— Мама, мама, пойдём скорее! Я покажу тебе чудо!
Кричал Мишка, прибежавший с прогулки. И отказаться было совершенно невозможно.
Пришлось влазить в защитный костюм и идти смотреть на очередное Мишкино «чудо».
Почти бегом мы миновали пустошь, которая была сразу за дверью нашего бункера, перешли по бетонной плите овраг и долго ещё шагали по пепельно-серой, мёртвой земле. Говорят, раньше она была озером.

Мишка всё бежал и бежал вперёд. Наконец он резко остановился.
— Вот оно!
Из растрескавшейся земли рос невзрачный цветок. Жёлтая шапочка, тоненькая зелёная ножка, длинные листики распластанные вокруг. Слабенький и одинокий. Но такой прекрасный!
Это действительно было чудо. Мишка сидел на корточках и с благоговением рассматривал маленькую жизнь. А у меня слёзы навернулись на глаза.
— Мама, посмотри! У него уже есть детки!
Да. Цветок дал несколько побегов. И это было совершенно невероятно.

Запас кислорода подходил к концу. С трудом оторвавшись от Мишкиной находки, мы поспешили домой. В бункер. Он был надёжным убежищем для трёх поколений нашей семьи. Быстро пройдя дезактивацию, скинули костюмы и открыли «Большой энциклопедический справочник растений».
— Вот он! — сказал Мишка.

«Одуванчик (лат. Tar;xacum) — род многолетних травянистых растений семейства Астровые, или Сложноцветные (Asteraceae). Типовой вид рода — Одуванчик лекарственный — хорошо известное растение с розеткой прикорневых листьев и крупными ярко-жёлтыми соцветиями-корзинками из язычковых цветков. В ненастную погоду и на ночь корзинка закрывается. На вершине вытянутого носика семянки имеется множество волосков, с их помощью плод одуванчика может перелетать в воздушных потоках на большие расстояния.»

Что-то знакомое было в этом названии. Мишка увлечённо рассматривал картинки и мечтал, что одуванчик, разлетевшись своими волосками-семенами, сначала по пустоши, а после и по всей земле, превратит её
в цветущий бесконечный луг.

А я вспомнила — почему мне знакомо это слово. Бабушка, когда была жива, много рассказывала о прежней жизни. Как были большие города, реки с рыбой, моря, леса… А у её родителей была дача. Дача — это такой
дом с садом-огородом. А сад-огород — для деревьев и растений. Там росли яблони, вишни...что-то ещё…и они цвели весной, а летом давали плоды. И были грядки. Такие специальные приспособления для выращивания
овощей. Сейчас уже не вспомню, как назывались овощи...На этой даче, куда семья уезжала из города на всё лето, было очень хорошо. Но приходилось всё время что-то делать. Сначала — сажать растения, потом — поливать (это водой) и полоть. Вот! А полоть — значит уничтожать другие, не приносящие пользу растения. Сорняки.
Особенно часто бабушка вспоминала одуванчики, которые росли сами по себе и «только выполешь, а они опять лезут».

Мишка внимательно слушал, он любил рассказы про «то» время. А потом сказал: «Мама, ты как маленькая! Это же бабушка тебе сказку рассказывала. Кто же станет убивать живой цветок?
Это просто страшная сказка».

Идти сквозь снежный холод декабря,
Где руки стынут даже в рукавицах,
С пакетами, в которых всё подряд
На новогодний стол. Тащить и злиться.
Мечтать о завершении торжеств,
Хотя они ещё не начинались.
И еле-еле затянуть в подъезд
Всю снедь, подарки (нужные едва ли).
Неловко зацарапаться в замке,
Ругая дверь за тяжесть и неспешность.
В сердцах коленкой пнуть один пакет
(а он назло развалится мятежно),

И мандарины, высыпавшись на пол,
Запрыгают, как рыжие птенцы.
Кот их покатит балованной лапой
По коридору и оси абсцисс.
Запахнет новогодним ожиданьем,
Нарядной ёлкой, верой в чудеса
И чем-то из таких воспоминаний,
Что невозможно вспомнить до конца.

Буду сидеть как Сова. Недоверчивым взглядом мерить пространство снегов
и вертеть головой. Перезабуду слова человечьи и даты, так как они ни к чему,
если стал ты Совой. Жаль, что придётся охотиться на теплокровных. Вдруг у меня
(как Совы) будет кризисный сбой... Кстати, Сове не достать сигареты и кофе.
Разве - ночами летать воровать их домой. Рифмы, я думаю, тоже утратят всю ценность,
как и возможность писать в интернете стишки.
Может, и нет!
Я так долго строчила катрены, что "руки помнят"!
Хотя... у Совы нет руки.

Пробуждение
Качур Доналд

Сам себя часто чувствую лежебокой,
нет ничего дороже сна и покоя.
Сон у меня обычно такой глубокий,
словно я погрузился на дно морское,
словно вокруг актинии и кальмары,
словно медузы в медленном танце кружатся…
Но иногда тревожат меня кошмары,
полные крови, дыма, огня и ужаса,
полные боли, паники и истерик –
хватит, пора проснуться, терпение лопнуло!
Выбраться на зелёный ласковый берег,
нежиться под лучами солнышка тёплого.
Явь однозначно предпочитаю сну я,
только вот запах, будто что-то протухло,
люди вокруг бросаются врассыпную
с криками:
Ктулху! Ктулху!

