пуста, в пыли;
Не плача о судьбе своей тряпичной,
Игрушка-пёс валяется вдали;
И близко небо…
ближе, чем обычно…

~~~
Лирика | Просмотров: 687 | Автор: Маргарита_Крымская | Дата: 19/09/14 22:36 | Комментариев: 8

Старый паромщик со взором пронзительно-острым,
Лодку свою торопливо толкая веслом,
Переправляет пришедших на берег с погоста
Новых усопших, довольный своим ремеслом.

За переправу заплачено ими с лихвою.
«Эк повезло-то! Впервой получаю вдвойне!
Царствие мёртвых – местечко, небось, неплохое.
Жаль, не придётся пожить в этом царствии мне...»

«Кто вы, любезные?» – вслух вопрошает паромщик.
«Сёстры мы, старец. Надежда и Вера. Вдвоём
Были убиты Любовью мы. Видимо, проще
Младшенькой нашей без нас. Потому и плывём».

«Эк намололи-то чуши! Клянусь бородою,
Выброшу вас я за этот обман в Ахерон!
Ни полсекунды не выжить Любви сиротою.
Стало быть, не было, сёстры, у вас похорон.

Если бы были и если бы младшая ваша
Следом преставилась – было бы всюду одно
Царствие мёртвых. Неплохо, конечно. Но краше
Всё-таки мир, что имеет поверхность и дно!»

Вера с Надеждой, поняв, что нельзя ни слукавить,
Ни пересечь Ахерон без паромщика, вброд,
Плачут: «Помилуй! Нам с этой Любовью тоска ведь –
Всё отдаёт, а взамен ничего не берёт!

Голою ходит везде и ничуть не срамится,
А от плевков да камней не воротит лицо!
Стыдно нам, старец. Краснеем за нашу сестрицу.
Вот и придумали скрыться мы средь мертвецов».

«Эк покраснел я и сам от таких разговоров! –
Молвит паромщик в ответ им, всё пуще веслом
Лодку толкая и острым, пронзительным взором
Меряя глупость, извечно творящую зло. –

Дуры вы, дуры… Придётся, наверное, мне вам
Растолковать очевидное: вашей сестре
Должно терпеть, отдавать и свободно под небом
Жить – не в одежде, не в золоте, не в серебре.

Только такая она и нужна на земле-то!
Вы же – опора, защита, отец ей и мать.
Скроетесь – будет не в платье, а в панцирь одета.
Брать приохотится, красть… Наконец, убивать.

А как преставитесь… Нет, я и думать не смею.
Сердце у старца и так уже хнычет, болит:
Младшая ваша одна ведь, ни душеньки с нею!
Вот где, любезные, истинный нынче Аид.

Что пригорюнилась, Вера? И что виновато
Смотришь, Надежда? Воспряньте – Любви повезло!»
Старый паромщик, нарушив обет невозврата,
К брегу погостному лодку подводит веслом.

Но не торопятся сёстры, как вросшие в лодку.
«Это отнюдь не подземного царства простор!»
«Эка досада!» – За косы схвативши их ловко,
Старый паромщик на берег бросает сестёр.

Следом летит из кармана, как звон похоронный,
За переправу двойной, но презренный навлон.
«Всё это – вам! А бесценной Любви от Харона –
Самый глубокий и самый душевный поклон».

---
Философская поэзия | Просмотров: 476 | Автор: Маргарита_Крымская | Дата: 28/08/14 12:24 | Комментариев: 0

Знакомо ли тебе такое ощущенье,
Когда, придя домой, ты вдруг осознаёшь:
Твой дом – внутри тебя, как Бог с его прощеньем
За истину, что спит завёрнутою в ложь?

Невидящий твой взор скользит по всем предметам,
Твоим, но столь чужим душе... И потому
Ты видишь только то, что будто неприметно,
Но явственней стократ реальности в дому:

Улыбку, что слепит неверьем в расставанье,
Письмо, что никогда не ринется вослед,
И пыльный телефон, боящийся касанья,
И вянущий в тоске сиреневый букет...

И сбрасывает вдруг неправды одеяло
Проснувшийся внутри твой истинный приют:
Любовь, что все углы извечно обставляла
Надеждами на то, что к ней ещё придут

И выметут и ложь, и горечь, и укоры,
И памяти окно отмоют от обид...

И ничего в дому не видящему взору
Является душа, и явственно болит...


~~~
Лирика | Просмотров: 495 | Автор: Маргарита_Крымская | Дата: 03/02/14 09:57 | Комментариев: 0

Когда любовь становится войной
И нет в объятьях истины иной,
Чем нежностью прикрывшаяся ложь,
Входящая под рёбра, будто нож, –
Тогда победы нет в ней ни одной.

А в пораженье истина одна:
Есть обоюдоострая вина.
Вина лжеца – не больше, чем того,
Кто ложь привлёк, не зная, каково
Лжецу в любви, в которой лишь война.

И как непросто слышать в той войне
Любовь, что вряд ли знает о вине,
Но умоляет выбросить ножи,
Чтоб не смертельной истиною лжи,
А нежностью прожить в тебе и мне!

