Литсеть ЛитСеть
• Поэзия • Проза • Критика • Конкурсы • Игры • Общение
Главное меню
Поиск
Случайные данные
Вход
Рубрики
Поэзия [45569]
Проза [9075]
У автора произведений: 83
Показано произведений: 1-50
Страницы: 1 2 »

Без женской ласки, будто бы – не жил!
Не нужный, отбракованный природой.
Создатель, видно, милости лишил
Грубевшего душою год от года.

Без женской ласки, и слова – не те,
И мысли не находят главной цели,
Лишь горечь проступает на листе,
Не как стихи, а как рубцы на теле.

Без женской ласки – не существовать!
Не быть собой, как компасу без стрелки,
Идя слепцом, и дай нам Бог не знать
Жизнь для себя, в одних заботах мелких!

Без женской ласки, даже жизнь – пустяк.
У наших душ украденная вечность.
Быть человеком, без неё – никак:
Одна она рождает человечность.
Философская поэзия | Просмотров: 61 | Автор: Александр_Далецкий | Дата: 17/07/21 03:35 | Комментариев: 0

Любовь, она всегда немного больше,
чем наше чувство, данное судьбой,
и любящий хорош, но много проще
мечты, овладевающей тобой!
И в час ночной, едва смежая веки,
супруги тайно любятся с другим,
кто ласковей земного человека,
и для соитий столь необходим!
Так, в тишине, уже совсем иные
тела ласкают, дарят поцелуй,
и наслажденья нежностью, простые,
спасая от дневных эмоций бурь.
О, сколько раз супружеские пары
творят измены со своей мечтой!
от сотворенья мира способ старый
внутри тая, чтоб обрести покой!
Прикрыв глаза, супругов и по ныне,
невзрачных, приласкает красота,
и стерпятся со старым молодые,
и слюбится с порочным чистота.
Любовная поэзия | Просмотров: 61 | Автор: Александр_Далецкий | Дата: 14/07/21 12:40 | Комментариев: 0

Сашка его приметил издали. Стоит в снегу неприметная городская малолитражка, а возле неё статная фигура в огненно-красном халате и шапке. Усмехнулся, остановился. Дедушка мороз, помочь?
- Помоги, внучек, перемело, залез в непролазный снег.
Машину легко выкатили на дорогу, едва Сашка подналёг, выталкивая.
- Дедушка, а ты к кому?
- Заплутал малость, но уже понял, куда мне. Сейчас отогреюсь и поеду.
- Так вот мой дом, пошли!
Как радушный хозяин, Сашка провёл гостя в дом. Снял свою любимую норковую шапку, заботливо обтряс снежинки. Такую уже не купить на пенсию.
- Шапка у тебя знатная!
Доброе слово гостя было приятно хозяину. Он достал припасенную на Новый год стеклянную фляжку коньяка, открыл банку шикарного бекона, к празднику привезённую сыном. А, чего там! Для хорошего человека не жалко ведь! Выпили, закусили.
- Как же это тебя угораздило засесть в таком месте, дедушка! Можно же было враскачку: вперёд-назад, и вышел бы!
- Да, вот, бензина совсем на нуле, собственно и ехал-то по этой дороге, чтобы срезать путь до заправки.
- Ну, ты в другой раз хоть лопату бери с собой, снег отгрести. Да и шапку потеплей бери, чтобы дуба не кидать. А вот канистру, литров на десять вообще постоянно нужно с собой возить, а то, мало ли что!
Гость согласно кивал и вздыхал лишь иногда:
- Добрый ты человек! Даже жалко мне тебя немного!
- А чего жалеть? Не надо меня жалеть! Я ещё ого-го!
- Ну, тебе видней.
Наевшись, отогревшись, Дед мороз поблагодарил Сашку и направился к выходу.
- Я провожу!
- Да не надо, не заблужусь. За гостем захлопнулась дверь, и вскоре Сашка услыхал звук удаляющегося автомобиля.
Чего ему надо было в нашем захолустье! Сашка посмотрел часы, и решил, что пока снег не схватился морозцем, стоило бы почистить дорожку до калитки. Он потянулся было к вешалке. А где шапка!
В этот вечер Сашка не нашёл: ни – своей единственной шапки, ни – лопаты на крылечке, ни, в сенцах, канистры с бензином. Вот и не верь, после этого, в Новогодние чудеса! – думалось ему.
Проза без рубрики | Просмотров: 168 | Автор: Александр_Далецкий | Дата: 30/12/20 07:34 | Комментариев: 0

Я зимы не люблю за едкие морозы,
за линии обрыв электропередач,
простуду и бронхит, за прочие угрозы,
и к лету, будь конём, пустился б тут же вскачь.
Но нынче – не дышу, с надеждой дни считаю,
и радует уже метелей, вьюг приход.
Нет, не сошёл с ума, а просто, верно знаю
тот день, когда уйдёт наш високосный год.
Психологическая поэзия | Просмотров: 126 | Автор: Александр_Далецкий | Дата: 20/12/20 08:22 | Комментариев: 0

Утро синело за окнами снежными.
Тишь воцарилась, совсем безмятежная.
Мысли о будущем, мысли о прошлом,
Жизни бездарно ушедшей, о пошлом.
Многое думалось, взгляд устремившему,
Сладко бездельному, горько любившему.
Не находилось ответа и в вечном,
Как в одиночестве быть человечным.
Философская поэзия | Просмотров: 95 | Автор: Александр_Далецкий | Дата: 20/12/20 08:20 | Комментариев: 0

Не долог шаг, но, выбор долог,
Средь одиночества тоски,
От табуретовки некролог,
Иль – табуретки из доски.
Не долог шаг, но, выбор долог,
От одинокой пустоты,
Средь водки утонув, некролог,
Или от проруби воды.
Такие мысли не случайны,
Не врите, каждый так решал,
Проспавшись, осушал свой чайник,
И жить, с досадой, продолжал.
Философская поэзия | Просмотров: 179 | Автор: Александр_Далецкий | Дата: 12/11/20 22:50 | Комментариев: 1

На работе, или в час досуга,
Посреди всесилия иных,
Грустно оказавшейся без друга,
Только грезы, сладкие, как сны.
Мир творит безумия и страсти,
Вовлекая в игры гибких тел,
Только ей на сердце, как в ненастье,
До его проделок нету дел.
Никого не видит и не знает,
Безразлично, что творят. Молчит,
О душевной радости мечтает
Осязать любимого в ночи.
Любовная поэзия | Просмотров: 132 | Автор: Александр_Далецкий | Дата: 06/11/20 14:19 | Комментариев: 3

Снова и снова мысли по кругу:
Пазлы людские тычут друг другу
Думы, желания, разную внешность,
Строгость, учтивость, глупость и нежность.
Но, не подходит, и, не притрётся,
Слёзная горечь в очи нальётся.
Будто слепые, ищем упрямо.
Тайной сердечной кроется драма.
Тронула сердце та, что моложе.
Время. Досада яростно гложет,
Что не родился малостью позже,
Чтоб полюбила, лётного, тоже.
Чтобы стихами выписать сказку
Нежности милой, взорами ласку!
Зеркало жёстко тычет наружность.
Взгляд опускаю, веря в ненужность
Той, что тревожит тайно, подспудно,
Так же скитаясь, долго и трудно.
Ищет, но пазлы, словно, смеются!
Лгущие сердцем - к ней не притрутся.
Грусть. Вечереет. Скоро ложиться.
Та, что волнует, пусть, хоть приснится!
В парном полёте, пальцев сплетение,
В робкой догадке: это - везение!
Только вздыхаю. Взлёты - всё реже.
Здесь, одинокому, как на манеже:
Режу круги, в тишине, без отрады,
Небо пустынно, будто так надо!
Соколов клёкот – им, тоже, странны
Поиски, тщетные, вечностью данной.
05.02.2020
Лирика | Просмотров: 192 | Автор: Александр_Далецкий | Дата: 05/02/20 16:46 | Комментариев: 2