Где-то гуляет Басё,
Вместе с любимым котом,
Сакуры видит и всё -
Белое на голубом.
Кот отстранённо молчит,
В Осаке снова весна,
Пруд, отражая лучи,
Лижет бока валунам.

Кот и Мацуо глядят
На Императорский пруд,
Нежно звенит водопад,
Карпы неспешно плывут,
Цапли изыскано спят -
Белые на голубом…

А у меня - снегопад.
Я, кстати, тоже с котом.

Порхали ножницы в уверенных руках,
летели на пол локоны и пряди,
глаза прикрыв, парила я в мечтах
и доверяла мастеру не глядя.
По радио давали Вальс цветов,
по просьбам и заявкам комбайнёров.
И мастер ласково мне говорил: «пардон,
головку влево, вправо...уже скоро!»
А я плыла в Чайковском и мечтах
о красоте немыслимой и вечной,
как выхожу на улицу и — ах!
Под ноги, штабелями каждый встречный.
Рабочий полдень вырулил в финал.
«Откройте глазки, всё уже готово!»
Открыла — из глубин больших зеркал
Смотрело нечто с видом бестолковым.
Глотая слёзы и благодаря,
поскольку мастер целый час работал,
чтобы придать мне облик упыря,
в процессе перехода в идиота,
покинула салон. Бегом домой —
укрыться в уголку за книжной полкой,
чтоб не пугать народ страны родной…
А отрастала эта стрижка доооолго.

С тех давних пор прошло немало дней.
И выросла коса, не зная ножниц.
Но если стрижка снится мне во сне,
я горько плачу и ору истошно.

На Седьмую пятницу - 422, подстриженная

Когда Валет сдавался в плен червям,
Меня по крупу жалостно похлопав,
Сказал: «Скачи, гуляй, душа моя,
Любимая кобыла Пенелопа!

Крестовый наш поход на масть червей
Закончен. Я сдаюсь на милость Дамы,
Она добра,  прекрасна. И Харлей,
В её конюшне, Дэвидсон. Тот самый!

Разочарован в карточных боях,
Кресты с погонов яростно сдирая,
Обнял меня небрежно, впопыхах:
«Прощай же, Пенелопа дорогая!»

Прощай, мой друг! Я не держу обид!
В овсах гуляя, думаю о вечном:
«Пусть ты дурак, но всё же — не убит.
И знаешь, мне так клёво без уздечки!»

Пройдусь конём по шахматным овсам.
Подкову королю отдам на счастье,
Сто королев по разным берегам
В любви ему готовы будут клясться.

Сто королев. И прочих — без числа.
Исповеданий, языков различных.
А я - конём по шахматным овсам:
D5 - E7...  конём, но — эротично.

В декабрьских неприютных вечерах,
в наскучивших домашних интерьерах,
мы вынуждены без конца играть,
краплёной картой, в «Верю и не верю».

Ты говоришь, с улыбкой хитреца —
Здесь короли, — сдвигая мне подачу.
И я киваю — Верю! Восемь царств,
утратив королей, скорбят и плачут.

Здесь —  сорок дам, прекрасных, как заря,
там —  шесть валетов, юных и горячих...
— Ты веришь мне?
— Конечно.
— Это — зря.
— Да знаю я, но не могу иначе.

Победа достаётся хитрецам,
шестёрки мне — погонами на плечи.
Расстроен кот — он верил до конца
в мою победу в этот зимний вечер.

Заметала снегом и раскаяньем,

Завывала в стылое окно.

И сама от этого измаялась,

А наутро белым полотном,

Снежным и пушистым, но не тёплым,

Идеально ровным, без следа

Лап вчерашних, что толклись в сугробе,

Застелила землю навсегда.

Белое холодное пространство,

Совершенство голых тополей...

Из подвала вылез партизански

Рыжий кот по имени Злодей.

Наглые следы диагонально

Прочертили целостность двора,

Разрушая непорочность тайны.

И метель, отчаявшись, ушла.

Уж сколько я мечтала и копила
На дивные испанские штаныыыыы...
Штаны из "Манго" - красота и сила!
Мне, как поэту, и как мне - нужны.

Помывшись чисто, ибо - дали воду,
Пойду гулять и радовать народ,
В своих штанах, божественных и модных,
С достоинством вдыхая кислород.

Но Боги позавидовали счастью -
Покрасили скамейки в синий цвет.
И нет теперь штанов испанской масти,
И на скамейки сесть желанья нет.

На конкурс Седьмая пятница - 421: завистливая

Квадрат окна в далёком декабре.
Наискосок летит не первый снег,
Уже с обеда начал вечереть
Короткий день в метельной пелене.
А ты сидишь, под конусным лучом
Настольной лампы, в бардаке тетрадном.
В «домашке» делаешь старательный расчёт:
«Когда турист из пункта Б вернётся в А обратно?»
И по всему выходит — ни-ко-гда...
Ты оглушён. Раздавлен. Уничтожен.