В войне – победа может быть одна:
Когда Любви проиграна она.

~~~
Философская поэзия | Просмотров: 1039 | Автор: Маргарита_Крымская | Дата: 18/11/13 14:30 | Комментариев: 22

«В отличие от знания, мудрость нельзя получить,
её можно только открыть, ибо она принадлежит
не уму, а недрам души».
М.К.


1
Мама не верила. Мама пела
Каждую ночь мне, то и дело:

«Спи, дочурка, спи, мой свет!
Бога не было и нет!
О Христе и об Иуде
Сказку выдумали люди…»

Мама не верила, и не знала –
Веру неверием напевала:

«Спи, дочурка, спи мой свет!
Никаких распятий нет,
Нет верёвки на осине
В той стране под небом синим…»

2
Засыпала….
«Кто я? Где я?»
«Ты – Иуда. В Иудее!»
«Я? Иуда?»
«Ты, родная!» –
Ветер выл, в саду блуждая…

3
На ветру деревья качались,
Меж собой шептались, смеялись:
«Вот опять пришли к нам те двое...
Говорят о чём-то в покое,
Будто нет ни ветров, ни тьмы,
Будто их не услышим – мы!..»

4
«О Иуда! Услышь меня, брат мой!
Мне теперь нет дороги обратной….
Я познал единенье с Отцом,
И с товарищем, и с подлецом,
С сумасшедшей и умной природой
Человека подлунной породы…
Я познал, и раздал всё, что познано,
Чтобы поровну было всё роздано:
И Любовь, и Смиренье, и Свет…
Но ничтожность звенящих монет
Пред величием Братства нетленного
Мне вкусить ещё – разумом пленного!»

«Что я должен сделать, брат мой Иисус?
Хочешь, чтобы спас я? – Я тебя спасу!
Пусть тебе не снится никакой арест –
Я нести согласен на плечах твой крест…
Сам не спасусь,
Но тебя спасу!
Брат Иисус,
Я тебя несу
В сердце своём –
Любви крестом!»

«Брат мой Иуда.…Не смог ты понять…
Должен сегодня меня ты… предать».

«Бог с тобой! Как можно, брат мой Иисус?!
И, тебя предавши, разве сам спасусь?
Почему меня ты выбрал в подлецы?
Ближе всех я, значит… Коротки уздцы…
И чего добьёшься? Хочешь умереть?
Разве есть нужда в том? Иисус, ответь!»

«Отвечу я на твой вопрос…
Я Слово об Отце принёс.
Людей объединить хотел,
Чтоб мир и равенство – удел
Их был. Любовь провозглашал!
Но не себя.… И кем я стал? –
Отцу Небесному роднёй!
Я, кто рождён, взращён землёй!
Я – кровь и плоть!
Я – не Господь…
И я не свят,
как говорят…
Ужель не видишь это, брат?..
Они должны понять, что я –
Лишь порожденье бытия,
Что я такой же, как и ты,
Как все, но слушал Божий Глас,
Чтоб оторвать от суеты
Людскую приземлённость глаз,
И чтоб поведать им о том,
Что с нами станется потом…
Иуда, брат мой, я пророк,
Но не Мессия… Я продрог
И болен, честно говоря,
От веры их в поводыря…
Но поводырь не нужен им!
Ведь Бог – в душе, а не в словах…
Процесс, мой брат, необратим –
Они найдут Его, и с Ним,
С Отцом Небесным на устах
Меня распнут.… И это, брат,
То, чему буду только рад!»

«А я не рад! Не рад! Не рад!
Не рад я, брат.… В чём виноват?
И почему меня предать
Ты просишь? Разве не подстать
Тебе всё это самому?
Скажи: «Я ваш. Берите в плен.
Казните. Я – всего лишь тлен!»
Зачем же мне?.. Я не пойму…»

«Я объясню, мой брат…
Во сто крат
Больше, чем ты… боюсь!
Что же? Гнусь?
Я такой же, как все, не более, –
Человек! И боюсь…. боли я!
Но эту боль мне испытать.
Меня давно хотят распять…
И должен, брат мой, быть готов
Я сбросить гнёт земных оков…
Вот потому исполнить в срок
Тебя прошу я эту роль!
Тогда лишь будет в смерти прок,
И не напрасной будет боль».

«Горько это слышать, горько, Иисус….
Но, тебя предав, я… разве вознесусь?
Отче Наш простит ли мне такой урон?
Испросил Его ты? Что же молвил Он?»

«Ты жить обязан, брат Иуда!
Покуда
Не разнесёшь молву по свету,
Что это –
Моё желанье: умереть,
Чтоб Человеком зваться впредь,
Чтоб люди помнили – один
Господь над ними господин!
Но помни, брат, оступишься –
Монетой не откупишься.
И быть беде тогда
Повсюду и всегда…
И будешь ты, брат, клеймён
Предателем всех времён!
И будет народ Иудейский гоним
Веками за то, что распят я был им,
Не человек – Сын Божий!
Помни об этом…. Что же
Скажешь теперь, Иуда?
Будешь ты жить?»

«Буду».

Так Иуда брату
говорил.
А в руках верёвку
теребил…

5
Растворялись их голоса…
Открывала глаза в рассвет,
А на шее – что? – полоса
Багровела – верёвки след!

Жгло касанье верёвки той
И душило до рвотных спазм!
И разбиться мне головой
Насмерть, вдребезги – был соблазн…

Задыхалась, хрипела в пол,
Призывала кого-нибудь
Объяснить, отчего так зол
На меня был дремоты путь…

6
Мама обнимала,
Успокаивала…
Сон мой разрезала,
Перекраивала…

«Снам не нужно верить.
Что нам в вере сей?
Снами не измерить
Правд и ересей!

Полоса на шее –
Измышление!
Трезвое решенье –
Избавление».

Мама обнимала,
Успокаивала,
На ухо шептала –
Я оттаивала…

7
Но смотрела пристально – в зеркала…
И, свой Нос увидев в них, – поняла:
Иудейская кровь во мне!
Но влилась она не извне –
Много-много веков назад
У меня был любимый брат…
Мама мне солгала –
Сны не лгут! Я жила
В Иудее.… Давно….
Всё забыла я.… Но
Помнят всё Души зеркала –
Это я
Иудой была.

8
А в школе в девчонок влюблялись мальчишки…
В меня ж – не влюблялся никто.
Я носом не вышла, он длинным был слишком,
Болтался над грязным пальто…

Пальто отстирать от пятнающей грязи,
От пыли, от крови, от слёз….
А нос не отмыть от порочащей связи,
Когда он – из прошлого нос!

9
«Эй, жидовка, длинный нос!
Я подарочек принёс!
Я принёс тебе – кулак».
Шмяк! Шмяк!

Кровь глаза заволокла
И ручьями потекла…
В землю плакала навзрыд:
«Бо-лит…»

«Эй, жидовка, нос крючком!
Будешь ползать червячком!
Я принёс тебе – сапог».
Шмяк! В бок!

По зубам! По животу!
Не позвать – земля во рту.
А в ушах – монетный звон…
Стон… Сон…

10
На ветру деревья качались,
Меж собой шептались, смеялись:

«Посмотрите – Иуда плачет!
Серебром не доволен, значит…
А другой, что назвался братом, –
Вон, идёт, чтобы быть распятым,
Тащит крест свой… и плачет тоже:
«Пронеси эту чашу, Боже,
Мимо…» Только не верит в чудо –
Сделал всё, как просил, Иуда!

Посмотрите же – гвозди в руки
Забивают ему нещадно!
Отчего же Господь от муки
Не избавит своё же чадо?
Или он – Человек? Увечьям
Красотою не стать, похоже…
И кричит он на человечьем:
«Что ж покинул меня ты, Боже?!»

Посмотрите, как люд взирает! –
Человек? Или Божий Сын?..
Человек он!!! Деревья знают,
Знают – Бог на земле один.
Но ещё не известно люду –
О распятьи он сам просил!
Проклинает народ – Иуду…
А Иуда – лежит без сил…»

11
«Тридцать серебряных – тридцать дыр
В сердце моём гудят…
Мир без тебя будет пуст и сир…
Не умирай же, брат!

Тридцать серебряных – тридцать седин
В сердце моём блестят…
Может, воистину Божий ты Сын?
Может, воскреснешь, брат?

Тридцать серебряных – тридцать плевков
Сердце моё гноят…
Мне не поверят вовеки веков!
Что же мне делать, брат?

Жить обещал.… Но снести ль – для людей! –
Тридцать серебряных в сердце гвоздей?»

12
На кресте Иисус умирал,
И на брата Иуду взирал…

«Что же ты, Иудушка, что же ты?..
Разве жизнь твоя уже прожита?
Разве сделал, что сделать клялся?
Разве выполнил свой обет?»

А Иуда – в петле качался,
И молчал в ответ…

Слёзы высохли на лице…
И немедля был слух рождён
О Христе и о подлеце,
О Предателе всех времён…
И о том, как народ Иудейский пролил
Кровь того, кто Создателю был
Кровным Сыном, кто к людям спустился с небес,
За грехи их погиб, и воскрес…

«Что же ты, Иудушка, брат мой…
Слухам нет дороги обратной!..»

13
«Эй, носатая жидовка!
Ты ещё не умерла?»
Пробуждалась.… И верёвка
Мне безбожно шею жгла!

Убегали прочь мальчишки…
А верёвка жгла сильней!
На испачканном пальтишке –
Прошлый грех Души моей…

«Что ж, Иудушка, рыдаешь?
Сам обрёкся на печаль…
От верёвки этой, знаешь,
Ты избавишься едва ль!..»

Жгла верёвка и душила,
Как не душат и не жгут…
Надо мною суд вершила
За Иудин самосуд,

За Иудино безволье
Пред казнящей сердце болью…

14
От боли – боль рождается,
А смертью – смерть питается…
Рождает слух – идею:
«Смерть иудеям!»

«Смерть иудеям! Распяли Христа!
Нелюди! Нечисти! Вешать! Стрелять!
Газом травить! И планета чиста
Сможет без них наконец-то стать!
Что нам их музыка? Что наука?
