Литсеть ЛитСеть
• Поэзия • Проза • Критика • Конкурсы • Игры • Общение
Главное меню
Поиск
Случайные данные
Вход
Рубрики
Поэзия [45607]
Проза [9795]
У автора произведений: 113
Показано произведений: 1-50
Страницы: 1 2 3 »

Как засыхает дерево изнутри?
Дерево звать не может и говорить.
Тянет в мольбе ладони ветвистых рук:
в сердце завелся червь и точильщик-жук.
Просит: спаси меня человеко-бог...

Ты не услышал, вовремя не помог.

Сад покидаешь, дачный закрыв сезон,
дерево обрекая на вечный сон.
Долгой зимой не помнишь совсем о нём.
Снова придя на дачу апрельским днём,
руку кладёшь на жёсткий шершавый ствол —
листьев не видно, почек... оно — мертво?
Как же? Ну, как? - пронзает иголкой боль:
дерево это вместе росло с тобой!

*
жаркий июль в горошинах красных сад
гроздья рубинов в серьгах ветвей дрожат
мы собираем вишню вдвоём с отцом
падает вишня брызгает сок в лицо
в маминых пальцах нежится черешок
ветер сдувает чёлку наискосок
мама смеётся красным усам отца
дерево нежно льнёт к рукам-сорванцам
полон сугробов сахара медный таз
пенкой горячей я до ушей чумаз
дерево что-то шепчет над головой
гладя макушку терпкой своей листвой

*
Вишня растила плоть годовых колец.
В маме иссохла жизнь, как погиб отец.
Как ей сказать, что вишня в саду мертва?
Разве такие можно найти слова?

Купишь на рынке вишню и ей несёшь
будто из сада — мама поверит в ложь.
В пальцах покрутит тоненький черешок,
вдруг улыбнется ласково, хорошо,
только на миг и снова уйдёт на дно —
где ни меня, ни имя не помнит. Но
видит отца, сынишку, июльский сад —
хрупкое счастье тридцать веков назад.

Как засыхает дерево изнутри?
Лирика | Просмотров: 1244 | Автор: chajka | Дата: 26/01/22 21:30 | Комментариев: 14

Он был узистом широких взглядов,
но мир его был убог и сер.
В казённом кресле лет двадцать кряду
врастал в обшарпанный интерьер.

Когда больничная МарьИванна
вторгалась с описью в кабинет,
порой хотела поставить штамп на
его сутулой худой спине.

Он в белом был и зимой и летом —
не имидж вовсе тому виной.
Шутил, бывало, что в мире этом
не так безрадостно, как темно.

Не то чтоб он так стремился к свету —
не та харизма, не тот задор!
Но становился подчас поэтом,
когда, уставившись в монитор,

следил виском, как с кушетки хлипкой
на свет манящий, в цветной дисплей
слетались бабочками улыбки
счастливых тягостью матерей.

И он, седеющий неудачник,
причастный чуду, едва дыша,
ловил привет от Вселенной в датчик
упрямой пяткою малыша.
Философская поэзия | Просмотров: 1080 | Автор: chajka | Дата: 22/01/22 13:36 | Комментариев: 14

...И клювом дирижирует скворец,
разгуливая важно по бордюру —
разносит в пух коллег за ноту ре,
попавшую случайно в увертюру.

Скворец — такая птица, что ни-ни,
без вариантов тут и без вопросов:
из лабухов — дворовой мелкотни —
соорудит ансамбль виртуозов.

Проклюнувшись из сумрака едва,
разбуженная звуками до срока,
маэстро аплодирует трава,
пропитываясь музыкой и соком.

От музыки и небо голубей.
И видишь первый лист на ветке клёна,
и пару отощавших голубей,
но основным инстинктом увлечённых.

Скворец глядит чуть косо, с высоты,
как будто знает в жизни основное,
насмешливо дразня: а ты? а ты?
умеешь дирижировать весною?
Лирика | Просмотров: 324 | Автор: chajka | Дата: 17/01/22 18:35 | Комментариев: 2

Мы мельтешим, стараемся, стрекочим
--------------------------------------
...Вымаливаем ветерка у Бога,
А гений раздувает паруса!
-------------------------------------
И смысла нет вослед его кормы
Бежать гурьбою с невесёлым гамом.
Ползти в пыли…

Пастух Ла, "Из старого"

https://stihi.ru/2021/11/10/995


Как хорошо кузнечикам и мухам
являть порывы маленькой души —
жужжи себе, не зная, что за мука —
грамматики докучливая скука
и русские дрянные падежи!

А тут крути банальностей расчёты
и пустоту меси по полчаса...
Про Бога, душу... что-нибудь ещё тут...
Сложив строку, я раздуваю щёки.
А гений раздувает паруса!

Я по волнам бегу под гам зевак
вослед корму, к струя светлей лазури,
ползу в воде, мычу и слышу: - Дурень!
Бросай ружьё! Скорее! И всплывай!
Пародии | Просмотров: 302 | Автор: chajka | Дата: 13/12/21 14:59 | Комментариев: 0

Однажды кончится жизни нить и
уйдешь наверх налегке.
И встретит тебя Верховный критик,
сжимая весы в руке.

-Я знаю, - скажет, - фигню писал ты,
но мыл словесный песок.
Давай, накидай мне свои цитаты
на чашу моих весов!

И роясь в пыли словесных кружев,
поймешь, что как ни крути,
но строки, которые помнить нужно
вместились в одной горсти.
Философская поэзия | Просмотров: 1084 | Автор: chajka | Дата: 18/11/21 18:05 | Комментариев: 7

Улетаешь, мой ангел? Останься! Куда летишь,
задевая подбитым крылом черепицу крыш?
И совсем не заботясь, что будет с тобой потом,
забираешь ты только свой старый мольберт с холстом,
акварель, нашу музыку, летний рассвет, кота
(осторожно - смотри, переноска не заперта,
кот расстроен, напуган, он может легко сбежать).
Не забудь леопардовый плед и стихов тетрадь!

Я тебя отпускаю... Слова, будто крупный град,
"виноват" злым рефреном в моей голове стучат,
канонадой гремят, не дают мне никак уснуть,
я курю и стараюсь отвлечься хоть как-нибудь.
Но, чтоб боль успокоить, не хватит мне сигарет,
не поможет коньяк позабыть, что тебя здесь нет.
...Дождь холодный пошёл, застучал о сухой карниз.

Выбегаю в подъезд, по привычке зову: "кис-кис",
перевесившись через ехидный оскал перил.
Неужели (я помню, что дверцу закрыть забыл)…
Кот вернулся! Я верить и ждать до конца готов:
прилетишь ты - не могут жить ангелы без котов!

"Открытая дверца", Solstralen


Квартирный вопрос (пародия)

Улетаешь, мой ангел? Лети! Не забудь с собой
захватить контрабас и рояль, барабан с трубой.
Налегке уходя, прихвати три мольберта, холст,
монумент Афродиты, которым заставлен холл,
крокодила в джакузи, (мне кажется, он нетрезв)
он расстроенный, мокрый от слёз - у бедняги стресс.
Осторожнее с ним - он может сбежать легко.
Не забудь, дорогая, и центнер своих стихов.

Я тебя отпускаю... но мной управляет шок,
что теперь есть шкафы у меня, а не вещмешок,
что по дому могу я ходить не ползком - бочком.
Пустота без тебя - не отпраздновать коньяком!

Слышу лап перестук по ступеням, кричу - кис-кис!
Выбегаю в подъезд и с тревогой таращусь вниз.
Перегнувшись, встречаю зубастый оскал перил -
улыбается мне плотоядно твой крокодил.

Он вернулся ко мне, значит скоро и твой черёд -
каждый ангел себе крокодила всегда найдет!
И, от ужаса вздрогнув, я вижу вдали уже
семитрейлер, вздыхающий тяжко на вираже.
Пародии | Просмотров: 705 | Автор: chajka | Дата: 10/07/21 17:28 | Комментариев: 4

Если родился пугалом – будешь пугалом.
©thelonewolf, Симулякр

Пугало видит, как небо раскрыло свои уста –
Сосны целует в кроны.
©GoodBadEvil, Неполночная сказка про неглазастое пугало


дождь барабанит яростно день шестой.
вымокло всё в округе по-над шестом.
даже вороны смылись - и сушат черные платья.
если случится завтра большой потоп,
даже узнать не сможет никто потом
о неизвестной бахче и стойком её солдате.

пугало просит - господи, помоги,
странно, что не размокли совсем мозги.
шляпа спасает, видно, - каждой соломинкой тонкой.
ты, мой создатель, знаком хотя б ответь:
если совсем размоет земную твердь,
что мне отпугивать надо - рыб и стаи планктона?

пугало смотрит вверх, а куда еще?
льётся вода (дождевая ли) с мягких щек.
холодно, мерзко стоять - вот солнца бы хоть немного...

если тебе придали свои черты,
можешь всерьёз однажды поверить ты,
что человек чуть-чуть ...
ну, а с высоты
вниз на него глядит симулятор бога.
Философская поэзия | Просмотров: 381 | Автор: chajka | Дата: 06/07/21 12:06 | Комментариев: 4

Охота — повод для побега
от благонравного себя
к совсем другому человеку...
Осеннее, ©Виктория Север



Охота - это повод для забега.
Беги, как зверь, в обличье человека,
и ощущай, как пахнет страхом кровь.
Сегодня ты - добыча, не охотник.
Пускай ты лев по жизни, но сегодня -
от ужаса дрожащий жалкий кроль.

Ты сам привык ласкать курка упругость,
глядеть, как жертва бегает по кругу,
и боль её предчувствовать плечом.
Охота на войну слегка похожа:
на жалость будет время, только позже.
Тогда и разберёшься, что почём!

Противник на войне всегда опасен,
и выбор подсознателен и ясен:
чуть дрогнешь - по тебе уже скорбят.
Винтовке милосердие не снилось.
Но отчего надеешься на милость,
когда идёт охота на тебя.

Но как же так? Кто перепутал роли?
Как вышло, что животным страхом болен,
бежишь - и все вокруг тебя враги...

Я грешен и в тебя не верю, боже,
но если от войны спасти не можешь,
хотя бы от охоты сбереги.
Философская поэзия | Просмотров: 273 | Автор: chajka | Дата: 04/07/21 11:43 | Комментариев: 0

За столом с кутьёй и борщом из тины,
на холодных ликах печаль неся,
собирались рыбы на девятины —
на помин усопшего карася.

Нараспев читался кадиш раввином
о заблудшем грешнике карасе —
он не чтил шабат, но не ел свинину.
И беззвучно "амен" кричали все.

А потом мулла заходился в суре,
из Корана мудрость текла рекой —
обещал самцам семь десятков гурий,
то есть гуппи - девственниц, без мальков.

Рыбий поп был в речи своей прекрасен —
он поведал пастве прямую связь:
раб карась на Пасху яиц не красил,
а святой воде предпочёл червя.

И поймался бедный карась на ересь,
заглотил наживку — греха крючок.
А вот если б он беззаветно верил,
то сейчас бы плавал, поди, ещё...

И молились рыбы, их взгляд был светел,
воду резал солнечный луч, пречист.
И никто в экстазе и не заметил
как рыбак вокруг расставляет сети...

А карась, зараза, был атеист!
Философская поэзия | Просмотров: 615 | Автор: chajka | Дата: 19/06/21 15:12 | Комментариев: 6

Зонты — не просто кусочки ткани,
распятой ловко на пяльцах спиц.
Зонты — латентные дельтапланы
и бредят небом, пока ты спишь.

Раскрой, как купол, цветастый зонтик
и против ветра взлетай, смеясь.
Смотри на солнце на горизонте
и ошалевшего воробья.

Ей-ей, снесёт у любого крышу,
будь даже он всё видавший фрик,
когда бескрылым из дома вышел
и вдруг паришь как воздушный гриб.

Эгей, пернатые мизантропы,
берите влево — здесь вам не тут:
эскадра имени Мэри Поппинс
сдает экзамен на высоту!

Мечта способна заставить горы
навстречу людям шагать легко —
глядишь, засветятся фары скоро
на задних бамперах облаков.

Проложат рейсовые маршруты
по краю трасс перелётных стай,
о гонках зонтиков-парашютов
мальчишки завтра начнут мечтать.

А ты, высот навидавшись вволю,
поставишь зонтик в ангар к двери,
в прихожей, чтобы Лукойе Оле
продолжил сказку другим дарить.
Лирика | Просмотров: 279 | Автор: chajka | Дата: 18/06/21 15:43 | Комментариев: 2

Печаль моя беседует с бокалом.
В шампанском сосчитала пузырьки.
Скажи, шампушка, сколько жить осталось?
И куковать в застенках городских?

Тоски не уникальное лекало —
запить, залить и утопить на дне,
не взбалтывать солёные кристаллы,
чтоб не случилось выхода вовне.

Так фиолетов нервный тик торшера,
в котором перемен не знает ток.
В окне — размытый город тёмно-серый,
изрешечённый вспышками зонтов.

Штрихи ложатся плотно на основу
заметно посвежевшего стекла —
даёт уроки графики де ново
художник дождь, ведущий мастер-класс.

Холодный взгляд дождя ко мне направлен —
мол, кто ты имярек и чем ведом?
- Я рыба-кит, шампанским дозаправлюсь,
сглотну печаль и впору бить хвостом.

Нырну в окно, в бубнёж зануды-ливня,
в поток воды, что к морю поспешит.
Ведь слёз кита в морской воде не видно
и можно нареветься от души.
Лирика | Просмотров: 503 | Автор: chajka | Дата: 16/06/21 19:49 | Комментариев: 6

человек человеку - донор и реципиент.
вот он ходит, строит своё небольшое счастье.
но монетку бросает бог — выпадает другому хеппи-энд —
бац, и нет человека, есть тело б/у, запасные части.

он гонял на байке, плевал на дожди и ветра
и шутил, что на скорости въедет в ворота рая.
но чудил человек: кровь сдавал в три недели раз —
у него была положительная вторая.

он оформил карту донора органов и носил всегда с собой.
пожимали плечами друзья: зачем? а он говорил: поймите,
миллион добрых слов не спасёт и не снимет боль,
нужно делать что-то! — он был филантроп-любитель.

он подвинул очередь ждущих от смерти жизнь —
он вчера утонул,
спасая пьяную вдрызг девицу.
господи, он был лучше меня. почему не сберёг его, скажи?
неужели, чтобы дать кому-то сердце, почки и роговицу?

я здоров, не суеверен, но я не такой святой.
не обязан я... звонят, открываю — шапка с помпоном, свитер.
девочка-парка, улыбаясь, протягивает мне листок —
карточку донора подписать не хотите?
Философская поэзия | Просмотров: 408 | Автор: chajka | Дата: 08/06/21 19:44 | Комментариев: 19

вышла полнобёдрая луна
выгулять роскошный новый имидж,
будоража формами своими
тех, кому по нраву вышина.

кипарисы выли на луну,
вверх уставясь длинными носами,
в дрожь случайных путников бросая,
не давая мирным псам уснуть.

с завистью смотрел подъёмный кран,
по ночам беспомощный, ненужный,
как луна рассматривает в лужах
линии округлого бедра.

а жираф, застыв как истукан,
вытянув к луне струною шею,
думал — как чертовка хорошеет,
даже тут, в отсутствие саванн.

космос слал шифровки, имена,
и, не в состоянии понять их,
дежавю испытывал лунатик,
стоя у открытого окна.

видел полусказки, полусны —
странные тревожные картины
марсианских кратеров, равнин и
образ дорогой, слегка интимный —
тыльные округлости луны.
Мистическая поэзия | Просмотров: 308 | Автор: chajka | Дата: 20/05/21 15:59 | Комментариев: 4

если однажды вдруг надоест летать,
крылья расправь, приляг на морскую гладь,
примет вода, качая тебя легко,
в тёплый туман, в топлёное молоко.
небо с водой похожи — и тут и там
синяя даль, глубокая высота.
время течет замедленно, век длинней — здесь в глубине.

холоднокровным проще на свете жить —
просто плыви вперёд и в струю ложись.
вместо ветров ласкает тебя гольфстрим,
вместо вершин коралловый риф пестрит.
тут на песке повсюду следы гостей,
смертью жемчужной устлана их постель,
тихо колышет кости, как белый снег — здесь в глубине.

стань серебристой рыбой — ни дум, ни слов,
в яркий плавник свернётся твоё крыло,
вырастет хвост, раскроется пара жабр,
в брюхе — воздушный шар, и ты — дирижабль!
нет, субмарина, хищный рыб-субмарин —
бездны подводный сторож и властелин!
хищником сытно счастливо жить, вполне — здесь в глубине.

помни: ни взгляда ввысь — затверди наказ.
сверху приходит смерть на конце крючка.
схватишь наживку — в губы вопьется сталь,
с силой потащит вверх тебя высота.
снова увидишь солнце над головой.
воздух глотнёшь..., но в жабрах взорвётся боль.
и плавники расправишь, но не взлететь -
мстят небеса забывшим о высоте!

вспомнишь, кто ты, прогнувшийся на блесне,
душу свою узрев...
там в глубине.
Философская поэзия | Просмотров: 811 | Автор: chajka | Дата: 16/05/21 17:39 | Комментариев: 10

Шлёпали тапки, ворчали полы,
дверь на балкон норовила прихлопнуть.
Падали звёзды из млечной золы,
дактилем падали, четырёхстопным.
Слово за словом - такая игра
в кукольной, пухлой, тряпичной каморке.
Здесь ты однажды меня нарекла
трепетной лунною заводью Лорки.
Щёки к Успению вздула луна.
Август хранили два Спаса. Мы с ними
были похожи - ты мёдом полна,
я, как ранет, дожидался, кто снимет
с ветки картинной и бросит в траву,
в клевер, полынь, отрывную свободу -
к мышкам, улиткам...
Вздыхал наяву
сон твой, ко мне повернувшись исподом
и не суля никаких перемен.
Да и к чему: всё, похоже, неплохо.
То-то - похоже...
По ящеркам вен
пульс разбегался и медленно глохнул.
Даже твой сон был сильнее меня,
только уже в половине шестого
кисла молочных туманов стряпня
и наливалось свечением слово.
Меж пустырями, где жухла полынь,
шлёпал рассвет полусонный и шаткий.
Не без причины ворчали полы -
стоптаны за ночь последние тапки.
© Наталья_Матвеева, Тапки
http://litset.ru/publ/3-1-0-50598

Поэтический инструмент

Шлёпали тапки, кривился паркет,
кот исподлобья поглядывал злобно.
Звёзды кипели в ночном молоке,
дактилем шпарили, четырехстопным.

Тапки к полуночи выдали марш,
кот от испуга застрял в батарее.
Рифмы строчили, что твой автомат —
шёл артобстрел пятистопным хореем.

Тропы сплетались в стога конопли,
кот заикался под тумбочкой в страхе.
Тапки в прихожую топать пошли —
там шестистопный пришёл амфибрахий.

И в пол-шестого, почти что в бреду,
вдруг появился исподом наружу
кисло-молочно-туманный продукт —
кот отказался такое послушать.

Чёрствый, ревнивый к таланту зоил
продемонстрировал норов несладкий —
я задремала, а кот осквернил
верные силлаботонике тапки.
Пародии | Просмотров: 310 | Автор: chajka | Дата: 17/04/21 15:13 | Комментариев: 2

А когда я сказала: "Мой нос так похож на хобот",
Ты серьёзно ответил: "Я буду твоим слоном".
.......................................................................

И купались вверху корабли, и слоны на вёслах.
..........................................................................
Я сегодня проснулась счастливой - сама собой.

Елена_Бугорская, "Мой слон", http://litset.ru/publ/16-1-0-63650


Быть собой

Я любила свободу, но твой сладострастный шёпот
Расточал комплименты, дурманил меня извне.
И когда я сказала: - Мой нос так похож на хобот,
Ты взглянул и ответил: - Бывают еще длинней!

Я смутилась от ласки твоей и горя любовью
Прошептала: - Тебя я не стою, не лги, прошу!
Я танцую как сло..., да и уши мои слоновьи...
Ты ответил: - Не дрейфь! и повесил на них лапшу.

Мы купались в ночи, нас звала высота поплавать,
И на веслах сидели слоны и гребли гурьбой...
А когда я проснулась утром в посудной лавке
Поняла, как обходится дорого - быть собой.
Пародии | Просмотров: 312 | Автор: chajka | Дата: 27/01/21 19:01 | Комментариев: 4

я путаю глаголы и наречья
и не могу поэтому летать.
но чешется в районе междуплечья
.......................................................
причём здесь филология казалось?
......................................................
вначале было слово...оставалось
мне части речи путать перестать.
....................................................
ушёл сердится сволочь против ветра -
.......................................................
всё то, что ноги, это ведь не крылья,
а всё что есть наречье - не глагол.

Апофис, "я путаю глаголы и наречья", http://litset.ru/publ/6-1-0-62081


Крылья, ноги и ...

я путаю слова и части тела,
особенно, когда иду на взлёт.
взлечу - то в междуушье засвистело,
то жмёт в подпупье, в надподмышье жжёт.

пошёл к врачу, который крылья лечит.
тот постучал в межспинье, поискал,
потом сказал: - курите части речи!
и выписал словарь зализняка.

один филолог, поучая щедро,
со мною бился, весь вспотев от книг.
послал его сердиться против ветра -
он хлопнул дверью. что не так, пойми?

но сколько бы грамматику не крыл я,
а без неё полеты нелегки,
ведь, что не ноги, то не значит - крылья,
а то, что в рифму не всегда стихи.
Пародии | Просмотров: 540 | Автор: chajka | Дата: 27/01/21 18:57 | Комментариев: 4

Дитя своей среды, он был поэтом,
но гражданин мешал ему всегда -
посредственные виршики по средам
строчил, а лирик тихо увядал.
По четвергам он ждал дождя резонно,
а в пятницу, сбегая от людей,
в глуши в себе лелеял Робинзона.
В субботу чинно, словно иудей,
не делал ничего.
По воскресеньям
воскресший оптимизм пускался в пляс,
и в понедельник, встав на горло лени,
жить начинал он заново, с нуля
до вторника.
Во вторник эпигоном
он повторял, что всё пройдет как дым,
что жизнь - борьба, и тяпнув самогона,
смирялся с наступлением среды.
Недели шли, он старился угрюмо
и упрекал в ошибке роковой
того, кто день восьмой забыл придумать,
в который можно просто быть собой.
Лирика | Просмотров: 347 | Автор: chajka | Дата: 09/01/21 19:14 | Комментариев: 2

Созревает вверху урожай дождя:
в полной туче — пруд, в худощавой — лужа.
Дождевой смотритель, как старый дьяк,
день и ночь ворчит, что достала служба.

Если дождь соберётся, то быть воде —
от потопа мир захлебнётся снова.
Дождевой смотритель бранит людей —
расплескали без толку божье слово.

Берегитесь, людишки, — приказ готов:
замочить иссохшие ваши души...
Дождевой смотритель растит потоп
на погибель всем не туда заблудшим.

...Но выращивать беды — дрянной удел:
норовят осыпаться, спеют плохо.
То ли он — растяпа и бракодел,
То ли — добрый дух, гуманист от Бога.

И пока он на службе — то град, то зной.
Как всегда, его урожай погибнет,
опадёт благим, долгожданным ливнем,
и на каждой капле жизнелюбиво
засияет радуги знак водяной.
Лирика | Просмотров: 360 | Автор: chajka | Дата: 05/01/21 14:49 | Комментариев: 10

Отсканировала небо полноводная река.
Как в седых сугробах снега рыбы ходят в облаках.
Вот так диво! — щуки-мамки тычут в небо плавники.
И уже канючат санки приставучие мальки.

И судачат судачата, а язвительных язей
ёрш ершистый припечатал перед стаей рыбьей всей.
Чтоб не врали, сделав мину, будто там, где поворот
кукурузник субмариной с тайной миссией плывёт.

Линь ленивый молвил сонно: всё, реке пришёл конец —
желтокожий дайвер-солнце рассекает на спине.
Тут от версий, споров, стычек все вошли в такой азарт —
не сравнить с базаром птичьим рыбий яростный базар!

Шум мотора из-за плёса вдруг качнулся на ветру,
завибрировал, разнёсся, заглушая всё вокруг,
и волной приливной грубо скан небесный зачеркнул...
Рыбы вмиг поджали губы... и ушли на глубину.
Поэзия без рубрики | Просмотров: 321 | Автор: chajka | Дата: 03/01/21 14:05 | Комментариев: 2

Худеет и кашляет осень в чахотке ухода.
Зима у постели болящей в песцовом манто
притворно печалится, слушая сводки погоды,
которые больше похожи на сводки с фронтов.

На Северном фронте открылся сезон распродажи:
за тридцать монет серебра продается пурга.
Купите, минхерц, охеренной мохеровой пряжи
и лосю домашнему к празднику party-рога!

На Юге — регата под знаменем дедушки Ноя:
в остатке сухом побеждает всегда дождевик.
Размытые счастья мазки непременно размоет —
природа не терпит большой концентрации их.

Стоять у воды в ноябре очень зябко и мерзко —
унылые мысли не станут на йоту свежей.
Твой крестик напрудный, святая моя водомерка,
теперь почему-то мне видится тоненькой жэ.

