За мужиком две тетки в вытрезвон
Пришли. А там алкаш с разбитой рожей.
Решили, присмотревшись, вроде он...
Узнали мужа по трусам в горошек.

Сказали капитану: "Это мой!
Опять нажрался, скот, до отрубона!
Позвольте, заберем его домой,
Он поутру помрет без самогона!"

Не поделили бабы мужика...
Но мент ответил, почесавши шнобель:
"Вот разрублю на части мудака
И забирайте половинки. Обе!"

Был нос у капитана, как рубин,
Колун у печки – годен для работы...
И заорали женщины: «Руби!
Руби его в капусту, идиота! »

Есть у меня старый приятель. Прозаик, бард, автор пары десятков книг и около сотни песен на стихи Глеба Горбовского, Александра Кушнера, Владимира Корнилова, Иосифа Бродского, Варлама Шаламова.... Питерец, как и я.
Страстный путешественник, влюбленный в Север и Дальний Восток, романтик и жизнелюб. И одновременно ярый антисоветчик, отчаянный критик нашей истории, которому за каждым столбом видится гэбист.

Много лет он меня привлекает и отталкивает одновременно. Мы с ним ругались до лютой ненависти, но быстро мирились, чтобы переругаться вновь. Наша аннигиляция длится уже лет 30. Вещество переходит в энергию, которая вновь становится веществом... Но речь не об этом.
Он много раз говорил мне, что не может понять, как у такого несовершенного русского народа мог появиться запредельно богатый, удивительно красивый, бесконечно созидательный инструмент. Родной язык. Которого (по его мнению) быть не может по определению.
Потому что язык является производным от традиций, культуры, мироощущения, многовековой истории.
И если народ ленив, нелюпопытен, необразован, пьян и диковат, то и язык обязан соответствовать перечисленному.
Но тут все наоборот. Словно пришельцы его нам принесли на летающем блюдечке с каемочкой золотой...

И не хочет признать мой приятель тот факт, что нет тут никакого противоречия.
Просто камня у нас мало, а лесов много. И пожрали пожары рукописи нашей истории, создав впечатление отсутствие ее. А каменная Италия почти все сохранила. И возникло впечатление о дикости нашей.
Но язык неподвластен огню. И доказывает то, что мы имеем древние культурные корни, не уступающие никому.

И всякий, кто пишет стихи сам или просто любит поэзию, согласится с тем, что звукопись нашего языка фантастична, а рифмы разнообразны до неисчерпаемости.
Русский язык - артефакт, убедительный аргумент в споре о древности и культуре народа.
После ознакомления с нашим языком и доказательств никаких не надо.
"Все просто: в белом плаще с кровавым подбоем..."

Тот, кто прочтет наших классиков в подлиннике, уже никогда не посмотрит на Россию менторски и свысока.

А если и посмотрит, то соврет. И другим, и самому себе.

Давайте возьмем в руки какое-нибудь изделие из золота. Колечко, кулончик, цепочку…
И внимательно всмотримся в него. И постараемся вообразить себе совершенно грандиозный путь, который проделал благородный металл по дороге к нам.

Представим такую картину: где-то на просторах Галактики 10 миллиардов лет назад существовала двойная система из нейтронных звезд, вращающихся вокруг общего центра масс. Но со временем их импульс движения уменьшился из-за эмиссии гравитационных волн. И звезды слились, упав друг на друга… Масштабы взрыва были таковы, что выделилась гигантская энергия, преобразовавшая часть вещества в тяжелые элементы.

Так возникло то золото, которое мы держим в руках. Оно результат катаклизма вселенского масштаба, разбросавшего золотую пыль по сторонам, озолотив окружающее пространство.
Проходили сотни миллионов, миллиарды лет. Золотая пыль блуждала в пустоте, пока не наткнулась на область образования планетной системы вокруг молодой звезды. Нашего Солнца…
И, смешавшись с другим строительным материалом, золото стало оседать на только что возникшие планеты. Это был долгий процесс. Но примерно 4 миллиарда лет назад золотые крупинки уже лежали в земной коре и терпеливо наблюдали за неспешной вереницей миллионов лет, проползающих мимо.

И наше золотое колечко — не что иное, как частица невообразимо далекой звезды, прошедшая через горнило ее гибели, а затем пролетевшая через галактические просторы и видевшая образование нашей Земли, возникновение жизни, эпоху динозавров и черт знает что еще.

Колечку, которое мы держим руках, 10 миллиардов лет.

Рядом со мной сейчас лежит мамино обручальное кольцо. Я прикасаюсь к нему и ощущаю всю жуть его истории. Такой невозможно-необыкновенной.
И голова кружится от несоответствия золотой вечности и краткостью человеческой…

Но все же мы встретились и пересеклись!

Пора, пожалуй, отправляться в спам!
Зачем тебе такой, скажи на милость?
Приснилось мне, что я с тобою спал...
А, может, спал и думал, что приснилось.

Всё ближе сентября антибиотик,
Прописанный природе. А пока
Прохладней стало. Лето на излете.
И в тучи превратились облака.

Сезон дождей и тёмен, и порочен.
На стеклах капли отбивают ритм...
А по весне березы мироточат,
И купол неба золотом горит.

Обойтись невозможно без мата,
Если надо "ни шагу назад".
Им порой поднимали комбаты
В рукопашную храбрых солдат.