Что же с того, что умна их раса?
Все они – дети Иуды! Ну-ка,
Вместе расчистим мы жизни трассу!
Смерть иудеям!
Расправу содеем!
Оружье готовь!
Проливай кровь!»

Кровью иудейской землю поливали,
Пеплом иудейским землю посыпали,
Страхом иудейским землю удобряли,
Горем иудейским зло искореняли…
Веками!
Руками
Господа, говорили…
Не ведали, что творили!

Так – ненавидели, так – плевали
В сердце народа.… Казалось, знали
Всё о случившемся в те времена…
Только казалось…. А чья вина?

«Что же ты, Иудушка, брат мой, натворил?
Я тебе об этом ведь, помню, говорил…

Не сказал, однако, я, зная наперёд,
Что слепая ненависть закалит народ!
Возродится, выстоит,
Жизнь умнее выстроит.
И пойти иудею
Тропой избитой
От глупца и злодея
Искать защиту.
А как защититься ему? – Напасть!
Солгать кое-где, да схитрить, украсть!
И даже убить, чтобы выжить вначале,
А после – чтоб жить без забот и печали,
Свой страх уничтожив высоким постом
И низших, в отместку, согнув под крестом!
Привычкою станет месть.
И сам он не вспомнит даже,
Зачем он такой, как есть –
Избранник с кровавым стажем.
А что ожидать от других людей? –
Не вспомнят они тем паче...
И станет досель простой иудей –
Жидом, о котором плачут
Тогда лишь, когда он рождён на свет,
Когда с молоком грудным
Вбирает на слабость свою запрет
И жажду над всем земным
Властителем быть одним.
И ненависть станет страшней во сто крат!
И кровь будет литься до самых до врат
Небесных, покуда Земля не умрёт,
А с ней – иудейский, проклятый народ!

Я всё это видел. Я всё это знал.
А ты – не подумал, не предугадал,
Когда удушил ты верёвкой своей
Надежду на мир средь Господних детей.
И ты – виноват,
Брат...»

15
Маме на могилу
Лилии носила
Белые…
Долго там сидела…
Тихо, то и дело,
Пела ей:

«Спи, мамуля, спи, мой свет!
Ада нет, и рая нет…
Но прими благую весть –
Бог над нами был и есть!

О Христе и об Иуде
Из былого помнят люди…

Ты когда-то напевала –
Нет осины в той стране…
Ты не знала…. Ты не знала,
Что осина та – во мне…

Ты не ведала, родная,
Что Иудой рождена я…»

16
Как ноша эта тяжела!..
И как же с ношею такой
Найти покой?..
И вот тогда я поняла:
Одна дорога мне была –
Под купола…

17
К церкви я бежала!
Нищим подавала!
Двери отворяла!
На порог – блевала…

«Дьявол! – мне кричали
Вслед попы и люди, –
Ты пойди вначале
Послужи Иуде!»

Но их криков громче
Был инстинкт утробный:
«С ложью – проще, Отче!
С правдой – неудобней!»

Шла я восвояси
От церквей, от люда…
Мир подложный я сий
Истинному блуду

Предпочла.… И что же? –
«Сохрани мя, Боже…»

18
А было легко… на спине, на коленях,
На крышах, на небе почти…
Постыдного не было в этих явленьях,
Но было сомненье в пути.

Металась Душа…. Было тело распято
На белом кресте простыни,
Асфальта, соломы, тепла суррогата,
Тщедушью Иуды сродни…

И кто-то шепнул мне: за кровопролитья,
За боль через все времена,
За крест и верёвку – должна заплатить я
Бессмертной Любовью сполна!

19
И вошёл он… медленно, глядя свысока…
Не задела плеч моих тонкая рука…

Но задел за краешек веры в чудеса
Вздох его предутренний – чистая роса…

Грязными купюрами бегство устилал,
Плетью безучастия сердце рассекал…

Яд глотала жадно я из любимых рук!
Двадцать лет не видела никого вокруг…

И о стену билась я пьяной головой:
«Что же ты, Иудушка, делаешь со мной?..»

20
– Что нужно тебе, скотина?
– Ношу я под сердцем сына,
любимый мой…

– Немедля убей зародыш!
– Греховную чушь городишь,
любимый мой…

– Как смеешь ты, мразь, Иуда!
– Обузой тебе не буду,
любимый мой…

– Не смей же рожать! Ты слышишь?!
– Я слышу… наказы свыше,
любимый мой…

21
Бежала прочь, в толпу врезалась,
Чтоб быть на виду….
А он – за мной: «Тебе казалось –
Тебя не найду?
Вокзал велик, перрон – едва ли.
Не видишь – увидь!
Идёт состав… Сигналы дали –
Его пропустить…»

Поезд мчащийся не узрела я –
Всё бежала, как угорелая…
Ночь в глазах моих стала белою!
И на рельсы – вдруг! – полетела я…

Полетела я…
Онемелая…

22
Белые-пребелые
Потолки мигали мне…
Кралось «Что здесь делаю?»
В памяти прогалине…

На лице испарину
Утереть хотела я –
Вместо рук подарены
Мне обрубки прелые…

«Жить, родная, будешь как?» –
В пустоту глядела лишь…
«Что же ты, Иудушка,
Незабвенный, делаешь?..»

23
«Незабвенный мой, невозможный мой…
Не убил меня – так убьёшь!
Лучше буду есть корм подножный я,
Лучше пусть меня спрячет рожь…

Пусть любить тебя – кара Божия,
Карой Божьей той – я жива.
Незабвенный мой, невозможный мой!
Как же кружится голова…»

24
На коленях стояла
И траву поглощала –
Бурёнкой!
Всё ж еда, хоть и мало…
Мне рожать предстояло
Ребёнка…

«Унижения нету
В том, что тварью по свету
Скитаюсь,
Что люблю безответно
И в обнимку я с ветром
Валяюсь…»

25
На ветру деревья качались,
Меж собой шептались, смеялись:
«Тень Иуды, смотрите, всё бродит,
Будто места себе не находит!»

«…Не вкусить покой тому,
Кто презрел Души тюрьму,
Задушив петлёю тьму
В сердце – сломанном дому…
Нет прощения
Преступлению…
Брат просил меня предать,
Но теперь не доказать…
Будет женщина кричать
И во ржи златой рожать
Искупление…
Исцеление…»

«Посмотрите же – Тень на осине
Вседержителя молит… о Сыне!»

26
И верёвка Иуды впилась в меня
Так предательски, как никогда!..
И качалась луна, серебром звеня…
И не знала – лилась вода,
А за нею – бурлящей рдяной струёй
Жизнь моя вытекала меж ног…
Закричал он, так громко! Горластый мой…
Но меня разбудить не смог…

27
Сон небесный сладостней снов земных вдвойне!
Отпустила горькая память о вине…
Снизошло Прощение.… А верёвки след
Излучал серебряный несказанный свет…
И Любовь раскинула звёздные крыла…
И сама Любовью я в небо поплыла…
Время обезличилось, ум утратил вес…
Мыслила Душа моя мудростью небес,
Впитывалась Радостью в вечную зарю…
«Что ж… тебя, Иудушка, я благодарю!»

28
Утром в поле младенца нашли,
И живое к живому снесли…

«Спи, мальчонка, спи, мой свет!
Кто-то выполнил обет,
Кто-то жизнь тебе вручил,
А взамен – навек почил…

Но не плачь, одну дорогу
Дал нам Бог: от Бога – к Богу.

Спи, мальчонка, спи, мой свет!
В небесах начертан след…
По нему пойдёшь – и смело
Ты свершишь земное дело…

Не страшись, одну дорогу
Дал нам Бог: от Бога – к Богу…»

29
Засыпал он…
«Кто я? Где я?»
«Иисус ты. В Иудее».
«Я?»
«Не плачь, хороший… Ты!» –
Ветер выл, снося кресты…
И сводя мосты всех времён
В дивный сон…

30
На ветру деревья качались,
Меж собой шептались, смеялись:
«Посмотрите – живой он идёт!
Иисус!.. А сквозь лик его чистый
Проступает улыбкой лучистой,
Серебристой –
Брат,
Иуда Искариот».

===============
Июнь 2007, Сидней
Поэмы | Просмотров: 921 | Автор: Маргарита_Крымская | Дата: 03/10/13 16:17 | Комментариев: 0

Мне уже безразлично, жива я иль нет.
Не осталось у плоти ни доли от страха
Оказаться разорванной в клочья рубахой,
Выпускающей душу в Божественный Свет.

Потому что – раздета душа! И в горсти
Даже Бог не удержит – летает свободно
Надо всем, что пыталось её от исходной
Независимой сущности в плен увести.

И не нужно мне больше, летящей душе,
Ни отравных забав и ни лечащих болей,
И ни поисков правды – моей, и не боле,
Потому что мне Истину видно уже:

Чем бы плоть на Земле ни была, ни звалась,
Как бы мало она ни свершила, иль много,
Благодарной душою предстану пред Богом –
За крылатую эту мою ипостась;

И склонюсь, попросившись, хотя бы на срок,
В несвободу горсти, что сожмёт до предела
И задушит всю память о том, как хотела
Быть одетой душа моя в плотский порок.

Но не ведаю нынче: сожмёт или нет.
Может, просто поднимет открытою дланью,
Дабы душу мою – до потери сознанья! –
Целовал, и не боле, Божественный Свет.

Это, так иль иначе, но будет. Потом.
А пока, безразличная к жизни и плоти,
Я свободной душою лечу, и в полёте
Вспоминаю сознательно брошенный дом –

Эту Землю, которой прекраснее нет,
Но к которой прильнуть невозможно без страха:
Здесь кому-то на душу – надета рубаха,
А кому-то – бездушия панцирь надет...