Из пункта А в пункт Б уходят поезда.
А вот назад никто прийти не может.

Из рекламной рассылки:
Удаление вирусов, баннеров, установка новых программ, ремонт, чистка, настройка.
Консультации по любым вопросам. Низкие цены. Живу рядом. Приду быстро.
stt/fhfrflfhf//dc88drk.xtyj.2063 Беку

Конечно, нельзя было пропускать плановую проверку и чистку. Но из-за бури, неожиданно разбушевавшейся
на побережье, пришлось. Можно было бы и подождать — Муниципальный Центр назначил мне новую дату через неделю.
Однако, небольшие проблемы (с тепловизором, звуковыми сигналами, искажением запахов) так надоели, что я решил
воспользоваться услугами частного ломщика.
Он пришёл очень быстро. Молодой парень, лет пятнадцати-шестнадцати, представился странным именем (кличкой?)
Беку. На левый глаз сразу пришло подтверждение его квалификации, достаточно высокой, и номер счёта для оплаты услуг.
Ловко вскрыл «панель управления», хмыкнул, зацокал языком и принялся за работу. Я на это время ушёл в «Избу-читальню»,
ещё в отпуске начал читать новый нашумевший роман про Хейгена, самое время узнать — чем там дело кончилось.
А кончилось в романе всё очень здорово и, что особенно приятно, одновременно с этим и Беку завершил свою работу.
Мы протестировали всю функционалку — сбоев не было. Беку уже собрался задраить крышку, но вдруг спросил:

— Хочешь я тебе поставлю свою новую разработку «Защита от иллюзий»?

— А что она даёт?

— Она отсеивает некорректную и заведомо лживую инфу. Честно описывает рекламные продукты, сообщает правду
о событиях и позволяет считывать настоящие мысли собеседника.

— А у тебя стоит такая?

— Ага, у меня и у пары моих друзей. Пока все довольны.

— И ты можешь сейчас читать мои мысли? Что я думаю?

— Ты думаешь, что пятнадцатилетние пацаны круче разбираются в интерфейс системах, чем твои ровесники,
хотя разница в возрасте и не столь велика. Ещё ты думаешь про своего кота, что его пора кормить, а ещё —
сколько кредитов я с тебя за всё это сдеру. И что тебе завтра на работу, а там дел непочатый край.
Что-то...про составление отчёта, очень важного, по экологии. Кстати, я возьму с тебя 120 кредитов за
профилактику и настройку, а за «Защиту от иллюзий» пока ничего брать не стану. Бесплатная пробная
версия на месяц.

— Круто! Давай, ставь свою защиту.

Мы ещё потрепались, попили чай с остатками печенья и засахарившимся мёдом, я покормил кота,
Беку сказал, что кот очень недоволен качеством еды и новым наполнителем в туалетном лотке.
Уходя, Беку, пообещал, что «Защита от иллюзий» установится к завтрашнему утру.
Утром меня разбудил кот. Он всегда успевает раньше будильника. Думал кот исключительно об еде.
Что-то типа: «...опять даст те колечки в соусе, лучше бы паштет!» Я усмехнулся, потрепал кота по
пушистым ушам и выдал ему «Паштет из отборных кусочков мраморной говядины в нежном
соусе из прованских трав». Тут же пришло опровержение: «Сублимированный продукт с
синтезированным наполнителем». «Ого! — Подумал я, — интересная штука эта «Защита от иллюзий».
Кот тем временем уже всё съел и сидел, вылизываясь у порога. Он всегда так делает,
провожая меня на работу и встречая вечером, лезет сразу, гладится и мурчит. Неожиданно
расшифровалось его мурлыканье: «Опять куда-то уходит. Я буду целый день один. Мне скучно.
В подъезде есть ещё одна кошка, ниже этажом...она хочет любви...я тоже. Надо всё пометить,
чтобы кошка это знала...» Я засмеялся, погладил кота, сообщил ему, что попробую договориться
с хозяевами кошки о возможности такого союза, и что пусть он пока не метит, а то получит.
В прекрасном настроении я отправился в офис.
У меня классная работа. Я — эколог. Просчитываю количество загрязнений в атмосфере,
воде, земле. Составляю рекомендации для их снижения. Это важно. В начале века, человечество
чуть не погубило планету. Вовремя успело опомниться — все лидеры стран приняли законы,
снижающие вредоносное воздействие на природу. Теперь всё хорошо. Чистый город, чистый воздух
и вода.
Записки_Белого_Кролика (12/11/21 23:28) •