Берясь за новую тему, часто задумываюсь над тем, что невероятных и интересных историй у каждого за жизнь наверняка накопилось множество. А чем мои хуже? Зачем их придумывать, если это вовсе и не нужно! Знай себе, записывай, что в жизни случалось! Вот и эту историю, просто, восстановил в памяти, поскольку она оказалась достаточно забавной.
Было это в июле далёкого семьдесят пятого года. После восьмого класса я поступил в техникум КРМТ в Москве, и успел отучиться первый год. Хоть и в виде двухвостого существа, но переполз на второй курс. Один мой хвост назывался на студенческом языке матан или мат. анализ, а второй - химия. Отец тогда только посмеялся, мол, ничего, настоящий студент бесхвостым не бывает. Главное - пересдать, а заниматься где угодно можно! Потому и отправился в летние каникулы с ними, в их командировку в Севастополь. Поселились мы в комнате, снятой в частном секторе. Папа с мамой днями были на работе, по своим командировочным делам, а я оставался сидеть за столом, у открытого окна. Но, едва от конечной остановки уезжал их троллейбус «двойка», увозя родителей, как мой справочник по высшей математике захлопывался. Я выскакивал на волю вольную, манившую солнышком и морскими волнами на Херсонесе полный радостного трепета. До моря, если напрямик, мимо Стрелецкой бухты, через старое французское кладбище, молодцу вроде меня, дойти - сущий пустяк! Но в тот день мои планы нарушил сын хозяйки. Назову его Стасиком. Тут же такое дело: тогда не записывал ничего, надеясь на память, из юношеской самоуверенности, а теперь уж и самому неловко переврать имена.
В тот год все ожидали момента стыковки «Союза» с «Аполлоном». Многие слушали радио, телевизоры, занимаясь своими делами, чтобы не пропустить эпохальное событие. Стасик же, воспользовавшись ослабленным вниманием взрослых, и спровоцировал всю последующую историю. Ему тогда было четырнадцать. Щуплый, светловолосый, он позвал меня на улицу, сообщил, что мать наказала сидеть дома с младшим братом восьми или девяти лет, а ему не хочется дома торчать. Я понимал, что подзуживает его мой недавний рассказ о разных приключениях с находками в степи, раскинувшейся до самого Фиолента. В 1968-ом году я жил с родителями на Фиоленте всю их командировку, и за лето обзавелся своей гранатой «эфкой», и тонной бомбой на обрыве мыса Лермонтова, которую использовал в качестве лежака для загара. Гранату сапёры обезвредили, правда, вернув пустой корпус, зато бомба была настоящая, со взрывателем, как положено, и допустив оплошность с гранатой, про бомбу я уже никому не говорил. Выслушав мой рассказ, позавидовал мне тогда Стасик, и теперь загорелось ему тоже что-то найти в степи. Да, тогда там была незастроенная степь от развилки пыльной дороги на Сапун-гору или Казачью бухту, и до самого Фиолента.
Стасиков взгляд пройды в моей голове моментально вызвал тревогу: а что, если пацаны пойдут туда одни, и что-то найдут, раззадоренные моим рассказом? А если с ними что-то случится? Я же буду себя после винить! Естественно, что потолковал с пареньком и постарался отговорить Стасика от похода, сославшись на жару. Мы вышли за калитку, на улицу, а тут, как нельзя во-время, подходит к нам сосед, выкативший из своего гаража мотоцикл с коляской, и говорит:
- Стас! Ты взрослый мужик, чего воду мутишь! Я же слышал, что мать тебе сказала никуда с малы;м не ходить, значит – баста! Лучше мне помоги: я там, у себя в саду, дорожку от калитки стал перезаливать бетоном, а день – жаркий. Давай договоримся: ты поливай свежий бетон каждые два часа, а я тебе завтра вечером, как вернусь, дам на мотоцикле покататься. Идёт?
- Замётано! – обрадовался паренёк.
Сосед глянул на меня:
- А ты постоялец у них, что ль?
- Да.
- А что дома, не на море?
- Сижу, занимаюсь. «Хвост» пересдавать надо.
- Студент, значит. Слышь, студент, ты пригляди за пацанами, а то упустят полив – бетон растрескается! А я персиков тебе после передам, на компот: в Бахчисарай за ними еду.
- Добро!
- Ну, тогда держи краба!
Сосед, обрадованный такой удачей, вернулся к своей Яве, оседлал её, и отбыл.
Вернувшись в дом, со вздохом раскрыл справочник и углубился в тупое созерцание интегралов, думая о том, что из-за своей мягкотелости сижу дома. А ведь мог бы нырять сейчас, обновляя ласты, привезённые из Москвы! Спустя пару часов вздохнул и вновь вышел на пекло. Стасик играл на крылечке во что-то с братом, тасуя потрёпанную материну колоду карт. Я напомнил ему про полив. Он оглянулся через плечо на соседский сад, задумавшись о чём-то, а после, с коварной улыбкой встал рядом, оценивая мой рост.
- Пошли с нами! Не пожалеешь! Сейчас, только возьму с собой что-нибудь из посуды! Ты видал, какая вишня у куркуля? Аж чёрная вся! Переспелая, осыпается, пропадает. Жаль, правда?
Ход его мыслей стал очевиден, и я засмеялся, а комбинатор продолжал:
- Сначала мы пойдём, а после – ты, чтобы внимание не привлекать.
Мальчишки зашли в сад соседа и старший махнул мне рукой, что всё тихо. Я вышел на улицу. Взглянул на сад, ломившийся от вишни, и, чувствуя себя героем известной песни, прогулочным шагом, неспешно, направился к соседскому двору, тихонько насвистывая песенку «Поспели вишни в саду у дяди Вани». Стасик тем временем уже уверенно шагал по дорожке вглубь, к тем самым поспевшим вишням. Его братишка, заглядевшись на изобилие выше головы, приотстал, оставшись почти у входа, но когда я обогнал его, заторопился и споткнулся о край картона, которым была прикрыта старая часть бетонной дорожки. Он на неё и загремел, ободрав коленку. Пацан заныл, и в сердцах пнул бумажный настил. Картонки разлетелись в стороны, и у нас со Стасом рты открылись от изумления увиденным. Мы понимающе переглянулись, и он сделал знак молчать, указав взглядом за мою спину, на братца, а когда я подошёл к нему совсем близко, Стасик шепнул:
- Ночью придём.
Наскоро нарвав в литровую эмалированную кружку вишен, и торопливо полив свежий бетон, мы двинулись обратно, мимо мало;го, заклеивающего колено клочком наслюнявленной газеты. Стасик только буркнул ему, чтобы догонял. Уже на своей территории, пока братец не слышит, он возбуждённо затараторил:
- Ты видал?! Там масляные пятна, по форме, как винтовки! Давай ночью глянем, когда все спать будут! Сосед только завтра назад поедет!
- Значит ты тоже понял, что за «арматура»?
Договорить мы не успели, услыхав гулкие удары по земле. Обернувшись, увидели мало;го, который соседским же ломом стучал по масляному пятну.
- Стой! Дурак! – не громко закричал Стасик – сосед же заметит! Он же увидит и сразу поймёт!
Мы рванули к мальцу, но было поздно – один кусок бетонной дорожки уже от неё отвалился, а другой, большой кусок, дал трещину поперёк всей стяжки. Пока мальчонка у нас за спиной пинал ногами ненавистный кусок отвалившегося бетона, и был занят, мы занялись большим куском. Вдвоём со Стасиком за край приподняли плиту, чтобы только посмотреть, что там.
- Трогать ничего не будем – рассудил я вслух.
От увиденного сердце сладостно замерло: на песчаной подушке лежали две винтовки, в промасленной заводской упаковке, и пистолет люгер, тоже, бережно завёрнутый, в масляную вощёную бумагу. Вот это – клад! Полюбовавшись открытием, как и договаривались, мы со Стасиком аккуратно положили плиту на место. Стасик насторожился тем, что его братишка подозрительно притих и, оглянувшись, одним прыжком сиганул мне за спину и налетел на брата, хватая того за руки. Пока мы созерцали старую «арматуру» дорожки, этот, мелкий вредитель, из-под маленького куска бетона вытащил и уже освободил от бумаги гранату. Она находилась в снаряженном состоянии, то есть, с ввёрнутым в неё запалом. Стасик успел вовремя – братишка уже отгибал усики шплинта чеки, удерживавшей запал от срабатывания.
Побледневший, Стасик отдал мне гранату и отвесил братцу пощёчину,
на что тот заревел и заорал на всю округу:
- Это я нашёл! Отдай! Моя граната! Я маме скажу!
Остановила его моя грозная фраза:
- А я соседу скажу, что ты украл её у него!
Стасик, заметив, что брат осёкся и замолчал, улыбнулся, а в глазах парня замелькали чёртики:
- Сань, давай рванём её!
- А сосед?
- А что, он разве скажет кому?
- Нет, конечно.
- Ну, а я ему скажу, что мало;й споткнулся, со злости ломом ударил по плите, а мы – поливали, и увидели у него в руке гранату, уже без кольца. Куда нам деваться?
- Думаешь, поверит?
- А куда ему деваться!
Я задумался. Прятать гранату от детей – опасно, могут подглядеть, куда. Сапёров вызывать – соседа под статью подводить, а он мужик, вроде, нормальный.
- Ладно, а где? – согласился я. Опыт подрыва противопехотной мины у меня ещё за два года до этого был. В степи, у Казачьей, но тогда за шпагат дёргал, издали, из-за камня, осторожно навесив аркан на ржавые «усы» «лягушки». Шарахнуло тогда знатно! Парочка шариков, выковырянных после из ракушечника, за которым прятался, до сих пор дома лежали.
- Айда на кладбище! – с воодушевлением воскликнул Стасик.
Мы дошли до конца улицы. Я провёл рекогносцировку местности и забраковал эту идею.
- Ты чего, из-за надгробий? Там же французы, гады! Кто их сюда звал!
Я кивнул на крайнюю хату:
- Знаешь, на сколько осколки разлетаются? До двухсот метров! А тут и нам спрятаться негде, и ещё убьёт кого-нибудь, случайно, если у окна будет. Вызовут милицию и нас посадят.
Стасик на несколько секунд задумался, а после выдал:
- Знаю, где! Пошли назад!
Мы вернулись к своему дому, напротив старой, высоченной шелковицы. Надо сказать, что улица была старая, и как на части Севастопольских улиц, дома, и вход в их дворы, находились только с одной стороны, а по другую сторону от дороги была невысокая стенка, выложенная из ракушечника, за которой находились сады тех, кто жил в домах с выходами на другую, параллельную улицу. Вот сюда, к этой стене, Стасик меня и подвёл.
- Здесь такой говнистый мужик живёт! Нас с пацанами в том году поймал, когда мы у него патиссоны тырили и ремнём выпорол. Давай, ему в огород гранату запульнём! Мы-то за стеной будем!
- А если нас увидят, как от стены убегаем? Сразу понятно станет, кто кидал!
- Тогда, давай, кинь её ближе к забору – он только сделал новый гальюн, а мы – снесём его! Вон, видишь? Кинь рядом с ним, а мы в кювет спрячемся. Никто нас и не увидит!
- Ладно. Только я не успею с вами залечь. Кину, и за шелковицу встану.
Держа в руке гранату, взвешивая её рифлёную тяжесть, я уже засомневался, стоит ли вообще взрывать её: а ну, как не докину до стенки! Может, лучше вернуть хозяину, а за это выцыганить у него люгер? Но тут случилось неожиданное – мало;й, одним ловким движением, выдернул кольцо с чекой, и отбежал от нас, радостно запрыгав:
- Чур, моё! Чур, моё!
- Придурок! – вырвалось у меня. Я едва не выпустил рычаг из руки, от неожиданного рывка. Стасик подбежал к брату и с силой выкрутил мало;му за это ухо, осознавая всю опасность поступка брата, а тот, вырвавшись и отбежав ещё дальше, крикнул снова:
- Моё! Не отдам! Выкину! Не подходи!
Теперь оставалось кидать. Не гоняться же за ребёнком с гранатой на боевом взводе в руке!
Кидал я эту самую гранату раз пять. Тот, кто помнит, как впервые бросал боевую гранату, поймёт всю гамму чувств в этот момент, помнит то, как пальцы затекают и не хотят отпускать на волю потенциальную смерть. Я боялся того, что в момент броска, она, от масла и пота ладони, неудачно выскользнет, не долетев до цели. Собрался с духом. Мальчишки залегли в кювете. Убедился, что их осколками не прохватит, если что. Сам - скорее всего, успею забежать за дерево.
Бросок. Как и ожидал, скользкая дрянь, дзинькнув рычагом, полетела ниже той траектории, на которую рассчитывал. Я замер, забыв про то, что нужно бежать за дерево, лишь отсчитывая до пяти, как было выбито цифрой на взрывателе. Словно мячик, она пару раз скакнула по каменной кладке, и на счёт пять свалилась всё же по ту сторону от нас. Опомнившись, я в два прыжка спрятался за дерево. Семь. Тишина. Собираюсь уже высунуться, как слышу с содроганием земли, глухой хлопок, похожий на звук лопающейся об асфальт, со звоном, банки с помидорами, а следом - шуршание по листве, будто дождь пошёл. В нос ударяет туалетный запах. Смотрю на новенький сортир, окутанный небольшим облачком сизого дыма – стоит, только покосился чуток, а вокруг – всё покрыто содержимым выгребной ямы. И дорога, и листва дерева, и спины двух братьев, привставших со сморщенными физиономиями в кювете. Они, гадливо сняв с себя рубашки, понеслись домой мыться. Осторожно, чтобы не вляпаться сандалетом, выхожу из-под кроны защитившего меня дерева в своей белоснежной рубашке и песочного цвета брюках. Запах стоит – убийственный, и я, мягкой сапой, пока всё тихо, захожу в дом. Прикрываю окно, открываю свою математику. Не помню, чтобы когда-либо раньше или позже трудился с таким прилежанием над интегралами! Курить, на воздух не выходил, даже.
Постепенно с улицы начали доноситься возмущённые голоса женщин. Затем к ним стали примешиваться и мужские – дело к обеду, оно и понятно. Пошла явная ругань на Стасика и его брата. Я – сижу в своей комнате, решаю примеры, только уши пылают. Но, примерно через час дознания, пацанов «раскалывают», и с улицы зовут уже меня. Что ж, за свои поступки нужно отвечать, и уже понимая, что хорошим для меня это не закончится, иду сдаваться. Какая-то тётка в переднике и платке на голове, уперев руки в боки, говорит своим соседкам:
- Вот он, явился! Весь такой, чистенький!
При чём здесь это! Я же ГРАНАТУ взорвал! А они про - чистенький!
Знаешь, читатель, когда говорят, что в Севастополе живут совершенно особенные люди – верь этому! Это – так!
Меня со всех сторон обступили эмоциональные дамы, дородного телосложения и ругали, с общим смыслом за то, что вырос большой, а ума – не нажил! А я всё ожидал, что вот сейчас подъедет за мной милиция.
Наконец стали спрашивать про то, как всё было. Из множества реплик, до этого прозвучавших вокруг, я уже понял общую канву, изложенную Стасиком. По его версии, братишка нашёл на пустыре у кладбища гранату. Сами они взорвать побоялись и позвали меня, а я, не долго думая, взял, и швырнул её за стенку. Я эту версию и подтвердил. Посыпались восклицания про то, что мне, как любому нормальному человеку, следовало отнести гранату на пустырь, и уже там её взорвать, или, хотя бы, сперва посмотреть, куда кидать собираюсь. Мысль о сапёрах, к моему удивлению, никого даже не посетила, словно это была если не обыденная, то типичная бытовая ситуация! Мужчина спросил:
- Какая граната была?
- Ф-4. Ржавая. Когда у Стасика забирал, кольцо отвалилось – чека соржавела. Я и хотел на пустырь, но испугался, а что если и рычаг отвалится, незаметно, и она в руке взорвётся! Я и скомандовал им лечь в кювет, а сам уже за дерево спрятался. Я бы не успел до кювета!
- Всё, бабы! Ша! Следствие установило, что парень всё правильно сделал! Он же не знал, что там, за стенкой – полная выгребная яма! Эх, паря-паря! Ну, что теперь с тобой делать! Кинул бы с другой стороны от гальюна, и никто бы тебя не ругал! Ну, хоть прощения у баб попроси, что-ли!
- Ага! А мы всей улице варенье варили, компоты! Что теперь, на зиму без компота останемся?
- Да успокойтесь вы! Главное - пацаны целы, а вы - про варенье! – вступился всё тот же мужчина. Ну, с кем по первому разу не бывает!
До самого вечера соседки не могли успокоиться, и когда родители пришли с работы, ещё на дороге, принялись жаловаться им на меня, что их сын шелковицу испортил.
Отец, после, в нашей комнате, сказал возмущённо:
- Ты что! Под суд захотел?! И этой фразы, полной невысказанного укора, для меня было достаточно.
А ночью разверзся ливень, да такой, что до обеда следующего дня лило. Это – ракету запускали, вот к нам и пришло – сразу определили причину соседки. Шелковицу капитально промыло, да и запах с земли от всего непотребства почти пропал. Общественное мнение меня оправдало и испачканную шелковицу простило. Стасик и брат на пять дней были посажены матерью под домашний арест.
В сумерки вышел на крылечко, покурить. Увидел вернувшегося соседа, жестами подзывающего к себе. Вышел на улицу. Присели перед его калиткой на пустые деревянные ящики, я достал сигареты. Со смаком пустили дым «Золотого пляжа».
- Что тут случилось? Давай, рассказывай!
- Братишка Стасиков споткнулся о старую стяжку, колено расшиб. Пока мы поливали бетон – он взял и ломом долбанул, со злости. А там – эфка.
- Так и знал! И что?
- Подбежали, отняли у него, а он, придурок, нам на зло, взял, кольцо выдернул и выбросил.
- Ну, гвоздик бы вставил, или электрод! Все так делают!
- Ага, это у вас, в Севастополе, что ни шаг – мина или граната, а я впервые гранату без кольца держал! Сам, чуть не обсерился, когда он чеку выдернул!
- Это, да! Это наше поколение было привычное к таким игрушкам, а ваше уже необстрелянное.
- Ребята видели ещё чего?
- Ты про «арматуру» в старой стяжке?
- Ну, да. Я из-за неё и стал дорожку менять – вывожу понемногу, в горах прячу от таких балбесов.
- Зачем прячешь, а не закапываешь?
- А мало ли что! Жизнь - она непредсказуема! Пусть и без патронов, но если припрёт…
- А откуда они?
- После войны здесь этого добра навалом было. Винтовки, хоть и австрийские, а новенькие, целый ящик попался. Жалко выбросить. Ты бы выбросил, отдал?
- Нет.
- Ну, вот и я, нет. Так что успокойся, не шпион я. Значит про меня не стуканул Стасик?
- Нет. Придумал, что нашли на пустыре и сюда принесли.
- И что, где рванули её?
Я кивнул на сад за стенкой и ещё больше накренившуюся от ливня будку туалета. Гена, мой собеседник, от души рассмеялся, чем удивил меня.
- И что, прямо в яму попал? Класс! Ему давно следовало подбросить что-нибудь, за его характер! Жаль сам не догадался! Он-то не вонял на вас?
- Нет, вроде.
- Понятно… Тут у каждого, если копнуть, что-нибудь, да найдётся! Сразу после войны строились. Чего только не находили! Только одной арматуры от бомб сколько было! Да-а-а… Стасик. Вот, чертяка! Теперь я его должник, выходит! Ладно, есть у меня немецкий кортик, подарю ему. А ты что?
- Если честно, мечтал о люгере, но теперь, думаю, что лучше держаться от всего этого подальше. Патроны купить в Москве, на птичьем рынке, - не проблема, проблема после удержаться, и не попробовать пострелять.
- Да, это статья. Тут ты прав. Ну, что, студент, поможешь мне остальное просто залить бетоном, пока эти архаровцы снова не залезли? Хрен с ним, с этим барахлом! И шмайсер, и люгер похороню здесь. Всё равно патронов нет. Хватит вывозить и рисковать!
Мы работали до трёх утра, укладывая арматурную решётку поверх железа войны, напоследок едва подержав его, освобождённым от заводской упаковки, в руках, и хоть пощёлкав спусковыми крючками так ни разу и не выстрелившего оружия. А после, душа в себе жалость, совсем новенькие мечты любого пацана обрекли на гибель, заливая бетоном. Старая «арматура» становилась, наконец, арматурой по факту. Ночная работа никого из соседей не насторожила – в жарком климате многие бетон заливают после захода палящего солнца.
Проснулся в обед – мама трясла за нывшее от работы плечо, чтобы я посмотрел исторические кадры стыковки «Союза» с «Аполлоном». Какое ни есть, а – развлечение, поскольку и на меня был наложен трёхдневный домашний арест, и о нём родители уже сообщили женщинам, возмущённым моим проступком. Много позже я понял, что пряча меня с глаз невоздержанных на язык соседок, они стремились погасить всякое упоминание о происшествии, чтобы не дошли слухи до компетентных органов.
Этим летом, если получится, на пенсию, то съезжу в Севастополь, и кроме прочего, загляну, пожалуй, на ту улицу. Интересно, жива ли ещё шелковица, некогда столь щедро удобренная моей рукой.

Москва. 2019г.
Рассказы | Просмотров: 326 | Автор: Александр_Далецкий | Дата: 13/09/19 03:41 | Комментариев: 5

Не хочу о людях думать плохо,
Потому в деревню и сбежал,
С резких слов не мучиться и охать,
Избегая ядовитых жал.
Тут и волк за так не обижает!
А лисице нечего украсть –
Вперечёт пенсионеров знает,
Их дворы привыкла обегать.
Сетовать на нищету – неловко:
Под копирку выживает люд.
Все молчат, не надрывая глотку,
Сторожа советских лет уют.
Самогон – в хрустальные бокалы,
Кашу – в ГДРовский фарфор,
Раскрывая памяти анналы,
Философский затевая спор.
Верность социальных ожиданий,
Парадигмы общества и труд,
Применив стране ненужных знаний
Горы, перемелют, перетрут.
И в итоге этих заседаний
Разойдутся тихо в темноту,
Релевантность тезы понимая,
Ничего хорошего не ждут.
Так, без лишних воплей, зло срывая,
Честь свою, достоинство ценя,
Маргиналы, просто, тихо знают,
Что не жить достойно им ни дня.
А потом, ворочаясь пол ночи,
Посчитают деньги и долги,
Но не как в Москве, под ругань, - молча,
Проклиная пенсии деньки.
03.2019.
Психологическая поэзия | Просмотров: 259 | Автор: Александр_Далецкий | Дата: 15/03/19 20:05 | Комментариев: 2