Как жизнь, что ползёт потихоньку из осени в зиму
лошадкой везущей, вестимо, не в гору в карьер,
торгуя тоскою на вынос, и не-вы-но-си-мо
стучат в тишине метрономом часы - мнемозины,
и градус депрессии мерит прибор — стихомер.
Философская поэзия | Просмотров: 339 | Автор: chajka | Дата: 02/01/21 13:55 | Комментариев: 2

Воздух - двадцать два, вода - пятнадцать...
................................................................................
Если я работаю - плюс тридцать
------------------------------------------------------
Татьяна_Вл_Демина, Воздух 22, вода 15


Пародия

Воздух - двадцать два, вода - пятнадцать.
Шесть и девять у воды пэ аш ...
Все таланты разобрали, братцы.
Мне досталась сенсорная блажь.
Триста пять - рогалик с шоколадом.
Торт - пятьсот калорий на кусок!
Дама, вон, жуёт (а ей не надо) -
В даме лишних двадцать два пятьсот.
Муж клянётся - только пиво пили,
Обмануть кого решил балбес?
Не дыши, пьянчуга, два промилле,
Даже два с копейками в тебе!
Знала же, что будет жизнь печальной,
Что супруг мой не аристократ.
И бриллиант в колечке обручальном
Меньше на ноль ноль сто семь карат.
Вижу всюду цифры поневоле.
Что мне делать с этим - не пойму.
Но зато обвесить не позволю
Я себя на рынке - никому!
Пародии | Просмотров: 395 | Автор: chajka | Дата: 29/12/20 18:50 | Комментариев: 4


Художник ©kirdy

Дама на картине чем-то очень напоминала Верку из бухгалтерии, та же лисья мордочка, те же большие миндалевидные широко поставленные глаза. Только подбородок у Верки был еще острее, и такую яркую широкополую шляпу она, конечно, не носила. Я фыркнул, представив себе бухгалтершу в шляпе, и тут же осекся.

Девчонка, продававшая картину, выглядела настолько жалко, что даже смеяться при ней казалось кощунством.

Неумело замазанный пудрой синяк под глазом, тонкая почти прозрачная кожа и сгорбленная тощая фигурка. Девчонка втягивала непроизвольно голову в плечи, бросая по сторонам настороженные взгляды, как будто ожидая удара. Не надо было быть психологом, чтобы понять — девчонку били.

Выглядела она подростком, но я никогда не умел определять возраст женщин, тем более таких. Лишенные детства и нормальной семьи, эти девчонки жили где-то в параллельном мире, и успешные деловые мужчины предпочитали с ними не пересекаться.

Я и прошел бы мимо, если бы не шляпа. Огромная ярко-оранжевая шляпа на голове нарисованной дамы смотрелась настолько чужеродно в руках этого серого зверька, что я остановился, как вкопанный.

Девчонка тут же этим воспользовалась.

— Мужчина, купите картину, пожалуйста. Я не дорого отдам. Она же вам нравится, да? — скороговоркой выпалила худышка и кинула на меня умоляющий взгляд.

Я нехотя оторвался от яркого пятна на картине, поймал девчонкин взгляд и…

Лучше бы я этого не делал. Потому, что дальше я автоматически полез в карман, отсчитал несколько хрустящих купюр и протянул девчонке.

Как будто невидимый художник прошелся кисточкой по ее лицу, глаза заискрились теплыми зелеными бликами, тонкие губы расцвели в улыбке. Она даже распрямилась и стала почти хорошенькой. Быстро засунув купюры во внутренний карман старой куртки, девчонка сунула мне в руки картину. Выдохнула «спасибо», словно не веря своей удаче, и бочком стала удаляться, боясь, видимо, что я передумаю. Через пару секунд она исчезла, а я остался стоять на тротуаре с картиной в руках и вопросом в голове: а что мне теперь с этим чудом делать?

С ответами в голове было негусто. Почему-то сразу вспомнился незабвенный мультфильм «Простоквашино», где практичная мама уверяла папу, что от картины на стене очень даже большая польза — она дырку на обоях загораживает.

Дырки на обоях у меня не было.

Зато имелось очень несимпатичное пятно на стенке напротив моего дивана, от раздавленных прошлым летом комаров. Я все собирался побелить комнату, но много ли надо старому холостяку. У меня всегда находились дела важнее, будь то поездка на рыбалку или ночные подвиги за компом по освобождению планеты от жутких монстров.

Решено, Простоквашино forever!

«В крайнем случае, Верке подарю», — хохотнул я над своей изощренно-издевательской шуткой. Дарить что-то бухгалтерше мне могло присниться только в кошмарном сне. Я ее не переваривал.

***

— Ах, голубушка, Анна Дмитриевна, какой букет! Сharmant! Отведайте, не пожалеете. Намедни, когда статский советник Ладыжин свататься приезжали, так подавали восхитительное шабли того же разлива. А устрицы, какие были устрицы! Дзинь… дзинь…

По комнате поплыл тонкий серебристый звон чего-то похожего на колокольчики.

Я приоткрыл один глаз.

Через неплотно задвинутую штору заглядывал банан полумесяца, была глубокая ночь. Приснилось.

Я снова закрыл глаз.

— Мсье Ладыжин — он не слишком красив, манерен, но умен, весьма. Дворянин потомственный, от Рюриковичей родословную ведет. На службе на хорошем счету, да и богат. Имение у него большое. Блестящая партия. А Анна Дмитриевна счастия своего не понимает.

— Помилуйте, сударыня, вы сами не знаете, о чем толкуете, — вмешался женский голос тембром пониже. — Мсье Ладыжин мот большой и в карты имеет обыкновение нечестно играть.
А Анна Дмитриевна к доктору Буркину весьма расположены. Всякий раз, как доктор к княгине приезжает от мигрени, да от нервов ее лечить, так княжна такой румяной становится. А румянец к Анне Дмитриевне очень идет.

— Да, да. Только доктор не статский советник. Батюшка никогда на такой мезальянс не согласится, княжна и доктор, — третий женский, слегка визгливый голос громко фыркнул. — Господин Буркин он же дворянин из этих, новоназначенных.

Да что же это такое!

Я вскочил с кровати и зажег свет в комнате. Прямо на меня в упор смотрела рыба и улыбалась.

Рыба лежала в тарелке на столе, за которым сидела дама. И все это, разумеется, располагалось на картине, но меня этот факт не успокоил, поскольку в ту же секунду рыба махнула хвостом и произнесла жеманно:

— Мсье Платонов, добрый вечер! Не будете так любезны, составить нам э… compagnie? (компанию)

Дзинь… дзинь… Снова рассыпался по комнате хрустальный переливчатый звон.

— Да, да, сударь, s'il vous plait (пожалуйста), — бутылка дорогого вина и изящный фужер на тонкой ножке присели в реверансе.

В левом углу картины румяная «антоновка» сделала приветственный жест черенком в мою сторону.

И только дама, так похожая на Верку, молчала и с грустью смотрела на меня, зажав в тонких пальцах серебряную вилку с вензелем.

— Мсье Платонов, покорнейше прошу простить, но вы, сударь, кем служить изволите? — рыба, похоже, предводительствующая на этом столе наставила на меня лорнет.

Это уже было слишком, ноги в коленях сами подогнулись, и я с размаху плюхнулся на диван.

— Осторожнее, господь с вами, — зазвенела участливо посуда.

— Ввв…вра…до…доктор я, — услышал я со стороны свой голос.

— О, charmant, charmant, (прелестно) — пропела бутылка шабли.

— Ну, конечно, сударыня, ваша слабость к докторам известна, — вездесущая рыба продолжила прерванный моим появлением разговор. — А я вам говорю, что доктор Буркин не партия для нашей Аннушки.

Прислуги у него кухарка да камердинер. Экипажа своего нет. На балах доктор почти не бывает и по-французски говорит дурно. А еще по секрету, — рыба понизила голос — я вам сударыни скажу, вольнодумец наш доктор.
Больницу бесплатную для бедных открыть надумал. Это же надо? Пропадет Анна Дмитриевна с ним.

Утром, с трудом открыв глаза от воплей будильника, я взглянул на стену. Никаких следов вчерашнего безобразия – картина, как картина. Я даже не смог вспомнить, когда же заснул. Конечно, приснилось все.

Но надо все же девчонку эту, продавщицу, найти. Спросить откуда у нее картина, кто автор, как называется. Забавный такой сон.

Девчонку мне найти не удалось, ни там, где мы встретились с ней, ни на соседней улице, где обычно собирались городские художники, торговавшие своими холстами. Она как испарилась. Я даже расспрашивал о ней представителей местной богемы. Никаких следов.

Впрочем, больше мне картина не снилась, и я успокоился.

— Мсье Платонов, — я вздрогнул и открыл глаза. Началось. Снова. — Мсье Платонов, голубчик, рассудите нас, пожалуйста.

Вот вы человек образованный, солидный. Как можно сравнить общественное положение статского советника и врача? Вот, скажите, любезный, каков годовой доход доктора с приличной практикой в столице?

Я захлопал глазами, мучительно соображая, что ответить, но, похоже, вопрос был риторическим. Потому, что рыба (это была она) не стала ждать, пока я что-нибудь произнесу, а продолжила:

— Это же надо что удумала! Я, говорит, папенька, замуж пойду только по любви, а мсье Ладыжин не ко мне интерес имеет, приданое ему мое нужно. Гадкий он и сердце черствое.
Какая дерзость! Как господин советник с визитом пожалует, так тотчас Анна Дмитриевна больной сказывается.
А третьего дня что учудила. Вышла к жениху своему будущему в шляпке огненного цвета, как актриска какая. Мсье Ладыжин аж побелел весь, чаю попил и откланялся быстро.
И где она только шляпку эту взяла, выписала, небось, откуда? В приличных шляпных салонах и не сыщешь таких!
Фи, Анна Дмитриевна, как некрасиво!

А все оттого, что без матери росла. Отец баловал, души не чаял. А покойница Елена Макаровна, строптивая была тоже. Земля ей пухом. Вот и Аннушка вся в нее.

Княгиня, belle-maman (мачеха) Анны Дмитриевны, женщина добрая, а все же не мать родная.

— Да уж чего ждать от мачехи-то? У нее своих пятеро. Где же ей о счастье Анны Дмитриевны радеть? С рук поскорее сбыть падчерицу, — зазвенел хрустальным переливом фужер.

— Ах! Чего же доктор ждет? Почему не попросит руки Аннушки? Князь Дмитрий Андреевич дочку свою любит, неужели не благословит? — жалобно спросило яблоко.

— Полноте, сударыня, вы так сентиментальны.
Счастье Анны Дмитриевны с господином Ладыжиным, — рыба всплеснула хвостом, выражая негодование. — Стерпится — слюбится.

Я взглянул на даму в шляпе. Она по-прежнему молчала и только уголки ее губ, и грустные прегрустные глаза говорили без слов, что все это правда. У меня отчего-то сжалось сердце, и еще я подумал снова, как же она похожа на Веру.

Утром у меня болела голова, и картина показалась мне какой-то плоской и блеклой даже. Никаких намеков на словесные баталии прошлой ночи. "Совсем крыша едет, — подумал я. — Надо заскочить сегодня к Валерке, посоветоваться".

Валерка — невропатолог нашей больницы, мой хороший друг и однокурсник, звонко заржал, едва я начал жаловаться, и предложил заскочить в гости. Взглянуть на чудо - картину и заодно осмотреть пациента, на предмет галочек (как он ласково называл мои навязчивые сны).

Раньше мы часто ездили с ним на рыбалку, развлекались, но с тех пор как пару лет назад Валерка женился, очень редко удавалось пообщаться вдвоем. Все больше на работе, по телефону, да на различных торжествах. Поэтому я решил подготовиться серьезно и купил три упаковки лучшего пива, что нашел в магазине.

Валерка забежал вечером, осмотрел картину со всех сторон, даже сзади. Снял ее со стены и зачем-то ощупал стену, обнюхал ее даже (тут пришла моя очередь ржать) и пошел пить пиво. После третьей банки он поставил мне диагноз: «практически здоров» и предложил взять отпуск, отдохнуть. После четвертой банки — захотел выписать мне седативное и снотворное, но я отказался. Наконец, вспомнив парочку историй из нашей веселой студенческой молодости, Валерка заторопился домой к жене и сыну.

А я успокоенный другом и пивом пошел спать.

После визита Валерки все наладилось. Картина больше не разговаривала. Спал я крепко но… заболел какой-то странной тоской. Мне не хватало бойких и эмоциональных монологов рыбы, серебристо-звонких реплик шабли и фужера, романтично-сентиментального яблока. Но, больше всего, мне не хватало грустных миндалевидных глаз княжны Анны.

Нет, все это было рядом на картине, но нарисованное, не живое.

И как я ни ходил вокруг, как ни гипнотизировал ее взглядом, она молчала.

Через неделю мне понадобилось забежать в бухгалтерию. Я распахнул дверь и чуть не прикусил язык. Княжна Анна сидела у компьютера и что-то печатала, заглядывая в толстую папку с бумагами.

Увидев меня, она привстала со стула и случайно смахнула со стола книгу.

Я оказался расторопнее и поднял книгу раньше Веры, но мы чуть не столкнулись лбами. Ее глаза оказались прямо перед моими, и я внутренне вздрогнул еще раз — удивительное сходство. И вовсе у нее не лисья мордочка, и нос тонкий и прямой, а не длинный крючок, как мне казалось раньше. Взглянув на книгу, я удивился еще больше. Маккиявели? Неужели бухгалтерши читают такие книги, а не глупые любовные романы?

Я не преминул об этом спросить.

Как ни странно, но она не огрызнулась, не ответила язвительной шуточкой в нашем привычном стиле общения. Мы даже поговорили на темы истории эпохи Возрождения минут пять, больше не позволяла работа.

С тех пор я часто наведывался в бухгалтерию. Вера меня удивляла все больше. Однажды отказалась пойти со мной на концерт, потому, что была ее очередь дежурить. Она состояла в какой-то организации, добровольно помогающей детским домам — занималась с брошенными детьми, читала им книжки, играла.

Потом на концерте бардовской песни, куда мы пошли, выяснилось, что она прекрасно поет и знает почти весь репертуар, в то время как я, после нескольких строк начинал блеять «ля — ля — ля».

Вот только домой к себе она меня не приглашала, и неизменно прощалась со мной у подъезда.

***
В комнате кто-то тихонько плакал, приглушенно всхлипывая. Я включил ночник. Ну, так и есть. Картина. Вернее, «антоновка» вытирала кружевным платочком носик, а по ее глянцевым щекам катились самые настоящие слезы.

— Что случилось?

Ответа на мой вопрос не последовало. Зато послышался упрек:

— Как вам не стыдно, сударыня! C’est honteux! (стыд и срам)

Затем рыба повернулась в мою сторону:

— Мсье Платонов, покорнейше прошу простить за то, что потревожили ваш сон. Но мои компаньонки так наивны и сентиментальны.

— Хорошо, но раз уже потревожили, объясните, в чем дело. Несчастье?

— Полноте, голубчик. Какое несчастье? Тут радоваться надо, приданое шить, а не…, — рыба от негодования даже замолчала.

— Приданое?

— Анна Дмитриевна замуж выходит за господина Ладыжина. Венчание через месяц аккурат на «Красную горку».

«Антоновка» всегда молчаливая, высморкалась в платочек и запричитала:

— Какая радость?! Анна Дмитриевна против воли замуж идет. Она же доктора любит! Только она и батюшку своего любит. Вот и мечется бедная, — последовал горестный вздох и всхлипывание погромче. — А вот князь Дмитрий, отчего так жестокосердно с дочерью своей обошелся? Зачем он доктору Буркину от дома отказал? Не дал даже проститься влюбленным.

— Ах, сударыня! Так доктор сам виновен. Дерзость проявил какую! Приехал руки Анны Дмитриевны просить, а как князь отказал, так прямо ему и заявил: «Вы, ваше сиятельство, дочери своей судьбу ломаете. Она меня любит, а не советника Ладыжина. А вы, князь, эгоист, не о счастье дочери печетесь, а о положении своем в обществе. Не боязно вам вину за слезы Анны Дмитриевны на себя принять?»

— Нет! Каков наглец! — добавила рыба, топнув хвостом.
— Конечно, князь покраснел весь, чуть апоплексический удар с ним не сделался и указал доктору на дверь. «Вы, сударь, наглец! Учить меня в моем доме, как я о дочери своей заботиться должен?! Извольте пойти вон! Мы в ваших услугах больше не нуждаемся!»

— Анна Дмитриевна под дверью стояла и как услышала сразу без чувств и упала, — зазвенела бутылка шабли. — Так князь доктору не позволил даже помочь бедняжке. И с места не двинулся, пока прислуга дверь за доктором не захлопнула.

— А доктор только к вечеру и узнал о здоровье княжны. Три рубля кучеру Степану дал, чтобы тот ему поведал о состоянии Анны Дмитриевны, — дзинь… дзинь… крупная слеза скатилась по ножке фужера.

По комнате поплыло тягостное молчание.

— И что дальше? — не выдержал я.

— Анна Дмитриевна как в себя пришла, так князю и сказала: «Я, папенька, супротив вашей воли не пойду и не попрекну вас никогда, но в несчастии моем вы будете виновны».

Я взглянул на княжну и почувствовал неприятную дрожь под ложечкой. В глазах Анны полыхали боль и отчаяние. Я впервые заметил ее хрупкость: узкие обнаженные плечи, тонкие руки на фоне пышного бального туалета только подчеркивали ее беззащитность. Серебряная вилка, зажатая между пальцами, напоминала стилет. Но самое главное … я внутренне похолодел… на ее оранжевой шляпе сидели две черные птицы, как предвестницы беды. Мне стало не по себе.

— … происхождения благородного и воспитана в строгости почитать родителей. Кому как не отцу родному знать, что его дитяти надобно. Князь счастья дочери желает, любит он ее, … — что-то кому-то доказывала рыба.

Я встал, и не в силах больше смотреть в глаза Анне, вышел на кухню. У меня пересохло в горле. Хлебнул заварки прямо из носика чайника. Потом закурил. Меня не покидало тягостное предчувствие беды. Когда я вернулся в комнату, картина замолкла. Все участники драмы были всего лишь нарисованными, и я даже вздохнул с облегчением и выключил ночник.

***

Толпу людей перед домом я увидел издалека и ускорил шаг. Что случилось? Красная машина с оранжевой мигалкой не оставляла никаких сомнений. Сердце ёкнуло и провалилось вниз, а только потом я заметил белые клубы дыма, валившие из окон второго этажа.

Моя и соседская квартира.
Вокруг бегали люди в защитных комбинезонах с касками, тащили шланги. За красными ленточками, огораживающими подъезд, толпился народ.

О, боже! Там же картина!

Я влетаю в толпу и, работая локтями, протискиваюсь к двери

Сердце стучит набатом где-то в горле. Еще немного, ну же! Не стой на дороге! Я отталкиваю со всей силы какого-то нетрезвого типа. Хоть уши зажимай, давно я такой мат не слышал. Мужик заваливается вбок и, пытаясь устоять на нетвердых ногах, цепляется за девчонку. Ба! Да это же та самая продавщица картины. Та, которую я столько искал. Что она здесь делает? Надо ее спросить про…

Нет. Некогда. Вот дверь.

— Стойте! Вы куда? Туда нельзя!

— Я живу здесь на втором этаже. Мне надо очень! Там картина!

— Там пожар! Нельзя! Назад!

Не люблю бить людей, очень не люблю, но выхода нет.
Удар ребром ладони под дых. Субтильный охранник сгибается пополам и, охнув, оседает на землю. Тут больше и не требуется ничего. Хлюпик.

Второй — амбал грозно надвигается на меня. В руке у него шокер, похоже. Стойка. С ноги в пах ботинком! Глаза амбала вылезают из орбит. Подсечка стопой. Захват. Всё. Перекидываю амбала через голову и укладываю осторожно на землю. Бедняга.

Черный пояс дзюдо это вам не шуточки! Пусть в далекой юности, но мышцы натренированные до автоматизма сами выполняют полузабытые приемы.

Третий с испугом бросается в сторону и освобождает дорогу. Правильно. Зачем? Меня сейчас не остановишь. Взлетаю на второй этаж по лестнице.

Грустные глаза Анны, смотрящие прямо в душу, ведут меня не хуже, чем собака — поводырь слепого хозяина. А я и впрямь ничего не вижу.

Темно, едкий дым проникает в глаза, в легкие. Глубокий приступ кашля отнимает время. Скорей! Накидываю на голову куртку, не дышать, стараться не дышать! Хватаюсь за дверную ручку. Черт! Раскаленная! Нет, ключом не выйдет! Наваливаюсь и вышибаю плечом дверь. Не знал, что она у меня такая хрупкая. Ноет плечо, растянул видно. Вперед!

А в квартире-то огонь! Из передней пышет раскаленный воздух. Дым! Ничего не видно. Наощупь. Я же все здесь знаю! Четыре шага вперед, теперь вправо три, налево и снова…

А в комнате уже пламя. Ну же, еще … всего несколько шагов до дивана и направо четыре до стены. Страшно! В первый раз в жизни так страшно. Это не кино, это настоящий огонь.

Так, вот и стена. Теперь нащупать. Что за черт! Нет ее. Как нет? Я сдвигаю чуть куртку и приоткрываю глаз. Слезы льются, не вижу ничего, кашель. Ох, сейчас легкие выверну наружу!

Нет! На стене картины нет! Но этого не может быть! Упала? Надо ощупать пол под ногами.

А комната уже пылает, трещит мебель. Нет, не уйду, пока не найду ее! Опускаюсь на четвереньки и руками наощупь двигаюсь вдоль стены. Нет! Тоже нет!

Как же?! Как? Где она?

Треск, искры, что-то падает. Куртка загорелась! Черт! Что-то летит сверху! Темнота.

***

— Мсье Платонов! Мсье Платонов!

Кто-то зовет меня. Какие тяжелые веки, не могу открыть глаза. Как хочется спать. Спать. Я плыву, теплое течение несет, баюкает, ласкает…

— Мсье Платонов, голубчик! Я хочу с вами проститься.

Кто это? Надо посмотреть, но нет сил.

— Все закончилось. Мы больше не встретимся. Будьте счастливы, мсье Платонов.

Нет, надо взглянуть, кто это желает мне счастья.

Вздрогнули ресницы, все плывет и кружится в розовом вальсе. Раз — два — три, раз — два — три. Кажется, где-то звенят колокольчики. И громко.

Танцуют все — комната, свет на потолке, блики на полу. Раз — два — три, раз — два — три.

— Мсье Платонов, я просто хочу сообщить вам, что вчера Анна Дмитриевна обвенчалась с господином Ладыжиным, и нынче пополудни они уезжают в Баден — Баден.

Что? Кто это? Я резко распахиваю глаза и тут же зажмуриваюсь от резкой боли в висках. Рыба! Она стоит, держа в одном плавнике кружевной зонтик, и грустно улыбается.

— О! Наконец-то, а то я боялась, что и не попрощаемся с вами, сударь.

— Почему прощаться? — В голове вихрем проносятся девчонка с картиной, рыба, бутылка шабли… Анна… О, боже! Значит, она все же вышла замуж?

— Господин Платонов, — рыба становится серьезной — у вас своя жизнь и в ней нет места чужой драме, которая и происходила-то больше века назад. Вы это не забыли? — она жестикулирует плавником.

— И у Аннушки тоже своя судьба… была, — рыба вздыхает тяжело. — Мало ей выпало счастья в жизни.

— Погодите, так вы знаете, чем у них все там закончилось?! — я пытаюсь присесть, но даже не могу оторвать голову от подушки.

— Лежите, голубчик, лежите, выздоравливайте. Конечно, знаю. А вы точно хотите услышать?

— Конечно, — я киваю головой, и комната снова начинает вальсировать.

— Ну-с, хорошо. Господин Ладыжин игроком оказался азартным. Свое имение он еще до женитьбы заложил и на Анне Дмитриевне женился из-за приданого, чтобы имение спасти, да расчет имел по службе продвинуться быстро. Князь-то в фаворитах у самого императора ходил. Да только женитьба господина Ладыжина не исправила, играть продолжал и приданое Аннушкино прокутил и имение потерял.

Князь поначалу помогал, векселя оплачивал, да как увидел, что все одно проигрывает, стал Аннушку с детьми к себе звать жить.

«Нет, папенька, вы мою судьбу один раз решили — мужа мне выбрали, значит нести мне этот крест всю жизнь», — так и сказала, как отрезала. Вот ведь гордячка.

И мучилась, хозяйство сама вела, прислугу почти всю рассчитала, шить научилась, обшивала и себя, и детишек. Детей шестерых родила, один в младенчестве еще умер. А второй, Сереженька, в семь лет в Волге утонул. Уж как она убивалась, бедная. А вскоре и супруг ее, Ладыжин, — рыба взмахивает плавником с презрением, даже не добавив к фамилии советника «господин». Слабый человек оказался с гнильцой. Как деньги кончились, и князь ему занимать перестал, так он потихоньку из казны стал красть. Сначала помалу, а потом все больше, ну и поймали его. А как жандармы в дом пришли, так он пулю себе в лоб и пустил.

Ох, натерпелась Аннушка позору. И осталась еще совсем молодой вдовой с детьми. Да только к отцу так и не вернулась жить, не простила его.