~~~
Лирика | Просмотров: 609 | Автор: Маргарита_Крымская | Дата: 22/09/13 09:35 | Комментариев: 0

Мой пакт с Землёй давно уже не в силе.
А я – живу. И буду жить ещё,
как каторжник-беглец, от репрессивной
судьбы скрываясь в темени трущоб –

оврагов бытия, из коих виден
мне каждый шаг, что в спешке на Земле
я сделала, – в угоду ли обиде,
во власти ль гнева, иль навеселе...

Шагов тех – злых, безумных, неуместных,
бесповоротных, страшных – целый рой!
А нынче я, стреноженная бегством, –
их вижу глупой, пагубной игрой.

Мне лишь теперь, не поймана покуда,
во тьме трущобной видится вполне:
какое добродетельное чудо –
Земля... с любовью Неба в глубине!

И думается: как же не хватало
моим шагам и света, и тепла,
и времени... которого так мало
судьба отсрочкой странною дала,

чтоб результат, наверно, изменить мне
закономерный (мог ли быть иной?):
с Землёй почти разорванные нити –
мои и тех, кто спешно шёл за мной...

И хочется – до слёз! – вернуться в детство,
где ног, в игру шагающих, босых –
грядущим озабоченные бегством,
касались травы, голосом росы

шепча: «Дитя, с Землёй не вечны пакты...
Но не спеши! По жизни – не беги!
И Небеса почувствуешь в ногах ты,
что совершат лишь мудрые шаги...»

~~~
Философская поэзия | Просмотров: 614 | Автор: Маргарита_Крымская | Дата: 22/09/13 09:28 | Комментариев: 0

Ну, что же... Прошлое – так прошлое.
Забыть Любовь. Отжить заставить.
Крыла бушующие – в крошево!
И глас тревожащий – за ставни!

Пускай лежит себе разбросанным
И никому не нужным сором,
Ответ не ищущим вопросом и
Себя изжившим разговором.

Всё недосказанное – брошено.
Всё не услышанное – вряд ли
Уже услышится. И прошлое
Едва ль играет с нами в прятки.

Всё заколочено, и намертво.
Истлеют в срок воспоминанья.
Всё в прошлом! Только... что же снами там
Ещё витает подсознанье?

И что же, насмерть не раскрошена,
Любовь бескрылая всё пуще
О ставни бьётся, чтоб из прошлого
Ползти хотя бы за грядущим?

Ну, что же... Пусть. Устанет биться и
Падёт, навек угомонится.

Она была любимой птицею!
И мы убили эту птицу...

~~~
Любовная поэзия | Просмотров: 581 | Автор: Маргарита_Крымская | Дата: 18/09/13 20:58 | Комментариев: 0

Не бойся. Бояться нечего.
Я счастлива тем, что есть:
Любовь, что смиреньем мечена, –
За прошлые войны месть.

Иль вовсе не месть – учение:
Гордыня на боль скупа,
А боль моя – к излечению
Единственная тропа.

Глаза опустив, прошествую
Я мимо твоих дверей,
Молчанием совершенствуя
Насмешки судьбы моей.

А смех за дверьми раскатится –
Возрадуюсь я тому,
Что жив ты, и нет сумятицы
Ни в сердце и ни в дому.

Глаза подниму да издали –
В ответ на судьбы прищур –
Тебя, кем тропинку выстлали
На горе, перекрещу.

Небесным прощеньем встречена,
Смиренно вернусь Домой.
Не бойся. Бояться нечего.
Будь счастлив, любимый мой...

...
Любовная поэзия | Просмотров: 605 | Автор: Маргарита_Крымская | Дата: 18/09/13 12:19 | Комментариев: 0



1
«...Человек человеку – волк?
Ух, если бы так и было!
Имел бы тогда ты поддержку с тыла,
Даже если бы сник и смолк.

Но, как вижу, пришёл один.
Решил поиграть, как в детстве?
Пиф-паф! Поиграл. И лежит свинец твой
Меж кровавых моих седин.

Или голоден ты? Но нет.
Свинья у тебя да куры.
И я не слыхал, чтоб из волчьей шкуры
Приготавливали обед.

Или мёрзнет твоя спина?
Не греет уже овчина?..
Двуногий, скажи мне, зачем личина
Человека – тебе дана?

Человеком – ты был. С душой!
(От предков дошли преданья.)
А нынче – господствуешь в мирозданье,
Словно Бог из него – ушёл!

Ух, как много ты сделал! Да?
Что ж создал, не разрушая?
Всесилье твоё – лишь одна большая,
Всё сметающая беда.

Человек человеку – страх!
Не волк. Потому что волки
Затей не скрывают, чтоб втихомолку
Полюбить или вгрызться в пах.

Человек человеку – боль!
Не волк. Потому что волки
Скорее положат клыки на полку,
Чем друг друга сведут на ноль.

Человек человеку – смерть!
Не волк. Потому что... Впрочем,
Чтоб это понять – нужно взглядом волчьим
Научиться на жизнь смотреть...

2
Если можешь, присядь. И услышь меня.
Я не злобен. Клыком не трону.
Да и жить мне, небось, до скончанья дня.
(Если кончились все патроны.)

Ух, как сводит живот... Как печёт в груди...
А под рёбрами боль такая,
Что подохнуть скорей бы! Но ты – сиди.
Я на «помощь» не намекаю.

Но хочу рассказать... Из последних сил.
Только в ножны верни кинжал свой!
И не бойся. Отсрочку я попросил
Не для смерти твоей ужасной.

Может, будет гораздо ужасней сказ,
Что услышать тебе, двуногий.
Знаешь, души имеются и у нас,
Но узнать их – дано не многим...

3
Луна в ту ночь была полна.
И я предчувствовал удачу.
И вот – вожак я. Был назначен
За то, что крепкая спина,
За то, что ноги неустанны
И безошибочны броски,
За то, что равно мне близки
И стар, и млад... Не слыл я странным
За то, что чтил я всех подряд.
Меня за это тоже чтили.
Хоть и боялись. «Или-или» –
Лишь у двуногих, говорят.
Слыхал, что вашим вожакам
Боязнь важнее уваженья.
И страх ваш – их распоряженье:
«К червям под землю, да к жукам!»
А вы, подвластные, всё ждёте,
Что вдруг наступят времена –
Ваш страх окупится сполна:
Приличный дядя, или тётя,
Вам уважение внушит
Благим намереньем построить
Прекрасный мир, где правят трое:
Господь, Любовь и честь души.
Да вот задача непростая:
Господь – невидим, и в Любовь
Двуногий верит не любой.
А честь – так это к волчьей стае.
И на круги своя ваш страх
Всё возвращается. Как выйти
Из круга рабства? Волком выть? Иль
По-волчьи мыслить о местах
Для всех и в общих интересах?
Что ж, много тысяч лет назад
Вы жили так. Покуда сад
Не стал вам выгоднее леса!
А дальше – «Я» ушло от «Мы»,
От единения с природой.
Возникла новая порода:
«Двуногий»! Рушащий холмы,
Леса, пустыни и болота...
Дабы себе построить дом!
«К чему ж заботиться о том,
Что там погиб ненужный кто-то?»
Таков и принцип вожаков,
Которым сами вы даёте
Права держать вас иль в помёте,
Иль в роли вечных «ишаков».
Но нам, волкам, – вы идентичны,
Хоть уважаемы, хоть нет.
Ведь вы, двуногие, запрет
На «Я» не примете вторично.
И все вы – боги. Сброд калек
Духовных. И душевных тоже.
А волки плачут: «Правый Боже,
Куда девался Человек?
И где добро его, в котором
Добро лишь было, а не цель
Нам подарить златую цепь,
Чтоб превратить в собачью свору?»
Ух, как болит... Ух, как печёт...
Хотя за мир – больней стократно!
Скажи, двуногий, аккуратно
Зачем ведёшь волков учёт?
Мы не считали вас исконно.
А вы – природе дали шанс
Сберечь естественный баланс,
Что Божьим создан был законом?
Увы, баланс невозвратим.
Зверьё – кто в клетке, кто на блюде...
А вольных (как бы) – гонят люди
Туда, где голодно самим!
И не дай бог случится казус –
И расплодятся чересчур!
Перегрызут свиней да кур...
Но я отвлёкся от рассказа.

4
Однажды... Да, в ту ночь, при полнолунье,
Когда я стал для стаи вожаком,
Мы повалили лося, мужиком
(Таким, как ты) подстреленного втуне.
А нас, голодных, было-то немало,
И всем еды в достатке перепало.