Берясь за новую тему, часто задумываюсь о том, что невероятных и интересных историй у каждого за жизнь наверняка накопилось множество. А чем мои хуже? Зачем их придумывать, если это вовсе и не нужно! Знай себе, записывай, что в жизни случалось! Вот и эту историю, просто, восстановил в памяти, поскольку она оказалась достаточно забавной.
Было это в июле далёкого семьдесят пятого года. После восьмого класса я поступил в техникум КРМТ в Москве, и успел отучиться первый год. Хоть и в виде двухвостого существа, но переполз на второй курс. Один мой хвост назывался на студенческом языке матан или мат. анализ, а второй - химия. Отец тогда только посмеялся, мол, ничего, настоящий студент бесхвостым не бывает. Главное - пересдать, а заниматься где угодно можно! Потому и отправился в летние каникулы с ними, в их командировку в Севастополь. Поселились мы в комнате, снятой в частном секторе. Папа с мамой днями были на работе, по своим командировочным делам, а я оставался сидеть за столом, у открытого окна. Но, едва от конечной остановки уезжал их троллейбус «двойка», увозя родителей, как мой справочник по высшей математике захлопывался. Я выскакивал на волю вольную, манившую солнышком и морскими волнами на Херсонесе полный радостного трепета. До моря, если напрямик, мимо Стрелецкой бухты, через старое французское кладбище, молодцу вроде меня, дойти - сущий пустяк! Но в тот день мои планы нарушил сын хозяйки. Назову его Стасиком. Тут же такое дело: тогда не записывал ничего, надеясь на память, из юношеской самоуверенности, а теперь уж и самому неловко переврать имена.
В тот год все ожидали момента стыковки «Союза» с «Аполлоном». Многие слушали радио, телевизоры, занимаясь своими делами, чтобы не пропустить эпохальное событие. Стасик же, воспользовавшись ослабленным вниманием взрослых, и спровоцировал всю последующую историю. Ему тогда было четырнадцать. Щуплый, светловолосый, он позвал меня на улицу, сообщил, что мать наказала сидеть дома с младшим братом восьми или девяти лет, а ему не хочется дома торчать. Я понимал, что подзуживает его мой недавний рассказ о разных приключениях с находками в степи, раскинувшейся до самого Фиолента. В 1968-ом году я жил с родителями на Фиоленте всю их командировку, и за лето обзавелся своей гранатой «эфкой», и тонной бомбой на обрыве мыса Лермонтова, которую использовал в качестве лежака для загара. Гранату сапёры обезвредили, правда, вернув пустой корпус, зато бомба была настоящая, со взрывателем, как положено, и допустив оплошность с гранатой, про бомбу я уже никому не говорил. Выслушав мой рассказ, позавидовал мне тогда Стасик, и теперь загорелось ему тоже что-то найти в степи. Да, тогда там была незастроенная степь от развилки пыльной дороги на Сапун-гору или Казачью бухту, и до самого Фиолента.
Стасиков взгляд пройды, в моей голове моментально вызвал тревогу: а что, если пацаны пойдут туда одни, и что-то найдут, раззадоренные моим рассказом? А если с ними что-то случится? Я же буду себя после винить! Естественно, что поговорил с пареньком и постарался отговорить Стасика от похода, сославшись на жару. Мы вышли за калитку, на улицу, а тут, как нельзя во-время, подходит к нам сосед, выкативший из своего гаража мотоцикл с коляской, и говорит:
- Стас! Ты взрослый мужик, чего воду мутишь! Я же слышал, что мать тебе сказала никуда с малы́м не ходить, значит – баста! Лучше мне помоги: я там, у себя в саду, дорожку от калитки стал перезаливать бетоном, а день – жаркий. Давай договоримся: ты поливай свежий бетон каждые два часа, а я тебе завтра вечером, как вернусь, дам на мотоцикле покататься. Идёт?
- Замётано! – обрадовался паренёк.
Сосед глянул на меня:
- А ты постоялец у них, что ль?
- Да.
- А что дома, не на море?
- Сижу, занимаюсь. «Хвост» пересдавать надо.
- Студент, значит. Слышь, студент, ты пригляди за пацанами, а то упустят полив – бетон растрескается! А я персиков тебе после передам, на компот: в Бахчисарай за ними еду.
- Добро!
- Ну, тогда держи краба!
Сосед, обрадованный такой удачей, вернулся к своей Яве, оседлал её, и отбыл.
Вернувшись в дом, со вздохом раскрыл справочник и углубился в тупое созерцание интегралов, думая о том, что из-за своей мягкотелости сижу дома. А ведь мог бы нырять сейчас, обновляя ласты, привезённые из Москвы! Спустя пару часов, вздохнул и вновь вышел на пекло. Стасик играл на крылечке во что-то с братом, тасуя потрёпанную материну колоду карт. Я напомнил ему про полив. Он оглянулся через плечо на соседский сад, задумавшись о чём-то, а после, с коварной улыбкой встал рядом, оценивая мой рост.
- Пошли с нами! Не пожалеешь! Сейчас, только возьму с собой что-нибудь из посуды! Ты видал, какая вишня у куркуля? Аж чёрная вся! Переспелая, осыпается, пропадает. Жаль, правда?
Ход его мыслей стал очевиден, и я засмеялся, а комбинатор продолжал:
- Сначала мы пойдём, а после – ты, чтобы внимание не привлекать.
Мальчишки зашли в сад соседа и старший махнул мне рукой, что всё тихо. Я вышел на улицу. Взглянул на сад, ломившийся от вишни, и, чувствуя себя героем известной песни, прогулочным шагом, неспешно, направился к соседскому двору, тихонько насвистывая песенку «Поспели вишни в саду у дяди Вани». Стасик тем временем уже уверенно шагал по дорожке вглубь, к тем самым поспевшим вишням. Его братишка, заглядевшись на изобилие выше головы, приотстал, оставшись почти у входа, но когда я обогнал его, заторопился и споткнулся о край картона, которым была прикрыта старая часть бетонной дорожки. Он на неё и загремел, ободрав коленку. Пацан заныл, и в сердцах пнул бумажный настил. Картонки разлетелись в стороны, и у нас со Стасом рты открылись от изумления увиденным. Мы понимающе переглянулись, и он сделал знак молчать, указав взглядом за мою спину, на братца, а когда я подошёл к нему совсем близко, шепнул:
- Ночью придём.
Наскоро нарвав в литровую эмалированную кружку вишен, и торопливо полив свежий бетон, мы двинулись обратно, мимо мало́го, заклеивающего колено клочком наслюнявленной газеты. Стасик только буркнул ему, чтобы догонял. Уже на своей территории, пока братец не слышит, он возбуждённо затараторил:
- Ты видал?! Там масляные пятна, по форме, как винтовки! Давай ночью глянем, когда все спать будут! Сосед только завтра назад поедет!
- Значит ты тоже понял, что за «арматура»?
Договорить мы не успели, услыхав гулкие удары по земле. Обернувшись, увидели мало́го, который соседским же ломом стучал по масляному пятну.
- Стой! Дурак! – не громко закричал Стасик – сосед же заметит! Он же увидит и сразу поймёт!
Мы рванули к мальцу, но было поздно – один кусок бетонной дорожки уже от неё отвалился, а другой, большой кусок, дал трещину поперёк всей стяжки. Пока мальчонка у нас за спиной пинал ногами ненавистный кусок отвалившегося бетона, и был занят, мы занялись большим куском. Вдвоём со Стасиком, за край приподняли плиту, чтобы только посмотреть, что там.
- Трогать ничего не будем – рассудил я вслух.
От увиденного сердце ёкнуло: на песчаной подушке лежали две винтовки, в промасленной заводской упаковке, и пистолет люгер, тоже, бережно завёрнутый, в масляную вощёную бумагу. Вот это – клад! Полюбовавшись открытием, как и договаривались, мы со Стасиком аккуратно положили плиту на место. Стасик насторожился тем, что его братишка подозрительно притих и, оглянувшись, одним прыжком сиганул мне за спину и налетел на брата, хватая того за руки. Пока мы созерцали старую «арматуру» дорожки, этот, мелкий вредитель, из-под маленького куска бетона вытащил и уже освободил от бумаги гранату. Она находилась в снаряженном состоянии, то есть, с ввёрнутым в неё запалом. Стасик успел вовремя – братишка уже отгибал усики шплинта чеки, удерживавшей запал от срабатывания.
Побледневший, Стасик отдал мне гранату и отвесил братцу пощёчину,
на что тот заревел и заорал на всю округу:
- Это я нашёл! Отдай! Моя граната! Я маме скажу!
Остановила его моя грозная фраза:
- А я соседу скажу, что ты украл её у него!
Стасик, заметив, что брат осёкся и замолчал, улыбнулся, а в глазах парня замелькали чёртики:
- Сань, давай рванём её!
- А сосед?
- А что, он разве скажет кому?
- Нет, конечно.
- Ну, а я ему скажу, что мало́й споткнулся, со злости ломом ударил по плите, а мы – поливали, и увидели у него в руке гранату, уже без кольца. Куда нам деваться?
- Думаешь, поверит?
- А куда ему деваться!
Я задумался. Прятать гранату от детей – опасно, могут подглядеть, куда. Сапёров вызывать – соседа под статью подводить, а он мужик, вроде, нормальный.
- Ладно, а где? – согласился я. Опыт подрыва противопехотной мины у меня ещё за два года до этого был. В степи, у Казачьей, но тогда за шпагат дёргал, издали, из-за камня, осторожно навесив аркан на ржавые «усы» «лягушки». Шарахнуло тогда знатно! Парочка шариков, выковырянных после из ракушечника, за которым прятался, до сих пор дома лежали.
- Айда на кладбище! – с воодушевлением воскликнул Стасик.
Мы дошли до конца улицы. Я провёл рекогносцировку местности и забраковал эту идею.
- Ты чего, из-за надгробий? Там же французы, гады! Кто их сюда звал!
Я кивнул на крайнюю хату:
- Знаешь, на сколько осколки разлетаются? До двухсот метров! А тут и нам спрятаться негде, и ещё убьёт кого-нибудь, случайно, если у окна будет. Вызовут милицию и нас посадят.
Стасик на несколько секунд задумался, а после выдал:
- Знаю, где! Пошли назад!
Мы вернулись к своему дому, напротив старой, высоченной шелковицы. Надо сказать, что улица была старая, и как на части Севастопольских улиц, дома, и вход в их дворы, находились только с одной стороны, а по другую сторону от дороги была невысокая стенка, выложенная из ракушечника, за которой находились сады тех, кто жил в домах с выходами на другую, параллельную улицу. Вот сюда, к этой стене, Стасик меня и подвёл.
- Здесь такой говнистый мужик живёт! Нас с пацанами в том году поймал, когда мы у него патиссоны тырили и ремнём выпорол. Давай, ему в огород гранату запульнём! Мы-то за стеной будем!
- А если нас увидят, как от стены убегаем? Сразу понятно станет, кто кидал!
- Тогда, давай, кинь её ближе к забору – он только сделал новый гальюн, а мы – снесём его! Вон, видишь? Кинь рядом с ним, а мы в кювет спрячемся. Никто нас и не увидит!
- Ладно. Только я не успею с вами залечь. Кину, и за шелковицу встану.
Держа в руке гранату, взвешивая её рифлёную тяжесть, я уже засомневался, стоит ли вообще взрывать её: а ну, как не докину до стенки! Может, лучше вернуть хозяину, а за это выцыганить у него люгер? Но тут случилось неожиданное – мало́й, одним ловким движением, выдернул кольцо с чекой, и отбежал от нас, радостно запрыгав:
- Чур, моё! Чур, моё!
- Придурок! – вырвалось у меня. Я едва не выпустил рычаг из руки, от неожиданного рывка. Стасик подбежал к брату и с силой выкрутил мало́му за это ухо, осознавая всю опасность поступка брата, а тот, вырвавшись и отбежав ещё дальше, крикнул снова:
- Моё! Не отдам! Выкину! Не подходи!
Теперь оставалось кидать. Не гоняться же за ребёнком с гранатой на боевом взводе в руке!
Кидал я эту самую гранату раз пять. Тот, кто помнит, как впервые бросал боевую гранату, поймёт всю гамму чувств в этот момент, помнит то, как пальцы затекают и не хотят отпускать на волю потенциальную смерть. Я боялся того, что в момент броска, она, от масла и пота ладони, неудачно выскользнет, не долетев до цели. Собрался с духом. Мальчишки залегли в кювете. Убедился, что их осколками не прохватит, если что. Сам - скорее всего, успею забежать за дерево.
Бросок. Как и ожидал, скользкая дрянь, дзинькнув рычагом, полетела ниже той траектории, на которую рассчитывал. Я замер, забыв про то, что нужно бежать за дерево, лишь отсчитывая до пяти, как было выбито цифрой на взрывателе. Словно мячик, она пару раз скакнула по каменной кладке, и на счёт пять свалилась всё же по ту сторону от нас. Опомнившись, я в два прыжка спрятался за дерево. Семь. Тишина. Собираюсь уже высунуться, как слышу с содроганием земли, глухой хлопок, похожий на звук лопающейся об асфальт, со звоном, банки с помидорами, а следом - шуршание по листве, будто дождь пошёл. В нос ударяет туалетный запах. Смотрю на новенький сортир, окутанный небольшим облачком сизого дыма – стоит, только покосился чуток, а вокруг – всё покрыто содержимым выгребной ямы. И дорога, и листва дерева, и спины двух братьев, привставших со сморщенными физиономиями в кювете. Они, гадливо сняв с себя рубашки, понеслись домой мыться. Осторожно, чтобы не вляпаться сандалетом, выхожу из-под кроны защитившего меня дерева в своей белоснежной рубашке и песочного цвета брюках. Запах стоит – убийственный, и я, мягкой сапой, пока всё тихо, захожу в дом. Прикрываю окно, открываю свою математику. Не помню, чтобы когда-либо раньше или позже трудился с таким прилежанием над интегралами! Курить, на воздух не выходил, даже.
Постепенно с улицы начали доноситься возмущённые голоса женщин. Затем к ним стали примешиваться и мужские – дело к обеду, оно и понятно. Пошла явная ругань на Стасика и его брата. Я – сижу в своей комнате, решаю примеры, только уши пылают. Но, примерно через час дознания, пацанов «раскалывают», и с улицы зовут уже меня. Что ж, за свои поступки нужно отвечать, и уже понимая, что хорошим для меня это не закончится, пошёл сдаваться. Какая-то тётка в переднике и платке на голове, уперев руки в боки, говорит своим соседкам:
- Вот он, явился! Весь такой, чистенький!
При чём здесь это! Я же ГРАНАТУ взорвал! А они про - чистенький!
Знаешь, читатель, когда говорят, что в Севастополе живут совершенно особенные люди – верь этому! Это – так!
Меня со всех сторон обступили эмоциональные дамы, дородного телосложения и ругали, с общим смыслом за то, что вырос большой, а ума – не нажил! А я всё ожидал, что вот сейчас подъедет за мной милиция.
Наконец стали спрашивать про то, как всё было. Из множества реплик, до этого прозвучавших вокруг, я уже понял общую канву, изложенную Стасиком. По его версии, братишка нашёл на пустыре у кладбища гранату. Сами они взорвать побоялись и позвали меня, а я, не долго думая, взял, и швырнул её за стенку. Я эту версию и подтвердил. Посыпались восклицания про то, что мне, как любому нормальному человеку, следовало отнести гранату на пустырь, и уже там её взорвать, или, хотя бы, сперва посмотреть, куда кидать собираюсь. Мысль о сапёрах, к моему удивлению, никого даже не посетила, словно это была если не обыденная, то типичная бытовая ситуация! Мужчина спросил:
- Какая граната была?
- Ф-4. Ржавая. Когда у Стасика забирал, кольцо отвалилось – чека соржавела. Я и хотел на пустырь, но испугался, а что если и рычаг отвалится, незаметно, и она в руке взорвётся! Я и скомандовал им лечь в кювет, а сам уже за дерево спрятался. Я бы не успел до кювета!
- Всё, бабы! Ша! Следствие установило, что парень всё правильно сделал! Он же не знал, что там, за стенкой – полная выгребная яма! Эх, паря-паря! Ну, что теперь с тобой делать! Кинул бы с другой стороны от гальюна, и никто бы тебя не ругал! Ну, хоть прощения у баб попроси, что-ли!
- Ага! А мы всей улице варенье варили, компоты! Что теперь, на зиму без компота останемся?
- Да успокойтесь вы! Главное - пацаны целы, а вы - про варенье! – вступился всё тот же мужчина. Ну, с кем по первому разу не бывает!
До самого вечера соседки не могли успокоиться, и когда родители пришли с работы, ещё на дороге, принялись жаловаться им на меня, что их сын шелковицу испортил.
Отец, после, в нашей комнате, сказал возмущённо:
- Ты что! Под суд захотел?! И этой фразы, полной невысказанного укора, для меня было достаточно.
А ночью разверзся ливень, да такой, что до обеда следующего дня лило. Это – ракету запускали, вот к нам и пришло – сразу определили причину соседки. Шелковицу капитально промыло, да и запах с земли от всего непотребства почти пропал. Общественное мнение меня оправдало и испачканную шелковицу простило. Стасик и брат на пять дней были посажены матерью под домашний арест.
В сумерки вышел на крылечко, покурить. Увидел вернувшегося соседа, жестами подзывающего к себе. Вышел на улицу. Присели перед его калиткой на пустые деревянные ящики, я достал сигареты. Со смаком пустили дым «Золотого пляжа».
- Что тут случилось? Давай, рассказывай!
- Братишка Стасиков споткнулся о старую стяжку, колено расшиб. Пока мы поливали бетон – он взял и ломом долбанул, со злости. А там – эфка.
- Так и знал! И что?
- Подбежали, отняли у него, а он, придурок, нам на зло, взял, кольцо выдернул и выбросил.
- Ну, гвоздик бы вставил, или электрод! Все так делают!
- Ага, это у вас, в Севастополе, что ни шаг – мина или граната, а я впервые гранату без кольца держал! Сам, чуть не обсерился, когда он чеку выдернул!
- Это, да! Это наше поколение было привычное к таким игрушкам, а ваше уже необстрелянное.
- Ребята видели ещё чего?
- Ты про «арматуру» в старой стяжке?
- Ну, да. Я из-за неё и стал дорожку менять – вывожу понемногу, в горах прячу от таких балбесов.
- Зачем прячешь, а не закапываешь?
- А мало ли что! Жизнь - она непредсказуема! Пусть и без патронов, но если припрёт…
- А откуда они?
- После войны здесь этого добра навалом было. Винтовки, хоть и австрийские, а новенькие, целый ящик попался. Жалко выбросить. Ты бы выбросил, отдал?
- Нет.
- Ну, вот и я, нет. Так что успокойся, не шпион я. Значит про меня не стуканул Стасик?
- Нет. Придумал, что нашли на пустыре и сюда принесли.
- И что, где рванули её?
Я кивнул на сад за стенкой и ещё больше накренившуюся от ливня будку туалета. Гена, мой собеседник, от души рассмеялся, чем удивил меня.
- И что, прямо в яму попал? Класс! Ему давно следовало подбросить что-нибудь, за его характер! Жаль сам не догадался! Он-то не вонял на вас?
- Нет, вроде.
- Понятно… Тут у каждого, если копнуть, что-нибудь, да найдётся! Сразу после войны строились. Чего только не находили! Только одной арматуры от бомб сколько было! Да-а-а… Стасик. Вот, чертяка! Теперь я его должник, выходит! Ладно, есть у меня немецкий кортик, подарю ему. А ты что?
- Если честно, мечтал о люгере, но теперь, думаю, что лучше держаться от всего этого подальше. Патроны купить в Москве, на птичьем рынке, - не проблема, проблема после удержаться, и не попробовать пострелять.
- Да, это статья. Тут ты прав. Ну, что, студент, поможешь мне остальное просто залить бетоном, пока эти архаровцы снова не залезли? Хрен с ним, с этим барахлом! И шмайсер, и люгер похороню здесь. Всё равно патронов нет. Хватит вывозить и рисковать!
Мы работали до трёх утра, укладывая арматурную решётку поверх железа войны, напоследок едва подержав его, освобождённым от заводской упаковки, в руках, и хоть пощёлкав спусковыми крючками так ни разу и не выстрелившего оружия. А после, душа в себе жалость, совсем новенькие мечты любого пацана обрекли на гибель, заливая бетоном. Старая «арматура» становилась, наконец, арматурой по факту. Ночная работа никого из соседей не насторожила – в жарком климате многие бетон заливают после захода палящего солнца.
Проснулся в обед – мама трясла за нывшее от работы плечо, чтобы я посмотрел исторические кадры стыковки «Союза» с «Аполлоном». Какое ни есть, а – развлечение, поскольку и на меня был наложен трёхдневный домашний арест, и о нём родители уже сообщили женщинам, возмущённым моим проступком. Много позже я понял, что пряча меня с глаз невоздержанных на язык соседок, они стремились погасить всякое упоминание о происшествии, чтобы не дошли слухи до компетентных органов.
Этим летом, если получится, на пенсию, то съезжу в Севастополь, и кроме прочего, загляну, пожалуй, на ту улицу. Интересно, жива ли ещё шелковица, некогда столь щедро удобренная моей рукой.

Москва. 2019г.
Рассказы | Просмотров: 287 | Автор: Александр_Далецкий | Дата: 10/03/19 22:43 | Комментариев: 0

Не вспоминая, что жизнь моя – бренная,
В быта возне, не ищу современное.
Некогда рыться и в классики бремени,
Просто, тону, на стремнине у времени.
И выплываю, держась за соломинку,
Снова бросаюсь, сквозь боли и колики,
Пусть говорят про меня – это хроника!
Так и идёт, повторением ролика.
Варево жизни продолжит размешивать,
Души, посмертно у каждого взвешивать,
Тот, кому миром людей мы обязаны,
Кем суетой и волненьями связаны.
Только надежда, что не преступление -
Эта уверенность в крепости племени.
Силы даёт удержаться на стремени
В гонке безумия нашего времени!
Жизнь эта странная и непонятная.
Масса людская, как будто бы ватная:
Глушит мой голос волна необъятная,
И получается что-то невнятное.
Так и течёт, за неделей – неделями,
Что бы ни думали, что бы ни делали.
Вижу на волнах таких же, с идеями,
И, уносимых, потоками времени.
Мне бы сцепиться руками с разумными,
Теми, кому жизнь не выдала трудного,
На бережку, у политикой мутного,
С ними глядеть на Багамы с Бермудами!
Только вот сам, опасаясь испачкаться,
Рук не подам, тем, в ком совесть не значится.
Лучше - с достойными плыть и артачиться
Трудной судьбе, за копейки корячиться!
Жизни, с годами, плавнее течение.
Болью промыто духовное зрение,
И различаю нескладности трения,
Только исправить всё - нету уж времени!
Может, другие придут поколения,
Более сильные в верности мнения,
И остановят безумие в прениях,
Ради любви на планете, без времени!
5.11.18.
Философская поэзия | Просмотров: 277 | Автор: Александр_Далецкий | Дата: 04/11/18 12:20 | Комментариев: 1

Пенсионер – он, как солдат,
В последний бой идущий,
Где невозможен путь назад,
В кольце врагов, гнетущих.
Но, до последнего рубля
Родные под защитой,
И роет, как окоп в полях,
На грядке плодовитой.
И каждый новый огурец –
Патрон для обороны,
А слов чиновничьих свинец
В груди несёт без стона.
И как бы трудно не пришлось,
В законов окруженье,
Встав до конца, он в землю врос,
Как в Брестское сраженье.
И тот, кто слеп, и тот, кто глуп,
Когда-нибудь помянут,
Тех, кто за семьи дрался тут,
Когда такими ж станут.
Гражданская поэзия | Просмотров: 307 | Автор: Александр_Далецкий | Дата: 03/10/18 02:33 | Комментариев: 0

Прошла пора великих хулиганов,
Гусарства и дуэлей за любовь.
Из-за угла из кольтов и наганов
Ничтожества поэтов ранят вкровь.
Прошла пора плевавших на копейки,
Когда у друга - счастье на кону,
Не певших в сытной клетке канарейкой,
Про всё забывши, вставших за страну.
Нам – повезло: мы – живы! Нас – не мало!
Наш дух живёт поступками детей.
Прошла пора великих хулиганов,
Но, не спешите горевать по ней!