— Стойте, а доктор что? Когда Анна Дмитриевна вдовой осталась…

— Доктор, — рыба становится еще мрачнее.

— Доктор через месяц после свадьбы Анны Дмитриевны уехал из столицы в провинцию. Не хотел с Аннушкой встречаться и мучить ее и себя. Через год женился на хорошей простой девушке, троих детей она ему родила.

Жену свою почитал всегда, а вот любить так и не полюбил. Все Аннушку забыть не мог. И недолго прожил-то совсем. Эпидемия дифтерита случилась в уездном городе и селах окрест. Скольких детей спас, а сам не уберегся, заболел. Сердце слабое у него оказалось. Не выдержало. Перед смертью, в бреду, жену свою за руку держал и Аннушкой называл. Так и умер с улыбкой, думая, что она у его постели сидит.

— А Анна Дмитриевна так и не узнала? Про доктора, — комок в горле мешает мне говорить.

— Узнала. Жена доктора написала ей письмо, где все и рассказала про минуты его последние. Аннушка в комнате закрылась, плакала долго, все письма перебирала, да на картину смотрела.

— На какую картину? — я удивленно уставился на рассказчицу.

— Ах, голубчик, да на ту самую, где Анна Дмитриевна в шляпе, — рыба улыбается. — Картину эту доктор нарисовал, когда еще Анна Дмитриевна замуж не вышла. Доктор человек талантливый был, даже уроки живописи брал, рисовал на досуге. Только подарить ее Аннушке не успел, князь ему от дома отказал. Так он со Степаном-кучером ее и передал Анне Дмитриевне.

Аннушка эту картину всю жизнь берегла, на стену ее повесила и разговаривала с ней даже, когда никто не слышал. А детям наказала сжечь портрет этот, как она умрет.

— И что? — голос у меня вдруг охрип.

— Аннушка дожила до глубокой старости, детей вырастила хороших, заботливых. Сколько горестей и испытаний еще прошла: революцию, гражданскую. В лагеря не попала только потому, что повезло ей умереть раньше. А дети волю ее последнюю не исполнили, рука не поднялась сжечь портрет, с которым столько связано было. Берегли картину и детям своим завещали. А те — своим.

Вот такая история…

Рыба расправила зонтик, перекрестила меня своим плавником:

— Храни вас бог, господин доктор. Прощайте!

И стала исчезать в воздухе.

— Постойте! — кричу я, но себя не слышу.

А комната вальсирует. Раз — два — три, раз — два — три и я плыву куда-то…

Большие грустные миндалевидные глаза. Анна Дмитриевна! А где шляпа? Белокурые волосы собраны на затылке. Хвостик? Почему хвостик? И свитер?!

Вера! Верочка! Где я?

Пытаюсь приподнять голову. Ох! Какая боль!

— Нет! Не надо двигаться, лежи, пожалуйста. В больнице ты, дурачок. Чего полез в огонь? Золото, брильянты спасать?

Вера… она язвит как всегда. Как же я люблю ее шуточки! Да? И с каких же пор? Неважно. Ну что я ей скажу. Про картину? Так и так мол, рыбу говорящую полез спасать, княжну Анну Дмитриевну и бутылку шабли с фужером. Нет, лучше промолчу. Вон она как на меня смотрит, как на героя. Ну да. Весь в бинтах, голова перевязана — прямо хоть сейчас в боевик третьесортный.

А пальцы у нее тонкие, длинные изящные. Ладошка маленькая, левую кисть мою необожженную держит, не отпускает. И так приятно… кто бы мог подумать.

— Ну, герой, все, теперь будешь отлеживаться дома. Хватит койко-место в родной больнице занимать. Итак, две недели тут провалялся, персонал пугал.

Вера иронична и радостна. Меня выписывают, наконец. И хотя ожоги еще не затянулись до конца и болят, но рана на темени поджила, бинты с головы сняли. От сотрясения мозга и отравления угарным газом вылечили. Хорошие у меня коллеги — я это всегда знал.

Вот только выписываться мне некуда. Квартире моей не повезло больше. Ей требуется капитальный ремонт. А пока надо где-то жить. Вера этот вопрос решила быстро и жестко.

— Жить будешь пока у меня. Я одна в двухкомнатной. В гостиной будешь спать. Не возражаешь?

Да разве я могу возражать?

День сегодня какой хороший, теплый. Весна в разгаре.

— Проходи, — Вера открывает дверь ключом, пропуская меня вперед.

Вот еще, я что женщина или ребенок? Вера прищуривает миндалевидные глаза, ну прямо тигрица.

Ладно, не буду спорить, все-таки я в гостях. В крохотной прихожей темно. Паркет. Надо снять обувь, с улицы ведь. Где же этот выключатель? А вот он. Зажигаю свет. Квартирка маленькая. Вон и гостиная видна отсюда. Что это там на стене висит? Ярко оранжевое? Оранжевое?!

— Платонов! Ты куда? Обувь сними! Куда рванул-то как ошпаренный! Ой, то есть… Что ты орешь так? Ну, рыба! И шляпа. Да. Никогда не видел что ли? Кто кто? Конь в пальто! Прапрабабка моя.

Княжна Анна Дмитриевна, урожденная Соболевская.

А что?

2009
Рассказы | Просмотров: 362 | Автор: chajka | Дата: 13/12/20 16:37 | Комментариев: 9

Однажды ты понимаешь, что это — всё:
Не трогает ни Цветаева, ни Басё.
Внимаешь, но вынимаешь сухой песок,
Меж пальцев немая стелется струйка строк.

Добавишь к замесу лёсс и слезинок клей —
Известно, чем больше слёз, тем катарсис злей.
Играешь на сожалейке печальный блюз,
Мол, Отче мой, пожалей-ка, рожать — боюсь!

И молишь истово, чтоб закричал, вдохнул —
Ведь в родах нет атеистов: их просто — нуль.

А он не кричит, и синий — ни мёртв, ни жив.
Ты медлишь, на пуповине сомкнув зажим.
Поземкою зимней в горло вползает ком —
Не пахнуть глине ни кровью, ни молоком!

И вот на ладонях мертворождённый плод.
И вроде тронешь, из плоти и не урод.
И в гневе всё крошишь в щепки — посторонись!
Нет горя горше: рожать, а вслед хоронить.

Глядишь в пустоту, да в лёд зеркальных бойниц,
И зрит оттуда праматерь детоубийц...

***
и ты говоришь себе, что на этом — всё!
что хватит небес, пегасов, что ты — осёл!
что впредь не схватит ни бес, ни бог за ребро,
что станешь богат, как крез, презрев серебро.

бросаешь болеть, садишься вязать крючком,
вступаешь в соцсеть — "измерим, кто круче ком".
берёшь ипотеку, терпишь евроремонт,
сажаешь всем на потеху в саду лимон.

летишь отдыхать в запарке не в Тай, а в Рим
и рэперу в парке даришь словарик рифм.

***
и так пролетают кряду один за другим сто лет
весной наводишь порядок на даче в своем столе
сметаешь в корзину разом истлевшие в пыль листки
случайно краешком глаза цепляешь кусок строки

и вдруг спозаранку толкает кто-то в бок
и тахикардия морзянкой бьёт в висок
катаешь прохладу во рту застыв в глотке

и чувствуешь сладость слова на языке
Философская поэзия | Просмотров: 582 | Автор: chajka | Дата: 11/12/20 23:08 | Комментариев: 14



©Художник Michael Whelan

Какой жуткий ветер! Пронизывающий. Кажется, все мысли выдувает и летят они как листья по тротуару в наступающие октябрьские сумерки. Я уже воротник поднял, чуть ли не до ушей - не помогает.
Ну, конечно, чудное завершение сегодняшнего дня. Такой невезухи давно не случалось - и отличный заказ сорвался, и от начальства получил по самое не хочу. И мотор новенького "Нисана" вдруг заглох по дороге - хорошо хоть до дома уже недалеко. Пешком можно.
А теперь еще ветер этот. Откуда только налетел? Не было его, могу поклясться, не было, когда выезжал с работы.
Темно, неуютно и пусто на улице. А у меня ботинки от Гуччи новые и часы... не Ролекс, конечно, но очень даже...

Ладно, осталось до конца аллеи дойти, а там и дом виден. Сколько лет я не ходил здесь пешком? Восемь, девять? Пока машины не было, любил аллею эту - березы по краям шелестят вперемешку с кленами. Осенью красота такая, что дух захватывает.
Тогда я еще молодой совсем был, неженатый - и то останавливался и о смысле жизни думал, о детях. Представлял, как приду сюда с сыном на эскизы, научу его красоту видеть. Девять лет прошло и где все это? Ни сына, ни эскизов. А ведь я большие надежды подавал. Про выставки даже в газете писали.
Нет, Люба моя - она хорошая, добрая, только не понимает ничего в живописи и маму свою боготворит. Что теща скажет, то она и делает. Сказала Любина мама: рано вам детей заводить - пошла и аборт сделала. Не прощу теще никогда - теперь уже и достаток есть, и квартира трехкомнатная, и машина, и дача...

А Люба нервная стала, тоскует, да что теперь тосковать.
Я ведь и в агентство рекламное пошел, чтобы денег заработать, чтобы теща перестала называть "нищей богемой". Думал на несколько лет, а вот оно как вышло...
Генка во Флоренции теперь. Реставратором работает при музее, выставка у него прошла недавно. А ведь вместе учились, и преподаватели считали меня способнее.
Зовет Генка к себе все время, помочь обещает. Да только куда мне. Поздно все начинать и страшно.
И Люба от мамы никуда не уедет.
Ээх...

Странно, почему раньше этого не замечал?
Я даже остановился от неожиданности. Он стоял, склонив узкую длинную голову, почти к самому подбородку, подрагивая на ветру и покачиваясь слегка, в разные стороны. Он - это фонарный столб, такой же, как и остальные, но под ним не было ничего. Ни скамейки, ни урны. Вообще, ничего - пусто. Не заметить такого раньше я точно не мог. Конечно, прошло столько лет. Может, скамейку сломали. Но так, что не осталось никаких следов?
Я осмотрел пространство вокруг столба - ровный асфальт. Не было здесь скамейки, никогда.
Невероятно. От столба веяло таким одиночеством, отчаянием даже, что я, ругая себя за сентиментальность, все же подошел и погладил его по стальной, холодной коже.
Ну что, дружище, - тоже не повезло?

Тебе отказано даже в скромном фонарном счастье наблюдать за сидящими на скамейке людьми, слышать их смех, разговоры. Небось, никто за все эти годы и не подошел к тебе, зачем, если рядом в нескольких метрах другой фонарь с уютной скамеечкой?
Порыв ветра заставил фонарь подмигнуть мне, как-будто тот хотел что-то сказать, предупредить. Я вдруг услышал осторожные шаги за спиной и заметил неясную тень, но обернуться не успел. На голову что-то обрушилось, потекло по лбу горячее, и наступила темнота.

На вершине скалы, на пятачке в несколько метров стоял человек. Он что-то кричал, полы плаща развевались, как знамя. Но его никто не слышал из-за ветра, жуткого, шквального ветра, который гнал по небу мрачные фиолетовые тучи и вздымал такие же фиолетово - зеленые волны в океане. Ветер злился на человека, издевался над ним, заглушал его слова. Но даже если бы ветер затих, услышать человека было некому. Кроме фонаря, неизвестно как попавшего на эту скалу, освещавшего и согревавшего изгоя.
Мир съежился, земная поверхность вздыбилась, города, улицы, дома, леса спрессовались в складки - каньоны. Реки и моря - в один бесконечный океан. И все, что осталось в мире - только площадка на вершине скалы, бушующий внизу океан и ветер. И еще этот несчастный в плаще под фонарным столбом.

- Это сон, просто кошмар! Надо проснуться! - человек щипал кожу на руках до фиолетовых пятен, кровоподтеков.
- И что? Помогло? Остановись, хватит паники, - у фонаря был приятный мягкий баритон, но иногда в нем проскакивали металлические нотки.
- Это ты во всем виноват! Железка никчемная! - человек со злостью пнул столб, и тут же, сморщившись от боли, присел на корточки, потирая ушибленную ногу.
- Не отрицаю! Это как в сказках: поцеловал Иван - царевич лягушку и обернулась она царевной...
- А-a-a! Ты еще и издеваешься! - завопил злобно человек. - Пожалел тебя, нюни распустил. Какой я дурак! - человек схватился обеими руками за голову и отвернулся от столба.

- Зря ты стесняешься, не надо прятать слезы. Кроме нас с тобой здесь никого нет. Надо привыкать друг к другу. Нам с тобой предстоит провести тут вечность.
- Как вечность? - в глазах человека, снова повернувшегося к фонарю, промелькнул животный ужас.
- Ну, сам посуди. Мы с тобой попали во временную воронку. Здесь есть только то, что ты видишь перед собой. Время остановилось. Тут нет голода, холода, болезней, старости - тут ты бессмертен, как и я, - помрачнел столб и даже свет его лампы потускнел.
- Но я не хочу такого бессмертия! Я хочу вернуться обратно! Зачем мне такая жизнь, если даже разговаривать я вынужден со столбом?!
- Я могу и замолчать, - обиженно буркнул фонарь.
- Нет, нет! Прости, вырвалось случайно. Только не молчи! Скажи, неужели нет никакого выхода? Неужели это навечно?
- Ну почему же? Выход есть всегда.

Ветер неожиданно изменил направление. Тяжелые, густо-чернильные стада туч помчались назад, и на горизонте показалась полоска предзакатного пейзажа. Человек подошел к самому краю скалы, жадно всматриваясь в величественное пиршество природы.
- Это добрый знак! Посмотри, какая красота! Там чистое небо, там свобода!
Пожалуйста, какой же выход, говори!
- У тебя есть только две возможности. Первая: остаться здесь со мной. Мы можем неплохо проводить время. Ты неглупый собеседник, сердце у тебя доброе. Меня, вон, пожалел...
- Нет, - замотал головой человек. - Только не это. Я же тебе сказал.
- Тогда есть другой вариант. Шагнуть со скалы, взлететь туда, где ты видишь голубое небо, возможно там и находится выход отсюда.
- Взлететь?? Как? Я же сразу упаду вниз и разобьюсь!
Фонарь многозначительно замолчал.

- Вот, значит, твой выход? Или бессмертие в полном одиночестве, или смерть? Хорошая перспектива, ничего не скажешь.
- Знаешь, все относительно, - тембр голоса фонаря изменился, мягкость пропала, и послышались металлические нотки. - У меня, например, нет и такого выхода. Я обречен вечно стоять здесь и освещать этот клочок земли над бездной.
А вот у тебя есть выбор всегда.
Потому, что ты - человек...

Ветер вдруг затих. Совсем. Воцарилась странная тишина. Закат расплывался на горизонте, как разлитое на скатерть вино. Человек зачем-то расстегнул пуговицу на плаще, подошел к столбу и обнял его.
- Спасибо, дружище. И прости меня за то, что не могу составить тебе компанию.
Потом подошел к краю скалы и шагнул вниз.

- Ой, он пришел в себя! Глаза открыл!
На меня смотрела молодая коротко стриженая девушка в очках с очень большими диоптриями.
- Живой, слава богу! Кровищи-то сколько! Но вроде черепушка цела!
Полная женщина стоявшая рядом с девушкой, держала меня за руку и щупала пульс.
Я попытался приподняться, но все поплыло перед глазами, и боль застучала в висках.
- Погоди, миленький, не делай резких движений. Опирайся на меня.
С третьей попытки мне удалось присесть на скамейке.
Стоп! На скамейке? Я скосил глаза в сторону и увидел фонарь, тот самый. Но ведь под тем скамейки не было?

- Что со мной? Где я? - губы плохо слушались, но говорил я, вроде, нормально и слышал себя тоже.
- Вот и славно, а то напугал. Думали, что труп.
- Мам! - девушка дернула полную женщину за руку.
- А что? Говорю, как есть. Ты лежал тут у скамейки, босой, с разбитой головой. Вот сволочи! Повезло тебе, еще. Ограбили, конечно, но хоть живой. Бога благодари.
- А вы меня не переносили никуда? Точно? Здесь скамейка была?
- Господи, - женщина запнулась и с удивлением посмотрела на меня. - Да нет, конечно. Только на скамейку положили и скорую вызвали. Сейчас приедет.
- Не надо скорую. У меня все нормально уже. Спасибо вам.
Я посмотрел на фонарный столб, который слегка подмигивал мне и произнес:
- Как же я рад, дружище! Значит, тебе удалось вернуться, и даже скамейку ты получил. Поздравляю!
Женщина перекрестилась:
- Бедняга, все-таки, сдвинулся маленько. Ну, ничего подлечат тебя, все будет хорошо.
- Конечно, будет хорошо! - я улыбался во весь рот.
Девушка смотрела на меня с сожалением.
- Скажите, я могу для вас что-нибудь сделать? Ну, может позвонить надо кому? У меня сотовый есть! - она вытащила из кармана куртки мобильный телефон.
- Да! - обрадовался я. - Можете.
Вы знаете номер справочной аэропорта? Тогда спросите, пожалуйста, когда ближайший самолет на Рим.

Из журнала "Новый вернисаж" от 15.03. 20** года

Настоящим событием культурной жизни Флоренции стала выставка молодого русского художника Алексея Д.
Работы Д. вызвали огромный интерес со стороны специалистов, прессы и, конечно же, коллекционеров.
Все представленные на вернисаже полотна были приобретены известным английским коллекционером Г. Томпсоном по беспрецедентной цене. Одну картину, несмотря на утроенный гонорар, художник продавать отказался.
Картина под названием "Потому, что ты - человек" изображает мужчину, стоящего на скале, окруженной океаном, под фонарным столбом.
Причину своего поступка ни сам художник, ни его супруга Любовь, находящаяся на седьмом месяце беременности, комментировать не пожелали.

2008
Рассказы | Просмотров: 347 | Автор: chajka | Дата: 08/12/20 15:15 | Комментариев: 4

— Господа! Я пригласил вас сюда, чтобы сообщить пренеприятное известие …

— Вот плагиатор! — кусочек сыра сморщил нос, демонстрируя крайнюю степень неодобрения.

— … нас хотят съесть! — добавил печально председатель — поджаренный хрустящий ломтик батона.

— Что?? Как это? По какому праву? — возмутились присутствовавшие.

— Я требую адвоката! — визгливо заголосила петрушка, манерно тряхнув кудряшками.

— Господа, тише, успокойтесь. Грядет большой праздник — восьмое марта, и нам выпала огромная честь послужить на пользу отечеству. Я хотел сказать столу.

Воцарилось молчание.

— Ну, это же другое дело! Я всегда мечтал стать героем — выпятил грудь ломтик лосося. Надеюсь, всем понятно кто будет руководить операцией?

— Что? Какая-то дохлая, пересоленная рыба смеет тут вякать о своей роли в истории? Не смешите мои калории — подмигнуло голландское масло. — Без меня любой бутерброд будет просто сухим куском хлеба.

— Господа, не ссорьтесь. Вы все крайне важны для вкуса и…

Но никто уже не слушал председательствующего.

— А вас никто и не спрашивает — вы сплошной холестерин. От вас сосуды забиваются!

— Овощи — вот основа здорового бутерброда!

— Ни один уважаемый бутерброд не обходится без черных оливок!

— Без салями или мяса бутерброд почти пластмасса! — громко продекламировал местный поэт.

Молоденький, наглого вида помидор черри вдруг громко взвизгнул: — Да вы все полный отстой! Какой это бутерброд? Самый примитивный сэндвич!

От такого оскорбления в воздухе запахло грозой.

И только скромный заветренный лист салата вкрадчиво поинтересовался:

— Я таки хочу вас спросить, уважаемые. Ви, каким местом соображаете? Кто же будет кушать, извиняюсь, такой не кошерный бутерброд?

В это время дверь в комнату распахнулась, и вошли двое. Молодая женщина была на ранней стадии беременности. Ее спутник смотрел на нее с нежностью и удивлением.

— Милый! Меня подташнивает от такой еды — сморщила носик капризуля, кинув беглый взгляд на продукты, лежащие на столе. Давай отметим праздник в ресторане. Я ужасно хочу шашлык … Потом, подумав, добавила — …и клубнику со сливками!

2008
Миниатюры | Просмотров: 350 | Автор: chajka | Дата: 08/12/20 15:12 | Комментариев: 8

Саша

— Нет, солнце, прошу тебя, отойди от камеры! Не трогай ее — это очень дорогая штука.
Слегка перезревшая брюнетка с длинными до лопаток волосами отдёрнула наманикюренные пальчики от штатива и скорчила гримаску.
— Ну вот, котик, тебе жалко даже, чтобы я потрогала?
Терпеть не могу, когда со мной сюсюкают.
Судя по повадкам, она собралась остаться здесь надолго.
Я накинул халат и встал с постели. Сигнал тревоги сработал внутри меня автоматически. Брюнетка сделала сразу две грубые ошибки — посягнула на вещи, которые я ценил больше всего.
Камеру. Её я приобрёл по случаю полгода назад у одного профи, который уезжал за бугор. Ну и второй по значимости была свобода. Я не собирался расставаться со своей холостяцкой жизнью еще, по крайней мере, лет десять — пятнадцать.

Пришлось проявить чудеса красноречия, чтобы выпроводить брюнетку. Всё — больше никаких встреч. Свои фотографии она получит по почте.
Не бог весть, какое приобретение, и бюст силиконовый у красотки. Для средней руки глянцевого журнала может и пойдет, но не более того.
Что-то стал я уставать от этого фотомарафона. “Не вздумай Серому пожаловаться — вот смеху-то будет” — прошипел внутренний голос.

Сказать, что я благодарен Серому — это значит, ничего не сказать.
Мой лучший друг действительно был лучшим — во всяком случае, что касается фантазии — равных ему я не встречал.
И когда я столкнулся с проблемой поиска моделей для одного очень крутого журнала, с которым у меня намечался контракт то, конечно, сразу обратился к Серому. Проблем нарисовалось сразу две — мне заказали фотосессию топлесс — т.е. полуобнаженную натуру. И главное — у меня не было денег на оплату профессиональных моделей.
Серый думал минут пять, а потом выдал:
— Есть идея! Надо дать объявление в газету.
— Ты смеешься что ли? Так они и побегут ко мне раздеваться и позировать за бесплатно.
— И побегут — вот увидишь. Надо только написать, чтобы приносили с собой лифчики — в качестве оплаты за фотосессию.
— ЧТО?? Ты издеваешься?!
— Нисколько. А вот ты, Шурик, ни фига не понимаешь в женской психологии. Серый развалился в кресле, закинул ногу на ногу и закурил.

— Женщину надо поразить, удивить, оглушить и тогда она твоя. Тут каждый действует, как умеет: кто внешностью поражает, кто — умом. Ну, а если ничего в наличии нет — тут наглость приходит на помощь. Чем наглее — тем лучше.
Если бы мне твою внешность — вздохнул Серый, то бабы…
Он сделал глубокую затяжку.
— Да зачем? Они же и так на тебе виснут, Серый.
— Виснут, это ты прав — мой друг знал себе цену.
Впрочем, мы отвлеклись. Если ты просто дашь объявление, что ищешь модель для съемки, да еще бесплатно тогда, конечно, никто не позвонит.
Тут надо всё вывернуть наоборот — это ты сделаешь бесплатно фото девушкам. А в качестве благодарности пусть принесут тебе свой самый красивый лифчик. Коллекционируешь ты их, понял?
— Да на фиг мне чужие лифчики? Я что ненормальный?
— А вот это и есть приманка, Шурик! Та самая наглость, которая поразит, заинтересует и, в конечном счете, приведет к тебе.
— Ну, знаешь… А если меня бить начнут?
Мой друг только загадочно улыбался.

Выхода у меня всё равно не было, и я после нескольких дней споров и сомнений дал объявление в газету.
В тот же вечер раздался звонок — немного развязный женский голос с любопытством спрашивал мой адрес.
Девушка оказалась довольно хороша, фотогенична и совершенно не стеснялась.
На следующий день позвонили уже три, а дальше пошло по нарастающей так, что мне приходилось составлять график.
Я сделал очень удачные фото и, отобрав лучшие, принёс работодателю. Начальство осталось в восторге, подписало долгосрочный контракт и предложило продолжить топлесс — тему.
Потом позвонили еще из других, средней руки журналов и поинтересовались, не возьмусь ли я поработать и для них.

От желающих встретиться с коллекционером бюстгальтеров не было отбоя. Дамы, побывавшие у меня, давали мой адрес своим подругам.
Серый довольно посмеивался, слушая дифирамбы в свой адрес, и похлопывал меня по плечу, прихлебывая, подаренный мной виски.
— Ты это… только смотри, чтобы какая- нибудь из них тебя не захомутала, а то знаешь…
Но тут я был осторожен.
Несмотря на то, что большинство из моих моделей норовили остаться на ночь, попытки долгосрочных отношений я жестоко пресекал.
Искательницы приключений и извращенки, которые с порога просили показать всё увеличивающуюся коллекцию — были не в моём вкусе.
Случилось так, что некоторым я стал даже отказывать и вообще уже подумывал, чтобы убрать объявление из газеты.
И тут раздался звонок.