Без войны есть у мата все шансы
Молчаливый заполнить провал.
Ведь в оргазме любовного транса
Неизбежны такие слова.

За чертой экстремальных моментов
Жалок мата потрепанный вид.
Изъясняются им импотенты,
У которых уже не стоит.

Вышли все мы, увы, из приматов…
Но прошу, половой исполин,
Не ругайся при женщинах матом,
Если ты homo sapiens, блин!

Губами прикасаясь к нежной коже,
Вдыхаю твой волшебный аромат,
Ты для меня всех радостей дороже,
Дороже денег, славы и наград.
………………………..........................
Ты для меня заветная святыня,
А я навеки раб покорный твой,
Волшебная чарджоуская дыня,
Рождённая богиней овощной.

Олег Нечаянный

***************************

Ты гурией спускаешься из рая,
Когда пожар горит в моей груди.
И я, моя родная, не скрываю:
Хочу тебя, хоть ночью разбуди!

Ты для меня надежда и опора.
Плевать, что на работе вечный вой!
Завидует мне скучная контора,
Что я дышу, душа моя, тобой.

Ведь без тебя паскуден вечер стылый,
Ты плоть от плоти северных ветрил.
И если б знала, как мне стыдно было,
Когда тебе с хохлушкой изменил!

С тобою проведу свой век короткий,
Любви вкушая сладострастный яд…
Волшебная чарующая водка,
Богиня всемогущая моя!

О погоде ни слова. Ее больше нет.
Скрылась напрочь за облачной пеной.
На любовную тему наложен запрет?
Значит, мы помолчим откровенно.

Я держу осторожно синицу в руке,
А журавль улетает все выше…
И грущу оттого, что в своем дневнике
Ничего про меня не напишешь.

В Париже было мирно в сорок третьем…
Звучал шансон негромкий из кафе,
И дружелюбно улыбался детям
Немецкий штурмбанфюрер подшофе.

Белел на Сене парус одинокий,
Спешил народ на конские бега…
А где-то на пылающем востоке
Стояла насмерть Курская дуга.

Могли французы вишню в шоколаде
В бистро привычно запивать вином.
А где-то в непокорном Ленинграде
Отсчитывал секунды метроном.

В салонах об искусстве шли дебаты,
В Гранд-Опера гремел могучий бас…
Побитый Кейтель спросит в сорок пятом:
«И эти тоже победили нас?»

Ночь наступит и сходят жидко
В разноцветные труселя
И Навального неофитки,
И другие “дебилы, бля”.

Кровь у них не напрасно стынет:
Путин темной навис горой.
И, усы отрастив густые,
Гладит их мундштуком порой.

Обычный день. Отстроенный вокзал.
Я список поездов прочёл до середины.
Ты помнишь - это Бродский написал:
Что мы, оглядываясь, видим лишь руины.

Василий Титов
............................................................

Пойдем-ка пить мадеру под лаваш...
Тебе, подруга, стукнуло шестнадцать?
Ты помнишь, есть у Бродского слова:
С гетерой в дождь не стоит торговаться!

Закатом загорается бокал,
А за окном промокшая пустыня.
Но Бродский однозначно указал,
Что Понт шумит за изгородью пиний.

Не обуздать поэту буйный пыл!
Ты смотришь с укоризной, не мигая?
Но помнишь, Бродский как-то сочинил:
Пусть муж на покрывало протекает.

Иди-ка прогуляйся по воде,
Ты мне уже порядком надоела.
Ведь Бродский неспроста сказал про дев:
Мол, тешат до известного предела!

Не целован, не обласкан,
И не знаю: люб, не люб.
Завязав глаза повязкой,
Я давно тебя ловлю.

Мы с тобой играем в жмурки
На последнем этаже…
«Запиши меня в придурки!»
Ты ответила: «Уже!»

Ноутбук, закусив окурок,
Подавился и рухнул на пол.
Смотрит Путин со стенки хмуро:
От кого ты под утро драпал?
..................................
Озираешь свой дом с сомненьем,
Словно вышел из летаргии.
А в глазах у тебя похмелье
В чинном статусе ностальгии.

Борис Булатов

Мир под утро тяжел и мутен,
Мне уже далеко не двадцать.
Но завистливо смотрит Путин:
Он не может вот так нажраться!

У него там кругом охрана,
Топтуны и мордовороты.
А везунчик Барак Обама
Может выпить, когда охота.

Посидишь за столом нормально -
И пойдут по России слухи...
Заорет гражданин Навальный:
"Президент, как всегда, под мухой!"

Эх, вернуться б во время оно
И плеснуть хорошенько в кружку...
Нафига мужику корона,
Если выпить нельзя литрушку!?

Кому-то жаль, кому-то по*уй.
Вчера он был, сегодня нет.
Ушел поэт, увел эпоху
И погасил в пустыне свет.

Смешной пришелец из «когда-то»,
Засланец ветхой старины.
Полузабытый агитатор
Несуществующей страны.

Старик больной и бесполезный,
Мафусаил, едва живой...
Все это так. Но если честно,
Мир стал никчемней без него.

Не обуздав в башке неразбериху,
Учусь коварных лет держать удар.
И принимать покорно жизни прихоть,
Летящей все быстрее в никуда.

И времени насмешливые козни
Не помешают быть счастливым в дым,
Когда за воротник прольется Космос
В июньский полдень дождиком грибным.