Мы чистим лес. Ты знаешь ведь, что твари
Ослабшие, больные – нам еда.
Мы их – предпочитаем. Никогда
Никто не будет пулям благодарен,
Что здравых бьют! Хоть то сродни подмоге
Голодным нам – считаешь ты, двуногий.

Так вот, в ту ночь, разделывая тушу
Со всеми вместе, вдруг почуял я
(Не занимать, как знаешь, нам чутья):
Мы – не одни! Затем – увидел уши.
И... две луны! глядящие янтарно! –
Из-за куста... на труд наш «санитарный».

Внутри меня как будто что-то сжалось.
И аппетит пропал... Её глаза!
В них отражались... Нежность! И гроза!
И смех! И плач! И стыд! И гнев! И жалость...
Я... как дурак, лишился дара речи...
И красоте той бросился навстречу!

5
- Волчица! Милая волчица!
(Я слышал, как душа стучится.)
Прошу тебя остановиться!
Я не двуногий – волк я! Волк!
И знаю в чести толк!

- У-у?

- Волчица! Гордая волчица!
В глазах твоих луна дичится
И одиночеством томится!
Я не двуногий – излечу
И счастью научу!

- У-у?

- Волчица! Мудрая волчица!
Я так давно мечтал влюбиться
И шкурой собственной делиться!
Я не двуногий – и вполне
Ты можешь верить мне!

- У-у?

- Волчица! Ты – моя волчица!
С тобой мне век не разлучиться
И предавать не научиться!
Я не двуногий – волк я! Волк!
В Любви я знаю толк!

- У-у!

6
Еле-еле догнал. И вернулись к добыче мы вместе.
С той поры на неё наглядеться не мог я никак.
Даже стая всегда восхищалась, как доброю вестью,
Ненаглядной моей, уважая звериный наш брак.

Ты, двуногий, не слеп. Хоть отводишь от многого взор ты.
Но, скажи, ты хоть раз где-то видел такие глаза,
Что, как луны, сочат повеленье душе – из аорты
Безоглядно утечь и за ними лететь в небеса?

Вот и я там бывал. Эти луны лобзал в упоенье...
Даже стае моей показалось, что все мы – летим!
Не волков – это душ мы вкусили тогда единенье.
А волчицы глаза – стали музыкой радости им.

Ты, двуногий, не глух. Хоть не слышишь себя же порою.
Но, скажи, ты хоть раз где-то слышал про лунный мотив?
Он бывает в глазах, за которые встанешь горою,
За которые жизнь ты отдашь и останешься жив!

Вскоре жизнь подарил я троим сыновьям. И волчица
Вместе с ними всегда укрывалась всей стаей моей.
Даже небо тогда не видало, как нежность лучится
В материнских глазах – для подлунных моих сыновей.

Ты, двуногий, не нем. Хоть о важном безмолвствуешь часто.
Но, скажи, ты хоть раз говорил той, чью душу ласкал,
Как прекрасны глаза материнского тихого счастья,
Как всесилен их свет, что затмит даже смерти оскал?

Полнолунья, одно за другим, не спеша миновали...
Сыновья подросли. И волчица окрепла уже.
И окрепшей Любви подпевали небесные дали...
Только выть на луну почему-то хотелось – душе.

Ты, двуногий, учён. Хоть не всё объяснимо наукой.
Но, скажи, почему мне мерещилась всюду беда,
Как полнела луна? И предчувствовать стал я разлуку,
Хоть и знала душа, что разлуке не быть никогда...

7
- Чернеет небо...
Гроза и ливень
вот-вот и грянут...
Но где волчица?

- Вожак! Покамест
охота длилась –
пропал волчонок!
Волчица? Ищет!

- Ух, любопытный!
Скорей же, стая!
Уже грохочет...
Оставить пищу!

- Вожак! Прости нас
за промедленье!
Беда с убитым –
не приключится.

- «С убитым»? Сын мой?..
Иль я в бреду?
- Да нет! Еду я
имел в виду!
- У-у...

Искать волчонка! Всем! Искать!
Весь лес немедля прочесать!
И все окрестные дороги!
Даст Бог, успеем, и к двуногим
не забредёт он. В их саду –
собачья свора, на беду!
И вечно ждёт она еду!
У-у!
Не станут лезть на волка псы.
Положат, трусы, на весы:
«Собачья смерть? Иль одобренье
божка, что балует вареньем?»
А из волчонка – дам я клык,
в саду том сделают шашлык!
Дай Бог, чтоб не был он в саду!
У-у!

- Ух, этот ливень!
Вожак, что делать?
Следам волчонка
не отличиться!

- Искать душою!
Душою чуять!
Она всех нюхов
сильней намного!

- Вожак! Спасибо!
Волчонок... вышел
из леса. Точно!
Побрёл к двуногим!

- Я тоже чую.
Сынок... Дурашка...
Даст Бог, настигнет
тебя волчица!

- Вожак!.. Ты слышишь?..
- Я клык даю –
хлопки! Присущи
они – ружью!
У-у!

Тревога, стая! Всем за мной!
Нас дождь прикроет проливной.
Клык наготове! И – к двуногим!
Садов там сотни у дороги.
Но мы узнаем, в чьём саду
бездушно целятся в беду,
чтоб кинуть псам своим еду!
У-у!
Скорей, скорей! Не отставать!
Гроза и ливень? – Наплевать!
Мы не двуногая порода –
не запугаешь непогодой!
Погоды всяки хороши
для волчьей любящей души!
Волчица! Сын! Идём! Иду!
У-у!

- Вожак! Удача!
Смотри! Волчонок!
Бежит, промокший,
навстречу прямо...

- Ну, слава Богу!
Поверь мне, стая,
война с двуногим –
что клык мне в душу...

- Вожак! Стреляли!
А вдруг... волчица?
Хотя в селенье
весь свет потушен...

- Сынок, ты маму
в селенье видел?
Иль, может, слышал,
как выла мама?

- Не слышал. Только...
там на луну
собаки выли...
- Долой войну!
У-у!

Отбой! Домой!.. Да, иногда,
когда собачья их орда
средь ночи жалобно взвывает,
они, двуногие, стреляют.
В луну палят, а то в звезду –
утихомирить ту орду,
чтоб слышать шорохи в саду.
У-у...
Волчица к ним не стала б лезть.
Хотя... Сомненья, всё же, есть.
С чего завыли псы? Луны-то
не видно нынче – ливнем скрыта.
Ух, я отдал бы вправду клык,
чтоб услыхать волчицы рык –
сейчас! А то, пока дойду...
У-у!

8
Едва добрались мы до нашего волчьего логова,
Голодные, мокрые, силы почти потерявшие,
К троим сыновьям я безмолвно прижался... И в строгого
Отца-вожака с виноватым играть не хотел.
Я ждал, что вот-вот засияют златыми светилами
Глаза ненаглядной волчицы моей, озарявшие
И мрачную землю, и небо с дождями постылыми,
И души, в которых надежда искала предел...

А впрочем, двуногий, понять ли тебе эту речь мою?
Глазами встречаться и знать разучились, похоже, вы,
Что в это мгновенье бросает вам жизнь быстротечная
Удачу, как рыбу из проруби – только лови!
Ведь это удача – возможность увидеть: друг другу вы –
Родные! Пусть даже не схожи глазами и кожами,
И так далеко до учёного мужа от круглого
Болвана... Но, всё же, мы все на земле – для Любви.

Болваном и я оказался, да с памятью куцею.
Забыл я в ту ночь то, что вера – ещё не везение.
Измотанной стае к добыче велел я вернуться и
Голодной волчице оставить довольно еды.
Но только волчата на тушу немедля набросились.
А все остальные сидели вокруг, в потрясении.
Как будто на время инстинкты у всех заморозились.
Один лишь остался: все чуяли запах беды.

А впрочем, двуногий, такому инстинкту не веришь ты.
Похоже, средь вас не осталось чутью доверяющих.
Ну, как вам, всё мерящим разумом, в мире теперешнем
Почуять неладное с другом? Тем паче, с врагом!
Врагу не протянете руку, хоть вам не почудится,
Что он на коленях и смотрит на вас умоляюще.
Хотя, может быть, и протянете – если почуется
Вам выгода в этом... Однако же, речь о другом.

Волчица в ту ночь не вернулась. Пошли мы на розыски.
Но ливни – размыли следы; разметали все запахи –
Ветра, и в лесу, и окрест... Не осталось ни проблеска
От нашей надежды её отыскать. Или то,
Что, может, осталось... Но чуяли все: ненаглядная
Волчица моя – у двуногих, в селенье на западе.
В каком вот саду, иль в дому то село многорядное
Могилу иль клеть отвело ей – не ведал никто.