Голос в телефонной трубке был совершенно непохож на другие. В нём напрочь отсутствовало любопытство, кокетство, смешливая вульгарность. В голосе слышалась тоскливая безысходность, и даже боль. Это меня заинтриговало настолько, что я согласился встретиться с незнакомкой, несмотря на позднее время.

Лера

Что за дрянь… цвет и название такие многообещающие, а на вкус… брр. Клопов я никогда в жизни не видела, но говорят, что это пахнет именно клопами. Арманьяк…
Раньше мне нравилось это слово. Я представляла себе красавца гасконца из романов Дюма, мсье д’Арманьяка с лихо закрученными чёрными усами и горящими глазами.
Мой гасконец пил не какое-то там бургундское, а напиток со звучным именем “Арманьяк”.
В крайнем случае, гасконца в моих фантазиях сменял странный очень харизматичный тип, напоминавший одновременно Дракулу и Ганнибала Лектера.
Он говорил баритоном с металлическими нотками: “Разрешите представиться, мадемуазель, R- маньяк”.
И предлагал мне низкий и широкий стеклянный фужер с жидкостью цвета тёмного янтаря.
На этом все мои фантазии связанные с алкоголем заканчивались. Я была патологической трезвенницей. Ни водки, ни вина, ни коньяка не переносила. Была…

Но сегодня мне необходимо напиться. Вдрызг. Чтобы забыть хоть до завтра этот животный страх. Это ощущение загнанного в клетку зверя.
Во всех книжках, которые я читала, герои поступали именно так — напивались. Я специально купила бутылку самого лучшего бренди, который только оказался в магазине и надо же… И тут облом.
Ну же, давай, как лекарство. Я подбадривала себя, делая крошечные глотки из фужера.
Но это пойло никак не хотело заканчиваться.

Господи! Как пережить этот вечер?
Я включила телевизор. Там шло очередное ток — шоу с бодреньким ведущим и участниками, не вызывающими ничего, кроме раздражения.
По другой программе героиня бесконечного сериала пыталась вызвать слезу у зрителя своими картинными страданиями и фальшивым голосом.
Нет, нет, только не это.
Экран потух, и мне стало даже легче.
Что же делать? Так можно сойти с ума. Я залезла с ногами в кресло и обхватила колени руками. Надо чем-то себя занять.

Сильный порыв ветра распахнул плохо закрытую форточку и принёс ледяной холод в и без того мрачное безмолвие комнаты. Я встала, закрыла окно, задернула плотно занавески и подняла разлетевшуюся веером газету. Надо включить торшер, хоть какое-то подобие тепла и жизни. Снова забралась в кресло. В мягком свете шелкового абажура глаза выхватили объявление на последнем газетном листе.
Оно было напечатано очень крупным шрифтом и просто нагло смеялось надо мной:

“Если вы молоды, красивы, стройны и незакомплексованы — это для вас! Профессиональный фотограф сделает вам фотосессию топлесс бесплатно при одном условии.
Вы принесете с собой ваш самый красивый бюстгальтер. Коллекционирую бюстгальтеры! Конфиденциальность и безопасность гарантирована.
Саша”.

Господи, какой бред! Весь мир сошёл с ума! И почему-то именно сегодня.
Я сцепила руки в замок на затылке, прижала локти к вискам, раскачиваясь из стороны в сторону, и закрыла глаза.
Как дожить до утра? Почему до утра? А что изменится утром?
Нет, утром всё будет по-другому. Начнётся новый день и страх отступит, и включится рассудок, который меня никогда не подводил. Только дожить до утра.
Но как? Как всё забыть? Как не думать ни о чём?
Вдруг взгляд снова упал на объявление и меня бросило в жар. Нет! С ума сошла? А почему бы и нет? Это как раз то, что нужно – забыть, не думать. Банальная истина: клин клином вышибают…
Собственно, какая разница? Да и фотки на память останутся.
Я схватила фужер с оставшимся пойлом и зажмурясь, вылила его себе в рот.
Потом набрала номер.
Голос по ту сторону телефона оказался приятным и на удивление интеллигентным. Любитель лифчиков ждал меня через час с нетерпением.
Бывают же придурки на этом свете и всё у них хорошо. Больше не думать ни о чём.
Я вскочила с кресла и пошла выбирать бюстгальтер.

Александр Семёнович

— М-даа… Вы молодые сейчас совсем другие. Вы свободнее, не боитесь говорить то, что думаете, не слишком заботитесь о мнении окружающих. Есть, конечно, в этом и минусы … Впрочем, не обращайте внимания — это старческое брюзжание.
Просто лет двадцать назад такое было абсолютно невозможно. Вы себе не представляете, какая бы последовала реакция, если бы принесли такое объявление в газету.
Старичок звонко и заливисто рассмеялся.
Морщинки на щеках, розовеющий от смеха нос и серебристая бородка делали его похожим на деда Мороза.
Молодой человек сидящий рядом тоже рассмеялся — уж очень заразительным был смех собеседника.
— Да, Саша, это вы отожгли. Так, кажется, сейчас молодежь говорит?
— Александр Семёнович? Откуда вы такие слова знаете? — у Саши от удивления приоткрылся рот.
— Ну, тёзка, я ведь не совсем еще маразматик. Книжки читаю, газеты. У меня даже интернет дома есть, представляете?
Ладно, отвлеклись мы немного.

Так что говорите, любовь с первого взгляда? При таких дурацких обстоятельствах?
— Да, да. Я не думал, что такое бывает. Я ведь, знаете Александр Семёнович, циник. Профессия такая.
Фотограф имеет дело с недостатками человеческого лица, фигуры. Это только кажется, глядя на страницы глянцевых журналов, какие там красавицы.
А ведь за каждой из этих фотографий стоит долгая, многочасовая работа, неудачные позы и ракурсы, которые только подчеркивают несовершенство лица и тела.
Так вот я, можно сказать, старый холостяк и циник открыл ей дверь и пропал…

Знаете, она совсем не красавица, черты лица неправильные, среднего роста, но… Есть в ней что-то мистическое что ли, древнеегипетская жрица — золотистого оттенка кожа при ярко рыжих волосах и глаза — миндалевидные, светло зеленого оттенка, а в них такая болотная тоска, что я вздрогнул.
И еще грация во всех движениях, в походке, в посадке головы. Знаете, про таких женщин любят говорить «у нее была грация пантеры». Нет, не пантеры. Ящерицы…
Странное сравнение, да? Сравнить любимую с ящерицей.
Вы когда-нибудь видели ящерицу, как она сидит на камне и смотрит вдаль, какие у нее грустные глаза, с какой грацией она держит голову и когда убегает, как вздрагивает в воздухе ее длинный хвост?
Так вот, я и назвал ее про себя Саламандрой, хотя представилась она Валерией.

Я сразу понял, что ее привела ко мне какая-то ошибка или стечение обстоятельств. Она не задавала вопросов, не пожелала взглянуть на «мою коллекцию», только достала из сумки розовый бюстгальтер и положила его на журнальный столик.
Обычный такой кружевной лиф, ничего особенного.
А ещё она стеснялась, жутко стеснялась. Я веселил ее изо всех сил, рассказывал анекдоты, байки. Она смеялась, немного расслабилась, но тоска и боль в глазах жили как будто отдельно от хозяйки.

Мне пришлось помочь ей раздеться, я даже открыл бутылку вина, чтобы преодолеть ее робость. Лера сделала пару глотков.
Тогда я решил просто начать ее снимать. И как ни странно это помогло лучше всего — она сразу сделалась отрешенной и послушно выполняла мои команды.
Я снимал и снимал, я говорил ей как она хороша, как здорово было бы сделать ее портрет в изумрудном бюстгальтере, в профиль, с гордо поднятой вверх головой. А потом без него с наброшенным на грудь зелёным газовым шарфом так, чтобы ее грудь мерцала в этой дымке, переливалась как кожа ящерицы.

И вдруг неожиданно она заплакала, сначала тихо беззвучно, потом горько навзрыд.
Я подскочил к ней, обнял ее как маленького ребенка. Она подняла на меня заплаканные светло-зелёные глаза и…

Спираль мироздания свернутая в тугую пружину вдруг распрямилась, выстрелила катапультой в два испуганно прижавшихся друг к другу тела, подхватила их и понесла вверх в космос, оставляя внизу на земле все, что теперь стало совсем неважно, несущественно.
Всё, что им было необходимо находилось на расстоянии двух ладоней, двух смешавшихся вздохов и нескольких сантиметров, отделявших их от поцелуя за которым открывался другой, параллельный мир. Мир, в котором было только три жителя: он, она и Любовь.

Лера

Он похож на спящего ребенка, прядь волос упавшая на лоб и губы сложившиеся бантиком. Детский румянец на скулах взрослого мужчины и в тоже время однодневная щетина. Забавно и трогательно! Как хочется погладить его по волосам и прикоснуться губами к щеке.
Девушка протянула руку вперёд, но тут же ее отдёрнула.
Нет, нельзя. Он может проснуться. Прощай, Саша!
Мы больше никогда не встретимся. У меня своя дорога и на ней нет места никому, даже тебе.
Ты останешься самым светлым моим воспоминанием в жизни.
Коллекционер… — улыбка тронула губы девушки.
Она прошла на цыпочках до входной двери и тихонько закрыла ее с другой стороны.

Саша

Солнечный зайчик скользнул по спинке кровати и запутался в густых тёмных волосах лежащего мужчины.
Мужчина, не размыкая ресниц, улыбнулся и протянул руку к другой, пустой стороне постели.
Никого там не обнаружив, он резко открыл глаза и сел на кровати.
— Нет! Лера… Она не могла уйти, она наверняка в ванной или на кухне.
Он накинул халат и обошел всю квартиру, но Леры нигде не было.
Саша вернулся в спальню и сел на постель.
Ушла? Но как же так? И судя по всему давно. Постель успела остыть.
Только легкий аромат ее духов и запах волос, который всё еще хранила подушка. Это все, что осталось?
Нет! Может, она написала записку? Конечно!
Мужчина вскочил и снова принялся обшаривать квартиру в поисках какой-нибудь весточки от незнакомки.
Ничего…

Неожиданно нахлынула ярость. Как же так, неужели для нее сегодняшняя ночь ничего не значила? Это было просто развлечение?
Ну, уж нет! Он не отпустит ее ни за что. Он ее обязательно найдет.
Вдруг холодок пробежал по спине. Он же не знает о ней ничего, кроме имени, да и имя может быть ненастоящее. Как же ее найти?
После нескольких минут отчаяния в голову пришла спасительная мысль — Серый!
Он сможет помочь, конечно.
И рука сама вслепую потянулась набирать телефонный номер друга.

Александр Семёнович

— Да уж… Найти в таком огромном городе человека, зная только имя — это из области фантастики. Как же вам удалось, Саша? — Старичок, похожий на деда Мороза достал из кармана платок и вытер слезящийся глаз.
— Конечно. И не нашёл бы никогда, если не Серый. Он просто Остап Бендер — только, что законы не нарушает.
У Серого ушла неделя на такое, в общем-то, безнадёжное дело. И то два дня он пытался отговорить меня искать Леру, но когда понял, что всё серьезно…
Вообще, знаете, мне крупно повезло. Весь план Серого был построен на телефонном звонке, который она сделала в тот вечер.

— Шурик, ты пойми, дело практически провальное. Но не кисни раньше времени. Если она звонила не с телефонного автомата или из офиса, то мы ее найдем.
Уже на следующий день у нас была распечатка всех телефонных звонков за тот день. И я определил номер, с которого мне звонила Лера. Я порывался сразу же это проверить, но Серый меня остановил.
— Не надо, Шурик, спугнешь. Погоди еще денёк.
Связи Серого плюс бутылка пятизвёздочного коньяка в качестве взятки нужному человеку сделали своё дело — на следующий день мой друг вручил мне адрес.
— Знаешь, похоже удача на твоей стороне. Это квартира.
Только, Сань…
Друг очень редко называл меня так, только когда речь шла об очень серьёзных вещах.
— Если она сбежала от тебя без всяких объяснений, этому должна быть причина. А вдруг у неё муж? Или вообще она уехала?
Ты это… не строй иллюзий раньше времени.

Только я уже не слышал Серого.
Я мчался к ней с букетом цветов и пачкой фотографий.

Лера

Дверь долго не открывали и в голове у стоящего на площадке парня промелькнули самые печальные предположения, но он не уходил.
Наконец дверь приоткрылась. На пороге стояла она… но…
Похудевшая, изможденная, с ввалившимися щеками и тенями, залегшими под огромными, в пол-лица глазами.
— Лера, солнышко, что с тобой?
На лице девушки промелькнула секундная радость, но тут же её черты исказились и она, выкрикнув «Уходи!», попыталась захлопнуть дверь.

Ей это не удалось. Парень оказался проворнее и успел подставить ногу и проскользнуть в квартиру.
— Как же так? Как ты могла исчезнуть, ничего не сказав? Не оставив даже записки?
Лера, я же должен был отдать тебе фотографии? Вот они… — он протянул ей пачку фото. Да и цветы — это тебе.
Она отшатнулась от него, продолжая твердить: «Уходи! Уходи!»
— Лер, нам нужно поговорить. Давай начистоту — у тебя есть другой, да?
Она покачнулась, как от удара, а потом вдруг заорала:
— Да! Да! Конечно! У меня есть другой! И знаешь, как его зовут?! Знаешь?! Канцер! Рак! Рак груди!
Фотографии выпали из рук парня и рассыпались пасьянсом по полу.

— И именно в тот день мне сказали, что если не сделать операцию, то шансов у меня никаких. Понимаешь? Удалить грудь совсем! А потом долгое и мучительное лечение и никаких гарантий! Ни — ка — ких!
Взгляд девушки упал на фотографии, мерцающие глянцем на паркете, и она неожиданно рванулась куда-то вглубь квартиры и вернулась с небольшим портретом в черной рамке.
На фото улыбались две удивительно похожие на Леру женщины — одна постарше, другая помоложе. Разрез глаз и улыбка были точь в точь Лерины, вот только цвет глаз — карий.

— Видишь? — кричала девушка. Это рок! Это проклятие! Я видела, как они мучились и как боролись, я подбадривала их, я упрекала их в эгоизме, я до последней минуты верила, что они победят. Но всё было зря. Их обеих унесла эта страшная болезнь.
И я не хочу, не хочу, чтобы кто-то мучился рядом со мной! Чтобы испытал то жуткое бессилие и отчаяние, когда смотришь в глаза любимого человека и понимаешь, что не можешь помочь. Ничем…

Откричавшись, она вдруг бессильно опустилась прямо на пол, сев по-турецки, и тихо добавила:
— Мама умерла пять лет назад, Ленка — полтора года…

Букет белых хризантем, такой нелепый и никчемный выскользнул из рук парня, и цветы упали прямо к ногам девушки. Она отрешенно глянула на них и тут, словно рухнула невидимая преграда и она заплакала.
— Дурочка! Я же люблю тебя! И буду любить любую. Даже если тебе отрежут обе груди, и ноги и даже уши…
Мужчина одним рывком поднял девушку с пола и, не переставая говорить, прижал к себе:
— Помнишь, я сказал тебе, что хочу сделать твои фотографии в зелёном? Я хотел снять тебя египетской жрицей, в профиль, с обнаженной грудью в дымке зеленого газа?
Помнишь?
Так вот я обязательно это сделаю. Как только ты оправишься от операции. Не говори ничего. Я знаю, что будет шрам, большой. Но если выбрать правильное освещение и ракурс ничего не будет заметно.
Это будет просто прекрасно — вот увидишь!
Знаешь, я ведь очень хороший фотограф…

Саша

Дверь операционного блока приоткрылась, и оттуда вышел усталый человек в синем халате. Парень, сидевший рядом со старичком в комнате ожидания вскочил с места и кинулся к врачу.
— Доктор! Ну, как? Как всё прошло?
— Всё в порядке — улыбнулся доктор. Операция прошла успешно, вашей невесте повезло — ранняя стадия. Мы даже часть лимфоузлов не удалили. Опухоль маленькая и никуда не распространилась пока.
— А мне можно к Лере? — просиял парень.
— Нет, пока нет. Она спит после наркоза. Часа через два мы переведем ее в палату — тогда сможете к ней пройти.
— Спасибо вам, доктор. Спасибо!
— Да не за что. Удачи!
Парень кинулся к собеседнику:
— Вы слышали? Ранняя стадия! Всё прошло успешно!
— Слышал, Саша, слышал и очень рад за вас.

— Погодите… а что вы здесь делаете? — вдруг спохватился парень. Больше ведь операций нет. Кого же вы ждете?
Старичок, похожий на деда Мороза усмехнулся и спросил:
— Саша, посмотрите внимательно на меня, вы ничего не замечаете?
Молодой человек уставился на собеседника.
Что-то очень знакомое было в этих глазах, бровях, в очертании губ.
— Мы с вами Александр Семёнович раньше не встречались, что-то мне знакомо ваше лицо?
— Тепло, Саша. Конечно, встречались. Вы так и не поняли, что я это вы, только много лет спустя? — дед Мороз подмигнул.
Он взглянул на поперхнувшегося словами Сашу и не дал тому заговорить.
— Да, да. Я знаю, что вы подумали. Нет, Саша, я не выжил из ума пока, но впрочем, это совсем не важно сейчас.
Послушайте меня серьезно.
Идите и купите ей подарок. Самый нелепый, безрассудный, но такой, чтобы она, открыв глаза и увидев его, сразу поняла, как вы ее любите.
Идите, идите. У вас есть еще целых два часа.

Молодой мужчина, который, судя по стремительной походке, очень торопился, остановился у стеклянной витрины бутика торгующего нижним бельем. Он как-будто раздумывал и пристально всматривался в витрину, пытаясь разглядеть что-то в идеально чистом стекле.
На долю секунды в витрине отразилось лицо странного старичка, который подмигнул мужчине и тут же исчез.
Тогда человек, стоящий у витрины толкнул дверь в бутик и решительно зашел внутрь.
— Девушка, мне нужен самый красивый бюстгальтер изумрудного цвета — сказал мужчина и, глядя на тонкие брови продавщицы, взметнувшиеся вверх, улыбнулся и добавил:
— И ещё парео* из зеленой вуали…

*Парео (таит. pareu) — предмет женской одежды, прямоугольный отрез ткани, подвязываемый на бёдрах в виде юбки, под мышками в виде платья или иным образом


2009
Рассказы | Просмотров: 394 | Автор: chajka | Дата: 03/12/20 13:42 | Комментариев: 6

Елене Гинзбург (Медее) с глубочайшей симпатией и уважением. Без нее этого рассказа не былo бы

Тетя Муся была гордостью нашей семьи.
Мама всегда округляла глаза, говоря о тете Мусе и понижая зачем-то голос, выдыхала: По-э-тес-са. В детстве я думала, что это какая-то очень высокая правительственная должность типа самой главной стюардессы.

Тетя Муся приходилась маме действительно тетей. Она была двоюродной сестрой бабушки и уехала за рубеж еще раньше, чем я написала свой первый стих. В моей детской памяти остался только смутный образ полной брюнетки, пахнущей табаком и говорящей нараспев очень низким голосом.

И еще, пожалуй, странные развлечения взрослых, когда незнакомые люди набивались к нам в гостиную, а тетя Муся читала, закатив глаза и смешно подвывая, какие-то непонятные стихи. Взрослые восторженно хлопали, много курили, ели и пили, а мне жутко хотелось спать от этих завываний. Однажды я заснула прямо на стуле и чуть не упала, и с тех пор мне разрешалось играть в своей комнате, а не присутствовать на «чтениях», чему я была несказанно рада.

С тех пор как тетя Муся уехала в далекую Америку я слышала о знаменитой родственнице всего несколько раз, когда мама торжественно ставила на полку очередную тоненькую книжечку стихов поэтессы. В последний раз эта книжечка была надписана мне – тёте Мусе поведали, что я пошла по ее стопам — тоже пишу стихи.

Стихи тети Муси, прочитанные уже в сознательном возрасте мне все равно не нравились и казались страшной заумью.

А я сочиняла — свои, училась на журналиста и ходила в Лито, мечтая стать поэтессой.

Из коллег-стихоплетов дружеские отношения у меня сложились только с Вовчиком. Вовчик писал длинные и мрачные философские стихи. К женской любовной лирике относился снисходительно и всегда умел найти красивые умные слова, которыми он обрисовывал мне тайный смысл, заложенный подсознанием в моих стихах. За что я его очень уважала.

Известие о смерти тети Муси я восприняла очень спокойно. В конце концов, я ее почти не знала, да и умерла родственница в очень почтенном возрасте, окруженная близкими людьми. Но когда через пару месяцев мама сообщила загадочно, что тетя Муся завещала мне какую-то вещь, я была озадачена. Что же могла мне оставить старушка, видевшая меня несколько раз в жизни?

Когда запел дверной звонок и посыльный поставил на пол средних размеров коробку, сердце у меня ёкнуло — все же первый раз в жизни я получала что-то в наследство.

В коробке оказался компьютер, вернее похожий на него прибор и краткая инструкция на английском по использованию «помощника поэта». Из инструкции следовало, что прибор надо включить в сеть и соединить с персональным компьютером.

Проделав несложную процедуру, я с нетерпением уселась перед монитором. Поприветствовав меня и назвав «уважаемым поэтом», программа пообещала тонкий и тщательный анализ моих поэтических текстов с указанием на ошибки и пути их исправления.

Радости моей не было предела — я уже представляла себе феноменальный успех, толпы поклонников, автографы. Так вот чем объяснялся поэтический дар тети Муси!

Какое везение! Увидев свои ошибки, я смогу писать намного лучше, чем все остальные. Окрыленная, я быстро набрала на клавиатуре написанный позавчера стих.

Прошло две минуты, три и никакой реакции. Было ощущение, что прибор завис. Пока я соображала, что лучше: перезапустить компьютер или все же подождать, в колонках что-то закашляло, хрюкнуло, и низкий женский голос выдал:

— Пи***ец!

Я оглянулась по сторонам, ища источник слуховых галлюцинаций.

— Это тебе, про твой стих — тут в колонках снова хрюкнуло, гыкнуло и гнусно захихикало — … если его можно так назвать.

— Простите, это вы мне? — я глупо уставилась на колонки, потому, что на экране по- прежнему не было никаких перемен.

— А кому же еще, светоч сообразительности, — продолжал грубить «помощник». — Ну ладно, читай вот, поэтка…

На экране появилась табличка: «Уважаемый поэт! В вашем произведении отсутствует внутренняя логика. Образы случайны, надуманы и не связаны с основной идеей стихотворения. Неудачна композиция, в которой третье и четвертое четверостишие могут быть спокойно изъяты без ущерба идее и смыслу. Ассонансные рифмы обладают очень приблизительным звучанием, много грамматических морфологических рифм.

Произведение перенасыщено оксюморонами и плеоназмами. В ритмическом рисунке идет смещение цезуры и неудачное использование амфимакра…»

Текст поплыл у меня перед глазами, а «помощник» удовлетворенно добавил:

— Ну, сказали же тебе: в топку! Не поверила. А так понятнее?

— И что, исправить никак нельзя? — робко спросила я.

— Гыы… — заржал голос.

Похоже, разработчик программы принадлежал к поклонникам «албанского».

— А можно мне еще попробовать? Это видно просто неудачное стихотворение, — зачем-то стала оправдываться я.

— Ну, валяй, еще поржем, — ободрил голос.

Через пять часов все мои лучшие стихи, которые я уже месяц отбирала для своей первой книжки по рекомендации руководителя Лито, были зарезаны, осквернены, разодраны в клочья кровожадным «помощником поэта».

Я получила от него десять страниц рецензий, узнала целую кучу новых умных терминов, суть которых сводилась к одному маленькому, но очень ёмкому слову, сказанному мне при нашем знакомстве.

Я была разбита, оглушена. Почва уходила у меня из-под ног. Я ругалась самыми гадкими словами, которые только знала и уже готова была разбить жуткий прибор бутылкой водки принесенной из холодильника.

— Стоп!!- заорал голос из колонок. Ты пользовательский договор читала? Кнопочку «О’ кей» нажимала?

— Ну, положим, — икнула я.

— Воот! А там, что было написано, помнишь? Критика — это неотъемлемый фактор роста автора — забубнил заученно голос. Дело автора принимать критику и соглашаться с ней или нет.

Так чего же драться, а?? Короче проспись, адью — обиженно буркнул голос и монитор потух.

Еще час я пыталась напиться, но водка никак не хотела в меня вливаться, а другого, более приятного напитка для страдающей поэтессы дома не нашлось.

Внутри все горело, мне нужно было с кем- то поделиться горем и я набрала номер Вовчика.

Вовчик внимательно выслушал мои полупьяные стоны и уговорил не разбивать «Троянского Пегаса», а отдать ему на время.

— На время? Да забирай эту гадость — я ее больше видеть не хочу. Только тебе она зачем? Думаешь, тебе что-то другое скажут? — я упаковывала в коробку злополучный подарок.

Вовчик многозначительно молчал. Конечно, он считал, что вот его стихи — это совсем другое дело. Наивный.

Три дня от него не было никаких вестей. На четвертый я не выдержала и позвонила ему. — Ну что? Как дела? В трубке тяжело вздохнули, а потом раздались короткие гудки.