Пытался посмотреть фильм «Притяжение».

Сюжет таков: звездолет пришельцев был сбит ракетой и упал на Москву. Московские гопники взяли биты и пошли бить не наших за наших. Но не нашим помогли полсотни военных и мордобой закончился победой звездолетчиков. Они починили корабль и улетели.

Разумеется, москвичка успела влюбиться в одного из астронавтов, который был молодым красавчиком, по-модному небритым.

Пока происходили эти незначительные события, дети ходили в школу, взрослые сидели по кафушкам и смотрели телек.
Военные стояли в оцеплении и ни хрена не делали. А командовал ими всего лишь полковник в исполнении Меньшикова.
Ну, разумеется, дочка у него была непослушная и противная вначале, но потом стала хорошей.
Кстати, пришелец был таким же дебилом, как и москвичи. Но потом стал добрым и отзывчивым.

Что еще?

А, забыл совсем. Пришельца переодели и водили по Москве. Когда менты останавливали его и видели, что перед ними идиот, то сопровождающие его гопники говорили, что он из Питера. Дальнейших объяснений менты не требовали…

Интересно, сколько заплатили Меньшикову, чтобы он согласился играть в этой шедевральной хрени?

Астроном звездой накрылся!
(Медный таз не для него).
И, в салат уткнувшись рыльцем,
Отдыхает, чуть живой.

Срыв в пике был не внезапен…
Предсказуемый финал.
Пару лет назад он запил:
«Марсианин» доконал!

Был бы дядя толстокожим,
Стал бы доктором наук.
Но добил его, похоже,
«Притяженьем» Бондарчук.

Посмотрел фильм «Викинг».

И попробую вкратце поделиться впечатлениями от него…
Скажу сразу, на мой взгляд, к истории он имеет такое же отношение, как «Ленин в октябре». Потому что насквозь пропитан идеологией.

С одной стороны языческие жрецы в виде каких-то уродливых недочеловеков, с другой – византийские священники. Спокойные, мудрые и лицом приятные.
Русские города показаны так, словно сделаны они через одно очень узкое и темное место. Княжеские хоромы походят на барак для бомжей, в котором бомжи не живут давно. Щели в стенах, дырки в потолке. Всюду грязь, антисанитария, отсутствие украшений. Предметы мебели захреначены пьяным и слепым плотником… И это в Полоцке и Киеве! Городах торговых, богатых, знатных.

В таких домах невозможно жить даже летом. А что о зиме говорить?
И вот, на фоне явного безобразия показан город Корсунь. Весь такой чистенький, цивилизованный, с красивейшей церковью, выглядевшей перед языческим капищем, словно Останкинская башня рядом с покосившемся телеграфным столбом.

Теперь о самом Владимире в исполнении Козловского. Да… Это нечто. На секс-символа налепили дикую бороду и длиннющие патлы, прикрыв тем самым замазанное грязью символическое личико чадрой неузнаваемости. Лишив его главного оружия – гламурного шарма.
А характер Владимира напомнил мне героев Достоевского. Я увидел смесь Смердякова, Раскольникова и Алеши Карамазова. Ядреная получилась она!
Насквозь закомплексованный, вечно сомневающийся, нерешительный, заторможенный, неуверенный в себе богоискатель и, одновременно, похотливый, жестокий, коварный, истеричный…
Превратившийся внезапно в агнца Божьего в финале.

Я представил себе такую картинку: он объявляет своей дружине и остальному народу, что надо предать свою веру и принять новую. По причине следования нравственному совершенству. Не предъявляя никаких убедительных материальных аргументов в целесообразности этого действа.
А вот захотелось ему… Что бы с ним тут же сделали? Правильно. Убили бы непременно. Народ тогда был крутой, к войне привыкший. И сумасшедший князь, слабый и жалкий, быть вождем не мог по определению.

А фильмец, конечно, делался ради финальной сцены. Когда счастливый народ с просветленными лицами входит в Днепр креститься. Все такие чистенькие, счастливые, веселые. И распогодилось как-то вдруг! Еще недавно было пасмурно, дождливо, холодно и неуютно. И вот изменилось буквально все! Тучи развеялись, одежда из темно-серой стала белоснежной, а ублюдки –волхвы больше не тиранят народные умы своей языческой поганью.

Уга, товагищи! Геволюция, о которой так долго говогили большевики, свегшилась!

Эх, возьму-ка я посудину
И немедленно приму.
Патриарх признался Путину:
Мироточит бюст в Крыму!

Превратились в жалких нытиков
Здоровенные жлобы,
А насмешливые критики
Торопливо крестят лбы.

Утром, вечером и ночером
(А про день не говорю)
Неофиты встали в очередь
Поклониться алтарю.

Позабыв утехи плотские,
Постный лопают салат…
Славят матушку Поклонскую
И Христа благодарят!

Приходишь в здешние края -
Встречают караваем.
Потом возможны виражи...
Сам черт не разберет!

На вернисаже бытия
Смешно до слез бывает.
И смерть, похоже, тоже жизнь...
Но задом наперед.

Как здорово, что вовремя тебе
Отрезало трамваем черепушку!
Завидую тихонько из психушки
Твоей очаровательной судьбе.

Здесь нас не бьют и кормят хорошо.
И “Фауста” до дыр зачитан томик.
(Таких вещей не выдают в дурдоме,
Но книжку под подушкой я нашел).