2.10.18.
Гражданская поэзия | Просмотров: 274 | Автор: Александр_Далецкий | Дата: 03/10/18 02:23 | Комментариев: 0

В Париже нынче лётная погода.
Летит фанера в дальние края,
Тихонько проклиная всех уродов,
Не оценивших умного меня.
На плоскости трёхслойной деревяшки
Надежды ускользают и парят,
И умный я, как дурень, бью по ляжке,
Произнося трёхстопно русский мат.
В Париже нынче лётная погода,
А я - в России, потерявший вес.
Прощай, моя посменная работа!
И под анапест крою крест на крест!
Иронические стихи | Просмотров: 363 | Автор: Александр_Далецкий | Дата: 03/07/18 02:29 | Комментариев: 0

Мне говорили, что уйдёт беда
Из сердца с ходом дней на этом свете,
Что ты ушла из жизни навсегда,
На небеса, как в поле - добрый ветер.
Мне говорили многое друзья.
Я делал вид разумности во взгляде,
Но молча - восставал, что так – нельзя,
Когда всё так же ощущаю рядом!
Четыре долгих года без тебя
Других любить настолько же учился,
Да видно глупость люди говорят,
И боль всё та ж, и разум не смирился.
Мне говорили, что уйдёт беда
Из сердца с ходом дней на этом свете,
Но не открыли, как прожить тогда,
Да и теперь, наверное, не ответят.
Ведь каждый день в молитвах о тебе
Душой привязан, и всё так же верен,
Играя роль покорного судьбе,
На весь тот срок, что Богом был отмерен.
Четыре долгих года без тебя
Жить одному - и не хотел учиться.
Лишь делать вид, что есть на свете я,
Для всех вокруг, сумело получиться.
Лирика | Просмотров: 331 | Автор: Александр_Далецкий | Дата: 03/07/18 01:59 | Комментариев: 2

Давно прошла, дымком от сигареты,
В огромном небе исчезая, вдруг,
Влюблённость - растворила юность, где-то.
Забыто всё. Забыто, милый друг.
Лишь память, совершая круг сакральный,
Кольнёт грустинкой с фото давних лет,
Воспоминаньем о любви печальной,
Той, первой, той, которой чище – нет!
Прижмусь душой, на миг, к частичке света,
Отбившегося прошлого от рук.
И улыбнусь тому, как ждал ответа,
Как убивала длительность разлук.
Как за Весной не наступило Лето,
Годами - эхо слов прощальных звук.
Но, не тревожься, что пишу про это!
Ведь всё давно забыто, милый друг.
Любовная поэзия | Просмотров: 349 | Автор: Александр_Далецкий | Дата: 25/11/17 00:54 | Комментариев: 0

Сашкина вечеря.

День был серым, рядовым осенним днём. В последнее время и вся жизнь Сашкина была под стать такой погоде: хмурая, с редкими проблесками солнечной радости за сына. В общем, сплошной ноябрь на календаре судьбы. Ехать в деревню не хотелось. Это раньше он был преисполнен энтузиазма, строя каменный, в два этажа домину, с низкими, как пулемётные бойницы, окнами для света на втором этаже. Отец неизменно смеялся, называя сооружение замком, и вопрошал: ну для чего ты такую громадину размахал! Её же не протопить будет! Одно благо: такой парус яблони закроет от северного ветра!
Сашка вздохнул и повернул ключ в замке зажигания «Нивы» по-японски, как величал он свой Форестер. Смутное беспокойство вызывало то, что после свадьбы, уехав от него, сын стал частенько тянуться к стакану. Конечно, стоило бы побыть дома, показывая ему пример стойкости и равнодушия к алкоголю, но и сторожем сыну быть, при молодой жене, - уже неловко. Да и ехать, на самом деле, надо. Что такое ссора с соседом, он знал по отношениям с Пашей, хохлом, родом из-под Винницы, и потому, с соседкой Галей, живущей по другую руку от двора, добрососедством дорожил. Забор, если уж не переделать, то поправить – следовало, и до снега. Не хватало ещё, чтобы какая-нибудь курица стала яблоком раздора, и из-за этого пустяка хорошие отношения дали трещину!
Автомобиль катил по трассе на «автопилоте» - Сашка был погружен в собственные мысли о жизни, судьбе, и достойном приятии её.
Так и добрался, незаметно, и меньше, чем за три часа. Воздух – волшебный! Нет, хорошо, что родители забрались так далеко от Москвы, аж за Медынь! Хоть отдышаться можно!
Забор много времени не занял – от старого дома и шиферные листы остались, и оцинковка. Даже лопнувший казан, оставленный каменщиками, пошёл в дело - отгребал им от забора так и не собранный урожай, сгнившие яблоки. Вот, теперь и поесть не грех, заслужил.
На столе появилась своя, посаженная отцом картошка, маминого соления грибочки. А лечо! Да такого лечо, каким жена Татьяна балует – ни за какие деньги не купишь!
Ну, вот, опять свет отрубили! Хорошо ещё, что дом прогреть успел! Газ – он газ, конечно, да вот поджиг и помпа – электрические. Телевизор заткнулся, и в тишине слышны были только старенькие детские часы на стене, с бегающими глазами клоуна. За окном стремительно угасал день, и Сашка поставил на стол старинный латунный подсвечник на три свечи, добытый где-то мамой. Отец тогда потешался, называя его канделябром из лавки старьёвщика, а мама только отвечала, мол, смейся-смейся, пока светло!
Сашка сел за стол. Да, домину отгрохал – будь здоров! Думал ведь, что всё иначе будет! В тусклом свете, не глядя, привычно, среди пустых, нащупал на полу, у ножки стола, в прошлый раз початую и не допитую бутылку коньяка. Плесканув в бокал, поднялся и переставил с буфета на стол три фотографии.
- Мам, вот, твои грибочки. Ем, и нахваливаю. Спасибо! Пап, да под твою картошечку – просто, чудо! Тань, твоё лечо – как бальзам для моей души! Спасибо вам! Вот, с вашей помощью, и дом доделал, почти. Большой, просторный, чтобы всем вместе жить не тесно было. Для вас ведь строил! Самому-то мне, как и вам теперь…
Он замолчал – слёзы душили. Тоска по умершим вырвалась-таки наружу, но он не стыдился этого, даже глаз не утирал, чего уж! Кто теперь увидит! С некоторых пор, такой была каждая его вечеря на даче. Но он привыкнет, он больше не станет реветь по любимым! Сашка в который раз обещал себе это, и в который раз чувствовал фальшь в своих мыслях.
Миниатюры | Просмотров: 370 | Автор: Александр_Далецкий | Дата: 10/11/17 16:27 | Комментариев: 0

Сам анекдот повторять не стану, дабы не быть побитым, согласно традиции, а расскажу историю, имевшую место быть, и свидетелем которой я оказался.

Летом 1978 года попал я в славном городе Иваново, где протекала моя военная служба, в окружной госпиталь с травматическим надломом в позвоночнике. Полежал, как водится, в реанимации, и вот, пришёл день моего перевода в общую палату. Выкатили меня на каталке в коридор и разместили возле другой, на которой тоже, лежал воин. Понятное дело – пока перезастелят после меня постель, пока уборку и дезинфекцию палаты проведут! Так же и я, как тот парень после операции, ожидаю, когда и мне новое место приготовят.
Вышел в коридор из операционного блока молодой хирург. В добром расположении духа после удачной операции, просто, сияет! Стоят санитары, прислонившись к стене, и тоже, ожидают. И тут парень, который лежит на соседней каталке, подаёт голос:
- Доктор! А я правда, выздоровею? Жить буду?
Хирург смотрит на санитаров, подмигивает им, и произносит:
- Конечно-конечно! – и уже обращаясь к санитарам, добавляет, едва сдерживая смех, - А я разве не сказал, куда его везти?! Чего ждёте! Везите!
Санитары берутся за ручки каталки.
- Да не так! Туда головой вперёд не возят! Это – не лечится!
Санитары разворачивают каталку и открывают дверь отделения. Навстречу им заходит старшая медсестра, она же операционная, и спрашивает санитаров:
- Почему не везёте в палату?
- Доктор сказал везти в другое место!
- Везите в палату! – и зашла в кабинет, закрыв дверь. Хирург откровенно улыбается, стоя за головой прооперированного, и делает санитарам какие-то знаки. Те кивают, и один другому говорит:
- Ну, и куда его, в палату?
- Нет! Доктор сказал – в морг. Значит – в морг!
С каталки парень вопит в ужасе:
- Пацаны! Не надо в морг! Я – живой! Я почти здоровый!
- Ладно! Поживи ещё чуток, пока мы перекурим, а после – в морг!
Тут уже я не выдерживаю, и начинаю хохотать. Бедолага смотрит на меня растерянно, и едва не плача от обиды за отсутствие сочувствия к умирающему, а от этого я уж и вовсе закатываюсь.
На смех выходит в коридор сестра и командует:
- Что ржёте, жеребцы! Завозите в палату!
Парня увезли на бывшее моё место. Хирург стоит, слёзы от смеха утирает.
- Жестоко вы его!- говорю ему.
- Он заслужил! Грозился рапорт на меня настрочить за отказ комиссовать!
- А что, что-нибудь серьёзное с ним?
- Да ну! Заноза загноилась под ногтем на ноге. Небольшое заражение пошло. Он как услыхал про заражение – потребовал комиссовать, пугать рапортом стал, тем, что он писарь при штабе! У самого начальника гарнизона!
- А зачем же тогда в реанимационную палату?
- А вот это уже серьёзно будет, если я его к ребятам в палату положу! Ему же морду за что-нибудь наверняка начистят, а мне – отвечать за этого говнюка! Увы, но это – не лечится!
Спустя год, с подстреленной ногой, я снова попал в госпиталь, но уже в другой, Тейковский. Рассказал там эту историю ребятам из палаты, а спустя годы, на гражданке, услыхал её и сам, но уже, как известный всем анекдот.
Рассказы | Просмотров: 479 | Автор: Александр_Далецкий | Дата: 05/10/17 01:03 | Комментариев: 0

Я совсем не ревнив,
Просто душит меня,
Из сомнения свив,
Подозрений петля.
Поцелуи в любви
Недоверьем горчат,
И порой до зари
Я не сплю по ночам.
Припев:
Никому не сказать!
Никому не открыть!
И приходится врать,
Что мне весело жить!

Я совсем не ревнив,
Просто очень боюсь:
Снова сердце разбив,
Вновь уже не женюсь,
Ведь тогда не из слов
И сомнений петля
Свой поймает улов,
Обнимая меня.
Припев.
Я совсем не ревнив,
Просто, очень любя,
Без ответной любви
Не прожить мне и дня!
Поцелуи в любви
Недоверьем горчат,
И порой до зари
Я не сплю по ночам.

Слушать песню можно здесь: https://www.realmusic.ru/songs/1564016#play
Лирика | Просмотров: 327 | Автор: Александр_Далецкий | Дата: 28/09/17 22:15 | Комментариев: 0

23.9.2017.

С крана капает вода.
За окошком - осень
Хлещет ливнем, как всегда.
Вот и утро – восемь.
Поднимаюсь к жизни в рост,
И иду на встречу.
Одиноким мир – так прост,
Временем размечен!
Утро, день, постылый труд,
В вечер скрипнул креслом.
Не найдя душе уют,
Про лучину песня.
Фотокорточка Её
Дарит боль улыбкой.
Вот. Ушла, а жизнь – идёт,
Словно по ошибке.
С крана капает вода.
За окошком – осень.
Хлещет ливнем, как всегда.
Скоро снова – восемь.
Лирика | Просмотров: 339 | Автор: Александр_Далецкий | Дата: 28/09/17 21:46 | Комментариев: 3

Нижеизложенное не имеет, и не может иметь априори доказательной базы. Предлагаю скептикам - повод посмеяться, а людям более рассудительным даст возможность проанализировать суть проблемы с учётом расширения базы данных, которую я предлагаю. Мой опыт общения в качестве актора, в значительной степени уникален, поскольку не ко многим память вернулась во всех событийных деталях общения с представителями другой цивилизации, и, естественно, цивилизационной модели построения их общества.
Наверное, есть масса людей, которым повезло с выходом на контакт. Как правило, по завершении общения, это событие из их памяти удаляется. Было удалено оно и из моей, но с одной немаловажной оговоркой – возможностью когда-нибудь вспомнить, если очень-очень захочется, поскольку это было единственным моим пожеланием. Вполне вероятно, что на контакт призывают различные обитатели вселенной, и мне просто повезло оказаться во вполне достойной компании. Итак, вот несколько полезных советов, которые могут пригодиться в общении с теми, кто покажется вам визуально такими же людьми, но, как минимум техногенно, представителями иной цивилизации. Кстати, видел я их только посредством связи с бортом их корабля уже по завершении миссии.
1. Итак. Представьте себе смартфон с включенным каналом связи, таким, как блютуз. Он виден, при поиске, каждому в округе, на его дисплее, как потенциальный объект для установления связи. Нечто подобное представляют из себя люди, перенесшие клиническую смерть. У них канал остаётся постоянно открытым после возвращения к жизни, в смысле души в тело. Тот, кто ищет контактёра из своего НЛО, прекрасно видит их месторасположение. Если человек поднимает глаза и устанавливает визуальный контакт, то увидев НЛО, он невольно, тем самым облегчает поиск. Не желающий контакта должен гнать все мысли из головы о том, как невидимый луч сканирует, ища его. Мне, правда, это не помогло, и меня вычислили в толпе, сквозь металл вагона электрички. На платформе я понял всю бессмысленность попыток спрятаться.
2. От серебристого эллипса ко мне протянулся голубоватый, с золотыми искорками луч, достаточного диаметра для того, чтобы накрыть, как трубой, изолируя от внешнего мира. При этом в голове появилось знание того, что мне задан вопрос о согласии на контакт. Моё сомнение отдалило сноп света от меня, и я понял, что всё – добровольно. Но едва я мысленно согласился – сноп накрыл меня. Не захотите – не будет контакта, но попытку они предпримут.
3. Не требуйте от окружающих того, чтобы они внимательно смотрели и после засвидетельствовали ситуацию с лучом – они не видят этого луча, и память их будет также проредактирована. Луч видят только люди с открытым каналом связи. В электричке, кроме меня, ищущий луч увидели только двое из всех пассажиров вагона.
4. Не пугайтесь ощущения ионизации – волосы слегка дыбом встают, и создаётся ощущение тёплого ветерка, как при облучении мощным источником СВЧ. Нет, у них цели нанесения вам вреда нет! Их цель – выйти на контакт с вами для того, чтобы через вас решить проблему, которая может нести угрозу, как нашему миру, так и их.
5. Они привычно общаются телепатически, поэтому проговаривать свои мысли - не стоит. Едва вы подумали – файл отправлен. Вы думаете как в микрофон для мыслей. Такой режим для них более привычен. Для нас важно не отвлекаться, чтобы не засорять эфир. Это – трудно, думать только по делу, но – возможно. Главное сосредоточиться на своём знании, пришедшем от них в вашу голову, вроде интуиции, и не сомневаться, что эта мысль – от них, вы же под колпаком, и экран изолирует от отвлекающих факторов. Если к вам пришло ощущение того, что вас попросили назвать своё имя (это я для примера), то это означает, что такой вопрос вам и был задан. Привыкание к такому обмену информацией наступает достаточно скоро, и через десять минут человек полностью адаптирован.
6. Не пугайтесь того, что от такого умственного труда, как при мозговом штурме, начнёте обильно потеть и голова очугунеет, появится желание её остудить. Мысль об этом послужит им сигналом к снижению скорости обмена через ваш интерфейс. Они же – не звери!
7. Категорически нельзя врать или намеренно лгать – меня сразу предупредили об ответственности за распространение ложной информации своим земным существованием. Интерфейс, выдающий неверную информацию, подлежит удалению из системы.
8. По теме моего контакта ничего говорить не стану – это не относится к данной методичке, и у каждого тема может быть различной. В моём случае мне был передан массив энциклопедических знаний о нашей планете, чтобы им стало возможным проверить верность их впечатлений и выводов о целях и намерениях нашего, земного руководящего состава в совокупности, и о целях нашей деятельности как цивилизации на планете. Передача информации происходит и визуально. Очень похоже на то, как это было показано в фильме «Пятый элемент», только не на экране, а на фоне снега или неба, не важно, поскольку транслируется на сетчатку глаза, и вы сами выбираете фон поворотом глаза и головы. Скорость передачи регулируется вами, поскольку слишком высокая может привести к порче мозга, и меня предупредили об осторожности.
9. Контакт может быть растянутым по времени, то есть разбитым на два, и более сеансов. В моём случае было два сеанса. Первый проходил в районе остановки «Рабочий посёлок» Смоленского направления Московской железной дороги, а второй в районе соседней станции «Сетунь», того же направления, спустя неделю. По успешном завершении миссии мне предложили посмотреть на подтверждение положительного результата в виде видеоизображения без звука. Поскольку я вложил свою лепту в общие усилия, то мне и предложили награду за участие в предотвращении некоего общественного катаклизма. Не стесняйтесь принимать награду, но помните, что подарок будет носить не материальный характер, а в виде яркого проявления ваших способностей, талантов, прежде не являвшихся вашей сильной стороной личностного портрета. Я постеснялся что-либо попросить и мне они, исходя из моего психотипического портрета, подарили способность к написанию стихов, сделав это сюрпризом, и ещё, блокировку сознания от воздействия гипнозом извне.
10. Не пытайтесь после, если вспомните о происходившем, убедить кого-либо в том, что это – чистая правда, поскольку вас могут счесть повредившимся рассудком, со всеми вытекающими из этого последствиями для вас. Кроме того, например, моя попытка, по прошествии двадцати лет, рассказать в передаче «НЛО – необъявленный визит» о своём опыте общения, не привела ни к чему. Когда я перезвонил на следующий день помощнице редактора по телефону, который она сама мне и дала, она удивилась тому, откуда я узнал номер, и о самом факте разговора накануне, тоже, не помнила. Это означает, что люди с НЛО умеют хранить свои секреты, и отслеживают нас, ведь канал связи остаётся открытым. Потому им вовсе не сложно организовать вакуум общения вокруг вас, по данной тематике.
Я не уверен в том, что написанное мной дойдёт до читателя, в том, что прочтя, читатель не забудет, едва отвлекшись, про сам факт прочтения. Просто, решил попробовать не рассекречивать самой сути контакта, и теперь, ещё через двадцать лет, написать хотя бы эту методичку. Если кто-то сочтёт меня сумасшедшим – его право, только пусть не проявляет, агрессивности, свойственной умалишённым, пожалуйста! Надеюсь, что кто-то, также молчавший всю жизнь, прочтёт, и вздохнёт с облегчением, что не он один в таком положении оказался. Возможно, что ему не так повезло, как мне, и он испытал на себе навязывание мысли о его психической несостоятельности, и тогда усилия недоумков, убеждённых в том, что «Земля плоская и стоит на трёх слонах» - пойдут прахом.
Надеюсь на то, что оказавшись в подобной ситуации, вы не будете чувствовать первоначального, сковывающего испуга и растерянности, благодаря моим советам, основанным на сугубо личном опыте, как актора практик невербального общения.