***

На презентацию новой книжки стихов поэта М. я идти не собиралась. Десять лет назад я полностью завязала с поэзией, окончательно поняв, что второй тёти Муси из меня не выйдет. Но институтская подруга уговаривала очень настойчиво и в конце добавила.

— Ты знаешь, кто там будет? Вовчика помнишь?

— Конечно, помню.

— Он же теперь звезда…

— Да ты что? Не может быть? Вовчик — поэт?

— Владимир Анатольевич — поэт? Бери выше.

— Как выше? — растерялась я.

— Восходящая звезда литературной критики. Его коротенькое предисловие к книжке начинающего поэта — путевка в жизнь, можно сказать. А уж ругательная рецензия — пиши, пропало.

Конечно, я не могла пропустить такую возможность увидеть Вовчика.

Он погрузнел, полысел немного. Стал одеваться солидно и шикарно — видно материальных трудностей нищих поэтов у него не наблюдалось.

Меня сразу узнал и, оставив свою собеседницу, подлетел с улыбкой.

— Таня! Сколько лет! Ты где? Не видел твоих книг совсем. Рассказывай.

— А что рассказывать? У меня все хорошо, замужем, сыну скоро пять, работаю в газете.

— А стихи?

— А стихи я бросила, с того раза и бросила.

— Что совсем?

— Совсем.

Мне показалось или я действительно услышала, как он вздохнул тихонько с облегчением?

Мы обменялись еще несколькими общими фразами до того, как очередная поклонница увела его «серьезно поговорить».

Ночью я долго не могла заснуть. Мои мужчины уже видели третий сон, а я все лежала и думала: может, я упустила свою возможность, свое счастье. Может, не смогла распорядиться свалившемся на меня наследством?

Ночь была теплая, и я вышла на балкон. В небе висела апельсиновая луна. Ее насыщенный оранжевый свет на фоне чернильной густоты беззвездной южной ночи навевал лирические мысли. Я вдруг ощутила где-то под ложечкой предчувствие нерожденного стихотворения, в голове закрутились какие-то строчки.

Плач сына резко вернул меня на землю — опять страшный сон малышу приснился. Я бросилась в спальню.

Нет, у каждого свое счастье — главное это вовремя понять и не перепутать.
Рассказы | Просмотров: 361 | Автор: chajka | Дата: 02/12/20 16:25 | Комментариев: 2

Действующие лица:

Девушка в белой шапочке

Парень с мобильным телефоном

Первая женщина

Вторая женщина

Сосед парня с мобилой

Соседка девушки в шапочке

Амур


Утро. Метро. В поезде полно народа. Девушка в белой пушистой вязаной шапочке и парень с мобилой сидят напротив. Оба заняты делом и не смотрят друг на друга. Парень что-то бормочет под нос и нажимает кнопки на мобильном телефоне. Девушка читает какой-то конспект.

Девушка: (еле слышно) — Ой, как спать хочется. Вчера до трех ночи писала сказку. Ошибки не успела даже проверить. Надо просмотреть, а то достанется от препода. Он и так все время говорит: "Мальцева, с таким знанием орфографии, как у вас не в Литинституте учиться, а в школу в класс этак седьмой". Вредина!

(читает):

Жил на свете Добрый волшебник. Он был очень добрый и любил людей. Он никому не мог отказать, ему всем хотелось помочь. А люди пользовались его добротой. Люди все время клянчили у него чудеса по разным маленьким поводам и даже порой обманывали его, чтобы волшебник подарил им чудо.

А волшебник терпел, терпел, но однажды не выдержал и решил стать Злым волшебником. Он видел, что люди их боятся и даже уважают. Никто не посмеет обмануть Злого волшебника, потому, что это небезопасно.

Волшебник оделся во все черное, спрятал свои ярко — рыжие волосы под черный парик, а добрые голубые глаза скрыл за черными очками. В довершении он надел блестящую высокую черную шляпу и перестал любить людей.

Очень быстро пошли слухи о его коварстве и злобности. Люди стали обходить его дом стороной, никто не приходил к нему за чудом.

Волшебник страдал — он ведь хотел только, чтобы люди его уважали, а не боялись. Он снял очки, потом парик и шляпу, но люди по — прежнему его избегали.

И вот однажды в дверь его дома постучали. Волшебник быстро надел парик, очки, шляпу и пошел открывать дверь.

На пороге стояла маленькая девочка и улыбалась.

— Девочка, ты знаешь, что я Злой волшебник?

— Ты не Злой — сказала девочка.

Первая женщина: — Гражданка, подвиньте немного свой ээ…тыл, а то пройти невозможно!

Вторая женщина: — Что?? Тыл? Да ты на себя посмотри! если у меня тыл, то у тебя просто задница!

Девушка: (тихо) – ну, охота людям с утра нервы портить друг другу. Читать не дают!

(снова возвращается к своим записям)

— Как это не злой? — возмутился волшебник. — Смотри какие у меня страшные очки.

Девочка продолжала улыбаться.

— А волосы, посмотри какие у меня длинные черные волосы, как у колдуна…

Девочка хихикнула.

— А шляпа? Неужели тебе не страшно? Она такая зловещая!

— Неа, — сказала девочка — Я знаю, чувствую, что ты добрый.

Волшебник еще долго крутился возле девочки и запугивал ее, но она его совершенно не боялась.

Тогда он сдался:

— Ты единственная из людей, кто меня не испугался. Можешь попросить Чудо, самое — самое большое. Я обязательно его сотворю для тебя, храбрая девочка.

А девочка вдруг замерла и Волшебник увидел, что она смотрит не на него, а куда-то мимо.

— Ты правда исполнишь?

Тогда, сделай так, чтобы я видела…

Сосед парня с мобилой: — Молодой человек, сколько время?

Парень:

(молчит и продолжает щелкать кнопками мобильника)

Сосед: — Ну что так трудно ответить? У вас же на мобиле время?

Парень:

(не реагирует, а что-то бубнит под нос.)

Сосед: — Укуренный уже с утра. Тьфу!

Парень: (про себя)

Колыбель дождя качает ветер.
Только дождь уснуть никак не хочет,
Рвет веревку полустертых петель
Висельников — листьев. Ровный очень… (задумывается)

Нет, тут лучше не «очень», а «почерк».

…Ровный почерк
И наклон немного вправо у слезинок,
проложивших на окне моем дорожку,
Словно сотня затерявшихся тропинок
от тебя — к стеклу прижавшейся ладошке.

(удовлетворенно кивает) Ага, гораздо лучше будет.

Полная женщина рядом с девушкой встает с места и двигается к выходу. Поезд резко тормозит и она пытаюсь удержаться хватается за девушку и случайно стягивает с нее шапку.

По плечам девушки рассыпаются рыжие с золотым отливом кудряшки, такие яркие, что в поезде становится светлее.


Соседка девушки: — Ой, девушка, извините, я случайно.

(протягивает ей белую пушистую шапочку)

Девушка: — Да, ладно. Бывает. Ничего страшного.

Парень отрывается от мобильника, смотрит на девушку и застывает.

Амур: (висящий под потолком, зевает и ёжится от холода)

— Холодно тут в январе. Никто не понимает. Просил же у начальства отпуск. До весны еще далеко, самое время отдохнуть. Так нет, не дали. День Святого Валентина на носу, говорят. Бюрократы!

Девушка расправляет шапку и готовится снова ее надеть.

Амур: (кричит) Ну же, лирик недоделанный! Ты, наконец, скажешь что-нибудь? Замерз я тут уже.

Парень: Девушка, нет! Погодите, не надевайте, дайте еще полюбоваться!

Девушка поднимает на него глаза и замирает.

Амур: Ну, наконец-то лирики, блин! (вытаскивает из-за спины стрелу)

С Богом!
Пьесы | Просмотров: 434 | Автор: chajka | Дата: 02/12/20 16:12 | Комментариев: 2

Теплая неназойливая флорентийская осень с любопытством заглядывала в слюдяное окно мастерской. Последние предзакатные лучи солнца бросили на лоб и шею натурщицы оранжевые блики.
Художник поморщился.
Надо было зажигать свечи, которые нещадно коптили — скоро станет совсем темно.
Да и синьоре пора было дать передохнуть, размяться. А то она совсем окаменела.
Эта ужасная привычка синьоры скрипеть сжатыми от напряжения зубами очень раздражала живописца.
Стар он становится, отвлекается на мелочи.

Но вообще, если честно, дело было совсем не в этом. А в его отношении к натурщице. Правда, она-то чем виновата?
Обыкновенная, не первой молодости, не блещущая красотой горожанка. Небольшие, невыразительные глаза, болезненно желтоватая кожа.
Наверное, весь день проводит в лавке своего мужа — торговца шелками. На воздухе не бывает.
Да и фигура. Рыхлая, полноватая. Еще пять, десять лет — расплывется и станет совсем непривлекательной, впрочем как и большинство флорентиек ее сословия.
А запах! Дамы аристократки так не пахнут.
Они не забывают мыться душистым мылом, хотя бы перед визитом к живописцу.

Разве такой мастер, как он согласился писать ее портрет если бы не этот подлый шантажист синьор Франческо?
Какая низость угрожать ему доносом!
Якобы он, мастер, совращал и склонял к содомии юного натурщика Гильермо.
Неприятные воспоминания заставили художника крепко сжать в руке кисть.
Ведь даже княжне Изабелле д’Эсте он отказал. А вынужден писать эту синьору и это сейчас, когда все его мысли заняты «Битвой при Ангари».

Художник отошел от мольберта и взглянул на столик у стены на котором стояли глиняные горшочки с красками.
Киноварь и жженая охра почти совсем закончились, и заодно индийского шафрана надо купить. Унций пять хватит. Надо послать Пьеро в лавку завтра.
Господи, Иисусе, как же ему тяжело писать портрет этой синьоры. Лучше бы она была уродлива.
Такие необычные черты писать интересно. Когда был помоложе он часто бродил по Флоренции, заглядывая в лица прохожим и радовался увиденным уродцам и калекам, делая наброски в книжечку для эскизов.

Но нет. Она не уродлива.
Темные, редковатые волосы, смазанные для блеска маслом оливы и издающие не слишком приятный запах. Ничего, чтобы могло растревожить воображение художника.
Пожалуй только руки, тонкие, изящные с длинными пальцами, совершенно не характерные для дам ее сословия. Такие руки были у…
Да, как же он сразу не заметил?

— Лео! Лео! Ну — ка вернись! Ты намочишь ноги. Вода в ручье очень холодная —
Катерина простоволосая и босая бежит вслед за маленьким Лео, пытаясь его догнать. Но Лео бегает быстрее.
Он знает здесь каждую тропку. Склоны Монте Альбано с загадочными пещерками, виноградниками, оливковыми рощами и ручьями с ледяной прозрачной водой — это его мир. Такой родной и добрый.
Глупая! Чего она боится? Он же уже совсем взрослый — ему скоро пять.
Катерина запыхалась и остановилась. Ее длиные каштановые волосы растрепались, а в больших светло- карих глазах, кажется, слезы? Она машет Лео рукой, призывая вернуться.
Лео со всех ног несется к матери, обнимает ее, уткнувшись в материнский передник. Катерина гладит жесткие волнистые волосы сына и улыбается.

Улыбается?
Не может быть.
Пресвятая Дева!
Синьора получив возможность передохнуть, встала с кресла, расправила затекшие плечи и улыбнулась. Впервые за все эти почти полгода, что он пишет ее портрет.
Через пятьдесят с лишним лет Лео снова видит улыбку матери.
Синьор Франческо Дель Джиокондо может быть спокоен. Теперь Лео обязательно допишет портрет его жены.
Непременно.

***

Холодно. Начало мая в Москве, но все равно холод пробирается даже под теплую вязанную фуфайку. Фуфайка — это Софочкин подарок. Она всегда говорит: “Казя, я тебя очень прошу надевать ее, когда ты работаешь в мастерской”. Жена у него совершенный ангел.
В мастерской холодно всегда, даже летом. На приличную и не такую сырую нет денег.
Эта вечная нехватка денег. Даже жить приходится не в Москве, а снимать дачу в Кунцево, недалеко от любимой Немчиновки — так дешевле. И нанять гувернантку детям нет средств – всем приходится заниматься Софочке самой.
Жизнь стала совсем дорогая – идет война с Германией, уже второй год.
Топить мастерскую — непозволительная роскошь.

Денег нет даже на холсты. Для последних своих идей он нашел прекрасный материал — старую этажерку. Ему удалось аккуратно разобрать мебель и всего лишь заделать дырочки по краям, через которые крепились стояки. Почти совсем незаметно.
Три полки этажерки стали картинами и очень неплохими.
Особенно хороша последняя — «Корова со скрипкой» — явная его удача.
Через несколько месяцев выставка, Футуристическая выставка — главное событие года. А у него и представить нечего.

И зачем только люди придумали деньги?
Из — за этого презренного металла и приходится заниматься Казимиру тем, к чему душа не лежит — писать портреты тщеславных людишек, желающих запечатлеть себя для истории.
Художник потер замерзшие ладони.
Глупый, чванливый, докторишка. Сколько времени и сил на него ушло.
Сначала Казимир должен был писать статского советника Заславского. Этот заказ нашел ему тесть. Но Заславский услышав, что художник — футурист с пренебрежением отказался от его услуг.
Эта нетерпимость ко всему новому в искусстве, нежелание заглянуть чуть — чуть вперед. Увы, не желают люди понять какое великое будущее у футуризма.
Люди хотят сходства , только портретного сходства.
Вот и этот…
Двойной подбородок, который он пытается скрыть задирая высоко голову, рыжая реденькая, уже начинающая седеть бородка. Тусклые глаза цвета дорожной пыли и отливающее дешевой позолотой пенсне, которое он все время поправляет, морща мясистый нос. Предел мечтаний мастера.

— Это, милостивый государь, форменное издевательство — картавя произнес докторишка, увидев почти законченный портрет. Вы не художник, а ремесленник! Мой младший сын рисует лучше вас! Вам бы, сударь, только фигуры чертить геометрические, попроще.

Болван!
И кто теперь оплатит затраты? Краски, холст? Больше всего жалко холст, не какой — нибудь второсортный, а отменного качества. Надо было задаток брать.
Проклятая бедность!
Казимир подошел к единственному окошку в подвальном помещении мастерской. Оно располагалось ниже уровня мостовой, и поэтому все проплывавшие мимо прохожие казались великанами, а наблюдатель ощущал себя карликом случайно попавшим в этот чужой мир. Там наверху шли, оживленно беседуя о чем-то, две курсистки.
Толстая кухарка прошлепала мимо, груженая большой сумкой с овощами.

Вдруг робкий солнечный луч чудом проскользнул в тусклое, забрызганное грязью окно и преломившись в граненом стакане на столике, рассыпался маленькой радугой на стене мастерской.
У кого-то жизнь как эта радуга — цветная, а в моей только черный цвет — художник нахмурился снова подойдя к испорченному холсту.
Фигуры? Геометрические? Извольте!
Казимир вдруг кинулся за линейкой и быстро отчертил поля по краю холста. Потом схватив палитру стал мощными мазками густо покрывать весь холст.
Только черной краской.
Весь квадрат.

***

— Ну-с, теперь, мой друг, понятно? Я надеюсь, сумел вам объяснить разницу между гением и талантом.
— О да, мастер, конечно. Очень ярко и четко.
— Я просил вас не называть меня мастером, юноша. Если уж очень хочется зовите просто учитель.
— О кей. Как скажете, учитель.
— Ну так вот. Для удобства пронумеруем варианты.
Итак: первый вариант — гений. Второй — талант. А вот ваш случай – это, разумеется, не первый вариант и даже нe второй — оратор помахал в воздухе рукописью.
Высокий молодой парень поёжился виновато и отвел взгляд немного в сторону, чтобы не смотреть в строгие глаза Учителя.
— Это вариант третий… Настоящая… неплохо сделанная… ммм…
Уголки губ молодого человека поползли вверх, глаза заблестели надеждой, он даже подался немного вперед, впитывая каждое слово Учителя.
— Так вот…я бы сказал даже яркая …графомания!
Парень сразу поник, стал как-будто меньше ростом. Не родившаяся улыбка на его лице медленно стала втягиваться обратно под кожу щек. И когда она совсем исчезла парень сглотнул ее.
— Что вы такое мне принесли? Что за идея? Откровения больной психики. Кошмар какой-то.
А название? «Кэрри»? Это название для романа? Неужели вы думаете, что читатель захочет открыть книгу с таким названием? Это самый настоящий УЖАС!
Идите юноша и мой вам совет: отправьте это в мусорную корзину сразу, как придете домой.
Молодой человек сгорбившись и покраснев, взял протянутую ему рукопись и бочком, незаметно выскользнул из кабинета, неслышно прикрыв за собой дверь.
Учитель потянулся всем телом, повертел затекшей от длительного чтения шеей и рассмеялся.
— Забавный парнишка этот Стивен.
Фантазия у него весьма …Но только далеко не король в прозе, ох не король.
Смешные бывают фамилии все-таки.

П.С. рукопись первого романа Стивена Кинга «Кэрри», с которого и началась известность писателя, спасла из мусорной корзины его жена Табита, и она же заставила его закончить роман.

2007
Рассказы | Просмотров: 366 | Автор: chajka | Дата: 29/11/20 18:10 | Комментариев: 2

Я сидела возле компьютера, просматривая электронную почту. На улице лил дождь.
Даже не лил, это слишком громко сказано, так накрапывал, когда в окно постучали.
Я не поняла, откуда исходит звук и стала проверять свою аську, решив, что это подключился кто-то из моих «контактов». И только когда постучали во второй раз, обнаружила источник стука.
За окном, на высоте третьего этажа, в воздухе висел смуглый мальчик лет десяти с белыми крылышками (точь в точь такими, которые рисуют детишкам на открытках), смотрел на меня большими светло-серыми глазами и настойчиво стучал кулачком по стеклу. Несмотря на дождь на его белых перышках не было ни капли влаги, да и одежда, похожая на балетное трико телесного цвета тоже была совершенно сухая.
«Ну вот — подумала я — началось».
Недосыпание — страшная вещь, а я последние недели спала часов по пять. Писала рассказ, который выжимал из меня все соки, никак не хотел укладываться в литературные рамки и просто издевался надо мной.
Я зажмурила глаза, но когда их снова открыла, странный мальчик продолжал висеть все там же. Тут мой материнский инстинкт и доброе сердце не выдержали, и я бросилась к окну открывать — ребенок мокнет под дождем, а я тут размышляю.
Мальчик легко впорхнул в комнату и уселся на большой обеденный стол, стоящий в гостиной рядом с компьютером.
— Ну, наконец-то сообразила — проворчал ребенок — дождь ведь на улице…
— Ты кто? — пробормотала я, все еще не веря своим глазам.
— А то ты не знаешь… Что за глупые вопросы. Крылья видишь? Ангел я твой…
Что за окна у вас в Израиле дурацкие — продолжал ворчать мой гость — даже подоконников не делаете — сидеть негде. Что за примитивная архитектура?
Хорошо хоть отопление нормальное сделала, паровое, а то наставят обогревателей по комнатам или еще того хуже кондиционеров…
Видя мои медленно вылезающие из орбит глаза, мой гость добавил:
— А что я такого говорю? Вредно же это для здоровья и потом …мы, ангелы , тепло любим…
— Стоп. Разве ангелы существуют? А тем более еврейские? По-моему их нет?
— Как это нет? Эх, ну нельзя же быть такой тупой атеисткой. Хоть бы Тору почитала, деревня — скорчил гримаску гость.
— А как тебя зовут тогда?
— Ну, какая тебе разница, пусть будет Даниэль…
— А у меня так сына зовут — почему-то обрадовалась я.
— А ты думаешь, я не знаю — подмигнул ангел.
— Ну, хорошо, допустим, но что тебе надо? Зачем пришел?
— Мне? Это тебе надо. Зачем же столько времени ныла, плакалась, стишки жалостливые писала, и он состроил мне смешную рожицу.
— Ничего подобного. Я никого не звала и ничего не просила и, вообще, я не верю ни в тебя, ни в Него — тут я осеклась, поймав пристальный взгляд моего нежданного гостя.
— Ну, это ты зря. Я же вот тут перед тобой и, вообще, я не диспут теологический пришел вести…
Что за народ вы такой странный, женщины? Никогда ничего прямо не скажете. Все у вас сложно, запутанно. А я тут к тебе психологом не нанимался. И чего тебе не хватает? Муж хороший, работящий, непьющий. Дети нормальные. Не вундеркинды какие-нибудь, упаси господи, (при этом он посмотрел вверх на потолок). Работа приличная, квартира опять же… — он окинул взглядом гостиную. — Дизайна, конечно, никакого. Стили намешаны. Ну, так образование то у тебя не гуманитарное, да и вкус художественный отсутствует. Что это за картины, ужас?!
— Ну, ну… ты это, думай что говоришь — возмутилась я наглостью моего юного гостя.
— Я то, как раз думаю, а вот о чем ты думала, когда вдруг почти в сорок лет вообразила себя писательницей?
Кому нужно такое количество литераторов? Да и где ты была раньше? Сама же знаешь, что настоящие поэты и писатели рождаются несколько раз в столетие. Почему же вы все, графоманы, считаете, что именно вы и есть то самое настоящее? — продолжал ворчать злой мальчишка.
Это у тебя кризис среднего возраста. Сама же знаешь, ну почему я тебе это должен говорить. До сорока тебе еще почти год. Да и что вы женщины так зациклены на цифрах? Вполне симпатичная, стройная, выглядишь намного моложе. Глаза у тебя красивые, умные.
— Ага. Как у собаки, да? — машинально подхватила я.
— Короче, я тебе не психотерапевт, да и времени у меня немного — другие дела есть. Раз не можешь вслух произнести то, о чем плакалась ночами в подушку и на читателя выплескивала (он то чем виноват, бедный), я сам тебе скажу — ангел закинул ногу на ногу и снова состроил гримаску.
Ты же думала: ну почему нельзя повернуть время вспять, так чтобы после сорока оно пошло в обратную сторону, но только для тебя. Чтобы с каждым прожитым годом становиться моложе. Прожить столько же, сколько тебе отпущено, допустим еще тридцать лет, но умереть не в семьдесят, больной старухой, а в десять. Чтобы восполнить все, что недополучила, все, что прошло мимо. Гулять до утра на студенческих вечеринках, напиться вдрызг хоть однажды в жизни, влюбляться и крутить романы, страдать от измен, снова влюбляться и самое главное, писать ежедневно обо всем что чувствуешь, чтобы не забыть, не пропустить ни одного оттенка, ни одного полутона ушедшей молодости. Писать свои рассказы, пробиваться. Тем более что теперь у молодых есть такие возможности, которых не было у тебя. Хотя бы тот же интернет. Достаточно написать что-то стоящее и выложить в сеть…
Ну, так примерно? — спросил мой маленький мучитель.
— Да, — произнесла я почти шепотом.
— Так вот… Он согласен.
— Что согласен? Кто? — окончательно обалдев, промямлила я.
— Ну что с тобой? — разозлился ангел. Он прислал меня передать, что согласен выполнить твою просьбу. Более того, сказал, что твоя мечта сбудется — ты станешь известной, издашь несколько книжек стихов и рассказов и даже напишешь роман, который станет бестселлером.
— Нет, этого не может быть — глупая улыбка начала расплываться на моем лице также стремительно, как пятно вина расплывается на белой скатерти.
— Ох, как же с тобой трудно. Ну, если я говорю что, может, ты думаешь, что я вру? — ангел вздохнул глубоко по-старушечьи и добавил — Мы, ангелы, никогда не врём …почти…
Так вот все так и будет, но ты должна дать согласие. Подожди, не говори ничего. Есть еще одна вещь, которую Он просил тебе передать.
Помнишь, когда тебе было тридцать, ты попала в аварию? Тогда тебя спасло только чудо. И ногу, и тазовую кость тебе собрали по кусочкам.
— Ну, как мне такое не помнить. Я тогда полгода пролежала в больнице. И до сих пор нога болит к перемене погоды — заметила я.
— Тем лучше, что помнишь — неожиданно холодно произнес мой собеседник. Так вот… Он никогда не повторяется — и добавил — … в добрых делах.
— Что значит не повторяется? В каких делах?
— Ну что ты так плохо соображаешь сегодня, — возмутился ангел. Не повторяется, значит, не повторяется. То есть, когда тебе снова исполнится тридцать, ты опять попадешь в аварию, но чуда уже не произойдет. Вот и решай. У тебя есть пять минут. Извини, больше ждать не могу — у меня дела.
До меня стал доходить постепенно смысл сказанного, и тут я почувствовала злость. Ну, почему все в этом мире дается взамен чего-то? Почему моя мечта могла осуществиться только таким путем? Почему я должна была прожить еще всего десять лет вместо положенных мне тридцати? И их провести в борьбе, в попытках доказать себе и всем что чего-то стою.
Гулянки, романы, творческие вечера и богемные тусовки — это, конечно, здорово, ново, неиспытанно, а что будет с моей семьей, с мужем, детьми?

Я думала: как же так получилось, что всё, о чем мечталось в двадцать лет прошло мимо меня, промелькнуло как один день. И за все эти двадцать лет занятых борьбой за существование и благополучие своей семьи, ни разу не получилось остановиться, задуматься: а так ли я живу, а то ли это чего мне всегда хотелось?