Люди научились жить в гармонии с планетой. Но всё должно быть под неустанным контролем.
Вот этим я и занимаюсь. Ну...не один, конечно, нас целый институт. И таких структур очень много.
Зато теперь наши города чисты и экологичны, леса восстановлены, уровень Мирового океана
уже десять лет, как перестал подниматься, потому что снизились выбросы углекислого газа
и температура остановилась. Страшно подумать, что могло бы быть.
Размышляя обо всё этом, я бросил случайный взгляд в окно электрокара. Что это?
Откуда здесь такие убогие серые дома, грязные улицы, заваленные мусором?
По ним бредут плохо одетые, вялые люди с отрешёнными лицами. Многие кашляют,
что и не удивительно — над городом стоит смог. Я запросил маршрут передвижения кара.
«Вы едете по своему привычному маршруту по улице Всех цветов. Обратите внимание налево —
городские службы обновили цветочное оформление клумб! Приятного дня!»
Боже мой, какое оформление! Тут же зловонные кучи давно неубираемого мусора!
В смятении я влетел в свой офис. Коллеги весело и радостно приветствовали меня.
А я услышал их мысли. Настоящие мысли! Где самым добрым словом был глагол
«припёрся». Ладно, сейчас не до того! Это всё после, после! Надо срочно отправить
экстренное сообщение в Центр. Я открыл программу, которая работает напрямую с
Экологическим Центром планеты и спешно стал набирать текст:
«Срочное сообщение! В городе N многократное превышение уровня загрязняющих веществ
в воздухе, воде и на поверхности земли. Обстоятельства выясняются, возможно, произошла
экологическая катастрофа. Просьба направить специалистов для расследования и устранения
причин и последствий.» Бросил последний взгляд на текст перед отправкой и чуть не упал со стула.
Там было следующее: «В городе N, превышения концентраций вредных веществ не выявлено.»
Я долго бился с программой...безрезультатно. Все мои крики о помощи трансформировались в
подобную белиберду. В конце концов мне поступило сообщение, что мой отчёт принят. И поздравление
с хорошо проделанной работой. Даже премию пообещали.
Отчаявшись я сидел и тупо смотрел в плоский экран монитора, где перед моими глазами пробегали
колонки цифр, не имеющих отношения к реальности. К моему столу подошла Триша. Триша для меня
больше, чем коллега по работе. Она мой друг. И наша дружба обещает перерасти в любовь.

— Привет! Как отдохнул?

— Привет, Триш! Нормально. Сейчас не до того. Ты видела, что на улице, в городе… я глазам не поверил!
За две недели моего отсутствия такие перемены!

— А что случилось? Я ничего не заметила.

— Триша, кругом такая грязь, мусор, дышать нечем…

— Странно, ничего подобного я не замечаю. Ты здоров?
Может, жар у тебя. Я беспокоюсь...ты что-то бледный.

Но я-то слышал её настоящие мысли: «Вот козёл...даже подарка маленького не привёз!
Зря я на него столько времени потратила...между прочим, он ничем не лучше Золтана
из отдела тех. обеспечения, Золтан и ростом повыше будет... и весёлый...»
Сославшись на недомогание, я пошёл домой. Домой! Через зловонный, умирающий город.
С серыми обшарпанными домами, грязными улицами, спиленными деревьями и не замечающими
всего этого убожества людьми. Только яркая нахальная реклама била враньём по глазам.
Включился новостной портал. И полезли новые потоки лжи про «прекрасное настоящее».
Вдруг появилось экстренное сообщение: «Служба безопасности провела задержание
экстремистской группировки «ломщиков». При обыске у них были найдены запрещённые
законом программы, такие, как «Защита от иллюзий», «Сними шоры», «На самом деле».
Все, кто может сообщить какую-либо информацию о незаконной деятельности экстремистов
обязаны срочно связаться со службой безопасности. Укрывание сведений будет расцениваться,
как преступное содействие экстремистской деятельности....................................

Улететь снежинным эльфом за оконные проёмы,
над своим двором декабрьским, над твоим замёрзшим домом.
Мчаться с ветром, петь сонеты, делать страшные глаза
и заглядывать в автобус, чтобы важное сказать.
И никто пускай не видит, и никто пускай не слышит
и никто не замечает наш полёт над снежной крышей,
только кот с улыбкой нежной, толстый голубь, спящий тополь,
только я и ты, конечно...
и возможно —  звездочёты.

Если Пространство суметь деформировать в сферу,

Зная при этом, что в нём больше трёх измерений,

Всё поменяется: судьбы, события, вера —

Ты теперь луч, рассекающий время и тени.

Без сожалений, сомнений, тоски, ностальгии...

Да и о чём? Мир совсем не такой, как ты думал.

Прёшь по орбите, все мысли и чувства другие.

Взаимодействуешь в рамках привычного шума,

Непринуждённо берёшь световые барьеры.

Только вперёд! Бесконечное режешь пространство.

Ты ведь фотон. Ты фотонно-высокомерен.

И не вернёшься назад из космических странствий.

Но иногда проявляется ложная память.

Глупость, конечно, но вот беспокоит немного.

Вроде, ты был человеком… и чьей-нибудь мамой

Или отцом… или сыном, а может быть — Богом.

Север уходит в ночь. Льдинами скован путь.
Ветер сбивает с ног и не даёт вздохнуть.
Спрятались все, кто мог. Тот, кто не смог — пропал.
Север уходит в ночь, в зиму, во тьму, в астрал.
Звёздных медведиц взгляд  будет сквозь снег блестеть —
там под Полярной звездой, белый живёт медведь.