Исходя из необходимости соблюдения осторожности, замечу, что события происходили в конце зимы. За время контакта (10 - 15 минут) оба раза вокруг моих ботинок образовывалась растрескавшаяся от иссушенности корка глины. Снежинки испарялись на подлёте к одежде. Какова была температура контактёра - мне не известно, но человек, дотронувшийся до моей одежды, получил волдыри от ожёга подушечек пальцев руки. Будьте осторожны, если появились характерные признаки нагрева материи, такие, например, как запах появляющийся при глажении ткани утюгом!
Теперь, пожалуй, всё.

Александр Далецкий. Москва. 2017г. От Р.Х.
Проза без рубрики | Просмотров: 519 | Автор: Александр_Далецкий | Дата: 22/08/17 00:21 | Комментариев: 5

Я пропил сына. Как-то между делом.
Нога болела в гипсе день-деньской.
А тут и дата крадучись поспела
Их обрученья, и моей – с тоской.

Как водидся, тарелку раскололи,
Весёлый скоп считал под поцелуй,
И массовик, в своей нелёгкой доле,
Кого-то из гостей призвал: «Танцуй»!

Тот до начала славно поднабрался.
Наверное не понявши тусни,
Как в клубе, танцевал и раздевался.
Остановили, чтоб не снял трусы.

Затем и нас, родителей, подняли,
Чтоб пожелали паре «В добрый час»!
Напутственную речь, кто трезвый – сняли.
Я – всё в стихах, примерно как сейчас.

Карвуазье с кетою примирился,
Прижился с осетриной, балыком,
А после, как и я, от рук отбился,
И заходил один, одним глотком.

И обезболив ногу или сердце,
В душе за парня радость разлилась,
Я на один костыль рукой опёрся,
И танцевал, испытывая сласть.

Когда копилка набралась подарков,
А часть гостей до дому подалась,
Под рок-н-ролл опять нам стало жарко
От танцев. Вечеринка – удалась.

И чуть в миноре, был почти квартирник.
Нет, всё же джем, ведь те, кто мог – попел,
И всё угасло. Абсолютно мирно,
И рож не били, даже, кто хотел.

А дома, отойдя от заморозки,
Едва не выл, от боли не в ноге,
Что так легко, обыденно и просто,
Один остался, вовсе налегке.

Да, будут внуки, загоняя в старость,
И будет сын, уже с его семьёй,
А мне – лишь одиночество осталось,
Ведь пропил парня! Вот тебе и ой!
Иронические стихи | Просмотров: 419 | Автор: Александр_Далецкий | Дата: 21/08/17 20:28 | Комментариев: 1

Гуляет по миру такая фраза: «его величество случай». И величают его направо и налево, и по лености ума не думают люди о том, что случай лишь выстраивает ситуацию, а уж каков человек – таковы и последствия. Тонок кишкой, растерялся, переоценил себя – извольте бриться! Что в человеке превалирует, то и выплывает на свет божий. И хорошо, если без драматических последствий! А ещё лучше, если стремился человек жить как человек до того момента, когда пожаловал этот самый случай.
Моя судьба много раз круто меняла своё направление, словно перескакивая по рельсам на неизвестный путь, по внезапно появившемуся передо мной стрелочному переводу. Так в детстве бросил балетную школу из-за обиды на партнёршу, обозвавшую медведем: наступил ей на пуант и испачкал его сценической пылью. Так из-за перенесённого в детстве крупозного воспаления лёгких зарезала медкомиссия мечту стать летуном, точнее – штурманом. Приземляла, одним словом, судьба меня по случаю и без такового столько раз, что и планировать что-либо отучила напрочь. Как говорится, человек – предполагает, а Бог – располагает. Но был со мной и такой случай, который сделал из пацана Шурика – мужчину, заставив сделать осознанный выбор трудного пути, но – по совести. Об этом случае и будет последующий рассказ.
Весна. Мы её наконец-то заметили. Солнце светит особенно радостно, делая праздник тому, кто заслужил его долгим трудом, корпя над дипломным проектом. И воздух полон такого вольного ветра, какой бывает только для окончившего учёбу, для готовящегося шагнуть в большую жизнь из яселек учебных заведений.
Получили мы в тот день на руки новенькие дипломы, в которых каллиграфическим почерком утверждалось, что предъявитель – не хухры-мухры, а самый, что ни на есть – специалист, а именно – техник-технолог по специальности 0501 (холодная обработка металлов резанием).
Расслабились. Хорошо! Зашли вчетвером, на «Рабочем посёлке» в электричку те, кому до Москвы Белорусской ехать, обсуждая то, как отмечать станем выпускной. Как водится, нашлась и закуска, и пара пузырей грузинского коньяка. А зачем ещё нужен «дипломат» и чертёжный тубус тому, кто отныне – бывший студент!
Компания подобралась на редкость интеллигентной, потому смущать попутчиков весёлым распитием – не стали, а вышли в тамбур. Здесь то только старенький дедок стоял с чекушкой, пустой на три четверти, и пел себе под нос что-то заунывное, аж из довоенного репертуара. Мы демократично отошли к другим дверям, чтобы не мешать человеку культурно проводить время в пути. Стакановожатый разлил по пластиковым складным стаканчикам напиток, рождённый быть благородным, и все дружно «вздрогнули».
Полилась свободная в идиомах речь о том, кто как защитился. Дедок поглядывал на нас грустно улыбаясь чему-то своему.
А тема плавно пере текла с дел вчерашних на дела завтрашние. А завтрашние дела у каждого были снова одинаковые, и все они касались военкомата и призыва. Тут Валерка Щекочихин и предложил:
- Давайте деду нальём, а то грустный он какой-то! Пусть с нами обмоет наши дипломы!
Дед улыбнулся, выпил с нами.
- Значит техникум закончили? Ну, поздравляю! Теперь главное – чтобы не было войны! Я ведь, тоже, техникум закончил, перед самой войной.
Мы деликатно промолчали, а потом Валерка Щекочихин и выдал:
- Да, уж! Лучше тогда заплатить, кому надо, и вообще в Армию не идти!
- А я – комиссуюсь, мне справку могут сделать – вставил Сашка Белик,
- А я ещё не решил – мудро заметил Андрёй Бабушкин.
- А мне и изобретать ничего не нужно! Захочу – пойду, захочу – нет! У меня плоскостопие, хронический бронхит, диабет не инсулинозависимый и мерцательная аритмия! Полный набор козырей! – подытожил я, победно улыбаясь.
Друзья не без зависти вздохнули, и Валерка предложил, он всегда заводной был:
- Пацаны, давайте, пузырь добьём – мне на Беговой надо будет выскочить!
Он хотел налить и деду в стакан, но тот отвёл его в сторону с брезгливым видом пояснив:
- Не буду я с вами пить! Крысы вы!
Возникла сцена вроде гоголевской, а дед продолжал:
- Я в Дорохово ездил – там мои однокашники, и я с ними, бой приняли! Я один живой остался! Для чего мы…? Чтобы теперь такие, такие… наплодились?
По его щекам потекли слёзы, которых он не стеснялся и не утирал, а мы все примерно покраснев, опустили глаза. Но тут первым нашёлся Валерка, начав успокаивать деда:
- Отец, Ты что! Это мы так, треплемся! Скажут – и пойдём!
- А сами? Сами – пойдёте?
- Без вопросов!
- Пообещайте мне, что пойдёте служить! Проверить я не смогу, но вы - дайте мне слово. Если кто обманет – после всю жизнь вспоминать и корить себя будет!
Мы вразнобой, но каждый, дали ветерану слово. Он улыбнулся, покивав головой, и сказал стакановожатому Валерке:
- Наливай! Я везунчик – всю войну прошёл. Давайте я за вас выпью, чтобы всем вам вернуться домой живыми! Я – фронтовик, и моё слово – вещее! Все вы отслужите и вернётесь домой! Не дрейфите, ребятки!
Валерка и я - вышли на Беговой, сказав «Пока!» друзьям и друг другу.

На призывной комиссии я просился во флот, чем обескуражил комиссаров. Продемонстрировал знание флажковой азбуки и владение радиостанцией, азбукой Морзе, умение вязать морские узлы, продемонстрировал книжку ОСВОДа, где подрабатывал одно лето и овладел аквалангом. Но всё это – не сработало. И хотя я смолчал про аритмию и диабет, плоскостопие – не спрячешь, да и снимок лёгких - не подправишь.
Так и попал я в самый, что ни на есть – стройбат. Благо ещё, что в сапёрную часть. Только опыт стрельбы из мелкашки в ДОСААФовском тире дал свои результаты – отправили учиться, когда выбил из автомата снайперский минимум, и после подтвердил, улучшив до девяноста двух из ста. В Армии дважды прошёл по краю, но дедово слово действительно оказалось вещим, иначе не писались бы мной эти строки. Отслужил, как все, два года. Получил клеймо в военном билете в виде записи армейской специальности «стрелок», и вернулся в эту неуютную, полную подлости и обмана, жизнь на гражданке. Тихо жил, обзаведясь, как все, семьёй. В лихие девяностые удалось не засветиться – на нашего брата у бандюганов был повышенный спрос для припахивания на грязную работёнку.
Случай – его величество? Да нет, конечно! Если ты сам делаешь правильный выбор – ни один случай не свернёт тебя с пути! Случай сбивает слабого духом. А с ребятами мы после встретились снова, всего через тридцать пять лет. Все мы достойно отслужили, не замарав своей чести. Может потому, что иначе – не могли, дав слово фронтовику? А может, потому, что всей душой желали, чтобы не было войны? Кто знает! Но то, что он в двух фразах сделал то, что не смогла махина государственной пропаганды – факт, и думается мне, что вовсе, не случайный. Вот собственно и всё, про случай.

9 мая 2017г.
Рассказы | Просмотров: 446 | Автор: Александр_Далецкий | Дата: 11/05/17 14:38 | Комментариев: 0

Мало кто представляет то, что творится в голове у солдата. Это трудно передать, но я - попробую.