Припомнил всё, что было и вспотел.
Не черт там в паханах. Бери … пониже!
И кодла, заимев такую крышу,
Устроила вселенский беспредел.

Надыбили они фиктивных ксив
И на уши поставили столицу.
Не защитит нас бокс и джиуджица,
Не выручит чапаевский “максим”.

Из дурки могут выпустить в момент…
И поступлю продуманно и тонко:
На шею я повешу не иконку,
А более весомый аргумент.

Не надо мне давидову пращу,
Я пользоваться ею не умею.
Возьму чугунный крест потяжелее
И насмерть им пришельцев закрещу!

Прошу простить, Мессир, дурные бредни,
Но страсть опять меня сбивает с ног!
Хотела я укоротить передник,
Но он и так скрывает лишь пупок.

Со мною вы всегда мрачнее тучи,
Сто раз готовы повторить мне: «нет».
Глазами жрет котяра приставучий,
Но я для вас лишь мебели предмет.

Мой господин, известно, вы не робкий,
На все дела рука у вас легка.
Вчера Коровьев ущипнул за попку…
От вас, Мессир, дождаться бы шлепка!

Я от желанья просто угорела
И перешла морали рубежи.
Мне предложил отдаться Азазелло,
Но как отдать, что вам принадлежит?

Скорей ко мне полезет Мастер спьяну,
Чем поколеблет вас мой знойный вид…
Решила так: надену я сутану.
Быть может, вас сутана возбудит?!

Дал я ответку своему стишку... Привожу оба, чтобы сохранить ощущения диалога.

Воланд – Маргарите

Оставь в покое Мастера, Марго!
Для слабых существуют только сны их.
Решайся, королева. Вороные
Нас мигом донесут до Белых гор.

Тоску лишь умножает книжный яд,
Разлитый по страницам щедрой мерой.
А ведьмин путь приводит к Люциферу,
Перевалив за тропик бытия.

Нам друг без друга в вечность не пройти.
Обманывать себя не будем, право…
Ты можешь называть меня лукавым,
Но я на удивление правдив.

Дождь моросит осенний. Мастер спит.
В дорогу, королева! Дьяволицей
Промчишься, и дорога задымится
От раскаленных звезд из-под копыт.

Маргарита - Воланду

Спешить не будем, Повелитель зла!
Тебе ответить сразу не могу я…
Ты предлагаешь крайность мне другую,
Которая все так же тяжела.

И жалость тут, пожалуй, не при чем:
Нет ничего застывшего на свете.
Но помним постоянно, что в ответе
Мы за того, кто нами приручен.

Пусть догорает прошлое, треща.
Костер мы с ним пока не погасили.
Согласна, Мастер слаб, а ты всесилен.
Но тенью не хочу быть от плаща!

Вдали белеют горы в полный рост.
И конь трясет нетерпеливо гривой…
Не надо мне лукавить, мой правдивый.
Ответа нет на заданный вопрос.

Как долог век кавалергарда!
Дворянской жизни круговерть...
И вот блокада Ленинграда.
Обстрелы. Холод. Голод. Смерть.

Тебе напомнить поимённо
Погибших женщин и детей?
Ведь двести тыщ из миллиона
Лежат на совести твоей.

Их святцы, полные печали,
Укором будут для зверюг.
Гори в аду, военачальник!
Предателям - девятый круг.

У нас свой выход
Из общих врат.
Москва – купчиха,
А Питер – франт!

Мы белой ночью
Идем на вы!
Наш дождь замочит
Дожжи Москвы.

В словесных дебрях
Привычен сюр.
У нас поребрик,
У вас бордюр.

Филолог нервный
Сошел с ума…
У нас шаверма,
Там – шаурма.

Мозги не парю,
Уже молчок…
У нас хабарик,
У вас бычок!

Женщина делает утренний макияж…

Уверенными, высокоточными движениями она раскладывает перед собой зеркало, кисточки, тени, тушь, помаду и остальную мелкую всячину. Каждый предмет ложится на свое строго определенное место, подчиняясь выверенной годами схеме.

Женщина сосредоточена и раскована одновременно. Все ее действия необходимы и достаточны. Они отработаны до автоматизма. Смотреть на работу мастера - огромное удовольствие. Запредельное загляденье!
И, разумеется, возникают некоторые ассоциации. Куда же без них?

У каждого они свои. Кто-то вспоминает о художнике с мольбертом, кто-то о хирурге с ланцетом, скальпелем, зажимом и прочими орудиями пыток.

Но мне воображение рисует киллера. Спокойного, самодостаточного, абсолютно уверенного в себе профессионала.
Он начинает утро с привычного осмотра оружия и подготовки его к бою. И неважно, есть ли заказ… Привычка должна быть реализована. Без этого день не сложится. Чего-то будет не хватать. И душевное равновесие непременно нарушится.
Вот он достает пистолет из кобуры. Неуловимыми движениями отделяет от него магазин, передергивает затвор и проделывает много одному ему понятных манипуляций. Затем проводит пальцами по внутренней части кобуры, проверяя, нет ли там чего-нибудь, способного помешать молниеносному выхватыванию оружия. Помещает пистолет в кобуру, кладет ладонь на рукоятку… И, словно по волшебству, пистолет оказывается в его вытянутой руке.
Маэстро работает неторопливо, аккуратно и просто красиво. Залюбуешься!