А впрочем, двуногий, не буду я об ощущениях,
Кусавших нам души и денно, и нощно, без устали...
Ух, было б забавно тебе увидать превращение
Рычания волка в нелепый собачий скулёж!
Ведь все вы, по сути, – искатели горя, но горшего,
Чем личное ваше! Не горе ли то, не безумство ли,
Когда вы стреляете в волка, медведя иль коршуна –
Всего лишь от горя, что кто-то не ставит вас в грош?..

9
Спешить, однако, нужно... Потому,
Что горько будет, если вдруг во тьму
Всё то, что рассказать я не смогу,
Уйдёт... А ты, двуногий, как врагу
Вослед – моим не конченным речам
Проклятие пошлёшь, и по ночам
Всё думать будешь: «Волчий бред в снегу!»
А впрочем, нет, не сможешь, если я
Сейчас уйду, и лунная свеча
Души моей коснётся, горяча...
Погибнешь ты, двуногий! Речь сия
Относится к спасительным речам.

Продолжу я, пока ещё живой...
Мы стали все – единой головой.
И думали тогда, и стар, и млад:
Всей стаей нам искать в селенье сад
Иль дом тот, где, жива или мертва,
Волчица укрывалась, иль права
Пословица «Чем тише...»? Говорят,
Вы пользуетесь ею иногда,
Когда хотите, чтобы голова
Шла впереди желаний. Такова
И наша мысль была: «Страшна беда.
Страшнее – если стая вся мертва».

В селенье – незамеченной, никак
Всей стае не пробраться. У собак
Ещё не атрофировался нюх,
Чтоб не учуять стаи волчьей дух.
У одного – всегда надежда есть,
Что не учуют, если к ним не лезть
С безумною назойливостью мух.
Пошли бы все, была бы цель – война.
Но были нам нужны не кровь, не месть,
А сведенья и посланная весть
О том, о чём не знала и луна:
Где дух волчицы, если там он есть.

Все сведенья собрав, решили б мы,
Как вызволить волчицу из тюрьмы...
Так было решено. И каждый день
Бродила по селенью волчья тень.
К оградам подползала, как душа –
Собачьего не чуя кулеша.
Но что в себе таят и ствол, и пень,
И жухлый лист – вынюхивала вмиг.
Рассматривала лица, не спеша.
И вслушивалась в речь, едва дыша...
И я, вожак – быль тенью той. Постиг
В те дни я, что умна моя душа...

Настал тот день, когда схватил за хвост
Удачу я. Увидел (в полный рост,
Хоть со спины) двуногого в саду
И трёх его собак. На поводу
Он не держал их, видно, никогда.
Они послушно рядом шли. Следа
Волчицы – я не чуял. Но беду,
Прошедшую по саду, – ощущал.
Душа твердила: «Именно сюда
Волчицу привела в ту ночь нужда!»
Волчонка след? Щенок ли верещал
Похоже?.. Не узнать мне никогда.

Подённо я пред садом тем лежал...
Уже зима достала свой кинжал
И к осени неслышно поползла,
И птицы улетали из села –
Удара избежать... А я никак
Не мог дождаться выгула собак,
Чтоб выискать в саду приметы зла
Иль проскользнуть в жилище прямиком.
Я был готов поклясться: особняк,
В котором злом попахивал чердак,
С волчицею моею был знаком
Достаточно. Но лучше бы никак...

А стая, наготове, залегла
В пролеске. Ощущал я и тела,
И души, мне родные, – как себя.
Наш план был прост: едва, призыв трубя,
Я возвещаю то, что быть войне, –
Стремглав несётся стая вся ко мне.
Но так хотелось, мир не теребя,
Забрать мою волчицу поскорей,
Да в лес попасть. А там уж, в глубине,
О мести размышлять и о вине
Двуногих безголовых егерей
И всех, кто поклоняется войне...

И вот – иного рода, но война!
Была как Богом послана она.
Двуногий, разъярённый, побежал
К забору, что тогда сооружал
На дальней стороне. А дверь в дому
Оставил приоткрытою. Ему
Вослед собаки ринулись. Дрожал
Весь округ от ругательных речей!
Война – была с соседом. Почему –
Не важно. Мне важнее было тьму
Да псиных не-присутствие очей
Использовать, чтоб мигом быть в дому.

И я взлетел как будто! Пересёк
Ограду, сад... Ещё один бросок –
И я внутри!.. Огромен особняк.
«Волчица! Ну! Подай скорее знак!»
Казалось, будто взвизгнула она,
И между нами – тонкая стена.
И сам я взвизгнул, радостный, обмяк...
Но лишь на миг – собаки со спины
Набросились! Воистину – война!
Но стая – не помощник. Тишина,
Разорванная криками войны
Двуногих, – всё, что слышала она.

А псы – со мной дрались в особняке.
Но я, сказать по правде, о клыке
Собачьем – думал хуже, чем он есть.
Их клык – силён! И только факт, не лесть
Собакам это – души их наги!
Как наши души! Жаль, что мы враги.
И жаль, что им свободу не обресть
От вас, двуногих. Что вам их Любовь? –
Лишь эгоизма вашего круги,
На кои возвращаются мозги
За несвободу должных вам рабов,
И души, что как должное – наги!

Свидетель Бог, мне жаль и тех собак,
Что не сумели справиться никак
Со мной, чей опыт всё же победил.
И я не мог иначе. Я убил.
Но честно. И в неравном том бою
Я выиграл надежду и мою
Возможность, если мне достанет сил,
Спасти мою волчицу, увести!
За тем пришёл, и отдал острию
Клыков собачьих должное: струю
Кровавую из бока, да в шерсти
Весь пол, что полем выступил в бою...

Но торопиться нужно было мне,
Пока собачий бог был на войне.
И я немедля место отыскал,
Откуда взвизг волчицы услыхал.
Ворвался я, готовый ко всему,
В ту комнату... Смотрю сквозь полутьму:
Волчица на полу лежит; оскал
Не страшен, да и нет его, кажись.
«Без сил она, – подумал. – Одному
Не справиться. Что делать? Не приму
Решенье – с волосинки эта жизнь
Сорвётся! И тогда... конец всему!»

И я подполз – в глаза ей заглянуть
И прошептать: «Любимая, наш путь
Не кончен. Я прошу тебя, найди
Немного сил и встань. А впереди –
Лишь сад, забор (пустячный он!) и тьма,
Что лунами – рассеешь ты сама!»
И заглянул. Но шёпот мой – в груди
Закоченел... Смотрели на меня
Не янтари, сводящие с ума,
Не лунный свет... А чёрная зима!
Две проруби! Глазницы! Без огня!
Пустые... где лишь смерть была, и тьма.

Моя волчица... Милая... Спасти
Я опоздал! И мог лишь унести
Подстилку шерстяную!.. Не найду
Я слов, чтоб описать, в каком аду
Мой разум был в тот час, в каком огне!..
Рычаньем извергая боль и гнев,
Вскочил я – уволочь мою беду!
Всю жизнь мою ошкуренную!.. Вдруг
Увидел: у волчицы на спине –
Двуногого детёныш!.. Смотрит мне
В глаза и весь дрожит... Силён испуг
Пред зверем, что в безумия огне!

Ух, как хотелось в клочья разодрать
В тот миг того, кто отнял волчью мать!
И я рычал! Рычал! Мои клыки
И мысли были слишком далеки
От волчьей всепрощающей души!
И я бы разорвал иль задушил
Вопящее дитя... Но, вопреки
Безумству, в коем разум мой горел, –
В глазницы я всмотрелся... В той глуши,
В той тьме – светилось то, что потушить
И смерти не дано... И я смотрел!
Смотрел!.. В Любовь!.. И слышал глас души:

«Любимый мой... Не трогай малыша.
Не виновата детская душа,
Что мне луна в простор открыла дверь,
Где отдохну от боли и потерь,
Что в этой шкуре – нет уже меня...
Но шкура для него – и простыня,
И мягкий плед... Ещё – игрушка-зверь
(Поскольку нет другого ничего),
И от боязни лучшая броня,
И теплота душевного огня,
И мать... что смерть отъяла у него.
Любимый мой... Даруй ему – Меня!