Разомлев от жары, задремал дурным полусном, и потому не сразу понял в грохоте и лязге грузовика, что что-то случилось. Только сильный толчок в спину чьих-то рук к борту с распоротым тентом, поднял меня на ноги. Грузовик зашипел, словно издыхая, и встал. Переваливаюсь через борт, придерживая от удара свою винтовку. Жужжание и щелчки - повсюду. Уже упав на склон возле дороги, начинаю понимать, что с колонной происходит именно то, чего все так опасались. Где-то впереди и позади хлёстко долбят крупнокалиберные пулемёты нашего сопровождения. Вот каким ты встретил нас, Афганистан! Озираюсь и вижу, как половину наших ребят колотит крупной дрожью, и глаза у них – по семь копеек. Благо, что сапёры, и кто-то пытается окапываться в щебенистом грунте обочины.
Пляшут, словно по теории случайных чисел, фонтанчики пыли, пытаясь наобум достать нас.
Так – нельзя! Я должен успокоиться и взять себя в руки! Перевернувшись на спину, делаю несколько глубоких вдохов и медленных выдохов, попутно примечая густую тень от валуна. Перекатываюсь под его защиту. Мыслей – нет. Руки делают то, что должны, расчехляя оптику. Хреново – пальцы дрожат и совсем замёрзли, почти не гнутся, когда снимаю винтовку с предохранителя. Затвор клацает, досылая патрон. Всё, осталось успокоить сердце. Солнце. Гады, всё учли, и солнце - в глаза! Как ребята палят! Наугад, что ли! У меня бленда прикрывает прицел, и то мешает засветка.
Вот они. Действительно, бородатые, хотя в основном – молодёжь. Хорошо видно тех, у кого чалма белая… Классная штука – дальномер! Ну и хрен с ним, что – горы! С такой дистанции можно и без поправок на ветер. А его и нет! Вон, гарь как медленно ползёт! Как там учили? Кто больше других кричит и руками размахивает?
Какое лицо злобное! Может антипатия к этому пышащему ненавистью лицу отвлекает, но я уже и не помню своих прежних размышлений о том, как смогу первый раз выстрелить в человека… Ну, приподнимись! Оп-она! Эх, лапти-верёвки! Промазал! Не в сердце, видно лёгкое пробил! А и хрен с ним! Что считать выстрелы! Кто меня вычислит в такой чехарде! Вот, вдогон. Чалма слетела с цели и по лбу потёк тёмный ручеёк.
А хрена ли ты его держишь! Ему уже в гробу лежать пора! Ну, раз ты такой мудила – на и тебе!
Нехорошо как-то вышло - в спину-то! Зато – эффективно. Вот, чистая десятка!
Какого хрена: десятка, шестёрка! Они же нас мочат! Надо бить и бить! Как можно чаще! Пусть раненые будут – главное из боя их вывести!
Вдох – выдох. Следующий! Вдох – выдох. Следующий! Что, и тебе неймётся? Следующий…
Стрельба начала немного стихать, или кажется? Всё, вторую обойму расстрелял. Когда успел?! Ананьски джелеб! Дотен пуло! Неприятный холод в груди – я пустой! Пустой! Руки не знают, что им делать, и судорожно охлопывают карманы, хотя знаю, что в них – пусто. За камнем глухо лопается банка с помидорами. Да нет! Это просто звук похожий! Откуда здесь помидоры! Они – солёные, а тут такая жара! А возле камня – всё лопается и лопается. Неужели это они по мне! Но я же – не снайпер! Я же только первый раз! Какой из меня снайпер! Первый бой! Да и не воюют так стрелки! Ух! Аж ухо заложило и головой шибанулся о камень! Хорошо ещё, что панама мягкая! Губы пересохли. Лапти-верёвки! Штаны хабэ – мокрые! Неужели я – трус? Как я перед ребятами таким покажусь! Фляжка лёгкая. Аккуратно вспорота осколком. Начинаю нервно смеяться от радости, что это просто вода. Не обоссался я! Слышите, гады! Хрен вам!...
Что это было? Бошка трещит! Почти оглох. Наверное совсем рядом. Странно - панама лежит в стороне, и её поля, словно бритвой в трёх местах разрезали, а прямо возле колена изувеченный, перекрученный зелёный цинк. Новый приступ смеха - в нём лежит с горсть пулемётных патронов. Ну, с Днём рождения тебя, Саня! Встаю и поднимаю железяку, вытряхиваю патроны, но руки какие-то не ловкие, нервно трясутся – половина ценного груза падает под ноги. Ладно, потом. Руки привычно набивают на ощупь магазин, и за каждый патрон в налипшей на масло пыли, шепчу «прости» своей винтовке. Почувствовав то, как защёлкнулся магазин, вновь ощущаю азарт охотника. Как на Сашкины именины испечём мы каравай! Вот такой красноты! Что, наелся?! Вот такой высоты! Ну, падай, гад! Добавки не будет! Мо-ло-дец! Катись – катись. Эй, герои, а вы – куда?! Я с вами ещё не закончил! Ну, где вы все! Выходи! Вглядываюсь в прицел. Но горы как-то мгновенно опустели. Снова обвожу панораму, снова никого не замечаю. Голову напекло, что ли – болит, зараза! Замечаю, что стою возле изъеденного осколками и пулями камня в полный рост. Я что, так стоял и стрелял?! На меня смотрят жмущиеся к колёсам грузовика, как на приведение, наши ребята. Выхожу из-за камня, оглядываю себя и глупо улыбаюсь: штаны и куртка – как псами драные, а сам – цел и невредим! Отец рассказывал, как дед, в Первую Мировую, после боя так же из-за пулемёта встал, а вся шинель – в дырках от пуль! даже сапогу каблук сорвало! А на нём – ни царапины! Надо же! Деда тогда только чуть ранило штыком австрийской винтовки, упавшей после боя с бруствера. Стою на дороге. Всё качается, словно пьяный, и подташнивает. Шум в ушах. С трудом делаю шаг, ещё шаг. Удар по сапогу толкает его вперёд. Неловко удерживаюсь на ногах. Вижу развороченное спереди голенище, и из него, как полотенце на пыли - моя линялая портянка с красными пятнышками. Заторможенно силюсь понять что с сапогом, затем медленно поворачиваюсь и вижу старшину. Его кулаки, все в крови, месят и месят того, что скатился. Видно хреновый я стрелок, раз недострелил врага до конца. Может, патрон бракованный? Тупой! Он же - пулемётный! Значит – не бракованный, а не калиброванный по весу! А может, это я? Я, как стрелок - дерьмо? Бракованный? Дурно как-то.
Как падал на лужу своей крови, - уже не чувствовал.
Снова Иваново. Привет тебе, госпиталь!.. Забавно! Оказывается кости у меня – насыщенного жёлтого цвета. И почему я раньше думал, что они – белые?..
Скоро – домой, смотреть Олимпиаду-80…
Странно как-то ощущать гладкий московский асфальт под лёгенькими корочками вместо сапог. На «Планерной» сбегаю по лесенке на платформу. Во, воин идёт. Тоже, сапёрные войска. Лето, жара, а он – в шинели. Лицо знакомое.
- Юрка! Титоренко! Здорово, бродяга!
- А я – к тебе ехал!
- Надо же, в метро так встретиться! Ведь сейчас уехал бы! А ты чего, в шинели-то? Мёрзнешь? Ты ж родом из Котласа!
- Пошли, шумно здесь. Расскажу.
Дома я нашёл бутылку водки, соорудили закусон.
- Не томи душу. Я же так ничего и не знаю, как в госпиталь уволокли.
- Да я сам мало что знаю. Вот, только от прапорщика из третьей роты, помнишь, такой, чморик мелкий?
Киваю в ответ.
- Короче, догоняю из госпиталя нашу часть. Приехал в Ташкент, а всех же самолётом везли, ну, говорят, что с порученцем следующей колонной отправят, мол, наш батальон уже отправлен. Ну, меня пока при комендатуре и оставили. Промариновали восемь дней. Походил с патрулём по городу, а тут этот прапор нарисовался, из отпуска. Начальник комендатуры радостный: говорит, ему повезло, что нас двое из нашей части здесь оказались – всех уже на карантин и расформирование по разным частям отправили, а нас - с сундуком, где печати и документы и со знаменем части – в поезд и в министерство, в Москву, чтобы сдать в архив. Пока ехали, кусок тот всё вздыхал. Он вообще, как пришибленный стал. Я про тебя спросил, дескать, не слыхал, как там мой друган-то, снайпер? Тут он мне и рассказал, что слыхал, вроде как ты их главного пахана завалил. Говорят, что вам крупно повезло. Если бы не это – они бы всех грамотно положили, а так – двухсотыми и трёхсотыми только чуть больше чем шестьдесят процентов потеряли. Что, правда что ль, завалил?
Я пожал плечами, вспомнив колючий взгляд и струйку на лбу оседающего врага, а Юрка продолжает:
- У начальства такая арифметика: больше половины личного состава потеряли – на расформирование. Меня вот, при комендатуре в Алёшкинских казармах дослуживать оставили. А чего там? Июль, август, сентябрь, октябрь. Ладно, давай, за наших! Не чокаясь.
Встали. Молча выпили. После поимённо вспоминали всех ребят нашей, шестой роты, даже не зная, живы ли они остались. Опустела бутылка. Начали вторую.
- Знаешь, а я тебя и не узнал в гражданке! Ты как будто старше стал, что ли.
Киваю молча головой.
- Сань, слушай, так у тебя же стало полно седых волос!
- Выгорели в ущелье. Панаму с головы сорвало. Там знаешь, какое солнце! В миг состаришься!
- Да, видно жаркое было солнышко!
- Не знаешь, Граф, ротный наш, жив?
- А чего, он тебе?
- Дочка ведь у него, совсем маленькая.
- Ну, врать не буду, не знаю. Накатим ещё?
Закончилась вторая бутылка. Сидим, как дураки, трезвые, не понимаем, как можно выпить по бутылке водки и не запьянеть. Разговор как-то не переходил с такой трагической ноты на повседневность – слишком мелочным всё это было, настолько мелочным, что и язык не поворачивался про то, что касается нас, живых.
Юрку проводил до комендатуры. Иду домой пешком, воздухом дышу и ругаю себя последними словами, Долго, слишком долго я приходил тогда в себя, когда пацанов уже крошили! А внутренний, подленький голос заступается, мол, что бы изменилось, если у тебя только два магазина и было при себе? Но ведь мог того, с колючими глазами положить! На минуту, а - раньше. Сколько ребят за это время погибло! Может бой тогда вообще не завязался бы так надолго! Сколько там? Минут десять? Пол часа? Кто его поймёт!
Постепенно ощущаю то, как хмель начинает туманить мысли, а слёзы – взгляд. Правильно начальник учебки тогда сказал, что отбраковали меня. Из-за плоскостопия, но ведь – отбраковали! Потому и в сапёрных оставили дальше служить. Бракованный и есть – даже своих друзей прикрыть как следует не сумел! Кому ты станешь рассказывать про свои восемьдесят шесть из ста? Их родителям? А ранение? Позор один – сам же того и не дострелил! Старшине кулаками добивать пришлось! Эх, ты, а ещё стрелок называется!
С такими мыслями незаметно добрёл от восточного моста до улицы Героев Панфиловцев. Вот они – герои!
Сам то, вон – живой гуляю, а пацаны?! Как же стыдно остаться живым после всего этого! Жить с этим! Тем более, когда ты - такой, бракованный!
Апрель 2017.
Рассказы | Просмотров: 440 | Автор: Александр_Далецкий | Дата: 02/05/17 20:54 | Комментариев: 0

Всё же отпуск – такая морока!
Наварить! Настирать и помыть!
От сетей переменного тока
Так хотелось в покое побыть!
На, тебе! Вместо отдыха дома –
Сто проблем для тебя одного!
Суетишься до ночи с подъёма?
Это – отпуск, маманю его!
Не женюсь я, конечно, по новой!
Где найдётся в здоровом уме
Под хозяйства в хомут, и готовой!
Нет, братишка, вздохни обо мне.
Да налей полновесную чарку
За таких же подранков судьбы.
Нас, небось, по стране не подарков…
Одичали без жёнок, грубы.
Вот, засада! Опять этот отпуск!
Никуда из него не свинтить!
Разве сесть, написать этот опус,
Повздыхать и... ещё накатить!
Иронические стихи | Просмотров: 422 | Автор: Александр_Далецкий | Дата: 27/02/17 20:09 | Комментариев: 3

В который раз гоню как стаю мысли!
В который раз я ими побеждён!
И сердце рвёт неодолимость выси
Крылатых душ, которыми рождён.
Тоска - она не в пустоте квартиры,
Не в тишине без милых голосов,
Она в годах из срока в этом мире,
В несказанности предстоящих слов.
Нет, не бунтую под крестом несомым,
Но принимаю, как ступеньку в ад
До дней последних не увидеть снова
Родных, и всех кому был в жизни рад.
В который раз гоню ночные мысли,
Привязанный к раздумьям без опек.
Есть только боль, ниспосланная с выси
И одинокий в мыслях человек.
02.02.2017.
Философская поэзия | Просмотров: 380 | Автор: Александр_Далецкий | Дата: 02/02/17 20:12 | Комментариев: 1

Я тебя отнесу на руках
К краю света на этой постели,
Чтобы птицы нам радостно пели,
Когда солнце взойдёт в облаках.
Чтобы сладость полёта в ночи
Повторялась из стонов припевом,
Под усыпанным звёздами небом
Мы о чувстве своём - промолчим.
От нечаянной этой любви
Станет радостно целому свету!
И никто не осудит за это,
Если чистое пламя в крови!
Любовная поэзия | Просмотров: 453 | Автор: Александр_Далецкий | Дата: 19/10/16 20:14 | Комментариев: 5

Наверное, это нам – русским – так везёт по-особенному, что за разговорами, вспоминая различные случаи, решаем - считать тот или иной из них чудом, или нет, обыденно так решаем, рутинно. Бывали и в моей жизни необычные случаи, но один из них я склоняюсь отнести всё же к чудесам. А было это так.
В тот год жена собралась ехать с сыном в Севастополь сразу после того, как в школе закончатся уроки. Выпускного класса у неё не было, поэтому и решила ехать в первых числах июня, пока нет ещё изнуряющего пекла в городе. Мне, чьё детство прошло в Севастополе, безусловно, хотелось поехать вместе с ними. Но, как человек, отвечающий за благосостояние семьи, не смел тратить лишние деньги на себя, решив, что проведу отдых в деревне, в Маковцах с родителями. А на отпускные закупим с отцом стройматериалы и поставим баню. Родители уж десять лет как вышли на пенсию и обживались в Калужской области, оставив квартиру в Москве. Бани только не хватало своей, а зимой пробиваться сквозь сугробы на стареньком Запорожце в Кондрово помыться – не весело. Жена, выслушав моё решение, спорить не стала.
Не так далеко от нас располагается Тихонова пустынь. Я тогда про святого Тихона знал только то, что вода из его источника – целебная, и потому возил, как многие, имевшие машины, фляги своим близким. Жена, как человек верующий, окуналась в купальне; я же, хоть и крещёный, опасался лезть в холодную ключевую воду. А тут что-то меня торкнуло, что негоже так – жена не боится, а я – сдрейфил. Зашли с сыном в купель. Окунаюсь в микробассейне с головой, читаю про себя Отче наш. На третий раз выныриваю с ясным сознанием в голове того, что должен набрать воды, сколько смогу довезти и ехать с ней в Клементовский монастырь в Инкермане. А там передать эту воду монастырским братьям. Вспомнились мои детские обещания: строить, машиной возить пассажиров, воду доставлять, подметать и убираться, если потребуется и ответная просьба того, кому обещание давал – не отказываться, когда попросят (об этом в рассказе «Сашкины рассказы» написано подробно).
Стало мне немного не по себе: чувствую, напомнили мне про данное слово – значит должен ехать. Рассказал жене – она только улыбается молча.
«Ладно, - думаю про себя - Наберу воды, раз такое дело, отвезу.
Хотя, какое там ехать! Первые числа июня! Скажут, что билетов нет, и я с чистой совестью останусь в Маковцах».
Приехали на Курский вокзал. Народа – толпа! Я уже улыбаюсь. Отошёл, встал у окошка одной из закрытых касс, пока жена с сыном стоят в очереди. Тут окошко открывается, и кассирша меня спрашивает, на какой поезд и когда нужен билет.
- На послезавтра, – отвечаю - на двадцать третий скорый. Нет, наверное?
- Почему? Есть! Вам в какой вагон?
- В купейный! – выкладываю я новый козырь, а она мне его отбивает:
- А в голове, середине или хвосте состава?
- В середине!
- Хорошо, девятый вагон устроит?
- Устроит. – Я уже не улыбаюсь, скорее удивлён.
- Какие места?
- В середине вагона. Два нижних и верхнюю полку. Есть?
- Для Вас - всё есть! – как-то между прочим отвечает кассирша. Подходит жена, протягиваем паспорта. Нам оформляют билеты. Невероятно!
Позвонил родителям, что билеты взяли, едем в Севастополь.
Всю дорогу с перепуга такими совпадениями, на всякий случай, постное ем, читаю молитвы, как заправский православный истинно верующий - правда по книжечке, сам-то только Отче наш и знаю!
Приехали. Позвонили знакомым, у которых прежде уже останавливались. Тихое место. Улица Зои Космодемьянской. Свой дом с садиком. Хозяева нас приняли, по старой памяти, хотя уже никому не сдают. Рассказали с женой всю историю, спросили, где такой монастырь есть. Хозяйка Алина посоветовала узнать в храме на Херсонесе. Отправился туда. Тучи, море штормит, баллов на пять – шесть. В храме монастыря Херсонесских священномучеников настоятелю снова рассказываю всю свою историю и прошу благословить. Женщина, что «на свечках стоит», услышав разговор, просит после этого отлить воды чудодейственной для тяжко больной девочки, живущей в «Камышах».
Что ж Господь заповедовал делиться. Отлил в бутылочку, несмотря на протесты, что много отливаю, с пол литра воды. Дорогу мне, ясное дело подсказали самую прямую: на катере от Графской пристани до Инкермана. Ладно, думаю, уже дело к вечеру, завтра может и распогодится.
Утром жена будит, говорит, что погода снова портится. Заставила встать. Перекусили и поехали в город. Билеты на катер не продают – штормит, и посадка запрещена. Снова, в который раз, рассказываю свою историю, и билеты нам продают. Прыгаем без трапа – борт катера ходит метра на полтора туда – сюда, и катер сразу отчаливает, словно нас только и ждал, единственных пассажиров.
В монастыре встретил послушник: все братья уехали на Фиолент помогать восстанавливать монастырь. Снова моя история. Провёл к мощам. Приложились, посмотрели келью Святого Клемента. Выходим на улицу – шикарно: натуральная метель! Двенадцатого июня! В Севастополе!
Но пока электричка катилась до вокзала, на улице потеплело до пятнадцати градусов, а когда добрались до дома, и вовсе двадцать уже было!
Вода в море остыть успела только у самого берега. Пошли окунуться с приездом. Выхожу на пляж – люди на стене Херсонесских раскопок стоят с самодельным плакатом. Интересно. Подошёл, читаю, а там написано, что не допустят раскольника Филарета на святую землю Херсонеса. Спрашивают, православный ли, и, услышав, что из Москвы святую воду привёз, зовут прийти на службу в храм, говорят, что они всех наших собирают. Что ж думаю, дело достойное - надо идти. Жена с сыном за мной позже пришли.
Женщина та, давешняя, что на свечках, храм закрывает и говорит, что праздничная служба Троицы будет проходить на улице, перед главным входом. По дороге она мне выкладывает всю диспозицию: она бутылочку вчера забыла в сумку положить, а сегодня с молитвами из неё отлили почти всё в воду, что оставалась после водосвятия, и батюшка обходит весь остров по периметру и окропляет землю Херсонеса святой водой.
Только мы подошли к воротам – как и батюшку видим, радостно и торопливо шагающего к нам. А мы – это десятка полтора мужиков и десятка два женщин. Батюшка объявил, что не смогла нога супостата ступить на берег Херсонеса, что не получилось у него «святить» Херсонес водой, привезённой из Киева, а теперь будет праздничная служба. Мужчин он попросил встать ближе к воротам, чтобы закрыть собой женщин от Киевского ОМОНа, когда тот начнёт штурмом прокладывать дорогу Филарету. Оглядываюсь, действительно стоит автобус, а возле него во всей амуниции ОМОН. Идёт служба, а на душе – радостно, как никогда: неужели Господь сподобит пострадать за Веру и Отечество! Такими увечьями и гордиться не грех! Вышлют, конечно, сделают, как Лужкова, нежелательной на Украине персоной номер два. Вот прикольно-то будет!
А за спиной тем временем начинается. Слышу радио по громкой связи. Получают приказ приступить к штурму. Сердце ёкает от восторга предстоящей драки. Не выдерживаю и оборачиваюсь, удивлённый отсутствием приказа командира. А тот стоит с перекошенным лицом, мычит, словно парализованный, пытается поднять руку, но как-то нелепо ею дёргает и только. Передаёт мегафон другому офицеру. Тот поднимает руку, но вместо приказа звучит нечленораздельный рёв, мегафон выпадает из его руки, а за воздетую вверх руку он хватается в каком-то животном ужасе. Омоновцы начинают пятиться, глядя на начальников. Кто-то в белом халате пытается командирам помочь, укладывая их на носилки. Ещё пара тягучих минут, и в громкое радио доносится слово «Отбой!». ОМОН грузится в автобус и уезжает.
Батюшка говорит проповедь и подчёркивает, что в этот переломный момент Господь послал в помощь москвичей, которые стоят в одном строю с севастопольцами, не испугавшись и доказав свою братскую веру и верность. Москва с нами здесь, сейчас и всегда.
Гордость за себя и земляков распирает. Затем вместе молимся о том, чтобы никогда Херсонес не был попран пятой раскольника, и чтобы Владимирский Собор вернулся в лоно православной церкви. После молебна женщина указала на меня, москвича, своим землякам, и мы обнимались с ними, я читал кое-что из своих стихов, годных для этого случая.
В последующие дни с чувством исполненного долга ходил на утренние службы, а после – купаться!
Спустя год в Севастополь приехал Владимир Путин, и Собор был передан Русской православной церкви. Я тем временем снова был на даче, в Маковцах. Жена снова попросила свозить её в Тихонову пустынь. Приехав в монастырь, пристроились к какой-то экскурсии, чтобы немного побольше разузнать о святом Тихоне, и первое, что я слышу – это слова экскурсовода про то, как Тихон калужский лечил простой водой раны воинов после сражения на Куликовом поле. Еще про то, как возвели на него напраслину завистники, о том, что когда воевода собрался отдать приказ об аресте святого Тихона, рука и язык у воеводы – отнялись. Тихон по-доброму объяснил воеводе, что тот на неправое дело собрался руку поднять, ведь Тихон только лечит молитвой нуждающихся в этом, а после, едва сердце воеводы смягчилось, по молитве Тихона вернулось к тому и здоровье. Больше Тихона не пытались арестовать.
Вот так я и понял, что послал меня святой Тихон Калужский с водицею не просто так, и что стал я свидетелем чуда, вновь сотворённого им во славу земли русской. Что тут скажешь! Чудо как чудо! Обычное, в общем, из рядовых чудес, коих по всей земле нашей, как и святых, радеющих за неё, множество!
Всё рассказанное мной не является вымыслом, как и содержание всех остальных моих рассказов. А зачем придумывать что-то, когда даже чудеса вокруг нас происходят с завидной регулярностью и надо лишь вглядеться, чтобы понять это! Может потому и говорят знающие, что Русь – Святая.
Рассказы | Просмотров: 461 | Автор: Александр_Далецкий | Дата: 31/08/16 04:01 | Комментариев: 0

Не смотрите вы так, сквозь прищур и оскал,
Джентлельмены и прочие леди!
От неправедных дел я слегка подустал,
Потому не оделся, как денди.