Белый, как снежный ком. Только глаза — черносливы.
Смотрят медведицы вниз: «Боже! Какой красивый!»

Я разлетаюсь на миллионы байт,
Снегом уставшим, что обещал растаять.

Но передумал, вновь возвращаться в рай,
После рассказа Гердиного про Кая.

Можно меняться, или константой стать,
Или котом, полосатым и очень нежным.

Я разлетаюсь на миллионы байт
Глупой и неоправданнейшей надежды.

С верой наивной только самой себе,
В многоголосых буквах, лишённых смысла,

Чтобы собраться в стаю волков, или голубей,
Или пополнить у Фибоначчи числа.

Куриц и яйца поели в начале зимы,
овцы - в кошарах и доступ туда невозможен.
Спи, мой Волчонок, смотри свои сладкие сны,
спи, пока стая охотится в чаще таёжной.

Ты ещё мал, твои лапы милы и смешны,
ты за хвостом своим весело бегаешь кругом.
Пусть тебе снятся уютные детские сны,
где каждый встречный охотно становится другом.

Спи, мой малыш, и не бойся, ложись на краю -
нет тут таких, кто тебя за бочок покусает.
Милый Волчонок, ты думаешь - я так пою?
Спи, дуралей... это я на Луну завываю.

Обшарпанные старые дворы. Прищуренные окна смотрят косо.
Не слышно звонких криков детворы. Нет шантрапы, стрелявшей папиросы.
Дом, жить уставший, брошенный, пустой, ветшает тихо, некрасиво, скорбно.
Остатки цвета смыл осенний дождь. И дом ждёт сноса, словно приговора.
Вон в то окно, на третьем этаже, смотрела я —  ждала с работы маму.
Такое счастье было на душе. И дом наш был красивый... самый-самый.

Снова мне снился город, упавший в осень.
В мороси серой, в тумане холодных улиц
Не засыпающий ни на минуту улей,
С пчёло-людьми, бегущими от неврозов.

Липы раздетые мёрзнут вдоль автострады,
Дворник в жилетке рыжей сгребает листья,
Факами всех размеров забор расписан,
Рядом с рекламой настойчивой — делать вклады.

Тысячи ног пешеходных стирают зебру,
Тысячи глаз увязли внутри смартфонов,
Тысячи душ замурованы в сером бетоне,
В геометрически чётких панельных дебрях.

В тёплом беспечном раю — небо, песок и море.
Снится, опять мне снится город, упавший в осень.
Северный ветер листок на ладони бросил,
Зло усмехнувшись.

Be happy! Don't worry!

Зимнее солнце лениво и нелюдимо,
Спит до упора, а  после — летит стремглав,
В разные африки, где подходящий климат.
И виновато шепчет: «Прости, дела...»
Вот и сижу с котами у батареи,
В тёплых носках в полоску (мы все втроём).
Дёрнул же чёрт родиться в Гиперборее,
Чтобы полгода мёрзнуть в ней день за днём.
Сколько котам не тверди про углы наклона
И про эклиптику в умных научных словах  —
Не понимают. И верят, что мир зелёный!
Просто окно кто-то белым разрисовал.

Вы подписаны на гороскоп
для знака зодиака Близнецы:

"Витающий в воздухе ветер перемен
грозится задеть вас своим нежным крылышком.
Постарайтесь не дать ему оторвать вас от земли.
А то унесет еще в тридевятое царство."
(сетевое сообщение:)))

********************

Задувший в среду ветер перемен,
Сменил лазурь на чёрно-грозовое.
Бежит, спасая жизнь, абориген,
Но где ему! И рыпаться не стоит!

Обещанные крылья не нежны,
Но к переменам я всегда готова.
В рюкзак скидав две майки и штаны,
Сижу на крыше цирка городского.

Надеюсь унесёт (мой вес не так велик).
Давно я грежу царством Тридевятым.
Уже на сотовый звонил мне гробовщик
И вежливо просил назначить дату.

Пустое! Я исполнена надежд
На перспективы сказочного края.
Обещанный мне ветер очень свеж.
И кто сказал, что люди не летают.

На конкурс Седьмая пятница - 418; Гороскоп

Если же станет невыносимо скучно
в тёмном предзимье, которое за окном,
с юным неопытным снегом, чья злая участь —
падать под ноги прохожим и таять потом.
Я подарю тебе льва. Он такой красивый!
Маленький лев никогда не видавший зим,
радостный от снежинок на рыжей гриве,
ловит их толстыми лапами и скользит.
Маленький лев, умещающийся в ладошке,
тёплый и сказочный, пахнет июльским днём.
Станет тоскливо — погладишь и улыбнёшься,
маленький лев шепнёт: «Мы теперь вдвоём!»