И жизнь – даруй, коль щедрости ты друг.
Сумей простить. Возмездья прочен круг.
Но – разорви! По кругу не беги,
Как будто у тебя лишь две ноги.
Подумай так, как думал Человек:
«Мы все – одно. Единый дух и рек,
И гор, и океанов, и тайги...»
А вдруг, любимый, в этом малыше –
Всё то, во что мы верим весь наш век?
Подумай. И беги... Но этот бег
Пусть будет лишь по кругу, что в душе.
То круг Любви, где каждый – Человек!»

И я... завыл! Завыл, как никогда...
Подвыла мне вся псовая орда
В селенье том... И понял я, что срок
Истёк... Бежать! Но чуть я за порог –
Полено было брошено мне в пасть!
Хозяином. Не медлил он напасть
На зверское чудовище... Итог –
В крови собачьей – кровь моя и клык...
Но униженьем вряд ли может всласть
Наесться тот, кому досталась власть.
Он взял ружьё!.. Да шанс был невелик,
Что клык – заменят пули в волчью пасть.

Бежал я прочь! Бежал, что было сил...
А в голове моей всё голосил
Детёныш тот двуногий, что моей
Волчице – стал детёнышем зверей...
Всё ярче мне сияли две луны,
Любовью и прощением полны...
А за спиной – всё дальше, но всё злей
Ружьё гремело, знающее толк
В отместке за вину... Но от вины
Я не бежал – бежал я от войны.
Бежал на свет! Как может только волк,
Что видел смерть, а в смерти – свет луны...

10
Тороплюсь досказать... Не считай ты минуты, двуногий!
Разве душу измерить минутой иль веком, скажи?
Я бы мерил её – только силою света в дороге.
А дорогу саму – я бы мерил отсутствием лжи.

Я не лгал никогда. Ведь обман – это слабых уловки.
И услышала стая мой честный детальный рассказ...
Сыновья, да и все – озверели как будто! Как волки,
Вдруг решившие: зверства ответного хватит у нас!

«Как же так? – возопили. – Волчата лишились волчицы!
А детёныш двуногий – помилован! Где же резон?
Даже если он чист – не заполнятся светом глазницы!
И волчицы мольба о спасении – бред или сон!»

И тогда, разъярённую стаю свою успокоив,
Я сказал: «Я – вожак. И последнее слово – за мной.
Хладнокровно убить, ни за что – это дело такое,
После коего жить – с убивающей душу виной.

Я собак растерзал – потому что напали, и честно.
А детёныш лежал... обнимая волчицу мою!
Неужели кому-то из вас не понять: неуместно
Убивать – за Любовь!.. Хоть и думал я сам, что убью.

Сыновья мои, братья и сёстры! А также... волчица!
Ты ведь слышишь меня?.. Круг возмездья разорван в сей час!
Потому что – мы волки! От горя – прощеньем лечиться
Мы умеем! Не местью, как учат двуногие нас!»

И пошли мы в ту ночь, единённые светом прощенья,
Незабвенного друга с душою добрейшей и мать –
Отпевать при луне... Отвывать, с твоего разрешенья,
Ибо действо такое глаголом иным не назвать.

Ну, скажи мне, ужель вы – совсем безнадёжное племя?
Вы ведь тоже, как мы, для Любви отворяете дверь!
Только вашу Любовь изменяют сомненья и время.
Но не знает исконно сомнений и времени – зверь.

Вам, наверное, легче... Смотрю на луну я, двуногий,
И двоится в глазах. Это луны волчицы моей!
Закрываю глаза – только тьма да подстилка в чертоге,
Да глазницы пустые, что даже безлуний черней...

И какое же время, скажи мне, какие сомненья
Могут так изменить темноту и луну, чтобы мне
В них не видеть Любовь? А Любви – не познать измененья,
Если я неизменен, хоть кануть и тьме, и луне!

Я тоскую по ней. По моей ненаглядной... Тоскую!
И тоска – неизменна. Скорее, смертельна она.
Но, я слышал, и вы, переживши утрату такую,
Нежильцами становитесь, пьяные не от вина...

Вот и я – нежилец. Да и был, когда пули я встретил.
Ты ведь видел, один я... лежал и взвывал на снегу.
Это всё оттого, что проклятый назойливый ветер
Всё поёт о Любви! И не слышать его – не могу!..

«Почему же один, не со стаей?» – ты спросишь, двуногий.
Было легче порой одному мне бродить средь теней.
Ты ведь знаешь, наверно, как трудно быть сильным для многих,
Когда многие эти – счастливей, и значит – сильней.

Да и клык потерял я. А это – знаменье для стаи:
«Может статься, вожак наломает от слабости дров...»
Отдавать приказания пушкой – задача простая.
А у нас – всё сложнее: силён ты – когда ты здоров.

Будет новый вожак. И, даст Бог, он научится силе,
Что не только в клыках, загрызающих наверняка.
Есть и сила Любви... о которой известно и псине.
И её превозмочь – невозможно и силой клыка.

Те собаки, которых загрыз я, – ушли, не расставшись
Со своею Любовью... к тебе. Это ты ведь, о ком
Я завёл разговор... Ух, как хочешь, за них расквитавшись,
Положить меня рядом с волчицею – половиком!

Ты искал меня долго... Так долго, что сразу понять я
Не сумел: ты – не егерь, игры ты не ищешь в пальбе.
А как вынул кинжал, да в оставшийся клык – рукоятью...
Вот тогда я учуял: волчица моя – на тебе.

Далеко ты зашёл... Не опасней в лесу заблудиться
Для тебя, чем понять, что себе ты – единственный враг.
Торговаться, однако, не буду. Мол, псы – за волчицу,
Но детёныш-то цел!.. Это вы лишь торгуетесь так.

И пощады просить – слишком поздно. Дышу еле-еле.
Не поверишь, двуногий, но всей своей волчьей душой
Я тебе благодарен. Ведь пули твои прилетели,
Чтоб расстаться скорей мне с тоскою своею большой...

И ещё для того, чтоб рассказу ты внял и, в итоге,
Мне простил за собак... Ты ведь знаешь прощенье, скажи?
Я уверен, умеешь ты – силою света в дороге
Мерить душу свою, а дорогу – отсутствием лжи...

Так прости же меня!.. Впрочем, это – воззвание к Богу.
Чтоб от бездны отвёл, потому что стоишь на краю!
Как и вся ваша стая... Тебя же – прошу о немногом:
Посиди ещё малость, да песню послушай мою...

11
Воют волки на луну...
Но не с ними я – в плену...
В тёмной мучаюсь тюрьме,
И не чувствую во тьме
Ничего, лишь боль одну...
У-у-у!

Эту боль я не уйму...
Потому что не пойму,
Где любимую мою
Мне искать, в каком краю?
Все пути ведут во тьму...
У-у-у!

Только тьму я – обману.
Через боль – перешагну.
Не останется ни тьмы,
И ни боли, ни тюрьмы...
И свободно я вздохну...
У-у-у!

Это просто: протяну
Через полную луну
Душу нежную мою...
И в янтарном том краю
Я проснусь, а здесь – усну...
У-у-у!

Там любимую мою
Отыщу я, и спою
О Любви моей земной,
Что в янтарный край за мной
Полетела птице-ю...
У-у-у!

Может статься, в ночь одну,
Если будет не в плену
Наша добрая Земля –
И любимая, и я
Возвратимся под луну...
У-у-у!

Не во тьме и не в плену,
Будем выть мы на луну...
Будем помнить не тюрьму,
Не бездушья злую тьму –
Ностальгию лишь одну...
У-у-у...

12
Ух, ностальгия... По Человеку!
Это давнишняя ностальгия.
Жил он... не в царстве волшебном, неком.
Здесь! Но теперь времена другие.

Видишь, двуногий, и я – про время.
Хоть и не верю в него. Однако,
Тысячелетние с вами тренья –
След оставляют. Как на собаках.

Волки ведь тоже – «семейство псовых».
Тьфу ты, наслушался вашей чуши!
Гены какие-то, хромосомы...
Волчьи у нас – и тела, и души!

Я не припомню, чтоб наши предки –
В тундре, в степи иль в лесу под ёлкой –
Видели пса, иль волчонка с меткой:
«Пудель, который зовётся волком».

Следуя логике: обезьяну –
Ты умудрился родить когда-то?
Вряд ли. Поскольку твои изъяны
Не унаследовали приматы!

Иль обезьяны ты, всё ж, потомок?
Жаль обезьяну тогда. Всё шире
Рот открывает: «Такой подонок –
Родственник мне? кто с природой – в мире?»