Ведь я - не философ рапиры и штанги,
Хоккейных баталий и спуска в бобах!
Я боль головная чекистов с Лубянки,
И верный мой туз – пулевая стрельба.

Пусть зовусь я Иван, по прозванью Дурак,
Девиантность мою - не судите.
И папаша Дюркгейм не поможет никак,
В аномии, спортивной фемиде.

Ведь я - не философ рапиры и штанги,
Хоккейных баталий и спуска в бобах!
Я боль головная чекистов с Лубянки,
И верный мой туз – пулевая стрельба.

Мой майор в те года отослать не успел
Представленье с афганской к награде,
А потом, на гражданке, я был не у дел
И грустил с СВД об отряде.

Ведь я - не философ рапиры и штанги,
Хоккейных баталий и спуска в бобах!
Я боль головная чекистов с Лубянки,
И верный мой туз – пулевая стрельба.

А потом, в девяностые, снова война,
И светили кавказские звёзды,
И опять у майоров рапорт на меня
Не поспел, пожалел только крёстный.

Ведь я - не философ рапиры и штанги,
Хоккейных баталий и спуска в бобах!
Я боль головная чекистов с Лубянки,
И верный мой туз – пулевая стрельба.

Крёстный лишь пожалел, подарил инструмент,
Хорошо за мишени слюнявил,
Но пришёл беспредел, и прожорливый мент
В крёстном дырку с арбуз продырявил.

Но я ж - не философ рапиры и штанги,
Хоккейных баталий и спуска в бобах!
Я боль головная чекистов с Лубянки,
И верный мой туз – пулевая стрельба.

И вот я перед вами, на-те, берите!
Ну что вы! Не стоит с отказом дурить!
Я грубости слов не скажу, коль хотите:
В сердцах о покойных – не след говорить.

Ведь я - не философ рапиры и штанги,
Хоккейных баталий и спуска в бобах!
Я боль головная чекистов с Лубянки,
И верный мой туз – пулевая стрельба.

P.s. Жду положительного ответа, пока жду.
Юмористические стихи | Просмотров: 464 | Автор: Александр_Далецкий | Дата: 20/08/16 22:57 | Комментариев: 0


Это рассказ не о том, как меня призвали, и я отправился в Армию. Нет, солдатом я стал значительно позже, когда позади уже был год службы, и произошло это осенью 1979 года.
Рота готовилась к вечерней поверке. Из укромных мест, где прятались в личное время от дедов, начали стекаться салабоны из весеннего призыва. Кто-то дописывал письма, кто-то докуривал в курилке, кто-то, поглядывая на дорожку, ведущую к подъезду нашего крыла казармы, пытался угадать, кто будет на поверке: капитан Подолин, командир роты, или старшина, прапорщик Барабанов. Я дописывал стихи в завтрашний Боевой листок, когда по «взлётке» кто-то, грохоча сапогами и позвякивая набойками на них, пробежал с криком:
- Шухер! Граф идёт!
Граф – это прозвище нашего «папы», ещё одно имя нашего командира роты, и Графом его прозвали не от балды: всем видом, принципиальностью и уверенностью в себе он внушал трепет солдатам, как тот самый граф Суворов. Его и уважали, и побаивались даже распоследние разгильдяи. А ещё он любил песню «Вставайте, граф!».
Я убрал принадлежности в шкаф, а из-за двери уже звучал зычный голос дневального:
- Рота! Смирно!
Ну всё, пора и мне выходить в свой кубрик - сейчас объявят построение на вечернюю поверку. В тишине роты, застывшей в строю в две шеренги, скрипнула дверь, и в расположение вошёл старшина. На наше удивление, как и командир, он был в полевой п/ш форме, с также, немного провисшей от тяжести кобуры, портупеей. Старший прапорщик встал рядом с ротным не как обычно, не по-домашнему, а с отданием воинской чести. Краем глаза мы начали переглядываться, предчувствуя что-то недоброе, что грядёт по наши души. И хмурые, сосредоточенные лица отцов-командиров только нагнетали гротеск происходящему. Мои мозги, тут же включившись, отметили, что сегодня вся рота собрана в полном составе: все сто сорок два бойца, кроме двоих, которые находились в госпитале. А старшина тем временем, раскрыв журнал поверок, начал перечислять фамилии. Командир же внимательно вглядывался в наши лица, словно стараясь что-то понять для себя.
Наша шестая рота не была чем-то особенной. В ней было всё то плохое и хорошее, что свойственно было ротам того времени, с их дедовщиной и ночными праздниками, с невесть откуда принесёнными сигаретами, пластинками и выпивкой.
Мои размышления оборвал голос Подолина:
- Рота! Слушай приказ министра обороны СССР!
С первых фраз, среди которых фигурировали слова про интернациональный долг, мне стало как-то нехорошо внутри. Наверное, именно это и называется трясущимися поджилками. Другие выглядели не лучше, уже поняв, что пришёл наш черёд. Ещё была робкая надежда на то, что недели две будут сборы, подготовка и проверка оружия, но приказ завершался словами о том, чтобы приступить к его исполнению в течение трёх суток с момента получения.
Граф закончил чтение, молча снял фуражку платком протёр залысину носовым платком, и вполголоса добавил от себя:
- В штаб приказ поступил вчера, всю необходимую подготовку офицеры части сегодня провели, и в шесть утра подойдут грузовики для погрузки вооружения и личных вещмешков. Вопросы есть?
Повисла абсолютная тишина. Подождав пару минут, командир вновь обратился к нам:
- Я, согласно приказу, как кадровый офицер, туда поеду, и у меня есть вопрос к вам, но сперва те, у кого он единственный кормилец в семье - выйти из строя. Те, у кого есть один ребёнок и он ожидает рождения второго – выйти из строя… Сомкнись!
Мы сомкнулись: напротив нас стояли одиннадцать человек, и ротный папа продолжил:
- По расписанию проведения работ в условиях боевых действий, рота находится под защитой боевого охранения, которое получает на руки оружие. В боевое охранение входят командиры взводов с табельными пистолетами и автоматами, командиры отделений с автоматами, ротный расчёт гранатомётчиков, пулемётные расчёты всех четырёх взводов. Если есть сдавшие снайперский минимум, то они направляются в секреты с закреплёнными за ними винтовками СВД. Всё. Остальные – работают. Оружие солдатам-сапёрам – не выдаётся, чтобы не мешало. И теперь остальной роте я задаю свой вопрос: кто доверяет мне, как командиру и готов добровольцем отправиться со мной, следуя приказу министра оказывать интернациональную помощь братскому афганскому народу? Три минуты на размышление.
Снова молчание. Три минуты мучило меня желание остаться, не идти добровольно совать голову под пули, и три минуты немыслимо мучительный стыд корил меня за то, что я со своей винтовкой так нужен буду своей родной роте! Ведь я - единственный стрелок в ней! Я прекрасно знал и понимал, что остаться в живых ушедшему в секрет – десять из ста; что пока снайпер не будет уничтожен огнём миномётов и пушек, нападающие не смогут продвинуться, ведь стрелок секрета трассирующими пулями указывает цели пулемётным расчётам, выдавая этим и себя врагу. Да, конечно, два выстрела, и смена позиции, но под разрывами в гористой местности, где камни – те же осколки, осуществить её - малореально. Майка прилипла к спине, на носу повисла капля пота. Ох, тяжко принимать правильное решение!
Командир посмотрел на часы и произнёс:
- Всё, время истекло. Добровольцы, пять шагов вперёд!
Отсчитав пять шагов, к невероятному своему удивлению, я обнаружил огромное пространство до ближайшего ко мне. Страшно было скосить глаза за плечо и увидеть сколько их, вчерашних приятелей-товарищей осталось стоять. И снова голос командира:
- Сомкнись! Кругом! По порядку номеров, рассчитайсь!
Я оказался первым. Комсорг роты, кандидат в КПСС, командир взвода, сержант моего призыва, моего карантина, москвич Алтухов – не вышел! Я, беспартийный разгильдяй – вышел, а он – нет! Все эти, такие правильные и политически подкованные - оказались гнидами, партийцы-комсомольцы! Возмущению моему не было предела, и я твёрдо и громко произнёс:
- Первый!...
…- Сорок четвёртый. Расчет закончил.
Снова покойницкая тишина.
Капитан со старшиной сокрушённо покачали головами. Оставшиеся стоять в строю понуро опустили головы. Некоторые заметно покраснели от стыда. Заложив руки за спину, командир прошёлся вдоль нашего строя добровольцев, вглядываясь в лицо каждого из нас, и стараясь запомнить каждого. Старшина тем временем каждого отмечал в блокноте.
Командир, пройдя вдоль нашего короткого строя, остановился напротив меня:
- Спасибо, зёма, не опозорил, не то, что это - он кивнул за спину на сержанта Алтухова. - Честно говоря, не ожидал от тебя. Почему так решил?
- Так ведь я - стрелок, а тут – каждый ствол на счету будет!
- Но ты же знаешь, что это для тебя будет означать?
- Да, но рота успеет занять оборону.
- Спасибо, сынок, ты стал настоящим солдатом.
Капитан повернулся к нам, вышедшим, и сказал:
- Сыночки, обещаю, что за каждого из вас буду готов костьми лечь! Мы теперь – братья по оружию. Вышли не все, но я рад, что почти все русские – вышли, - он обернулся на Алтухова и ещё нескольких, а после продолжил – Вышли все десять казахов, молодцы ребята! Половина из украинцев, ни один молдаван - не вышел. Трое из шестидесяти узбеков, все кавказцы – вышли. Но это так, для справки. Посмотрите друг на друга: к этим товарищам вы можете безбоязненно, повернувшись спина к спине, биться: они – не подведут!
А теперь: рота, смирно! Слушай приказ командира воинской части № 74 138 за номером…
Приказ заканчивался словами о том, что выступает рота на ивановский аэродром для отправки полным составом.
- Повторяю для тех, кто не понял: полным составом! А то, что было, мальчики, - так это была проверочка на вшивость. Должен же командир знать, с кем ему идти в бой! Жестоко, согласен, но война вообще штука жестокая, а мы едем на войну. Всем сверить номера закреплённого за ним оружия в оружейке, проверить состояние оружия, мыть руки и - спать, не бродить. Подъём в пять утра. В самолёте доспим. Вольно! Разойдись!
В последующие три дня мы маршем шагали по предрассветным улицам города на аэродром; и, стоя в колонне по четыре, до обеда ждали погрузки, но приказ отдавался ротам также стоявшим справа и слева от нас: «По аппарелям, в самолёт по двое бегом марш!».
А после, к обеду третьего дня этой пытки ротный зачитал нам приказ министра об отмене прежнего приказа и приказе ожидать нового. В казарме нам опять выдали постельное бельё, снова поставили роту на довольствие, и мы служили - только отношения как-то сами собой изменились. Мы даже садились за столы не как положено, по отделениям, а так, что четыре стола занимали наши сорок четыре бойца, а остальные – за другими. Впрочем, офицеры роты этого словно не замечали. За нашим столом больше не было деления в котле: мясо – старикам, баланду – остальным. Да и вообще, стариковщина в роте сошла на нет. Стало немного грустно жить, находясь дома, в роте, все сидели притихшими, ожидая нового приказа, хотя в целом было терпимо. Никто уже не смеялся над теми, кто любовался снежинками или читал классику, писал в письмах о глубокой любви к жизни, помогал младшим по призыву или не видел национального различия. Просто мы стали настоящими солдатами, готовыми в любой момент, по приказу Советского Правительства с оружием в руках выступить на защиту нашей Родины, Союза Советских Социалистических Республик.

Август 2016.
Рассказы | Просмотров: 750 | Автор: Александр_Далецкий | Дата: 20/08/16 18:09 | Комментариев: 3

Было это давно, аж в 1981 году! Я ехал домой. Устал, как две собаки – одна так не сможет! День на работе отпахал за токарным станком, а потом ещё дежурство в комсомольском оперотряде дружинников. Сижу в последнем поезде метро. Едва задремав, проснулся оттого, что кто-то смотрит на меня. Шумно, потому, что вагон пустой. И только одна девушка в пёстром летнем платье-халатике опасливо поглядывает на меня из другого конца вагона. Усмехаюсь про себя, мол, чего трусит – в метро-то кто бы её тронул! Смотрю на вагон слева, справа – никого. Да, действительно, делай что хочешь! Но ведь мужик – не кролик: за три минуты перегона точно не успеет! Поворачиваю к ней усталый взгляд, и, как можно дружелюбней, улыбаюсь. На остановке, видимо неверно истолковав мою улыбку, девушка торопливо перебегает в соседний пустой вагон, и уже оттуда опасливо поглядывает в мою сторону.
Ну, вот и моя остановка. Девушка тоже вышла и направилась торопливой походкой к выходу. Я, естественно, тоже, к выходу, следом. Смотрю на русые волосы, взлетающие в такт походке, и замечаю, что она и в самом деле красива. Хрен его знает, пожалуй, стоит её догнать и проводить - район-то, в котором, с некоторых пор живу - не очень спокойный, и будет жаль, если такая красота попадётся в руки какого-нибудь маньяка.
Стараюсь её догнать, но заметив это, часто оглядывающееся существо, похожее на прежнюю мечту моих юношеских грёз, учащает цоканье каблучков. Ладно, пойду на расстоянии: если рядом мужчина – не осмелятся к ней приставать. Провожу.
Приятным сюрпризом для меня явилось то, что девушка зашагала в попутном направлении. Она вновь и вновь оглядывается, и всё ускоряет шаг, но я не отстаю. После армейской закалки маршем и кроссом, когда только сапоги весят 4,5 кг, мне с лёгкостью удаётся выравнивать дистанцию.
Тем временем незнакомка свернула на мою улицу, чем ещё больше порадовала меня. Вот уже и мой дом рядом. И тут Беглянка делает отчаянную попытку оторваться от «преследователя», то бишь – от меня. Вот она уже переходит на бег, явно намереваясь скрыться в подъезде моей двенадцатиэтажной башни. Представилось, как красотка закрывает дверь лифта и поднимается на свой этаж, а затем, чтобы выиграть время на поиск ключа и замочной скважины, оставляет дверь лифта открытой, и мне из-за этого приходится тащиться домой пешком, аж на шестой этаж! Э-э, нет! Мне такое – не улыбается!
Поднажимаю за ней следом. Ха-ха-ха! Я улыбаюсь довольный собой – в последнюю секунду успел нажать на ручку двери лифта. Сердце - ликует! Боишься? Давай-давай, бойся! Сейчас, я ещё и поиздеваюсь над тобой, такой трусихой! Ты у меня так напугаешься! И я, неторопливо отдышавшись, медленно, с гротеском, нагнетающим ужас в попутчице, распахиваю дверь. Со всей приблатнённой вальяжностью, какую только мог сыграть, и, для пущего страха, глумливой ухмылочкой, медленно распахиваю створки лифта, неторпливо захожу со сверлящим взглядом глаза в глаза. Девушка, вжавшаяся в стену кабины заметно бледнеет, и опустив взгляд, словно сдавшись, и как-то поникнув, тут же начинает наливаться краской до густого пунцового цвета, пока я картинно, одну за другой, совершенно неторопливо нащупывая у себя за спиной, захлопываю створки дверей. Только обречённый, полный горя, молчаливый взгляд она бросает на меня и с тяжёлым вздохом вновь опускает его. Видя то, как «жертва» морально готовит себя к ужасному, я наслаждаюсь своей местью за то, что так плохо она думает обо мне. И радуюсь силе произведённого эффекта на зрительницу интерактива. Неужели во мне погиб гениальный актёр?! Я знаю уже, про себя, какую коронную фразу произнесу следом, после вот этой реплики:
- Ну, что, так и будем стоять?
Я мог ожидать чего угодно от этого милого создания, но только не того, что она произнесла в ответ:
- Только не надо рвать! Я – сама.
И не дожидаясь от меня, оторопевшего, ответа, она, сотрясаемая нервной дрожью, часто, шумно дыша, сама торопливо расстёгивает халатик, сквозь который так соблазнительно топорщились возбуждённые соски, и просто сбрасывает его с плеч на пол. Я – растерялся. Такого сильного ответного хода, честное слово – не ожидал! И прежде, чем успел сообразить что-либо, она одним движением стянула с себя и белые трусишки, оставшись в одних босоножках на высоком каблуке. Затем, как-то смущённо проведя ладонью по рыжеватым кудряшкам на лобке, словно желая прикрыться, медленно опускает ладони, позволяя победителю видеть её всю, белотелую, с вздымающимися от частого дыхания грудками, с мурашками по коже, и в нервной дрожи. Вид молочно-белой матовой кожи, розовых сосков, лобка и всей фигуры, не говоря уж про личико, пронзили болью осознания: какой же я идиот, что женился на первой встречной, на этой толстой Маринке! Назло себе, и только потому, что моя девушка меня не стала ждать из Армии! А попутчица, похоже, что уже полностью смирилась и готова отдаться сама, лишь бы избежать издевательств и побоев! Нет, я конечно допускал нечто подобное, но не до такой же степени я талантлив! Она явно льстит моим артистическим способностям! Все эти мысли вихрем пронеслись в голове. Пауза затягивалась и она, вновь подняла на меня смиренный взгляд, полный возбуждённого ожидания страшного и неизбежного, а тело её вновь и вновь пробирала нервная дрожь! Что-то вопрошающее появилось во взгляде и она, думая, что я именно этого от неё ожидаю, шире расставляет ноги и ладошками придавив золотистые кудряшки, с предельным бесстыдством раскрывает себя там, и снова смотрит на меня, мол, что тебе ещё нужно! Я - готова!
Как же желанна она была в это время! Как красива и соблазнительна!
И следом, прошлась холодком вторая мысль, о том, что кто угодно может сквозь сетку, огораживающую лифт, и окошки дверей, увидеть нас сейчас, и тогда мне – не отмыться! И ничего я не докажу, что хотел просто напугать, что сам я командир комсомольского оперативного отряда дружинников «Красная Пресня»! Всё, пора заканчивать эту комедию, от греха, и чем скорее, тем – лучше!
Я сглотнул пересохшим горлом, и в ответ на взгляд, наполняющийся непониманием паузы, повторил:
- Ну, что, так и будем стоять? На какой Вам этаж?
Скромно опустив глаза и вздохнув, я отвернулся, и лишь краем глаза видел, как прелестное создание протянуло обнажённую ручку и нажало кнопку с цифрой 12.
Кабина неторопливо поползла на самый верх.
В стекло дверцы углядел, как попутчица уже подняла с пола свою одёжку, и держа её одной рукой, и прикрывая одеждой тело, другой рукой закрывала, как могла, густого бардового цвета лицо. Я едва ли не физически ощущал желание дамы провалиться от стыда сквозь пол.
Вот и лифт встал.
- Извините, я так плохо о Вас подумала! – сдавленным от волнения и страха быть застигнутой соседями в таком виде, шёпотом произнесла она. – Вы бы не могли выйти, чтобы я смогла одеться?
Я молча кивнул головой, и, стараясь не шуметь, открыл дверь, вышел на площадку. Так и стоял пару минут, не поворачиваясь, пока эта восхитительная красавица одевалась.
Лифт вёз вниз, а я стоял в каком-то грустном отупении, с ощущением и осознанием того, что жизнь моя идёт как-то наперекосяк, неправильно. Да ещё эта девушка-несбыточная мечта напоследок настолько искренне ласково посмотрела на своего «насильника», когда тот отбывал вниз, что ему стало и вовсе тошно. Тошно оттого, что спускает его машина вниз, от мечты - домой, на его Голгофу, к беременной Маринке.
Москва. 20.07.2016.
Рассказы | Просмотров: 416 | Автор: Александр_Далецкий | Дата: 31/07/16 16:17 | Комментариев: 0