И женщина, и киллер готовы к любому повороту событий. Что бы ни произошло, они во всеоружии. Досадные случайности сводятся к минимуму. Профессионализм всегда торжествует над несуразностью дилетанта.

Мне кажется, что не вынесу
Наклона земной оси.
Ты в плюсе, а я вот в минусе...
И встреча нам не грозит.

Тут правит погода вьюжная,
Сугробы почти по грудь.
Сегодня до моря южного
Заснежен январский путь.

Но лед превратится в крошево,
Растает скрипучий наст.
И в нашем году хорошее
Еще ошарашит нас!

Ночная близится пора…
На волю вышли черти,
Команду помня лишь одну,
Им данную: ату!
А мы с тобою до утра
Круги на небе чертим,
Иголку циркуля воткнув
В Полярную звезду.

Глубок космический разлом…
В кромешном центре мира
Багровым пламенем горит
Рубиновый кристалл.
И, ставя нечисти заслон
Над Северной Пальмирой,
Наполним светом фонари
От Южного Креста!

От жути собственной дрожа,
Декабрь богат могилами.
До слез людей погибших жаль.
Они же наши. Милые…

Но кажется, что звездный свет
Теплеет над погостами.
А, может, просто смерти нет
Для уходящих к Господу.

Когда-то мне довелось побывать в экспедиции на Алтае. Там на стыке трех границ (нашей, китайской и монгольской) между высоченных гор затерялась так называемая Чуйская степь, представляющая из себя плато на высоте почти двух километров…

Там, где располагалась наша база, пейзаж был вполне марсианский. Никакой растительности, никаких животных. Только камни. Камни, камни и камни…
Впрочем, о них и речь.

Дело в том, что на многих из них сохранились рисунки древних людей. Изображения были выцарапаны, а потом в канавки была втерта какая-то красноватая краска, почти выцветшая за тысячелетия.
Мы сначала только и делали, что выискивали эти раритеты и поражались музею под открытым небом. Но со временем привыкли и достаточно равнодушно перешагивали через древние экспонаты.

Я, честно говоря, (наслышавшись про камни Ики) долго выискивал сюжеты с динозаврами… Или с инопланетянами, помня о книгах Эриха фон Дэникена. Но ничего загадочного так и не нашел. Там были изображения оленей, охотников с луками и копьями, в основном. Рисунки казались небрежными, поспешными. Этакое граффити из каменного века…

Но был у нас гидрогеолог Валера. Он никак не мог понять, почему эти бесценные вещи валяются тут без всякой пользы? Отчего они не собраны, не поставлены на учет и не размещены в лучших музеях Советского Союза? Неужели ученым неизвестно про месторождение удивительных артефактов?
И он собрал три десятка камней величиной примерно с два кулака, набил ими огромный рюкзак и решил довести его до Питера, чтобы безо всякой корысти передать ученым Эрмитажа.

Признаюсь, я отговаривал его. Путь домой был долог и труден. Из Кош-Агача надо было лететь в Рубцовск. Из Рубцовска в Новосибирск. И только оттуда в Питер. Но Валерка был мужиком увлекающимся и упрямым…
И он допер камни! Доплачивая в самолетах за груз, проклиная разорвавшиеся от тяжести лямки рюкзака, постоянно вытирая пот, струящийся по лицу.

Нашел какого-то специалиста в Эрмитаже и предъявил ему рукотворную драгоценность наших пращуров.
Спец равнодушно посмотрел на камни и сказал:
- Да знаем мы о них, конечно. Никакой художественной или исторической ценности они не представляют. Напрасно вы их сюда притащили. Нам они не нужны. Оставьте себе или выкиньте на помойку.

Ошарашенный Валерий принес их домой и расположил на книжных полках. Показывал гостям и объяснял, что рисункам этим несколько тысяч лет.

И, разумеется, никто не верил ему.

Тамара Тагеко - Арсений Платт

Во дворе - цвет каштана розовый,
И сирень метет белым кружевом.
Уж который день ливни с грозами,
Уж который день ты так нужен мне.

По ночам весной - звезды крупные,
С неба черного вниз таращатся.
Мне твердят они, что беспутная,
Мне твердят они, что пропащая.

Не понять им там, в бесконечности,
За истоками и за гранями,
Сколько горечи в грешной нежности
К заплутавшему где-то страннику.
.......................................................

Во дворе зеленеют листики,
Почки только недавно лопнули.
Мы на карте с тобой неблизкие,
Но дома совпадают окнами.

Ночью звезд не увидеть в Питере,
Даже с самой высокой лестницы.
Белой губкой их с неба вытерли,
Унесли на четыре месяца.

Пусть до осени в дреме нежатся...
Нам без них хорошо, пророчица!
Мне давно с непутевой грешницей
Заплутать во Вселенной хочется.

Какой же все-таки кайф - вести поэтический диалог с резонансным собеседником! Пусть даже и виртуальным. Главное тут - понимать друг друга с полуслова, чувствовать настроение, следовать ритмическому рисунку со всеми нюансами.
И, главное, относиться с симпатией к соавтору, разделять его мироощущение и, даже споря с ним, находить гораздо больше точек соприкосновения, чем раздора...
Мне очень повезло с таким соавтором. Хочу показать подборку наших поэтических диалогов с Тамарой Тагеко.