ангел штопает крылья  кровь смывает с подпушка
нимб разодран на части  а в глазах пустота
он шептал им —  молитесь! только кто б его слушал
он кричал им — вставайте под защиту креста!
лезли из преисподней легионы нечистых
с диким хохотом лярвы заплелись в хоровод
бесы  демоны  черти  с воем  лаем и свистом
чёрным вихрем врывались в распечатанный вход
обнажённые ведьмы  на погосте у церкви
разжигали кострище из разбитых икон
заходились от крика и коты  и младенцы
а кровавые реки потекли из клыков
он рубил их мечами  жёг огнём негасимым
рвал зубами вампиров  вурдалаков  чертей
запечатав инферно окровавленным нимбом
плача и сокрушаясь к Богу в Рай полетел

Бог усталый и мудрый его обнял с порога
потрепал по плечу и сказал — дурачок!
там  Halloween —  праздник  (ты не понял немного)
карнавальные маски...  бесы здесь не при чём

Все Лорды Севера Хранители Земель,
Колена преклонив, клялись Семью Богами,
Что Зимняя разбита Цитадель,
Растоплена горячими сердцами.
И в Богорощах юная листва,
Вновь заалела, нарядив Чардрево.
Пусть вороны несут о том слова,
Подписанные нашей Королевой.
Окончилась Столетняя Война,
Испившая немало тёплой крови.
И войско возвращается в дома
Разбитые, чтоб снова их отстроить.
А дальше будут жизнь, весна и свет,
Пусть небо обвенчается с землёю,
Нет Белых Ходоков! В помине нет!
Дозор распущен и Стена водою
Течёт, обильно оросив поля,
Что так давно мечтали о зачатье,
А вместо ворона прислали журавля
Из Староместа - значит будет счастье!
У лютоволков новые щенки,
У матерей благославенны чрева,
Что носят двойни. Слухам вопреки,
Дитя под сердцем нашей Королевы.
"Мы будем жить! - кричат её гонцы, -
Теперь, когда Зима уже не близко
И мир в Вестеросе, пусть наши кузнецы
Перекуют мечи на зубочистки!"

Но нынче утром - снег пошёл с небес.
И Нож Драконьего стекла опять воскрес.

ангел штопает крылья
кровь смывает с подпушка
нимб разодран на части а в глазах пустота
он шептал им — молитесь! только кто б его слушал
он кричал им — вставайте под защиту креста!
лезли из преисподней легионы нечистых
с диким хохотом лярвы заплелись в хоровод
бесы демоны черти с воем лаем и свистом
чёрным вихрем врывались в распечатанный вход
обнажённые ведьмы на погосте у церкви
разжигали кострище из разбитых икон
заходились от крика и коты и младенцы
а кровавые реки потекли из клыков
он рубил их мечами жёг огнём негасимым
рвал зубами вампиров вурдалаков чертей
запечатав инферно окровавленным нимбом
плача и сокрушаясь к Богу в Рай полетел

Бог усталый и мудрый его обнял с порога
потрепал по плечу и сказал — дурачок!
то ж — Halloween — праздник! (ты не понял немного)
карнавальные маски... бесы здесь не при чём

Художник Джон Кенн Мортрерсон

А зачем мне тыква? Бери-бери,
Тыква вкусная с семечками внутри!

Принесла соседка,  а я взяла —
Пусть лежит под столом кусочек тепла.

Как закатное Солнце в  ладонях туч,
Как живая планета, пароль и ключ

От прошедшего лета. Сестра Луны
И её отражение в снах цветных…

Пусть. А вдруг — пригласят на бал?
Тыква станет каретой (мой кот сказал).

На 7-ую пятницу 417, про тыкву

постучится ноябрь талый след оставляя в прихожей
как обычно без шапки и снег запорошил виски
он простужен слегка не улыбчив не зван и не прошен
так сложилась судьба что ноябрь не бывает другим
тихо сядет в углу выпьет чая с малиной и мёдом
ничего не расскажет не спросит меня ни о чём
и уйдёт не прощаясь в простудную эту погоду
лишь вздохнёт виновато и ласково тронет плечо

наточите мечи алебарды и пики
пусть заштопают жёны кольчуги и брэ*
ждёт нас нынешней ночью суровая битва
воет ацкая нечисть у наших дверей

крест нательный у сердца бармица* на шею
серебрённые стрелы осиновый кол
с божьей помощью мы всех врагов одолеем
кто с могил и погостов сожрать нас пришёл
стройтесь братья свиньёй* закрывайтесь щитами
алчут крови врагов и победы клинки

ну...удачи в бою... я же мысленно с вами
горло чё-то першит....................
с нами бох мужики

брэ - нательное бельё, что-то вроде трусов
бармица - защитная броня для шеи
свинья - построение средневековых, преимущественно
германских рыцарей, заострённой колонной

Соберется родня, грянем в бубны, отвяжем медведя!
Чё медведю грустить - пусть попляшет! Кому он мешал?
Если не на что сесть - табуретки притащат соседи,
И Ощепков придёт на бровях, несмотря на фингал.
Понаставим столов, Женька вытащит свой двухкассетник,
Будет рядом торчать - это ж Шарп! И японский, не наш.
Дамы (все до одной) станут ловко строгать винегреты
И лепить на котлетки накрученный с вечера фарш.
Поначалу всё будет культурно, тепло и изящно,
Как положено, в общем...об выпить и об закусить,
Но под песни о Родине, выжрав двенадцатый ящик,
Коллектив разбредётся, утратив разумную нить.
...............................................
Соберётся родня. Грянем в бубны. Отвяжем медведя.
Пусть с людЯми сидит. Он - домашний. Кого он кусал?
Только нету гостей. И Ощепкова, нет, дяди Феди.
А родню и соседей никто никуда и не звал.