Я все думала и думала и не заметила, как мой ангел взглянул на большие напольные часы с маятником, стоящие в гостиной, печально вздохнул, неслышно подлетел к окну, и даже не оглянувшись на меня, вылетел под дождь. Дождь все усиливался, он уже не накрапывал, а хлестал холодными струями по стеклу. Но ангелам это не страшно — их белые перышки не мокнут даже под самым сильным дождем.

2007
Рассказы | Просмотров: 371 | Автор: chajka | Дата: 29/11/20 18:03 | Комментариев: 6

— Тань, Танька! Та-а-а-нька!
— Чего? Что ты орешь, как резанная?
— Выходи, Тань, скучно. Пошли в классики играть.
— Не, не могу.
— Ну, Та-а-нь. А давай в резиночки? Я новый выверт знаю, хочешь, покажу?
— Ну, говорю же, не могу. Музыка у меня, гаммы. Мне еще полтора часа заниматься надо.
— Да брось ты все. Лето же на улице. Какие гаммы? Ты что Чайковским стать хочешь?
— Глупая, ты, Ленка. Чайковский — это композитор, а я пи-а-ни-стка. Поняла?

— Тань, Танька! Татья-а-а-на!
— Чего ты так кричишь?
— Тань, пошли к нам. У нас пива дофига и гитара. Вот это Андрей, а это Лёнька. Мальчики, поздоровайтесь с нашей артисткой.
— Лен, не пустят меня, ты же знаешь — у меня концерт на носу. Да и поздно уже, ночь скоро.
— Скучная ты, подруга называется. Так и просидишь всю жизнь за своими гаммами. Пошли, ребята, ну ее.

— Ленка, да подожди, не реви ты так. Я же ничего не пойму. Жениться, говоришь, обещал. И ты поверила, дурочка? А сколько срок-то? Ой, Лен, подумай хорошо. Говорят, после первого аборта детей потом не будет. Мать убьет? Да она же у тебя не просыхает. И не заметит даже. Лен, не пей ты эту дрянь. У тебя же пример перед глазами — на мать посмотри. Тоже так хочешь? Не хочешь? Поэтому и аборт сделаешь? Ой, не знаю, не знаю…

— Лен! Не дам я тебе десятку, и не проси. Ты же пропьешь! Посмотри на себя, мешки под глазами, синяки по телу. Это тебя твой новый так? Лен, ну нельзя же так опускаться, тебе же всего двадцать два. Давай, я тебя лучше на работу устрою. К нам в консерваторию уборщицей, пойдешь? Я попрошу. У меня знакомая есть в бухгалтерии, она все может. Только обещай не пить больше.

— Та-а-нька! Ну, вот, почему жизнь та-ка-а-я по-о-длая? Почему одним все, а другим ***. Полный пи**ец. Вон, мы с тобой в одном дворе выросли. Ты пы… пы… аниска, в концертах играешь. Свадьба у тебя завтра. Платье, вон, какое, бе-eлое.
А я шваль подзаборная. Ты, вон, меня стесняешься, да? В свидетельницы позвала, чтобы рот заткнуть, да?! Отмыла, постригла, приодела. Туфли, вон, на каблуках, какие подарила! А всё, потому что ты — СУКА!! Сука ты, Танька!! Завтра, значит, я прынцессой побуду, а послезавтра… ты — в свадебное путешествие, а мне пинок под жопу и в свою конуру, да?
Не плачь, Тань. Ну, пожалуйста, не плачь! Ну, пьяная я. Ну, хочешь, на колени встану! Только прости.

— Ленка! Ты с ума сошла! Своего ребенка в детдом? При живой матери? Ну и пусть спьяну, ну и пусть — не знаешь, кто отец? Лен, ребенок, чем виноват? Ведь он такой из-за тебя, потому, что ты пила и во время беременности не переставала. Да, Даун, да отстает в развитии. Но он — твой. Надо лечить его — я тебе денег дам. Мы самых лучших врачей найдем и вылечим. Только не отдавай его в детдом.
Своих рожай… Зачем ты так? Это жестоко. Знаешь же, как мы детей хотим. Ну, не могу я родить. Разве моя это вина? Не буду я плакать и прощу тебя, только не отдавай его.

— Мам, я все решила, не отговаривай. Не могу я. В память о Ленке не могу. Этот ребенок все, что от нее осталось. Он же сирота полный. Он чем виноват, что его мать беспутная замерзла в сугробе. Знаю, что Даун, что не ходит сам и не говорит, тоже знаю. Нет, не хочу из детдома брать здорового. Мне он нужен, Гошка, Игорёк. Вот увидишь — он выздоровеет. Да, мам, отвечаю за свои поступки, и локти кусать не буду.

— Доктор, а физиотерапия поможет? Гарантии нет? Неважно. Массаж? Я научусь, пусть мне только покажут как. Три раза в день буду делать. Пальцы укреплять, разрабатывать? Ой, а пианино подойдет? Ему можно? У него, доктор, абсолютный слух. Представляете, АБ-СО-ЛЮТ-НЫЙ! Да, и на каток буду возить, чтобы ноги укрепить, и в бассейн. Только объясните, что надо. Работу бросить? Как совсем? Столько времени уйдет?

— Да, мам, я не сошла с ума. Нет, всего на пару лет. Пока Гошку на ноги поставлю. Ну и черт с ней с карьерой. Буду аккомпаниатором, тоже хорошая профессия или, вообще, учителем музыки. Детей учить буду. Подумаешь, сцена, концерты. Нет, не пожалею, поверь.

— Гошенька, мальчик мой! Умница! Да, вот сюда пальчик поставь и сюда. Нет, не рядом, а сюда. Это «до», а надо «ре». Мы с тобой гаммы разучиваем уже. Га-ммы! Нет, не мычи! Как я тебя учила, четко произносим «ммм». Умница!

— Доктор, ну как? Правда, он сделал громадные успехи? А какие у него пальцы стали! Быстрые, ловкие, а растяжки, какие. Как у настоящего музыканта.
Диагноз? Не бывает так у даунов? Уникальный случай? Да какая разница, если ему с каждым днем лучше, доктор! Я верила в него. С первого дня верила, доктор. Он просто немного отставал в развитии. Наследственность такая. Спасибо, доктор!
Огромное. За все.

— МАМА! Представляешь, Гошка в музыкальную школу поступил для одаренных детей.
О-ДА-РЕН-НЫХ! Ну почему не веришь? Он очень талантливый мальчик, мама! У него абсолютный слух, а как он музыку чувствует. И ходит уже, почти не хромая, и говорит правильно, хотя и медленно. Я? А что я? Нет, мама, я не забыла, как играть.
Играю по ночам, когда все спят, но тихо. Знаешь, а я, видно, хороший педагог. Гошка учится на глазах. Вот увидишь — мы им еще гордиться будем.
Бедная Ленка! Видела бы она его сейчас.

— Мам! Что тебе привезти из Лондона? Мы через неделю с Гошкой едем. Представляешь, он стипендию выиграл от Королевской академии музыки. Как лауреат конкурса.
Как он играл мама! Это было просто чудо. А какой красивый стал. Вылитая Ленка в шестнадцать лет. А какой он чудесный сын, мама.
Не плачь, мам. Ты ошибалась, ну и что. Зато теперь можешь гордиться своим внуком.
Я? Нет, я не плачу, мам. Вернее немного. Совсем чуть-чуть…

2007
Рассказы | Просмотров: 448 | Автор: chajka | Дата: 27/11/20 19:18 | Комментариев: 9

Сценарист сидел за старинным массивным письменным столом и покусывал кончик белоснежного пера.
Громадного, тонко отточенного пера и возможно даже не гусиного.
Другой, свободной рукой он почесывал затылок и напряженно смотрел вперед, пытаясь поймать ускользавшую от него мысль.
— Я устал, как же я устал. У меня творческий застой и ни одной нормальной идеи.
Все время одно и тоже. Как же мне это надоело!
— Господин Сценарист, ну что вы… какой застой? Усталость, наверное. Но мы почти закончили на сегодня.
Это последний сценарий, который надо дописать и потом будете отдыхать. Ну же, последнее усилие.

Одетый в прекрасно сшитый костюм Помощник Сценариста пододвинул боссу рукопись, лежащую на краю стола.
Костюм помощника как-то странно морщил на спине, но в остальном сидел безупречно и только галстук с легкомысленными облачками выдавал принадлежность хозяина к творческой богеме.
— Хорошо сказать дописать! Как тут дописать, если все сюжеты уже прокручены миллион раз в разных вариациях.
Ну, скажи мне, чего еще не было? И детективы, и мыльные оперы и триллеры — что же еще оригинального можно придумать?
В голосе говорившего явственно слышались капризные нотки. Он театрально подпёр лоб обеими руками и закрыл глаза, демонстрируя степень своей крайней усталости.

Большой жирный шмель, неизвестно откуда взявшийся, вдруг сел на шероховатую в мелких трещинах поверхность стола.
Помощник Сценариста потянулся к стопке бумаг и, свернув их в трубочку, уже занес руку в ударе, но его оборвал резкий окрик Сценариста:
— Вы с ума сошли! Это же живая тварь, вы собираетесь ее убить?
Губы помощника изогнулись в извиняющейся улыбке, он развернул бумагу и положил рядом со шмелем.
Тот послушно заполз на гладкую поверхность листа. Помощник вышел на балкон и, перегнувшись через перила, стряхнул шмеля вниз.
— Идея! — вдруг закричал Сценарист и вдохновенно заскрипел пером.

***

Поток машин в обе стороны.
Утро, час пик.
Хорошо, что еще нет пробки.
Близняшки пристегнуты к своим стульчикам на заднем сидении и мирно ругаются, обсуждая последнюю серию мультика про Губку Боба.
Ранцы обоих лежат в пределе видимости и досягаемости. Маленькие собственники!
Как же они похожи на своего папочку — интонации, жесты, привычки. Даром, что разнополые детишки, мои.
Даже дочка, на меня совсем не похожа. И это пока они еще совсем крошки.
О-хо-хо.

Хорошо, что у меня автоматическая коробка передач.
Когда надо что-то обдумать — незаменимая вещь, не надо переключать скорости.
Одна нога на педали газа, руки на руле, только следи за дорогой.
Обдумывать было что.
Не далее, как два часа назад мой благоверный, отец близняшек позвонил и настойчиво потребовал встретиться. Именно потребовал твёрдо и в тоже время с той неповторимой задорной мальчишеской интонацией, которая заставила меня вздрогнуть.
Хотя казалось уже всё давно позади. Вечный мальчик. Неунывающий баловень судьбы.

Если учесть, что мы уже полгода в разводе и за это время он звонил всего три раза, да и то один раз, чтобы поздравить малышей с днем рождения, то можно представить себе мое удивление.
Сегодня я работаю во вторую смену, так что встретиться с ним могу.
Поломалась, конечно, для виду, но договорились в нашем кафе.
Сразу, как отвезу близняшек в садик.
Бросаю взгляд в зеркало заднего вида. А что, выгляжу очень даже прилично. Нет синяков под глазами, цвет лица сегодня вполне, даже румянец естественный откуда-то взялся. Абсолютно довольная жизнью женщина налицо. Потом, конечно, еще подкрашу глаза и губы, чтобы быть во всеоружии.

Интересно, что случилось?
Очень душно сегодня. Я приоткрыла окно и зря.
Залетел громадный жирный шмель и стал ползать по лобовому стеклу, периодически делая круг почета по салону.
Близняшки, конечно, сразу завизжали.
На переднем сидении лежит свежая газета, которую купила на заправке.
Одной рукой изловчиться и ударить по нему газетой.
Нет, не стоит, все-таки живое существо.
Лучше открою противоположное окно, чтобы вылетел.

Черт, что это?! Резкая боль в шее, кажется, он меня ужалил…
Как больно! Я даже плохо вижу, перед глазами мелькают блестящие маленькие мушки.
Я инстинктивно хватаюсь за укушенное место, удерживая руль одной рукой.
Что это? Я прикрыла глаза всего на секунду …
Нет!! Неееет!
Навстречу грузовик, он мчится прямо на меня. Клаксон — вопит, но я его не слышу.
ТОРМОЗ! До самого пола вдавливаю педаль.
НЕТ!!

Визг тормозов, скрежет железа, детский крик и тишина…
И звонок мобильного телефона, страшный, пугающий в этой тишине.
Звонок, на который уже некому ответить.

***

— Нет! Что за пошлость, какой кошмар!
У меня кризис — я больше не в состоянии ничего нормального придумать! — Сценарист схватился за голову и с ожесточением принялся рвать последний только что написанный им лист.
Помощник летал вокруг Сценариста, собирая с пола клочки бумаги и пережидая вспышку негодования, одновременно косясь на входную дверь.
Дверь открылась, и в нее впорхнул молодой человек в таком же костюме со стаканом воды в руках.

Он на цыпочках приблизился к столу и поставил стакан.
Сценарист жадно отпил несколько глотков.
— Нет! Это никуда не годится — все сначала!
В ту же минуту снова жирный шмель сел на поверхность стола.
Молодой человек, стоявший совсем близко не задумываясь, протянул руку к стопке бумаги и хлопнул рулончиком по шмелю раньше, чем кто-либо успел опомниться.
Полураздавленный шмель перевернулся на спину и мелко задрыгал лапками.

Брови остолбеневшего Сценариста образовали прямой угол.
Блеснула молния, раздались совсем рядом раскаты грома и в воздухе запахло грозой.
Помощник Сценариста поежился и протянул руку за спину, чтобы почесать лопатку.
Ему это не очень удавалось.
Поэтому он приспустил пиджак с плеч и с наслаждением почесался.
Из под пиджака показалась причина плохого прилегания костюма к спине — крылья с большими белыми, похожими на гусиные, перьями. Сложив аккуратно крылья, Помощник снова натянул пиджак и стал серьезным.

— Какой кошмар! С кем приходится работать! Одни бестолочи вокруг! Вон отсюда! — завопил Сценарист.
Молодой человек пулей вылетел из кабинета, неслышно прикрыв за собой дверь.
— Ну и что теперь делать? Последнюю идею загубили …Бездари!
— А может, сделаем хэппи-энд, а? Господин Сценарист?
Ну и пусть мелодрама …
Во-первых, у Вас уже этого давно не было. А во-вторых, публика любит мелодрамы, Вам только аплодировать будут, ей богу!
Сценарист посидел немного, наморщив лоб, а потом выдохнул:
— Сил моих больше нет.
Мелодрама так мелодрама, — и подвинул к себе чистый лист.

***
Поток машин в обе стороны.
Утро, час пик.
Хорошо, что еще нет пробки.
Близняшки пристегнуты к своим стульчикам на заднем сидении и мирно ругаются, обсуждая последнюю серию мультика про Губку Боба. Ранцы обоих лежат в пределе видимости и досягаемости. Маленькие собственники!
Как же они похожи на своего папочку — интонации, жесты, привычки. Даром, что разнополые детишки, мои. Даже дочка на меня совсем не похожа. И это пока они еще совсем крошки.
О-хо-хо.

Хорошо, что у меня автоматическая коробка передач.
Когда надо что-то обдумать — незаменимая вещь, не надо переключать скорости.
Одна нога на педали газа, руки на руле, только следи за дорогой.
Обдумывать было что.
Не далее, как два часа назад мой благоверный, отец близняшек позвонил и настойчиво потребовал встретиться.
Именно потребовал твёрдо и в тоже время с той неповторимой задорной мальчишеской интонацией, которая заставила меня вздрогнуть. Хотя казалось уже всё давно позади. Вечный мальчик. Неунывающий баловень судьбы.
Если учесть, что мы уже полгода, как в разводе и за это время он звонил всего три раза, да и то один раз, чтобы поздравить малышей с днем рождения, то можно представить себе мое удивление.
Сегодня я работаю во вторую смену, так что встретиться с ним могу.
Поломалась, конечно, для виду, но договорились в нашем кафе.
Сразу, как отвезу близняшек в садик.
Бросаю взгляд в зеркало заднего вида. А что, выгляжу очень даже прилично. Ни синяков под глазами, цвет лица сегодня вполне, даже румянец естественный откуда-то взялся. Абсолютно довольная жизнью женщина налицо. Потом, конечно, еще подкрашу глаза и губы, чтобы быть во всеоружии.

Интересно, что случилось?
Очень душно сегодня. Я приоткрыла окно и зря.
Залетел громадный жирный шмель и стал ползать по лобовому стеклу, периодически делая круг почета по салону.
Близняшки, конечно, сразу завизжали.
На переднем сидении лежит свежая газета, которую купила на заправке.
Одной рукой изловчиться и ударить по нему газетой.
Нет, не стоит, все-таки живое существо.
Лучше открою противоположное окно, чтобы вылетел.
А если ужалит? Да еще малышей…

Нет…
Я, держа руль левой рукой, тяну правую к газете.
Так, теперь только не промазать.
Вот он сел на лобовое стекло. Удар!
В точку — шмель упал на панель управления, завалившись на спину и мелко подергивая лапками.
Ой, что это!
Меня вынесло на встречную… Грузовик. Несется прямо на меня. Нет!!
Резко дергаю руль вправо и жму тормоз до самого пола.
Только бы не перевернуться! Господи, только не перевернуться!

Меня заносит вправо, успеваю затормозить за несколько сантиметров до бордюра.
Уфф! На лбу холодный пот, стекает прямо в глаза.
Клаксон грузовика рвет барабанные перепонки.
Возмущенный водитель делает мне из кабины неприличный жест и что-то кричит.
Да, да, согласна, дура я, но живая. ЖИВАЯ!
Близняшки плачут, испугались.
А меня заполняет ощущение дикой радости и счастья.

Звонок. Это мобильный …
Достаю его трясущимися руками из кармана.
— Привет, солнц! У вас все нормально?
Вот чудеса. Это мой благоверный. Что это с ним?
Задорный мальчишеский голос слегка дрожит, правда совсем чуть-чуть.

— Знаешь, у меня как-то неспокойно на душе вдруг стало. Извини, я тебе помешал, ты можешь говорить?
Да, да, конечно могу, только голос сел и дыхание перехватило.
А еще дрожь меня бьет.

— Это глупо, конечно, я хотел сказать тебе при встрече, но не выдержал.
Прости меня за все. Я ошибся, очень ошибся.
Я люблю тебя и хочу быть с вами вместе, всегда, до самой смерти.
Алло! Ты слышишь меня? Алло!

Конечно, слышу.
И я тоже…
Вот только говорить не могу, слезы текут и все слова застряли.
Но я обязательно тебе это скажу, через каких-нибудь полчаса.
Всего полчаса…

2007
Рассказы | Просмотров: 352 | Автор: chajka | Дата: 27/11/20 19:12 | Комментариев: 2

У них был счастливый брак.
Крыся и Пушок — так они называли друг друга, когда были одни. Ну, Крыся — это понятно, потому что Кристина.
А вот как из Антона получился Пушок — это было загадкой. Наверное, потому, что она очень любила гладить его по затылку, а волосы были мягкие, нежные, как пушок на голове ребенка.
Она всегда страшно стеснялась, когда у нее случайно вырывалось это ласковое обращение, а вокруг находились люди.

Детей у них не было. По чьей вине — это выяснить так и не удалось.
Они долго ходили по врачам, проходили разные сложные проверки, и, в конце концов, врачи развели руками, заявив, что все нормально и у нее и у него.
А почему нет детей …бывает такое.
Какая-то несовместимость, науке неизвестная и помочь они ничем не могут.

Зато у них была любовь.
Любовь…
Как она рождается и почему?
Почему люди видятся каждый день, ходят друг мимо друга много лет, не замечая один другого? Смотрят и даже разговаривают совершенно равнодушно.
Они не знают, какого цвета у вас глаза, не обращают внимания на родинку под бровью, да и зачем?
И вдруг однажды происходит какой-то щелчок, короткое замыкание и рождается нечто.
Это еще только предчувствие, всего лишь радостное удивление, что знакомый и заурядный, в общем — то, человек оказывается совсем не таким.
Вдруг замечаешь, что он очень красивый и глаза у него большие, серые, глубокие и голос бархатный…
Каждый день приносит новое открытие.

Этот процесс рождения любви похож на закипание воды в чайнике: сначала появляется один пузырек, он кружится, затем к нему присоединяется еще один и еще …
Вначале они танцуют медленный танец, но постепенно музыка становится громче.
К пузырькам присоединяются новые пары, и вот уже все бурлит, кипит… Это родилась любовь.

Так было и у них.
Страстная и пылкая вначале, она постепенно стала более нежной, теплой и домашней.
Кристина бросила работу по его просьбе, (он обеспечивал небольшую семью всем) и целыми днями заботилась о его благополучии и хорошем настроении.
Она всегда провожала его поцелуем на работу и встречала также.
Дома все сверкало, его одежда была выстирана и выглажена и развешена по цветам в шкафу, чтобы легче было подбирать.

И Антон платил ей тем же. У нее всегда были красивые и модные вещи, косметика — он ничего не жалел для нее.
Кристина отказывалась — зачем ей всё это, если она сидела дома и почти нигде не бывала. По праздникам он приносил ей цветы.
Идиллия…

Как любовь уходит? А вот этого не замечает никто.
То есть замечает, но когда ее уже нет, когда она уже ушла.
Сначала возникает обида, маленькая, которая тут же тает, как крошечная льдинка от луча выглянувшего из-за тучи солнца.
Достаточно любимому улыбнуться и она исчезает бесследно. Потом таких льдинок — обид становится все больше и уже недостаточно одного луча, нужно много солнца. Льдинки тают, но не до конца, на них намерзают новые, снова тают.
И вот однажды от чувства остается только одна большая глыба льда, которую даже самое яркое солнце растопить не в силах.
Любовь уходит однажды ночью, когда все спят, неслышно закрыв за собой дверь, и утром ее уже нет.

А у них было не так.
Любовь ушла только от него, хотя не было никаких обид — ему просто стало скучно с Кристиной. Она начала его тяготить.
И поговорить с ней было не о чем, и одета она была всегда по-домашнему, и новостей последних не знала.
Не то, что секретарша Аллочка из соседнего отдела, которая давно положила на Антона глаз.
Но изменять было не в его правилах. Антон никогда не изменял жене.
Кристина почувствовала: с ним что-то происходит.
Муж перестал брать ее с собой на корпоративные вечеринки, почти не разговаривал с ней, а только смотрел телевизор или сидел за компьютером.

А вчера вечером они впервые крупно поругались. Вернее кричал и возмущался только он, а Крыся молча слушала и плакала беззвучно.
Ведь знает же, что он терпеть не может женских слез!
Он, конечно, был очень груб. Не надо было ей говорить, что она постарела и стала некрасивой, носит вышедшую из моды одежду и не пользуется косметикой.
Что ему стыдно выйти с ней в люди и не о чем разговаривать.
Он был, конечно, очень раздражен после того, как на работе секретарша Аллочка откровенно призналась ему в любви, и стоило большого труда не поддаться порыву и не изменить жене прямо в кабинете.

Впервые за все годы супружеской жизни, Антон ушел спать в гостиную на раскладушку.
А утром Крыся подала ему завтрак и не поцеловала перед работой.
Весь день ему было не по себе.
После работы он забежал в цветочный магазин и купил большой букет ее любимых красных роз.
Но дома ему никто не открыл дверь. Он долго звонил в звонок, потом открыл дверь своим ключом — Кристины дома не было.
Все вещи находились на месте, наверное, она вышла куда-нибудь, в магазин или …
Хотя куда она могла пойти? Тут он вспомнил, что идти ей было некуда — родственников она не имела, подруг тоже.

Он прождал ее до утра — она так и не появилась. Он впервые сильно напился. А утром стал обзванивать больницы и морги.
Не найдя ее нигде, позвонил на работу и взял отпуск без содержания.
Три дня он искал ее в больницах города, пытался найти в документах и письмах адреса и телефоны, куда она могла поехать. Но тщетно.
К исходу третьего дня Антон подал заявление о пропаже в милицию.
В милиции сухо спросили, куда бы она могла поехать и пообещали, что свяжутся, если что-то станет известно.

Придя домой, Антон почувствовал острый приступ тоски по жене, взял с тумбочки плюшевую крысу и долго держал ее в руках, да так и заснул.
Эту игрушку он подарил в первый год их совместной жизни юной и тогда еще страстно любимой Кристине — Крысе.
Вначале это просто было забавно, но когда выяснилось, что детей у них не будет, плюшевая крыса обрела еще и другой смысл. Кристина обожала эту игрушку.
Наверное, она напоминала ей их не рожденного ребенка.
С этого дня когда-то подаренная жене игрушка стала необходимой.
Она все время находилась в поле зрения, Антон даже поймал себя на том, что разговаривает с ней.

Через две недели в доме стало катастрофически не хватать чистых рубашек и носков.
Через три — у него стал болеть желудок от питания в сухомятку.
А через месяц секретарша Аллочка вызвалась помочь навести в доме порядок, постирать и сготовить.
Она действительно быстро и ловко навела чистоту и осталась до утра, а потом и насовсем.
С Аллочкой жизнь стала легче.
Снова появились чистые носки, глаженые рубашки, горячая еда.
Но Аллочка была совсем другой — полной противоположностью тихой и молчаливой Крысе.
Ей требовалось внимание, постоянные комплименты.
Аллочкa не любила молчать, всегда что-то напевала и от этого он уставал.
Хотелось покоя и тишины.