1

Арсений Платт - Тамара Тагеко

Я особых ласк не вымаливал,
К таковым не имея склонностей.
Балансировал год без малого
На пределе твоей влюбленности.

Говоришь, что былое минуло
И на память приходит все реже нам?
Мне б взорваться на поле миною
При попытке быть обезвреженным...

........................................................

Май кружил над белыми вишнями,
Танцевал с золотыми звездами,
Но боялись сказать мы лишнего
И считали - влюбляться поздно нам.

Подбирали к любви синонимы,
Копошились у края Вечного...
И однажды вдруг оба поняли,
Что сказать нам друг другу нечего.

Когда обидам нет предела –
Слова срываются не те.
Мы снова требуем расстрела
Заблудшим братьям во Христе.

Вкус мести нам привычно сладок:
Растет у стенки вражий ряд.
Таких жалеть, скорее, надо;
Они не знают, что творят.

Не забывая, что местами
Мы сами далеко не шелк...
И, может статься, стыдно станет
Тому, кто с камнем к нам пришел.

Лихому менестрелю
Не очень хорошо
Использовать в апреле
Блокнот с карандашом.

И на заборе запись
Я сделал поскорей,
Как только про анапест
Напомнил мне хорей!

Парадокс получается, однако. Нонсенс. Логический тупик…

Жизнь на Земле не могла возникнуть, исходя из теории вероятности. Но возникла. Пирамиды не могли быть возведены. Но их возвели. “Титаник” не мог быть построен за 26 месяцев. (На одни чертежи, расчеты и моделирование ушло бы гораздо больше времени). Но его построили. Американцы не могли так удачно слетать на Луну по техническим причинам. Но они слетали туда. И этот список можно продолжать долго еще.

Как же так? Не могло, но стало… Взрыв мозга и прочая умственная катастрофа.

Ответ напрашивается такой: реального мира просто не существует. Потому что он не может существовать в том виде, в каком мы наблюдаем его. По определению.

Значит, все вокруг нас виртуально. А наше сознание лишь смотрит фильм из жанра фэнтези. Очень достоверный, осязаемый, красочный. В котором и пирамиды были построены на самой заре цивилизации. И “Титаник” поплыл навстречу айсбергу. И на Луну было 6 экспедиций, которых быть не могло…

Но мы не только смотрим кино, скорее всего. Мы участвуем в нем. И корректируем сюжет по мере сил и способностей. У каждого из нас свой вариант фильма-фантасмагории. Своя виртуальная реальность. Или реальный виртуал?
Кто же мы? Ангелы в райском кинозале? Черти на премьере инфернального сериала? Или некие разумные сущности, исследующие границы возможного?

Или кто?

Не актуален зимний сплин
Для жарких побережий.
Там волны синие сулят
Расслабленный досуг…
Открою баночку маслин
И овощи нарежу.
Возможно, греческий салат
Слегка заменит юг.

Уже не хочется молчать
И ждать, что небо рухнет.
Мне настроение велит
Переходить на свист…
Вселенский мультик по ночам
Смотрю в окно из кухни
И поражаюсь, как велик
Талантом Сценарист.

В соавторстве с Борисом Булатовым

Дышать невозможно в ухоженном царстве покоя,
Так хочется свежего ветра и солнца с утра.
С порога тебе помашу на прощанье рукою:
До лучших времён, дорогая, до позавчера!

Недавно по темечку стукнуло трижды по двадцать.
Теперь уже счастье я вряд ли себе накую...
И что остаётся? Слегка над собой постебаться,
Чтоб стёбом лукаво прикрыть "нестебучесть" свою.

Что счастье? – Мгновенье… И снова тревожные думы.
За годы скопилось до чёрта несносных кручин.
И, чтоб не смущать окружающих видом угрюмым,
Смеюсь над собой, благо, много на это причин.

Папашей уже называют подростки и меньше
Полтинника мне даже льстец откровенный не даст.
Но хочется всё же порой оглянуться на женщин,
И пить хорошенько я, надо признаться, горазд.

Пульсирует жизнь, изменяя ландшафты вселенной,
И в крохотном семени дремлет нередко гигант…
Так хочется верить, что я доживу непременно
До новых созвездий и небо приму, как Атлант.

Вселенская бездна для нас продолжение дома,
Галактика кажется яблоней в белом дыму.
Там, в небе, привычно, надежно, до боли знакомо...
Вернусь я туда и с пути непременно приму.

Сидели два полярника у проруби на льдине
И рыбку океанскую ловили на уху.
Хотя зверей до этого там не было в помине,
Медведь возник таинственно... Огромен, зол и худ.

И молча скинул валенки один полярник. Опытный!
Достал из сумки бережно кроссовки "Адидас".
Другой (салага та еще) сказал дрожащим шепотом,
Что мишка шустро бегает и смыться им не даст.

Но мужу искушенному смешны слова мальчишкины.
Он принял стойку низкую и выдал на финал:
"В опасной ситуации важна не скорость мишкина,
А то, чтоб ты, воробышек, меня не обогнал!"

Не отвечай мне шепотом на крик...
Неважно, что этаж под самой крышей.
Надежней быть повыше, чтоб расслышать
И записать ответа черновик.

Я не такой прилежный ученик,
Чтоб тайну бездны выявить сквозь накипь,
Расшифровав причудливые знаки.
Не отвечай мне шепотом на крик...