как по синему небу пролетали две кошки:
полосатая Тигра и трёхцветный Майор
пели Яблочко-песню ни о чём не тревожась
пожирая по ходу встреченных воробьёв

как по речке Поганке плыли Яков и Вася —
рудокопы из шахты имени Ильича
да вели виртуозно мудрый диспут о джазе
даже не матерились (только раз — сгоряча)

как по полю озимых кенгуру гарцевали
круче примы балетной завертев фуэте
по-английски хвалили местные пасторали
и молились две бабки: «упаси нас Христе...»

а на синем на небе да на речке Поганке
да на поле озимых и иных овощей
наблюдал за процессом то ли чёрт то ли ангел
и кормил свежей булкой рыбок и голубей
:)))

Мы — вдали. А Дали — в Сальвадоре.

Разминулись. Бывает. И часто.

Мир так зыбок, нелеп, форс-мажорен,

Грешен, суетен, мал и несчастен.

Карандашным рисунком затёртым

Упадёт поздней осенью с ветки.

Мы в дали. И вернёмся нескоро.

А когда — нам никто не ответит.

Но пока мы скитаемся в дебрях,

В этом мире, случайном и ломком,

Отразилось вчерашнее небо.

И Дали, уходящий по кромке.

Здесь такая погода, что просто - сиди и не суйся!
Месят ноги прохожих вчерашние наши грехи
И торопятся прочь из размазанных слякотью улиц,
Но никто никогда из воды не выходит сухим.
С неба посланный снег, чтобы скрыть наши бренные хляби,
По пути пропитался слезами и серой тоской.
И соседская кошка, брезгливо встряхнув свои лапы,
Под подъездною дверью орёт, что вернулась домой.

Вот тебе и «Ага!»
Лето ссыпалось в осень,
Дождь смывает загар
И темно уже в восемь.
В перспективе — снега,
Цыпки! Кашель, морозы.
Серый сплин и тоска,
В фазе анабиоза.
А тебе всё — «Ага!»,
Полосатый философ.
Ты ведь кот, а не Кант,
Ты мяукаешь просто.

В день, когда все поняли, что ты плохой и совсем не такой, как казалось им,
Хоть умри на месте, хоть вены вскрой, всё равно не суметь уже стать  другим.
Рви себя на куски, выгрызай нутро, спрячься в самом тёмном поганом углу,
Раздирай постылую душу в кровь, сыпь на голову пепел и лей смолу.
Не поможет. Хоть свечи жги, хоть молись — не из той ты глины замешан был.
Вместо лестницы в небо,  дырка вниз, где заждался Харон, а не Михаил.

После скажут тебе: «Вернись. Прощён. Приходи, станем вместе ходить по листве!»
Только как позабыть, что ты — не он. И теперь не умеешь прощать в ответ.

Коловращение
Алексанрд С.
Тень Белого Кролика. Знаток душ - 3

Где-то сопит заря – видит последний сон.
Лампочка фонаря чуть золотит песок.
Сил исчерпав лимит, жители мнут постель.
В парке опять чудит древняя карусель.
В трубках стеклянных вен лавой течёт неон.
Лошади рвутся в день, лошади рвут шаблон.
С места – за горизонт! Ржаньем будить зарю,
Чтобы приснился сон старому фонарю.

********************************
Сны

Спать не даёт заря — кашляет,  в ухо сопит.
Врёт, что схватила грипп. Думаю, это — ковид.
Так же считает фонарь, склонна ему доверять.
Город беспечно спит, мнёт третий час кровать.
Кто-то заржал в окно. Нет, не фонарь. Не он.
Трубку пойду курить, раз не приходит сон. 
Древняя карусель хрипло ругает зарю.
Ей не приснился сон, так же, как фонарю.
Только лошадки спят. Под головой седло.
Смотрят красивый сон. В нём они рвут шаблон.

Доп. задание для капитанов, "Школа магических искусств Литгвардс".

Пахнет зимой. В стылом небе мерещится снег.
Хрустко шаги обречённые стебли ломают.
Видишь,  мы снова проспали последний ковчег.
Он уплывает в страну бесконечного мая.
Руки замёрзли. Я спрятала их в рукава.
Падают листья под ноги, как грешные души.
За чертежами деревьев раскисший бульвар.
Кашляет город, он болен, он снова простужен.
Смотрит на нас, торопливо бегущих в тепло,
Мимо промокших скамеек, прозрачности скверов,
Через очки с замусоленным битым стеклом,
Взглядом тоскливым готового к гибели зверя.

Имбирного чая заварим и, вспомнив былое,
Мы станем, как звери и дети, прощать без условий,
В цветочных горшочках выращивать саженцы дуба,
Поверив огню и воде, дуя в медные трубы.

И перебивая друг-друга, придумывать сказки,
Бежать в магазин за вином для удачной развязки,
Смеяться и плакать, забыв про соседей и статус,
Пить терпкий глинтвейн с имбирём. И усиливать градус.