Нет уж. Затылок чесал и Дарвин!
Жаль, что с такой головой учёной –
Не был он с Господом солидарен...
От Человека ты! Вот – о чём я.

То есть, конечно, мы все – от Бога.
В степени – равной! И взвыть хочу я,
Ибо в породе твоей двуногой –
Равенство это никто не чует!

Был Человек. Были звери. Птицы.
Рыбы. Всех тварей – всегда по паре...
Вот говорю, а в мозгах стучится:
Ты унижаешь ведь словом «твари»!

А Человек – уважал природу!
С тварями он – говорил и ладил.
Он их – любил! Не себе в угоду,
Чтоб по головке себя погладить.

Ах, мол, какой я хороший парень!..
Нет. Состраданье, добро, опеку –
Он не использовал – стать сверхтварью,
И уж тем паче – сверхчеловеком!

Равным он был и цветам, деревьям...
И красоту он – ценил! За цельность.
Не было так: «Это – дрянь, отребье,
Дёшево слишком. А это – ценность!»

И Человек Человеку – тоже
Равным считался. И был ведь равным!
Не было так: «Если ты моложе –
Значит, не знаешь о жизни правды!»

Правду, двуногий, и твой детёныш
Знает не хуже. И лучше даже.
Только молчит он пока. Застонешь
Ты, как услышишь, о чём расскажет.

А подрастёт – так расскажет. Точно.
О доброте! Что тебе – не снилась.
И о Любви! Что тебе – заочно
Смерти прощает. Как Божья милость.

Эта же милость – вам всем, двуногий, –
Разум даёт. Но из века в век он
Вас по греховной ведёт дороге –
Дальше и дальше от Человека...

Мы – не святые. В стогу иголку
Легче найти, чем безгрешный разум.
(Как же прикажете выжить волку,
Если не в клетке он, для показа?)

Но без нужды – не убьём. Всё толки!
Скажешь: «Мы тоже, в какой-то мере».
Это лукавство, двуногий. Волки –
Не убивают – за иноверье!

Веришь ты в Бога – ищи защиты.
Но защищать разве нужно – Бога?
Он не нуждается в том. Кричи ты
Или молчи – он сильней убогой

Правды твоей! Тем, что он – добрее.
Тем, что Любовью живёт в тебе он.
Как и во мне, и во всех, кто с нею
Не распрощался на свете белом.

А распрощался – беда, двуногий!
Не защитишь от себя – себя же.
Тьма появляется в том чертоге,
Где позволяют ей быть, и даже

Это приветствуют появленье:
«Вдруг пригодится? Как оправданье –
Непониманья, не-сожаленья,
И нелюбви, и не-состраданья!»

И пригождается! Сплошь и рядом
Это творится. Давно творится!
Благо, что Бог не отводит взгляда,
И не пустеют его глазницы!

Смотрит, почти не вздымая век, он...
Думает: «Лучше б не зрел ни зги я!
Эх, ностальгия... По Человеку!
Только поможет ли – ностальгия?

Надо бы сделать такое что-то,
Чтобы двуногий прозрел, в итоге:
Дал ему разум я – для охоты
На понимание – жизни в Боге!

Душу – Любовью деянья мерить,
А к совершенствованью движенье
И достиженья – душой проверить,
А не научным уничтоженьем!

Сколько ж ещё уничтожить может
Этот двуногий? Вот-вот и прахом
Землю он сделает! Ух, по коже
Как пробегает мороз! От страха!

Буду безмолвствовать и в дальнейшем –
Бесчеловечью – стать неисправным!
Должен понять он, болван круглейший:
Равный Земле он! Не Богу – равный!

И не нужна мне замена – тленным!
Только вот, вовремя не скумекав,
Можно и сгинуть, со всей Вселенной!
Эх, ностальгия! По Человеку!»

Вот как, наверное, мыслит Бог наш.
Понял, двуногий? Не счастлив Отче.
Что-то решит. Не вздохнёшь, не охнешь!
Что же? – Не ведает разум волчий.

Может, пойму, доползя до Бога,
Что затевает он втихомолку...
Знаю сейчас: нас – в лесу не много,
А Человек – на Земле иголка!

Но не искать – что не ставить веху:
«Может, достаточно с нас-то? Сгинем!»
И ностальгия по Человеку –
Так и останется ностальгией.

Иль не видать нам такого куша?
Нет на Земле – Человека?.. Или,
Всё же, услышать, как стонут души, –
Те, что вы заживо схоронили?

Добрые души!.. Ведь это – просто:
Вырыть, да с разумом вашим спарить!
Но – захотите ли вы?.. Вопрос мой –
Древний, как ненависть древних тварей!

Ненависть! Слышишь меня? И злоба!
Вы породили их вашим «правом» –
Жизнь отнимать! Без нужды особой!
И наслаждаться добром кровавым!

Ух, как печёт... Ну, какого чёрта
Ночью, двуногий, тебе не спится?
Хочется крови? Скажи мне, в чём ты
Видел нужду – застрелить волчицу?!

Пули в меня – объяснять не нужно.
Месть – мне понятна. Хоть нет в ней толку.
Но отчего ж убивать бездушно –
Нежность, Любовь и заботу волка?!

Мать она! Мать! Понимаешь, сука?!
Всё, что хотела, – найти волчонка...
Ты ведь и сам ощущаешь муку –
Без материнства растить ребёнка!

Что ж отвернулся? Глядишь понуро...
Или не рад уже – полномочью,
Коим себя наделил? И шкуру
Ты на себя примеряешь волчью?

Плачешь?.. Неужто ты плакать можешь?
Вспомнились очи твоей любимой,
Что закрывал ты на смертном ложе?
Вспомнил Любовь?.. что неизменима?

В солнце она! И в луне! Повсюду!
Где б ты ни прятался, днём иль ночью!
Больно, двуногий?.. Прости. Не буду.
Это – как соль и на рану волчью...

У-у-у...

Ух, ностальгия! По Человеку!
Самая сильная ностальгия!
Только возможно ли дважды – в реку,
Хоть и намеренья – впрямь благие?

Сможешь ли не преступить пороги –
Те, от каких вымираньем веет?
Ты посмотри мне в глаза, двуногий!
Видишь? В них Бог... что в тебе – мертвеет!

Не допусти же того! Прошу я!
Быть Человеком – совсем не страшно.
Ты посмотри... на луну! Большую,
Как ностальгия моя... Вчерашним

Светом – она на меня ложится...
Значит, возможно и дважды – в реку!
Я... Я прощаю тебе... Волчицу.
Ради грядущего Человека!

Время моё – поджимает хвост и
Вдаль уползает... Но ностальгии
По Человеку – разрыть погосты,
Души на коих лежат! Нагие!

Верю, двуногий! И верить жажду
В то, что и ты мне простишь потери.
Так, как прощает и Бог, и каждый,
Кто не возмездием душу мерит.

Мести – не жди. Хоть твоя двустволка –
Опустошённая. И кинжал ты
В стаю – вонзить не сумел бы. Волки
Вмиг тебя сделали б тряпкой жалкой.

Но и затея твоя – пустая:
Тряпкой – меня унести в чертоги.
Ты оглянись... Наготове стая!
Мы ведь из верных кровей, двуногий.

Ждут приказания, дорогие
Волки мои... Чтоб спасти калеку...
Но... нет спасительней ностальгии,
Чем ностальгия по Человеку!

У-у-у-у-у!

Нет, не команда – последний вой сей.
Просьба всего лишь. Моя... И Бога.
С Богом, двуногий!.. Ступай. Не бойся.
Стая – покажет тебе дорогу.

А возвратишься домой – глазницы,
Тьмою зияющие... заполни
Светом луны... чтоб мою волчицу
По-человечески ты запомнил!

Пусть и детёныш твой помнит тоже
(Чую, немало в том будет толку),
Что никогда и никто не сможет
Шкурой содрать – человечность волка!

Помни о нас. До скончанья века.
Помни... чтоб помнили и другие,
Что ностальгия по Человеку –
Не бесполезная ностальгия...»

~~~

Август – сентябрь, 2013.

*Фотография заимствована в Интернете. Имени автора, к сожалению, не знаю, но огромное ему спасибо!
Поэмы | Просмотров: 1611 | Автор: Маргарита_Крымская | Дата: 18/09/13 08:23 | Комментариев: 4