Недавно со мной произошел странный случай…

Я ехал из Центра по Старо-Невскому. И, к своему глубокому удивлению, увидел в проеме одного из переулков совершенно незнакомую башню, возвышающуюся над дальними крышами.

Башня была странная какая-то. Она мне показалась незавершенной, хотя никаких строительных лесов рядом с ней не было. Может, ей не хватало цвета? Да, мне бросилась в глаза ее непокрашенность, что-ли… Серая башня на фоне такого же неба. И немного размытые контуры, объяснимые, наверно, дымкой от непогоды.

Я поразился тому, что не видел это строение раньше. И ничего не слышал о нем. Ведь такое сооружение не могло не вызвать резонанса. На мой взгляд, высота башни было метров 150. А все высотные постройки в Питере широко обсуждаются и критикуются. Но тут - полная тишина. Почему?
Приехав домой, я сразу же залез в Сеть, чтобы найти информацию об увиденной башне.

Я примерно прикинул то место, где она стояла. Получилось, что у Смольного собора. Я ставил вопросы в поисковике по-разному, чтобы не прозевать ответ. Но ни о какой башне так ничего и не узнал. Ее там просто не было!

Мне стало жутковато как-то. Никогда прежде глюки не посещали меня. Но еще жутче стало, когда я наткнулся на историю Смольного собора и увидел его первоначальный замысел… На картинке рядом со знакомым строением возвышалась колокольня, которую императрица Елизавета Петровна планировала построить как часть соборного комплекса. Но война с Пруссией заставила ее отказаться от строительства по финансовым соображениям. А замысел был просто грандиозный. Колокольня в 140 метров стала бы высочайшим зданием Европы…

Вот. Ее я и видел, подъезжая к мосту Александра Невского. Как тут мурашкам не пробежать по спине? Это был даже не хрономираж. Колокольня ведь никогда не была построена.

Кстати, по современным представлениям есть Мультивселенная третьего типа, где, исходя из квантовой неопределенности, осуществляются все возможные события. И всё это почти бесконечное количество вселенных размещено параллельно с нами. В одном пространстве, но в разных измерениях. И, возможно, иногда по каким-то непонятным пока причинам открываются окна, через которые можно видеть то, чего тут нет. Но есть где-то там…

И еще. Даю честнейшее слово, что это не литературный вымысел, а самая настоящая правда.

Все чаще путаю с рассветом
Закатные края.
Родная вроде бы планета
И вовсе не моя.

Я, словно дачник на природе:
И дома, и в гостях.
Вот только жаль, что жизнь проходит…
Но это так, пустяк.

Бжи-бжиииг, бжи-бжиииг,
Бжи-бжиииг, бжи-бжиииг.
Поспать бы хоть немножко…
Парижский дворник рано встал
С метлой встречать рассвет.
Но тут раздался женский крик
Истошный из окошка:
“Вы сбили с ритма весь квартал!
Не стыдно вам, месье?!”

И чудо! С плеч остатки сна
Упали тяжким грузом.
Подвижным стал не по годам
Проснувшийся мужик.
И дворник, быстро осознав
Ответственность француза,
Ответил ей: “Уи, мадам!”
Бжиг-бжиг, бжиг-бжиг, бжиг-бжиг!

Украинцы, не взыщите
За приставку нашу “на”.
Ни Аляска, ни Таити
Не в обиде ни хрена.

Не кричит джигит: "Зарэжу!”,
Если едем на Кавказ.
И на Корсике все реже
Выдают за это в глаз.

На Алтае, на Урале
Не нарвемся мы на брань.
Нас ни разу не пинали
Ни Камчатка, ни Кубань.

И на Кубе негритянки
Не бледнели от стыда.
И на хутор хуторянки
Посылали… Иногда.

И Олег, который Вещий,
Скажет: “Боже упаси!
Мы ж зубами не скрежещем,
Проживая на Руси...”

Логика не просто подсказывает мне, она аргументированно гремит – ты умрешь! Годы, которые остались тебе, пролетят быстро, безвозвратно и незаметно. В один совсем не прекрасный день ты почувствуешь боль в боку. Зудящую, пока терпимую, но не стихающую. Она будет постепенно усиливаться, занимая все твои мысли, ни на минуту не давая забыть про нее. Когда станет совсем невмоготу, ты пойдешь к врачу, сдашь анализы, настоишься в очередях… А потом доктор с сожалением посмотрит на тебя и скажет, что хорошо бы прийти раньше, но сейчас… Впрочем, надо пройти курс лечения. Надежда всегда есть, и рук опускать не стоит…

А через пару месяцев моё холодное тельце равнодушно сожгут в жутковатой печке, опережая чертей со всеми их котлами и сковородками…

Но вот, что интересно: абсолютно соглашаясь с неизбежностью всей этой хрени, я не теряю ни оптимизма, ни хорошего настроения. Потому что помимо логики работает какой-то другой подсказчик. Ироничный, немного насмешливый и очень убедительный. Он ничего не пытается доказать, не приводит никаких доводов. Просто дает понять, что всё это совершенно несерьезно, надуманно, пафосно и бессмысленно. Мол, ты же ничего не знаешь, но ведешь себя так, словно нет для тебя никаких тайн, словно Вселенной нет до тебя никакого дела и миллиарды лет, потраченные на создание такого идиота, чем-то похожего на венец творения, были бессмысленной тратой времени, вынужденные вылететь в трубу крематория вместе с твоим никчемным прахом. Сам-то понимаешь, в какую фигню ты чуть было не поверил?