А тишины не было.
Ее стало еще меньше после очередного шумного выяснения отношений, когда он случайно проболтался о причине странной привязанности к забавной плюшевой игрушке.
Узнав, что дурацкая желтая крыса — практически единственная память, оставшаяся от исчезнувшей жены, Аллочка возненавидела игрушку и всячески пыталась убрать её с глаз долой.
Однажды «случайно» пролила на нее чернила.
Но Антон настаивал на своем и никак не соглашался расстаться со старенькой жалкой крысой.
Наконец, Аллочкины нервы сдали, и когда Антон был на работе, она отвезла ненавистную игрушку на городскую свалку, специально подальше от дома.
После этого зашла в магазин, купила огромного плюшевого медведя и посадила его на тумбочку в спальне.

Антон устроил жуткий скандал, ушел спать на раскладушку и пообещал сразу же после работы поехать на свалку и привезти крысу обратно.
Всю ночь ему снились кошмары, он заснул крепко только под утро.
Его разбудил настойчивый звонок в дверь.
Аллочка долго с кем-то говорила на площадке, и он вышел в коридор посмотреть.

— Капитан милиции Титов! — представился немолодой усталый милиционер. -У меня ордер на ваш арест.
Пройдемте со мной.
Антон удивленно выпучил глаза:

— А что случилось? В чем меня обвиняют?
— Вы подозреваетесь в убийстве своей жены, исчезнувшей два месяца назад.
Сегодня утром ее труп был обнаружен на городской свалке…

2006
Новеллы | Просмотров: 376 | Автор: chajka | Дата: 26/11/20 14:00 | Комментариев: 4

Наконец-то подошла моя очередь.
Дверь в кабинет участкового врача (или как сейчас принято говорить семейного) открылась и оттуда вывалилась толстая тетка.
Тетка надсадно кашляла, даже не прикрывая рот ладошкой.
За руку она тащила такого же толстого, сопливого мальчика лет восьми, как две капли воды похожего на тетку и тоже кашляющего.
Ребенок не проявлял никаких признаков воспитанности и разбрызгивал во все стороны миллиарды вирусов и микробов.
«Наверное, и микробы у него такие же толстые и сопливые» — злорадно подумал я и, стараясь не дышать, ринулся на штурм заветной двери.

В кабинете докторша в белом халате показала мне жестом подождать за дверью, в то время как сама что-то писала на клочке бумаги.
Я раздраженно закрыл дверь с другой стороны.
«Сейчас же везде компьютеры. Что эта мымра пишет вручную?
Неужели до сих пор комп не освоила» — подумал я.
Вроде не старая еще. Докторшу я толком рассмотреть не успел, но на вид лет сорок или около того.

Я, вообще, в поликлинике можно сказать первый раз, и дай бог здесь больше не появляться. Терпеть не могу этих эскулапов. Им только дай волю — обязательно, какую -нибудь болячку выкопают.
Наверное, только ненормальные или юродивые могут выбрать себе такую профессию. Бррр… Видеть все время чужую боль, кровь.

То ли дело я — сисадмин.
Много техники, минимум людей и никакой тебе боли и крови, ну разве что вирус какой когда.
Я улыбнулся и настойчиво постучал в дверь.
Наконец-то мне благосклонно разрешили войти.
Тетка спрятала в карман халата клочок бумаги и посмотрела на меня через очки.
Да, лет сорок. Ничего особенного, средней упитанности, глаза за очками даже не разглядеть, какого цвета.
Стрижка, волосы каштановые, блестящие, пожалуй, и сказать больше нечего. Даже сиськи самые обычные: размер второй или третий.
Короче, мымра…

— На что жалуетесь, юноша? — спросила докторша … Андрей, кажется — она заглянула в мои анкетные данные.
— Соколов, — машинально добавил я. — Да вот, рука у меня в кисти очень болит, печатать больно.
«Мымра» схватила меня за кисть и резко дернула. «Бл*! О**ела что ли!» - ругнулся я про себя. Уфф… еле сдержался.
— Больно же!
— Пошевелите пальцами, молодой человек.
«Что за манера дурацкая, она же знает мое имя. Нет, мымра она мымра и есть».
Я пошевелил.
— Так, все ясно. У вас «синдром карпального туннеля». Вы много проводите времени за компьютером? — спросила докторша.
— Конечно. У меня работа такая — я сисадмин.

«По-моему, она ничего не поняла, да и где ей понять.
Ископаемое прошлого века.
Небось, и слов таких не слышала. Да и что я ей буду объяснять?
Что я сетевой писатель. Что целые дни провожу за компом, печатая свои стихи и рассказы.
Причем довольно успешный писатель (тут я мысленно пощекотал за ушком свое Эго).
Но что можно ей объяснить?
Она, небось, стихи последний раз читала в школе и зубрила наизусть, чтобы получить четверку по литературе.

— Вам, молодой человек, нужен отдых. Вы не должны напрягать руку, иначе боли только будут усиливаться.
Просто не печатайте месяц, дайте руке отдохнуть. И попейте вот эти таблетки. Они уменьшат боль и снимут воспаление.
Она набрала что-то на компьютере. На удивление довольно быстро. Принтер выплюнул рецепт.
— Но я не могу не печатать… — начал я.
Она оборвала: — В таком случае я больше ничем не смогу вам помочь. Только отдых.

Идя к двери, я подумал: ну что я действительно хочу от такой тупорылой мегеры.
Ведь она сейчас закончит свой рабочий день, потом помчится в магазин с сумками закупать продукты для борова — мужа и сопливых детишек.
Хотя нет, судя по возрасту, ее дети должны быть постарше.

Но какая разница.
Предел ее мечтаний: накормив семью и помыв посуду, усесться у телевизора и порыдать над очередной серией: «Не родись красивой».
Разве она может понять, что когда приходит в голову удачная рифма или фраза можешь вскочить даже среди ночи и помчаться к компу быстро записать ее, пока ты поймал удачу за хвост.
И тут уже не до боли в руке, да и ни до чего вообще, лишь бы муза не улетела.

Хотя о чем это я. Она, вероятно, думает, что муза — это редкое женское имя.
Я вышел и закрыл за собой дверь.
В глаза бросилась новенькая пластиковая табличка на двери «доктор А.С. Павлова».
» И фамилия у нее подходящая — усмехнулся я — наверное, и собачка дома имеется «- и громко рассмеялся.

***

«Наконец-то …» — подумала я, выпроводив очередного тупого больного за дверь.
Я встала и вышла в коридор.
Назойливые посетители уже толпились у двери.
— Подождите, несколько минут, пожалуйста, — я закрыла дверь перед носом очередного, сморкающегося в платок клиента и заперла дверь изнутри.
Надо было сделать передышку, хоть на несколько минут.
Пока в голове звучат такие удачные строчки, и рифма легла удивительно красиво.

Не забыть, записать.
Я достала из кармана халата листок бумаги, где уже набросала несколько только, что родившихся строф и перечитала.
Да, хорошо, поразительно хорошо.
Так редко бывает, чтобы все удавалось сходу практически без огрехов и мучительных поисков слов и рифм.
Если бы этот молодой долбо*б подождал чуть-чуть, а не рвался так настойчиво в кабинет, возможно уже бы дописала до конца, а теперь…

И чего ему так не терпелось.
Сисадмин тупой. Развелось их сейчас псевдоинтеллектуалов, которые и двух слов грамотно написать не умеют.
Только и знают что «Гы!» да «Бугагага!». Контркультура, элита компьютерная.
А сами и читать-то толком не умеют. Чуть что-то подлиннее анекдота увидят, так сразу «много букв».

Да и зачем им читать?
У них же телевизор есть, кино качают из интернета.
Вот и у этого если спросить: что читал в последнее время, наверное, кроме «Властелинa колец» и «Гарри Поттера» и не вспомнит ничего.
И то слукавит. Не читал, а смотрел в кино.
А уж про стихи …

О чем это я, дура старая. Он, скорее всего и имен таких не слышал никогда: Мандельштам, Бродский, Пастернак.
Где ему понять, что вдохновение не будет ждать, пока я закончу работать, сбегаю по магазинам, приготовлю ужин.
Да, вспомнила, надо Светке новые колготки купить. Старые уже не заштопать. А Володе — батарейки к плееру. Он уже все мозги прожужжал.

Так вот, если ждать пока поздно вечером, наконец, удастся подойти к компу и записать витающие в голове строчки, то ничего не выйдет.
Муза не будет ждать, пока я закончу все домашние дела, пока и дети и муж, довольные и сытые, наконец, оставят меня в покое.
Да нет, разве он поймет? — усмехнулась я своей бредовой мысли, представив, как объясняю этому пареньку о вдохновении, о необычной рифме, пришедшей в голову.

Ему, с его серьгой в ухе и дикой панкообразной прической и этим кожаным рокерским прикидом?
Да, ничего не скажешь, умно — и я громко рассмеялась.
Ну, все, надо работать.
У меня есть пять минут. Больше не дадут больные.
Надо успеть набросать все, что пришло в голову, чтобы потом доработать ночью и ничего не потерять.
Я посмотрела на часы и начала записывать.

***

Объявление

В ближайшую среду в клубе «Пегас» состоится награждение победителей литературного конкурса сетевых писателей «Золотое перо».
В программе встреча с авторами, победителями конкурса.
Вечер вопросов и ответов.
Выступление литературных критиков.
В номинации «Поэзия»: 1 место разделили между собой два участника: Андрей Соколов (за цикл стихотворений: «Сети любви») и Анастасия Павлова ( за лирическую подборку «Мы все больны простудой чувств»)…

2006
Рассказы | Просмотров: 372 | Автор: chajka | Дата: 26/11/20 13:53 | Комментариев: 4

Она постучалась ко мне в «аську» сама, в один из тех дождливых осенних дней, когда серое небо нависает прямо над головой и давит на плечи, прижимая к земле и заставляя осознать жалкую никчемность бытия.
В другой день я бы не ответил на ее призывное «ку-ку» – все-таки негоже солидному тридцатилетнему мужчине, не какому-то там подростку, знакомиться с девушками в интернете, но было безумно тоскливо.
Все представительницы слабого пола в моей «аське» умом не блистали, и говорить ни с кем не хотелось.

С ними хорошо было поболтать немного на эротические темы, а потом пригласить в какой- нибудь недорогой кабак и закончить вечер на огромной кровати в моей холостяцкой квартирке.
Раньше мне нравилось это разнообразие, легкость отношений — я даже гордился тем, что умею общаться с самыми обольстительными представительницами противоположного пола, не создавая проблем ни им, ни себе.
Но что-то поменялось.

Я вдруг заметил, что все мои друзья давно женаты и почти у всех есть дети. Я начал уставать от бесконечной смены женских имен, боясь их перепутать.
Неожиданно захотелось, чтобы рядом был кто-то с кем можно поговорить, пожаловаться на мелкие неприятности. Та, с кем можно быть самим собой и не изображать постоянно супермена. И даже просто помолчать вместе, сидя рядом, сцепив пальцы.
Все надоело.
Надоела работа скучная, нудная, хотя и неплохо оплачиваемая.
Так, что хватало и на жизнь и даже на маленькие прихоти.
Но позволить себе раз в год большую и красивую глупость я не мог — да и собственно зачем, для кого?

— Привет! Тебе грустно?
— Ого! Какая приятная неожиданность. Привет, красотка! Ведь ты же красотка, я угадал? :-))
— Ну не знаю. А как тебе хочется?
— У меня все знакомые девушки — красотки. Давай знакомиться что ли? Как тебя зовут?
— Синяя птица.
— Ух, ты. Красивый ник, а настоящее имя как?
— А давай так, интереснее, нет?

Мы проболтали с ней пять часов подряд. Я рассказал совершенно незнакомому человеку почти все о себе.
Что жду повышения уже три года, а начальница отдела старая мымра никак не уходит на пенсию и не освобождает место молодым.
Что соседский кот повадился мочиться на коврик у моей двери. И все мои попытки повлиять на соседа или на кота закончились провалом. Так, что неистребимый запах кошачьей мочи встречал меня ежедневно перед уходом на работу.
Я рассказал ей даже, что давно и безуспешно графоманю в надежде стать писателем.
Мне еще никогда и ни с кем не было так уютно и хорошо — казалось, она угадывает все мои слова и мысли на шаг вперед.

Моя жизнь неуловимо переменилась.
Почти все свое свободное время я проводил, болтая по “аське” с ней, а потом вдохновленный сидел пол-ночи за компьютером, заканчивая повесть, которая висела мертвым грузом уже не один месяц.
И работалось мне невероятно легко, как никогда раньше.
Через неделю главный вызвал меня к себе и сообщил о повышении.
Дочь старой мымры Марьи Филипповны родила тройню на полтора месяца раньше срока, и счастливая бабушка уезжала в провинцию нянчить внуков.
Только чудо могло заставить добровольно уйти на пенсию этот монолит, и это чудо произошло.
Надо ли описывать мою радость, учитывая, что помимо существенной прибавки к зарплате, я получал отдельный кабинет и возможность в свободное время вычитывать свои тексты, написанные ночью.

— Солнце! Ты приносишь мне удачу, знаешь? Я три года ждал этой должности.
— Я очень рада, ты заслужил.
— Тогда мне положен подарок, тебе не кажется?
— Какой?
— Я хочу тебя увидеть, пришли мне хотя бы свою фотку.
— Нет.
— Но почему? Я хочу знать какая ты.
— Какая? Я такая, как тебе нравится.
— Откуда ты знаешь, какие девушки мне нравятся?

Еще через несколько дней пропал зловредный соседский кот — ушел гулять во двор и не вернулся. Жизнь определенно стала налаживаться.
И только моя загадочная подружка по «асе» никак не хотела открывать инкогнито.
Все, что мне удалось выведать у нее, что работает она в сфере обслуживания, лет ей около двадцати пяти и она худенькая шатенка среднего роста — точь в точь мой тип женщин.
Почему-то такое совпадение меня уже совсем не удивляло.

Так прошел еще месяц, она упорно отказывалась от встреч. Я даже не знал, где она живет. Мне казалось, что совсем рядом, возможно даже в моем городе. А иначе, откуда она столько знала обо мне.
Я часто представлял ее себе: изящная, прекрасно сложенная, с блестящими густыми волосами ниже плеч и глазами …
Про глаза она ничего не говорила, обходила эту тему стороной.
Но я знал — глаза у нее какого-то необычного цвета, непременно.
Зеленого или ярко — голубого или нет, наверное, черного, густого черного, как агат.

Через месяц я не выдержал и послал ей свою только, что законченную повесть и с замиранием сердца стал ждать приговора.

— Ну что? Очень плохо, да?
— Да нет, что ты, наоборот. У тебя талант. Только скажи, твой главный герой это ведь ты?
— Ну, частично да.
— Я не поняла, если честно, а чего он вообще хочет от жизни?
— Ну, ты загнула, так сразу и не скажешь.
— Хорошо, тогда спрошу по-другому. Чего хочешь от жизни ты?
— Я?
Хочу, чтобы мою книгу издали. Хочу взять в руки первый экземпляр, пахнущий типографской краской. Хочу поставить на ней свой автограф…
— И все??
— Нет, ну почему же. Хочу, чтобы она стала бестселлером, чтобы ее хвалили критики…
— Погоди, то есть ты хочешь славы?
— Ну да, можно сказать и так.
— А как же вечная любовь?
— Хыхх… :-)))
Любовь — явление проходящее, а вечной любви вообще не бывает и, слава богу. Это же ужас вечно любить одну и ту же женщину, — какая скука!
— Ну, хорошо. А деньги, богатство?
— Нет, деньги — это проблемы. А большие деньги — большие проблемы. Мне бы немного больше, чем есть сейчас и вполне…
— А бессмертие? Тебе бы не хотелось жить вечно?
— Нет. Во-первых, это сказки. Жить вечно нельзя.
А потом зачем нужна жизнь, когда вокруг не останется никого из твоих ровесников, знакомых, когда все надоест? Всего должно быть в меру.
Знаешь, женщина разлюбит и обманет, богатство иссякнет, даже вечная жизнь надоест.
А вот книги — рассказы и повести, мои слова и мысли, кусочки меня — они никогда не предадут, они всегда будут моими, даже, когда я исчезну. Они останутся.
— Не знаю даже. Хорошо…
— Что хорошо? Эй!

Она исчезла. Совсем. Она не появилась в «асе» ни на следующий день, ни через неделю.
Я сходил с ума.
Я не мог спать, работать. Каждую минуту бегал к монитору в надежде, что не услышал сигнала и меня ждет ее сообщение.
Но тщетно.

К жизни меня вернул неожиданный телефонный звонок.
Редактор издательства, у которого уже третий месяц лежала моя рукопись, взволнованным голосом сообщил, что главный, наконец, прочитал меня и требует немедленного заключения контракта.

Дальше все завертелось, как в бездарном фильме.
Со мной подписали договор.
Один скандально известный критик накропал огромную статью, где даже похвалил меня.
Я все время куда-то ходил.
На всевозможные литературные тусовки и презентации книг, куда раньше меня не подпускали за километр. Давал интервью.
Через месяц я стоял в кабинете главреда и держал в руках первый экземпляр своей книги.

Сколько раз во сне я видел этот момент, а сейчас вдруг понял, что мне некому ее надписать. Та, которой бы я хотел подарить эту книгу, свой первый экземпляр, была далеко.
Через три месяца вышла моя вторая повесть. Она имела шумный успех — я становился знаменитым.
Но все это проходило как бы мимо в полусне.

Я сидел и держал в руках экземпляр новой книги, той самой повести, которую одобрила она. И вдруг услышал призывный сигнал «аси».
Я почувствовал, просто физически ощутил ее присутствие.
Со всех ног кинулся к компьютеру и дрожащей рукой нажал на самый прекрасный в мире цветок.
Это была она и посылала мне какой-то файл. Нет! Этого не может быть, это наверняка фото!
Никогда в жизни еще секунды не казались мне вечностью. Наконец я открыл файл…

Изящный тонкий клюв, задорная челка — хохолок, густо черные, как агат насмешливые глаза и пронзительно синее, ультрамариновое платье — оперение…

А из колонок громко и жизнеутверждающе разносился по квартире звонкий и еще молодой голос Макаревича: *

Подкрадешься, она обманет
И вот уже навсегда ушла,
И только небо тебя поманит
Синим взмахом ее крыла

И только небо тебя поманит
Синим взмахом ее крыла
И то-то-только небо тебя поманит
Синим взмахом ее крыла
И то-то-только небо тебя поманит
Синим взмахом ее крыла…

* песня группы «Машина времени»: «Синяя птица»

2007
Рассказы | Просмотров: 379 | Автор: chajka | Дата: 25/11/20 20:12 | Комментариев: 6

Маленькая двухкомнатная квартирка на последнем этаже странного, вытянутого, как кишка, дома была главным предметом гордости Петра Алексеевича. Не безликое социальное жилье, пахнущее нищетой, а свое уютное гнездышко, купленное на государственную ссуду и на те деньги, что Петр Алексеевич заработал за всю свою почти сорокалетнюю трудовую деятельность. Дом был всего лишь двухэтажный, тихий, соседи по двору, в который выходили все квартиры, попались спокойные, всегда здоровались. Заходили к Петру Алексеевичу взять что-нибудь почитать. Благо, библиотека, привезенная эмигрантом с берегов Невы, была замечательная - его вторая гордость. Ну, случалось, что соседи забывали отдавать книги, так ему же не тяжело напомнить - люди занятые, работающие. Зато было с кем обсудить и классическую литературу и современную.

Весь свой скромный заработок сторожа Петр Алексеевич тратил на книги. Вернее, на книги уходило все то, что оставалось после выплаты ссуды и ежемесячных переводов дочке в Санкт-Петербург. Дочке по жизни очень не везло. И с работой не сложилось - начальники попадались придирчивые, ошибок не прощали, не ценили прекрасное Светочкино образование. Да и в личной жизни неудачи преследовали бедную девочку. После второго развода она, конечно, озлобилась. Нервная стала, болеть начала, по врачам ходить. На все это деньги нужны, жизнь-то сейчас дорогая. А с депрессией как же работать? Кто же ей поможет кроме родного отца? Вот и уехал Петр Алексеевич "на заработки" из родного любимого Питера. На пенсию и сам не проживешь, а еще дочери надо помочь…

Скучал, конечно, как без этого. Шутка ли, вся жизнь прошла там. Там дочку-красавицу растил, когда Светлана-старшая, жена любимая, в аварии погибла. Образование Светочке дал самое лучшее, репетиторов нанимал самых известных и дорогих. Замуж выдал, свадьбу какую закатил! Квартиру кооперативную молодым помог купить…

Петр Алексеевич прикрыл глаза. Вот Светочка, воздушное создание с огромными кружевными бантами, идет в первый класс. А это – сама юность в облике дочери на выпускном балу, смотрит удивленными распахнутыми глазами на такой чудесный окружающий мир. Как идет дочке это голубое платье до пола - как она похожа на мать! А вот счастливая влюбленная Светланочка в белом свадебном наряде улыбается гостям. Ее ослепительная улыбка согревает отцовское сердце.

Сердце.

Петр Алексеевич вздохнул и потер левую половину груди. Когда же дочка так изменилась? Когда взгляд ее ярко-голубых глаз стал холодным, жестким? Когда же оказалось, что во всех своих неудачах она принялась винить отца? И требовать, требовать.

Вот и сегодня в телефонном разговоре она кричала в трубку:

- Мне плевать где ты возьмешь деньги! Продай квартиру! Зачем тебе своя квартира? Ты же можешь получить социальное жилье? Почему все могут жить так, а тебе нужна именно своя? Ты совершенно не любишь меня, папа. Ты эгоист! Свое благополучие тебе дороже меня. Я всегда это знала!

Что-то часто стало прихватывать сердце.

Надо будет попросить семейного доктора выписать какие-нибудь таблетки. Внимательная у нас доктор, добрая и литературу любит. Раз в месяц, когда Петр Алексеевич приходит в поликлинику выписать лекарства от давления, они всегда беседуют о последних книжных новинках. И к каждому празднику, по старой советской привычке, он дарит ей цветы и книгу. Кстати, скоро восьмое марта, отметил Петр Алексеевич. Через две недели.

Эх, Света, Светочка, да разве можно обижаться на тебя долго? Ты же не всерьез, да, солнышко? Ведь нет никого ближе тебя, и квартира эта тоже тебе останется. Ведь уже и ссуда выплачена за нее. Надо будет взять еще несколько смен дополнительно, тогда можно будет больше посылать дочке. И покупку исторической энциклопедии тоже пока придется отложить - дорогая она. Как-нибудь потом.

Петр Алексеевич с трудом поднялся по лестнице на второй этаж и, открыв квартиру, опустился в кресло. Было тяжело дышать, наверное поднялось давление. “Не надо так переживать” - успокаивал он сам себя. Ну уволили, ну и что. Конечно, их можно понять. Когда столько молодых без работы ходят. Но ссуда за квартиру выплачена, перевод дочке отправлен, а он найдет себе другую работу. Пусть похуже, но не пропадет. Не совсем же он старик еще. Пособие по безработице пока пополучает. Да, придется затянуть поясок потуже, книжки пока новые не покупать, но ничего. Все будет хорошо.

Надо отвлечься, общий дворик давно не метен - подумал Петр Алексеевич. Как-то сложилось, что за чистотой всегда следил он, и соседи уже воспринимали это, как должное. Да разве ему трудно? Он же один, а у них семьи, дети.

Закончив подметать, Петр Алексеевич полюбовался чистотой вокруг и, кивнув соседке вешавшей белье на балконе, поднялся к себе.

Дышать все же было тяжеловато. Поправился, надо бы скинуть пяток килограммов. Душ, хороший горячий душ - вот, что ему сейчас нужно. Петр Алексеевич залез в ванну и включил воду. Приятный мощный поток смывал грязь, заботы, прояснял мозги. Он любил воду. Шум воды всегда навевал ему философские мысли. Петр Алексеевич намылил мочалку, глубоко вдохнул приятный запах пены и замер. Острая жгучая боль молнией ударила в грудь, в спину, в левую руку. От боли перехватило дыхание и потемнело в глазах. На лбу выступили капельки ледяного пота и стало холодно. “Хорошо, что воду перекрыл” - подумал мужчина перед тем, как потерять сознание.

***

Что-то в этом году осы рано появились. Только март, а уже целый рой. Странно - заметила соседка из 2-ой квартиры.

Работаешь, работаешь и никакой тебе благодарности. С праздником никто и не поздравил. Даже этот интеллигентный книголюб не пришел, как всегда с цветами и книгой - поворчала семейный доктор. Что-то давно не появлялся за рецептами. Уехал, наверное.

Как-то странно тихо у соседа сверху, даже стулья не двигает. Когда я его видела в последний раз-то? Да, тихий старичок, мало ли что. Может, уехал куда. Или в больницу попал. А, да бог с ним.

Что за безобразие? Дворик совсем грязный. Мусор валяется. Не люди, а свиньи. Где живут там и гадят! Даже Петр Алексеевич обленился - за порядком не следит. Тьфу...