Если жизнь не мила, как прежде,
Если в мыслях – одна беда,
Человеку нужна надежда,
Путеводная нить, звезда.
И чтоб было кому признаться,
Как за горло берёт тоска.
Что отчаялся в жизни драться,
И костлявая так близка!
Человеку нельзя сомнений!
Он не должен сгорать один,
Как коротенький день осенний,
Без следа растворяясь в дым!
Подарите друзьям надежду
На забвение бед в годах!
Чтоб слагалась судьба, как прежде,
Чтоб, как прежде, и, навсегда!
30.06.2016.
Философская поэзия | Просмотров: 422 | Автор: Александр_Далецкий | Дата: 02/07/16 17:34 | Комментариев: 4

До зари бессонные ночи по весне,
Где глаза бездонные с чувствами ко мне,
А неловкость нежная лишь в касаньях губ,
Сложенных надеждами, что взаимно люб.
Первые признания. Первая заря.
Нет тому названия, и конечно, зря!
Потому, что юными души много лет
Помнят ночи лунные, глаз бездонных цвет.
7.05.2016.
Любовная поэзия | Просмотров: 369 | Автор: Александр_Далецкий | Дата: 07/05/16 22:37 | Комментариев: 0

Вновь, как поле перекати.
Будто снова, как в двадцать лет:
Только Армия позади,
И преграды для счастья нет!
От женатых друзей – лишь тень,
От любимой - лишь писем тлен!
Да, неважно задался день!
И не двадцать, а старый пень.

Ну, так что? По себе скулить?
Или смертный патрон достать?
Нет, осталось кого любить,
И о чём стихи написать.
Что женатых друзей – лишь тень,
От любимой - лишь писем тлен!
Что, неважно задался день,
И не двадцать, а старый пень.

Мне завидуют, дураки,
Что пишу теперь молодцом!
Жизнь ценнее любой строки!
Всё бы отдал, чтоб - не вдовцом!
Чтоб женатых друзей – не тень!
Чтоб любимая, а не тлен!
И счастливым задался день,
Чтоб как в двадцать и старый пень!
14.03.2016.
Психологическая поэзия | Просмотров: 394 | Автор: Александр_Далецкий | Дата: 15/03/16 19:21 | Комментариев: 4

Отпустил холода, вместе с ветром, влетающим с юга,
Не страшна мне теперь одиночества злая беда!
Ты прости, незабвенная в сердце усталом супруга,
Что вослед за тобой, не ушёл в небеса навсегда!
Ты прости, что когда стало холодно и не до жизни,
Задержался к тебе, посмотрев на отца-старика,
И подумалось вдруг: не снести ему цепи из тризны,
И шагнувшая было к тебе, отступила нога.
Ты прости, что другая меня у тоски вырывала,
И заставила верить, что здесь ещё стоит пожить,
Как родное дитя на ночь нежным теплом укрывала
Словом робкой любви, говоря в телефонную нить.
Ты прости, что её через год называю любимой,
И мечтаю о том, чтоб она добралась до Москвы,
Ты пойми, что живому любовь просто необходима,
И кто истинно любят, на этой планете – правы.
Отпустил холода вместе с ветром, влетающим с юга,
С Костанайских степей, что надежду на радость несут.
Ты прости, если сможешь, и в смерти неверного друга:
Зацепился душой заплутавшей, оставшейся тут.
11.03.2016.
Любовная поэзия | Просмотров: 469 | Автор: Александр_Далецкий | Дата: 11/03/16 15:16 | Комментариев: 0

Смерив нужность окладами, вроде бы,
Мы вздыхали, как пасынки сёл:
Больно, если обидела Родина,
Но, больней – коль обидят её!
От станков навсегда отделённые,
Крыли матерно всё, что грядёт:
Больно, если обидела Родина,
Но, больней – коль обидят её!
Сколь от Крыма до Сирии пройдено!
С панталыку никто не собьёт!
Больно, если обидела Родина,
Но, больней – коль обидят её!
08.03.2016.
Гражданская поэзия | Просмотров: 456 | Автор: Александр_Далецкий | Дата: 08/03/16 02:58 | Комментариев: 0

На развалинах собственной прелести,
Опустыненной горем души,
Заунывная песня запелася
О лучине, трещащей в тиши.
Всё яснее и смысл и мечтания,
Всё созвучнее новым стихам,
Порождённым не для любования,
Разбивающим ценности – в хлам.
Лишь одно всех страданий печальнее,
Лишь оно первородно, как кровь –
Без супруги кольцо обручальное,
Одинокого сердца любовь.
Психологическая поэзия | Просмотров: 385 | Автор: Александр_Далецкий | Дата: 03/03/16 12:34 | Комментариев: 0

Когда глаза в глаза, от чувств забылось слово,
В сердечной боли лик бледнее простыней -
Невинная слеза в полон ведёт любого,
Заставив хоть на миг душою стать честней.
Уже потом, в раю, иль на голгофе жизни,
Когда глаза в глаза зачтутся все грехи,
Тихонько воспою в строфе любви и тризны
Как падала слеза в молчания стихи.
03.03.16.
Психологическая поэзия | Просмотров: 360 | Автор: Александр_Далецкий | Дата: 03/03/16 12:11 | Комментариев: 0

Мне всего за пятьдесят -
Жить ещё не научился!
Деньги стайками летят –
Как бумажник прохудился!
А ещё: стирать, варить,
Убираться в выходные!
Плюнуть бы на этот быт,
Улететь в края чудные!
Где простудам – не бывать
Между пальмами под солнцем!
Ночью, рухнув на кровать,
Вить строфы прекрасной кольца!
И фантазией затмить,
Будто бы в разлуке просто,
И почти счастливым быть,
Забывая крест погоста!
Счастье было б по плечу!
Жаль, не высосешь из пальца!..
Не умею. Не хочу
Сам себе вдовцом назваться.
15.02.15.
Психологическая поэзия | Просмотров: 369 | Автор: Александр_Далецкий | Дата: 15/02/16 23:53 | Комментариев: 0

Раздарить бы стихи по друзьям!
Только их отобрали разлуки,
Незаметно воруя по дням,
Через нежные дамские руки.

А ведь были счастливые дни!
Были песни с вином под гитару,
Только канули с ветром они,
Тем, что всех разбивает на пары.

Да и сам я, ушедший в полон,
Светлогривой и вольной, как песня,
Прежней дружбы нарушил закон,
И давненько не слышен на Пресне.

Что теперь говорить о былом!
Всё прошло, догорело закатом.
Без друзей и стихам тяжело,
Что уж песням, что пелись когда-то!

Я сюда прихожу иногда,
Где от первой любви умирая,
Мы так счастливы были тогда!
Так по-глупому это не зная!

Раздарить бы стихи по друзьям!
Только их отобрали разлуки,
Незаметно воруя по дням,
Через нежные дамские руки.
19.01.16.
Городская поэзия | Просмотров: 435 | Автор: Александр_Далецкий | Дата: 19/01/16 11:33 | Комментариев: 3

Чекаю. Автор: Еленка http://litset.ru/publ/3-1-0-22777

Чекаю, чуєш?
Мірно плине час.
Сумують сни на синім підвіконні.
Бентежить тіні сплакана свіча,
Ховаючись в тремкі мої долоні.

А за вікном сльозливий листопад
Малює вперто на землі калюжі.
Так вже було – дві осені назад:
Дощі… Дощі… Холодні і байдужі.

Їм все одно, що помира свіча,
Що ніч без снів, що я без тебе скнію.
Та поки світло жевріє в очах –
Чекаю.
Бо по-іншому не вмію.

А это мой перевод:

Жду.

Слышишь? Жду.
Мерно время течёт.
Сны грустят в подоконника сини.
Тени смутны – их трепет идёт
От свечи, что в ладонях хранима.

За оконцем слезой ноября
Дождь упрям в рисовании лужи.
Безразличию, холод храня,
Как два года назад, верно служит.

Безразличен к огарку свечи,
Что, мне - зябко одной, сны не снятся.
Но, пока свет в глазах и ночи -
Жду тебя.
И надеюсь дождаться.
6.12.15.
Поэтические переводы | Просмотров: 472 | Автор: Александр_Далецкий | Дата: 13/12/15 10:51 | Комментариев: 1

Я загубилась в цьому листопаді
(автор Еленка http://litset.ru/publ/16-1-0-21410 )

Я загубилась в цьому листопаді, заблукала.
Чого хотіла я від осені й чекала?
Мов та пташина, що у вирій припізнилась,
Я заблукала в цьому листопаді, загубилась.

Чого чекала я від осені, чого хотіла?
Листком пожовклим у життя твоє влетіла,
Тобі коханою і рідною не стала…
Чого хотіла я від осені, чого чекала?

Я загубилась в цьому листопаді, заблукала.
В твоїй душі тепла дарма я так шукала.
Дощем печальним у вікно до тебе билась,
Та заблукала в цьому листопаді, загубилась.

Чого чекала я від осені, чого хотіла?
Твоя любов з птахами в вирій відлетіла,
Моя сумним зів’ялим листячком упала
Та й загубилась в цьому листопаді, заблукала…

12.10.2011

Перевод:

Я потерялась в этом ноябре.

Потерялась в ноябре, заблудилась.
И зачем ждала от осени милость?
Будто птаха: ко гнезду опоздала,
В ноябре, пропав, себя потеряла.

Странно было что-то ждать, если осень,
Жёлтым листиком лететь в жизни просинь.
И единственной твоей я не стала –
Не сбылось всё то, чего так желала.

Заблудилась в ноябре, заплутала,
А тепла в твоей душе - не сыскала,
Грустным дождиком в окно твоё билась,
Растворилась в ноябре, заблудилась.

Это - осень, что ж ещё я хотела?
И любовь твоя, вспорхнув, улетела,
А моя - листвой печальной опала.
Заблудилась в ноябре, заплутала.
6.12.15.
Поэтические переводы | Просмотров: 580 | Автор: Александр_Далецкий | Дата: 13/12/15 10:47 | Комментариев: 0

Молния: "вжик" по настрою, надеждам,
Звуком конца наших смелых затей.
Вновь возвратились на место одежды.
Мы не успели.
- Водички попей!
В горле, наверное, всё пересохло
От ожидания страсти моей.
Взрослые дети: и счастье, и плохо -
Жизнь переплавили в тайну ночей.
Вечер сгустится до полночи тёмной,
И тишина вновь заполнит весь свет.
- Вжик! – скажет молния нам, неуёмным.
- Вжик! – и преграды для радости нет!
Под поцелуем сосок затвердеет.
Требуя телом, ты тихо вздохнёшь.
Ах, этот "вжик"! Как он много умеет!
И никуда от него не уйдёшь!
6.12.15.
Любовная поэзия | Просмотров: 422 | Автор: Александр_Далецкий | Дата: 06/12/15 16:05 | Комментариев: 0

Снова вечер, одинокий,
Шепчет рваная душа:
Плохо, братцы, ой, как плохо,
Нет просвета, ни шиша…
Сердце давит груз печали,
Даже дышится с трудом.
Мысль о помощи, - вначале,
Но теперь забыл о том.
Что, другим заботы мало,
Чтобы нянькаться со мной?
Это ж мне кручиной стала
Жизнь, и смертною тоской.
Надо б сыну отписаться,
Чтобы знал, когда найдёт:
Буду с неба любоваться
На его судьбы полёт.
Просто, гибну одиноко –
Нет просвета, ни шиша…
Плохо, братцы, ой, как плохо, -
Шепчет рваная душа.
Психологическая поэзия | Просмотров: 396 | Автор: Александр_Далецкий | Дата: 08/11/15 18:11 | Комментариев: 0



Всё сказано поэтами до нас,
Таких амбициозных и пушистых,
Из поцелуев слов даря монисто
Любимым, милым, радующим глаз.
Не устрашится повторяться тот,
Который песню - из души берёт.

Не креатив Ей важен! Каждый раз,
Смотря в глаза, и слушая сонеты,
Она вопросам сердца ждёт ответа,
И чувствует поэта без прикрас!
Нам нет нужды словами повторять,
О чём расскажет робких строчек рать.

Единственной «люблю» не написал,
В надежде быть похожим на поэта,
Лишь думая меж строками про это,
Она - услышит, не узнает – зал.
Прекрасна эта милая игра,
И, как сонет, немыслимо стара!
Психологическая поэзия | Просмотров: 616 | Автор: Александр_Далецкий | Дата: 08/11/15 13:02 | Комментариев: 0



Подари с улыбкой что-нибудь:
Пуговку от старой тонкой блузки,
Той, что туго стягивала грудь
Иль медяк со знаком не по-русски.
Подари мне нежные слова,
Взгляд такой, чтоб даже речь забылась,
И потерей стала голова,
Что в мечтаньях вовсе заблудилась.
Если одиночество, как жуть
Без тебя и день – свечою тусклой,
Подари хотя бы что-нибудь!
Ну, хотя бы пуговку от блузки!
26.09.15.
Любовная поэзия | Просмотров: 506 | Автор: Александр_Далецкий | Дата: 28/09/15 13:06 | Комментариев: 0

Ох, не троньте меня!
Я не раб и не барин,
Но, поймите, друзья,
Я – деньгами замаран!
Сам не помню уж дня,
Чтоб без дум о проклятых,
Вы простите, любя,
Коль отстал от крылатых!
Белым аистом был,
И взвивался до выси.
С ветром радостно плыл,
А теперь – деньги в мысли.
Эта черная смоль –
Клей язвительный в перья,
Это новая боль
Из тоски и неверья.
Здесь грызня и возня.
Стал я зол и коварен.
Вы летите, друзья,
Я ж – деньгами замаран!
Философская поэзия | Просмотров: 526 | Автор: Александр_Далецкий | Дата: 23/08/15 01:42 | Комментариев: 2


История одной любви – песня, которую поют многие испаноговорящие певцы. Я на её мелодию написал свой текст. Это не перевод, это просто русский текст для известной песни, близкий по смыслу, с которым я её пою сам себе, в память о жене, а теперь решил поделиться и с вами.

Вот и лето без тебя позади.
Снова осень повстречалась в пути.
Мне твердили - время лечит,
Потерпи до новой встречи,
Боль утихнет в груди.

Только это всё – не так, всё обман,
И другую - всё скрывает туман,
И объятья помнят руки,
Поцелуев слышу звуки,
Он не скрыл в сердце ран.

Вот история простая любви,
И душа о ней опять говорит.
Говорит о счастье дней,
Где она была твоей,
И не видно этой песне конца
Обручального кольца.

Вот история простая любви,
И душа о ней опять говорит.
Говорит о счастье дней,
Где она была твоей,
И не видно этой песне конца
Обручального кольца.

Я с колечком не расстался в тоске,
Лишь ношу его на левой руке,
Бесконечна эта тризна,
Отобравшая пол жизни
Парой дат на доске.

Я с колечком не расстался в тоске,
Лишь ношу его на левой руке,
Бесконечна эта тризна,
Отобравшая пол жизни
Парой дат на доске.

А это - первоисточник:
https://www.youtube.com/watch?v=yWtdyYVf83Q&list=RDyWtdyYVf83Q
Переделки песен | Просмотров: 675 | Автор: Александр_Далецкий | Дата: 03/08/15 01:50 | Комментариев: 0
1-50 51-83