Я пытаюсь понять. И мне это почти удается. Если не понять, то хотя бы не спорить с тем, кто подсказывает. И жить дальше. Вполне весело и по возможности интересно. Любить и любоваться. Совершать ошибки, не сдерживать эмоции, строить планы и плевать на будущую неизбежность.

Потому что из таинственной глубины сознания слышен шепот живущей там Истины: то, что с тобой началось, уже никогда не закончится. Ни-ко-гда!

Лет сто назад астрономы поражались тому, как целесообразно наша Земля расположена в Солнечной системе.
Во-первых, Солнце — звезда спокойная и предсказуемая.
Во-вторых, орбита нашей планеты идеальна для поддержания благоприятной температуры на ней.
В-третьих, есть Луна, которая стабилизирует земную ось, избавляя планету от климатических катаклизмов.
В-четвертых, к счастью нашему, существует Юпитер. Затягивающий в свою гравитационную воронку кометы и астероиды. Без него Земле досталось бы от космической бомбардировки — мама не горюй!
И т. д. Ученые разводили руками и видели во всей этой неслучайности разумное начало.
Затем выяснилось, что планеты вокруг звезд — явление совершенно обычное. В Галактике их сотни миллиардов. И, как следствие этого, вероятность совпадения нужных нам параметров — очень велика.
Чуда не состоялось...
Но несколько десятилетий назад возник вопрос вопросов: почему физические константы Вселенной такие правильные и необходимые? Чуть-чуть изменить их и... Не будет ни звезд, ни атомов. Вообще ничего не будет кроме хаоса элементарных частиц, большая часть которых, впрочем, моментально превратится в излучение. Или такая вселенная захлопнется сразу же после возникновения...
И вывод напрашивался сам собой: Вселенная — результат Творения.
Но! Несколько лет назад появилась теория Мультивселенной, утверждающая, что число вселенных с различными значениями констант, практически, бесконечно.
И, значит, что чуда опять не получается.
Хотя... В бесконечности чудеса как раз и присутствуют. Ведь если вероятность события не равно нулю, то оно непременно происходит где-то в бесконечности. Обезьяны набирают в Ворде «Войну и мир», из неживого возникает живое, из космической пыли и газа самопроизвольно возникает Космический Разум, неотличимый от понятия Бога. И уже сам творит вселенные с нужными ему константами.
Мультивселенная обосновала теорию великого объединения. Реальности и фантазии, возможного и невозможного, науки и религии.
И перекинула мост через бездну, зачеркнув так часто употребляемую нами фразу: «этого не может быть никогда!»

Представляешь, наши ночи потемнели
И напомнили, что август на излете.
Непогода проявилась дрожью в теле,
Постепенно остужая буйство плоти.

Вспоминаю о тебе теперь нечасто:
В час каких-нибудь несчастных раз сто сорок.
Как и ты, я совершенно не глазастый.
Мы увидимся с тобой совсем нескоро.

Просочилась полночь омутом сквозь двери,
Тишина скрипит бессонной половицей.
Жизнь проходит, а в итоге пух да перья...
И печаль по ускользающей жар-птице.

Временами мне бывает очень нужно
Закусить вино игристое клубникой.
И подсматривать за тем, как ветер южный
Норовит с тебя сорвать твою тунику.

Наступлю-ка я опять на те же грабли,
Снова сон незабываемый мусоля,
Где стекает по тебе морская капля,
Каменея на бедре кристаллом соли.

Я, наверно, соглашусь, что время лечит,
Но процесс идет мучительно-непросто.
Синим пламенем пылает звездный вечер,
Остужая раскаленный полуостров.

Север медленно плывет в дождливом вздоре,
Лужи вылились на волю из обочин…
Мне мерещится далекий берег моря,
Там, где тьмой твоих волос лучатся ночи.

На волю из омута вылезли бесы,
Мосты между нами круша.
Но Питер навеки сроднила с Одессой
Большая морская душа.

И серые будни собою мажоря,
Наш пресный уклад подсолив,
Впадает шикарное Черное море
Размашисто в Финский залив!

Вчера подавился дынею,
Три раза приняв по сто.
Облили говном Латынину...
Зачем? Почему? За что?

Решил, закусив сосискою:
Режим на расправу скор.
На землю мою российскую
Вернулся Большой Террор.

Так Бруно костром в Италии
За правду сполна платил...
Кто вылить посмел фекалии
На ангела во плоти?

Слабо им стрельнуть "калибрами",
Струей обошлись говна.
Ах, всеми своими фибрами
Любила людей она!

Не знаю теперь, смогу ли я
Под "Эхо" обед вкушать.

Лавров про обливших Юлию
Не скажет: ......, .....!

Видели где-то, вроде бы,
Леса остаток куцый.
И вопрошал юродивый:
"Ты на подходе, Люци?!"

Сосны без ветра замерли
Веткой, иголкой каждой.
И повалились замертво
От нестерпимой жажды.

Словно столбы горелые,
Мрачно чернели ели.
Гибла тайга Карелии
В солнечном беспределе.

Землю, дождем забытую,
Зной иссушил и выел...

Павшим уже завидуют
Те, кто еще живые.