9 мая утром в квартиру номер 4 постучался ветеран дядя Юра, чтобы пригласить Петра Алексеевича в клуб – отметить День Победы. Ему никто не ответил. Дядя Юра пошел по соседним квартирам спросить, не знает ли кто чего о Петре Алексеевиче. Все долго пытались вспомнить, когда же они видели его в последний раз. В квартире номер 7 пенсионерка Фаина Марковна заметила, что уже месяца полтора, как во дворе плохо пахнет и осы замучили всех жильцов.

До приезда полиции оставалось два часа.

2007
Рассказы | Просмотров: 370 | Автор: chajka | Дата: 25/11/20 20:03 | Комментариев: 0

Ну почему?
Почему нельзя кружиться в танце вечно? Отбивать каблучками чечетку. Каблучками на которых специальные металлические подковки, издающие во время танца особый звон?
Кружиться под щелканье кастаньет, забыв обо всем. Когда пышные шелковые юбки с тончайшим черным кружевом по краям исполняют свой танец, гораздо более эротичный, чем того хочет тело танцовщицы.
Смуглая гладкая кожа плясуньи кажется притягивает лучи солнца, впитывает его в себя и в капельках пота если присмотреться отражается крошечная радуга.
А розы? Две карминно-красные розы в медных волосах смуглянки? Такие же свежие и сочные, как ее губы чуть подрагивающие в такт музыке.
И глаза полуприкрытые, томные.
В них отражается дикая, почти первобытная сила и гармония танца, экстаз, ритм. Кажется, что танцовщица живет только до тех пор, пока не прозвучала заключительная нота, не сделано последнее движение.
Стоит только последний раз щелкнуть каблучку и все - конец. Красавица превратится в дымку и исчезнет в ярко - синем небе.
А поклонники? Как они смотрят на нее? Нет ничего более желанного в мире сейчас, чем она, Августа.

Вот и этот, который идет к ней навстречу по улице смотрит во все глаза.
Странный тип.
В такую жару одет в какой - то старомодный костюм, даже не костюм, а сюртук - так, кажется, это называется. И самое странное - цилиндр.
Ну, что за чудак. Кто же сейчас носит цилиндры?
В возрасте уже, но еще не старик и весьма симпатичный. Хотя на висках уже видна седина. Благородная седина.
Надо пройти мимо, не смотреть на него, а то еще привяжется.
Но что-то есть в его облике притягательное - невольно хочется взглянуть.

Забудь, девочка, иди по своим делам. Зачем тебе приключения?

***

Глупая, милая девочка. Она думает, что всегда будет такой молодой, яркой, красивой.
Что кожу, смуглую и гладкую, никогда не прорежут тонкими извилистыми руслами ручейки морщинок.
И волосы, которые трудно расчесать из-за их буйной густоты всегда будут отражать яркое летнее солнце, горя рыжеватым нимбом вокруг ее симпатичной головки.
Бедная, бедная девочка.
Она не знает как это тяжело стареть. Заглядывая в зеркало отмечать каждый день еще одну черточку, изменившую такое знакомое за годы твое лицо.
А теперь оно меняется почти каждый день.
И не только лицо - тело теряет упругость. Движения уже не так легки и быстры. Уже не станцуешь с таким изяществом и шармом свой яркий и страстный танец.
Но самое главное - чувства. Самое больное - это увядание чувств.
Все краски становятся тусклее, приглушеннее. Слова словно натыкаются на невидимую преграду и отскакивают назад. И только самые искренние и светлые способны проникнуть, продырявить этот панцирь и достичь сердца.
И прикосновения - они уже не вызывают дрожь и трепет во всем теле...
Да.
Прикосновения...

***

Странного вида господин в сюртуке, с седеющими висками остановился перед молоденькой танцовщицей и резко взял ее за руку.
Девушка от неожиданности замерла, удивленно смотря на него.
Господин снял с головы цилиндр и склонившись в приветствии, произнес: "Разрешите представиться, сэр Генри О’Сень."

2007
Миниатюры | Просмотров: 300 | Автор: chajka | Дата: 24/11/20 16:51 | Комментариев: 2

Я сейчас умру.
Совсем скоро. Я умру, потому, что меня убьют.
И мне ничего не поможет, даже если я буду кричать, плакать, биться. Впрочем, биться я могу только о бедра стоящих рядом, таких же, как я, смиренно ждущих своей смерти.
Мы - рыжие и кто-то там наверху решил, что нам не жить.

Ну почему? Люди! Кто дал вам право решать, кому жить, а кому нет?
Вы всегда делили всех на хороших и плохих, молодых и старых, по цвету кожи, по национальности, по генетике.
Вот и сейчас - чем мы вам не угодили? Неужели история вас ничему не научила?
Мои товарищи по несчастью молчат, внешне они спокойны и даже безразличны, но я ощущаю своей кожей влажность их тел, они потеют. Как бы они не изображали равнодушие, они боятся так же, как и я.
О чем они думают? Не знаю.

А вот я вижу перед глазами детство, раннее детство.
Весенний ветерок треплет мамину прическу, а она что-то шепчет мне и моим братьям и сестрам. У нас большая семья.
И самая лучшая мама на свете. От нее так приятно пахнет чем-то приторно-сладковатым, так, что кружится голова.
Мы живем за городом недалеко от моря. Здесь так красиво, щебечут птицы, воздух свеж. От этого воздуха щеки у меня пухлые, круглые, румяные - это очень нравится маме.
Я расту, я уже не маленький, моя кожа красиво загорает под жаркими солнечными лучами. Мама боится, что я получу ожог и прикрывает меня от полуденного солнца.
Но мне оно нравится - такое яркое, теплое. Я, наоборот, стараюсь подставить лицо его лучам.
Правда, потом хочется пить, и я с жадностью пью воду, которую приносит мама. Она улыбается и гордится своим сыном. Это мой мир, моя семья, моё счастье.

А потом пришла она. Та девушка.
Она пришла в самом начале сентября, когда ветер с моря теснил назад липкую духоту жары и щекотал лицо, ноздри, заставляя дышать глубже, и с каждым вдохом ощущать, что на пороге осень.
Девушка была смуглокожа и темноволоса, и изящна, как египетская статуэтка. Она остановилась прямо напротив меня и посмотрела пристально.
Она протянула свои длинные, тонкие пальцы к моей щеке и легко провела по ней, улыбаясь каким-то своим тайным мыслям.
И я пропал.
Я был готов упасть к ее ногам. Разорвать ногтями свою кожу, вытащить душу и опустить прямо в ладонь девушки.
Моя душа... Раньше я часто размышлял, какая она моя душа?
Такая же, как и у моих братьев и сестер, или нет? Я закрывал глаза и видел ее - маленький, светящийся шарик, идеальная сфера, пульсирующая в воздухе.
Крошечное, ослепительно яркое солнышко.
Но девушке моя душа была не нужна. Девушка ушла молча, не сказав мне ни слова, а я был не в силах ее остановить. И тогда я стал ждать, что она придет снова. Я знал, что она вернется.
Она действительно вернулась, но не одна.

С ней пришла целая армия, грубых, потных, жестоких людей. Они оцепили все дороги, каждый дом, они кричали гортанно и смеялись. У них были обветренные, обожженные солнцем лица и каменные сердца.
Они забрали меня, моих братьев и сестер, соседей - всех рыжих в округе.
Они отбирали молодых, здоровых, красивых.
Мама плакала, в отчаянии заламывая руки, согнувшись от горя до земли. Она цеплялась пальцами за их одежду, валялась у них в ногах, умоляя отпустить нас, или хотя бы забрать и её вместе со своими детьми. Но люди с каменными сердцами только смеялись, отпихивали её – мама им была не нужна.
Те из нас, кто помладше кричали, плакали, но их никто не слушал. Мне даже показалось, что эти люди просто нас не слышат, вообще.
Я не отводил глаз от мамы – я хотел запомнить её, пусть даже такой омертвевшей от горя, растрепанной, с дорожками слёз на щеках. Я чувствовал, что мы больше не увидимся никогда. Но я не плакал. Мужчины не плачут.

Люди с каменными сердцами загнали нас в глухие, тесные клетки, пометили нас, как животных клеймом - номером, затолкали в грузовики и увезли в какое-то страшное место, которое пахло смертью.
Нам никто ничего не объяснял, с нами даже не разговаривали. Это было похоже на дурной сон, и я все ждал, что вот-вот проснусь.

Боже! Как ужасно это ожидание.
Я не могу больше наблюдать, как они приходят и молча забирают нас туда, откуда уже никто не возвращается. Нас становится все меньше и меньше, а ничего не происходит, никто не вмешивается, как будто, так и надо.

Толчок... Какой-то невидимый механизм поднимает в воздух нашу клетку, и мы падаем, друг на друга, валимся со стонами и криками. Клетка накреняется, и мои соседи катятся по наклонной куда-то вниз.
Я пытаюсь удержаться, хватаюсь за прутья клетки, но поток тел сметает меня, и я тоже качусь куда-то. Воронка, огромная воронка в конце спуска и я лечу туда. Нет! Не надо! Пожалуйста! Я еще так молод! Я хочу жить!
Я лежу на спине в воронке, а сверху на меня надвигается пресс, огромный, блестящий. Это коне...

- Моше! Моше, где тебя черти носят! Работа встала совсем! - смуглая немолодая женщина нажала на кнопку и остановила механизм.
- Моше! Давай быстро на склад и привези еще пять ящиков апельсинов из последней партии.
Пресс зажужжал густым, низким басом и остановился. А в большой пластиковый контейнер для мусора упал оранжевый квадрат с рваными по диагонали краями - то, что минуту назад было спелым, сочным, крупным, первосортным апельсином.

Комбинат При - Мор выпускает лучший в стране апельсиновый сок.

2007
Миниатюры | Просмотров: 330 | Автор: chajka | Дата: 23/11/20 19:31 | Комментариев: 2

наш подземный дом-колодец
весь в бетоне и броне -
стойкий к разной непогоде,
даже к ядерной войне.

в нем всего одно окошко,
а точнее просто люк,
я, усевшись на рогожку,
посмотреть в него люблю.

я не очень много помню.
на бетоне угольком
я рисую солнце, дом и
стаю черных облаков.

в люке сыплет мелкий дождик,
он не мелок, просто тощ.
расскажи-ка мне, худождик,
как художнику художник,
как теперь родится дождь?

расскажи, меня обрадуй,
брось в ладонь мне с высоты
капли крошечные радуг -
семь цветов для счастья надо,
семь мелков моей мечты.
Лирика | Просмотров: 336 | Автор: chajka | Дата: 07/11/20 21:07 | Комментариев: 2

А ты говоришь ему: — ползи, таракан, ползи!
И он, представляешь, ползёт себе гад, ползёт.
Ему всё равно — ведь он такой паразит -
ему наплевать, что в жизни тебе не везёт.

Что мучился, вечно чего-то учил, зубрил,
смотрел в микроскоп, заработал себе хондроз,
покорно спешил исполнить любой каприз
не женщин, а жирных гусениц и стрекоз.

Мечтая открыть. И тем осчастливить мир,
как Дарвин, да что там, Флеминг, Пастер и Кох!

Ты с ними делился мыслями, как с людьми,
с безмозглыми этими на-се-ко-мы-ми.
И сам себя, порой, называл — термит...
Тут сжалился даже бы Сам тараканий бог!

Но бог человечий не слышит — оглох, уснул,
и держит тебя, похоже, за дурака.
Считает, что ты в науке такой же нуль,
как рыжий этот кухонный таракан.

Ты в ярости рвёшь ему пару задних ног:
— Ползи, таракан, ползи, — крик несётся твой.
А он не ползёт — этот рыжий и наглый сноб.
И тут из жары бросает тебя в озноб:
ну, вот же оно, открытие, вот оно!
И ты замираешь, открыв закон мировой, ...

что глохнет любой таракан без задних ног.
Иронические стихи | Просмотров: 534 | Автор: chajka | Дата: 01/11/20 16:51 | Комментариев: 3

Смывает с палубы за борт
Волною черной.
Мой крик и ужас — эпизод
В картине шторма.

Вода стеной со всех сторон
Взмывает ввысь и…
Нельзя дышать! Все громче звон,
Все тише — мысли.

Швыряет водяным перстом
На дно. А мне бы…
Наверх, поймать открытым ртом
Кусочек неба.

Вот круг спасательный летит
Кольцом надежды.
В висок стучат слова молитв,
Забытых прежде.

И тело холодом свело,
И пальцы — льдинки.
Мелькает вдалеке весло
В кровавой дымке.

Сознанья темная река
В воронке вертит,
Но чья–то быстрая рука
Сильнее смерти.

Я в шлюпке. В полусне. Плывем.
На борт подняли.
И глотку обжигает ром,
И в одеяле

Согрета, спасена душа,
А с ней и тело.
И выясняется: дышать —
Простое дело.

И счастье пьяное, бурля
Мозги туманит.

Вдруг
Крупный план…
Борт корабля…
… Семь букв —
«Титаник»…

2006
Мистическая поэзия | Просмотров: 412 | Автор: chajka | Дата: 31/10/20 16:51 | Комментариев: 4

А ты течёшь? Теки, моя река,
за перекатом снова перекат —
мне полноводность нынче не по рангу.
Исток остался в прошлом навсегда,
но устья тоже, вроде, не видать,
и, значит, вешать весла не пора нам.

И я плыву — мне некуда спешить:
я разучился ярко, наспех жить.
Представь, река, — житейское болото.
Друзья ушли — я был бы рад врагу.
Плыву, ищу врага на берегу,
но пусто там. И грустно отчего-то.

Раз нет врага, то я еще не труп.
И значит, надо просто поутру
собраться с духом, всё начав сначала.
И не искать от жизни глубины
и смысла, и не стоит больше ныть.
Плывём вперед! И знаешь, ... полегчало.

*блиц-квест 69
Лирика | Просмотров: 343 | Автор: chajka | Дата: 29/10/20 13:01 | Комментариев: 2

Кто о чём, а я о пятой точке.
Вот представлю - хвост роскошный там,
Где к концу стремится позвоночник.
У других - какой-то глупый копчик,
У меня - такая красота!

Я иду, изящно выгнув спину,
Подмечая живо на лету,
Радостно-забавную картину,
Как вокруг приличные мужчины
Липнут взглядом к моему хвосту.

Словно веер... нет... как будто парус
В даль зовёт, свободою хмелит...
Я плыву по улице, как пава.
Вдруг... такая подлая подстава...
Оседаю от прострела справа -
Хвать за хвост, а там радикулит.

*блиц-квест 69
Юмористические стихи | Просмотров: 361 | Автор: chajka | Дата: 28/10/20 23:52 | Комментариев: 2

Я жал – естественно, по встречной.
Сломя башку стремился вдаль,
Одновременно слово «вечность»
Сложить пытаясь изо льда.

И были мне по барабану,
И даже где-то до балды
Любые встречные бараны,
А сам я был частенько - в дым.

Но я не млел - ни в коем разе,
В разы растя в своих глазах,
Когда кричали: «Стелька Разин!
Совсем ума лишился, нах!..»

Сопели ноздри, словно сопла,
Я жил и чувствовал сполна.
И не одна княжна утопла,
Упав с летящего челна.

Я пил и пел, слегка икая,
Чихая вслух на вся и всех…
Но, если честно, в роли Кая
Довольно скромным был успех.

Попал, видать, к судьбе в немилость,
Глазное выпучив стекло -
И вечность мне не обломилась,
И время гонок истекло.

От страха стынет кровь по жилам,
Потом его сменяет злость...
У Кая что-то не сложилось,
У Кая как-то не срослось.

©НБС, Не сложилось


Не срослось

Я гнал по встречной вечно пьяным -
Не мог по жизни выбрать роль:
Холодный Кай сменял Степана.
А я доволен был игрой.

Сначала нравились блондинки,
А им мой инфантильный вид -
Норвежки, шведки, даже финки
Со мной учили алфавит.

Но кровь кипела и бесилась
И Кая, отпихнув назад,
На зов любви княжон персидских
На волю Разин вылезал.

Челнов своих дурной хозяин,
Он был ужасен и смешон -
Плывя за ним, его Мазаи
Спасали за уши княжон.

Так жили дружно мы, по плану,
Но этот датский дурачок
Однажды вылез из Степана,
Когда на стрежень мчался чёлн.

И в гипсе, вот, лежу уныло
И злюсь на тазовую кость...
У Кая что-то не сложилось,
У Кая как-то не срослось.
Пародии | Просмотров: 372 | Автор: chajka | Дата: 20/09/20 12:33 | Комментариев: 0

Приходи ко мне не затемно -
только смолкнут звонари.
Слов пустых, необязательных
нараспев не говори.
В половодье не логичны мы -
не спустить на тормозах.
Дом под крышей черепичною.
Ежевичные глаза.
Солнце выйдет, как на выданье -
как обещанный сюрприз.
Ты меня покруче выдумай,
но лепить не торопись.
Вороньё в леса попятится,
сточат когти ястреба -
Благовещенье на пятницу -
голубиная гульба.
Забухтит апрель трясинами,
небо вызволит на треть,
и на пузо блузу синюю
будет силиться надеть.
Упадёт в корыто рыбицей,
- Съешьте, сирые, меня!
Будет ластиться да лыбиться,
ты промолвишь, - Западня -
эта блуза, эти голуби,
эта рыба-не треска.
Вся она такая голая -
леденцовые бока,
как сосулька суицидная -
долговяза и тоща.
Лучше я смотаюсь в Видное
и куплю тебе леща!
И поедешь, и заблудишься,
где лещи врастают в лёд.

Прижилось в корыте чудище -
и с моей ладошки пьёт.

©Наталья Матвеева, Чудище


Рыбище

В половодье неминуемо
тормоза мои горят:
всё, что сдуру зарифмую я,
всё сбывается подряд.
Я вношу во всё сумятицу:
сочиню одну строку -
вороньё, как раки, пятится,
ястреба кричат ку-ку.
От апреля-куролесника
небу плачется навзрыд -
глянь, у неба пузо лезет так -
срам, что блузой не прикрыть!
Лучше я вернусь к привычному,
сочиню тебе обед -
всё на пользу счастью личному
в поэтической судьбе.
Ты просил пожарить лещика,
так, чтоб с корочкой златой.
Вон, в ведерке что-то плещется.
Только, кажется, не то.
Будто выдра, только голая,
(я абсента не пила).
Надо мной смеются голуби:
что за рыба-не-пила!
Два хвоста, глаза раскосые,
а тоща-то как, тоща!
Ты уйдешь питаться прозою
и отвесишь мне леща.

Говорил: покруче выдумай,
но лепить не торопись...

Вот живём отныне с выдрой мы
и рифмуем с ней на бис.
Пародии | Просмотров: 366 | Автор: chajka | Дата: 05/09/20 14:46 | Комментариев: 2

...Янцзы машин,
безликий Нил людей. ©Олег Юшкевич


Янцзы машин, автобусов ока
и миссисипи сиплых электричек —
бурлит, несёт транзитная река
из точки А до точки Ж привычно.

Ползёт поток на плечи эстакад,
как муравьи, но те легки и резвы.
Автолюбитель, в том ты виноват,
что транспортом общественным побрезгал!

И срок отбыть судом приговорён
в салоне-клетке, в пробке — высшей мерой...
Одна восьмая жизни вдаль течёт
и ты еще не знаешь, дурачок,
что жезлом тормознёт тебя к барьеру
в ГИБДД подавшийся Харон.
Лирика | Просмотров: 317 | Автор: chajka | Дата: 30/08/20 13:09 | Комментариев: 9

Ты был мудрей меня почти на треть.
Ты говорил, что надо потерпеть
и станет жизнь прекрасной в одночасье.
И я, смотря сквозь розовость очков,
в тебя, как в бога, верила легко,
в твои слова про неизбежность счастья.

Ты вёл бои, спасая мир от бед,
на прихоти мои шутил в ответ,
прощая буйство молодости дикой.
Учил, что ожидания минор
коллекционным делает вино
и ягод нет вкусней, чем подождика.

И я ждала: и год, и два, и семь,
но не родила ягода совсем,
зато обиды расплодился улей.
И вот уже, терпение взорвав,
мы в бой бросали глупые слова —
слова ушли и без вести вернулись.

А у тебя всё больше стало дел.
И ты ко мне как будто охладел —
мы шли по жизни рядом, но не вместе.
И видя, что кругом несёшь урон,
однажды ты из круга вышел вон,
и не пришел мириться через месяц.

... В тот год был подождики урожай —
одной не съесть... Безумно было жаль
варить её и прятать в глубь подвала.
А после я пила с вареньем чай
и думала: как ягоды горчат!
Похоже, я с рецептом оплошала.
Любовная поэзия | Просмотров: 568 | Автор: chajka | Дата: 29/08/20 16:51 | Комментариев: 14

Сирени терпкий аромат в окно открытое струится.
Рассвету вторит детский хор — роддома звонкий позывной.
Из-под щеки сбегает сон, перемахнув забор ресниц, и
слегка покалывает грудь молочной пенистой волной.

А в коридоре мерный стук — везёт тележку белый аист.
Сейчас в палате скрипнет дверь, войдёт и нас вознаградит:
немолодая медсестра вручит мне свёрток, улыбаясь,
привычным жестом показав, как приложить тебя к груди.

Такой безбровый и смешной, как хомячок с губой дрожащей.
Как долго ждали встречи мы, перебирая имена.
Три килограмма двести грамм щемящей нежности и счастья.
Как жаль, что папа не успел тебя увидеть из окна.

Не повезло, но не беда. Такая служба, что поделать!
Кому-то надо поднимать в свинцовость неба вертолёт.
Послали папу помогать зачем-то в Припять на неделю —
всего семь дней, вернётся он, Ванюшу на руки возьмёт.

*

городу было тягостно умирать
знать что смертельно болен всегда непросто
город надеялся это идет игра
он ведь наивный зелёный еще подросток

всё пробуждалось буйно цвела полынь
день выходной был горем как бритвой вспорот
пахло тревогой обманом и чем-то злым
сделался сразу чужим отчужденный город

ветер дразнился пылью дышал в лицо
иглами миллизивертов метя в спину
пыль оседала на чёртово колесо
чёрным трилистником на желтизне кабинок

город цеплялся город кричал за что
рокот колонны воздух на клочья резал
вверх уносился глубокий протяжный стон
боли и ужаса сосен рыжего леса

*

Ванечка, тише! Не плачь — разбудишь папу.
Папе так нужен сон, он ужасно слабый.
Знаешь, во сне всегда прибывают силы.
Спи, мой хороший. Мама с тобой, мой милый.
Глазки закрой. А я лишь сомкну ресницы,
Вижу её... шестую... опять больницу.
"Пусть он с семьей побудет, ведь лучше дома".
Взгляды отводят. Как мне эта боль знакома.
"Так получилось, прости, я не мог иначе".
В горле комок. Я не пла... Я уже не плачу.
Как похудел он, не думать о том пытаюсь.
Бледный, как воск, не горит, а тихонько тает.
Что-то латынью бормочут врачи уныло.
Я же иконку в подушку ему зашила.
Знахарка мне обещала отвар особый —
Быстро убьёт он и вирусы, и микробы.
Миелоциты, коварные эти, тоже.
Многих спасала она и ему поможет.
Пусть осуждают, мол, это обман и ересь.
Главное — это любить. Любить и верить.

*

Ванечка, милый! Что ты насупил брови?
Ой, извиняемся, доктор Иван Петрович!
Жаль, что отца совсем ты не помнишь, Ваня!
Как вы похожи — нравом, улыбкой, взглядом.
Также на помощь бросаешься безоглядно.
"Так получилось, прости, но так было надо" —
я утешаюсь часто его словами.

Ваня, у папы ржавчина ест оградку,
да и плита проседает, и стала шаткой.
Надпись в конце весны мы подкрасим сами.
Как ни старайся — краска зимой облезет.
Время всегда побеждает в тяжёлом весе.
Всё распадается, даже проклятый цезий —
стойкая к полураспаду только память.

Знаешь, сынок, а мы там недавно были —
в городе, что погружается в чернобыльник,
в точке, где жизнь распалась на два осколка.
Время заснуло там, будто проклял кто-то.
Город назад забирает себе природа.
Здесь через тридцать лет перед Новым годом
в центре на площади мы нарядили ёлку.
Гражданская поэзия | Просмотров: 444 | Автор: chajka | Дата: 01/08/20 18:18 | Комментариев: 10

...а лисички, которые взяли спички,
пироманить отправились по привычке —
море вспыхнуло пламенем до небес.
говорили им: жгучий у моря норов,
но лисички упрямее мухоморов —
захотелось лисичкам (o mores, mores!)
посмотреть, как морской запылает лес.

вылетали, крича, из морского леса
голубые киты, разлетаясь резво,
распевая романсы, как соловьи,
поселялись на яблонях и черешнях,
что проделали в небе корнями брешь, но
разбивались на пары, порхали нежно,
призывая к терпению и любви.

одиноко прыжками бежали люди.
у людей были узки и впалы груди.
в кожу пальцев перчатки у них вросли.
на щеках не щетина росла, а маски.
человеки смотрели вокруг с опаской...

вот такая, малыш, непростая сказка
про две тысячи сотый июнь Земли.
Мистическая поэзия | Просмотров: 403 | Автор: chajka | Дата: 22/07/20 12:08 | Комментариев: 2
1-50 51-100 101-113