Смеялись много, гуляли шагом, кормили белок, смешных, линялых.
И было звонко, и было мокро, была весна и повсюду слякоть.
Сосновых веток сплетенья в небе, следы кого-то... кого - не знаю.
- Мы никогда не умрём навеки?
- Конечно нет! Лучше выпьем чаю.
Очередями палило солнце и в кронах сосен орали птицы,
и чай имбирный так вкусно пьётся...
А смерти нет, она только снится.

Если Вам снятся три эльфа неделю подряд,
Тайные карты с дорогой в опасных пещерах,
Орки и гоблин, наверное, это не зря -
Время пришло - поменять свою жизнь и карьеру!

Встаньте с кровати уверенно, с нужной ноги,
В старый рюкзак побросайте набор для похода:
Пару кинжалов, кольчугу, бинты, анальгин,
Щётку зубную, пожрать (дня на три, до субботы).

Скорый звонок на работу и с места в карьер -
Дайте понять руководству, что Вас всё достало.
Быстро черкните записку коту и семье
(Типа - в опасный поход отправляюсь с вокзала ).

Выйдя в подъезд, наконец, нацарапайте "хрен"
Или иное, на дверь подходящее слово.
Дайте соседу намёк - Вам не нравится дрель.
И отправляйтесь навстречу своей Terra Nova.

..............................................
Если Вам снятся три эльфа и прочая муть,
Есть и другие, достаточно верные, средства -
С чтением фэнтези на ночь пора тормознуть.
Кстати, октябрь - не сезон Вам в походы переться.

«Какая противная осень, — подумал Муфф. И сразу же забыл, о чём это он подумал, - А ведь была только что интересная и новая мысль! Сколько раз уже я собирался их записывать, даже блокнот для этого завёл!»

Осень и в самом деле выдалась сырой и неласковой. Муфф шёл, прикрываясь от дождя и ветра сломанным зонтом. Куда шёл? А никуда. Просто гулял. Хотя, изначально, была у прогулки важная цель, но Муфф опять забыл её записать, и поэтому — шёл теперь совершенно бесцельно.

Интересно, что, предоставленные сами себе, ноги Муффа бесконтрольно привели его
в промокший и пустынный парк. Была середина сентября, середина недели и середина дня.
Муфф, подумавший об этом, спешно присел на скамейку и записал: «Середина...», но пока писал,
отвлёкся и забыл «середина» чего?

«Да и ладно, — решил Муфф, — середина — хорошее слово, зачем обязательно середина чего-то?
Гораздо важнее, что середина! Каждый может решить для себя сам и выбрать свою середину.
Вот я, например, выберу...середину парка. Да, точно!»

Обрадованный Муфф, вскочил со скамейки и быстро зашагал по аллее. На скамейке остался лежать
сломанный зонт. Дождь, тем временем, усиливался и ветер, срывая листву с тополей и клёнов, бросал её под ноги
Муффу. А он и не замечал, потому что думал новую важную мысль — про странное поведение карусельных лошадок:
«Не хотел бы я быть карусельной лошадкой. Вот у меня есть важная цель (какая? Вспомню потом. Но точно есть!)
А бедные лошадки? Хорошо, когда тепло и на карусели катаются дети. Дети весёлые и лошадкам это несомненно нравится.
Но лето кончилось, дети , наверное, в школе...или где там бывают дети во время дождя? Если не в школе, то видимо, там же,
где их родители. А лошадки? Что делать лошадкам?» Муфф остановился и глубоко задумался, глядя на печальную
карусель. Такую одинокую и заброшенную в холодный осенний день.

Он открыл скрипучую калитку, поднялся по ступенькам (мокрым и скользким) на карусель и сел на серую
в яблоках лошадку. У неё были прекрасные грустные глаза, Муфф наклонился и поладил её по нарисованной гриве. Потом порылся в карманах плаща и достал надкусанное яблоко, сдул с него соринки и, в раскрытой ладошке поднёс лошадке.

«Кушай, Орлик! — Ласково предложил Муфф, — хочешь, я заберу тебя с собой? Правда, я не очень точно помню
куда, но это пустяки, у меня в блокноте, на самой первой странице написан адрес, где я живу. И там будет тепло! »

Лошадка смотрела на Муффа глазами полными дождя и казалось, что слёзы стекают по её нарисованной мордочке.
Немного подумав над предложением Муффа, она робко спросила: «А остальные семь лошадок? Их можно будет взять с собой?»

«Конечно! - Радостно заверил её Муфф, — Мы обязательно возьмём всех, а как же иначе? Давай только
сделаем пару кругов и сразу все вместе пойдём домой, хорошо?»

Лошадки закивали своими промокшими головками, а карусель начала медленно крутиться. И дождь неожиданно закончился.
А Муфф вспомнил (уже на третьем круге) свою важную цель — он шёл в парк забирать лошадок. Он всегда так делает
осенью, а весной, в мае, приводит их назад. Потому что летом дети любят кататься и лошадкам это нравится.

Вот такая история. А правда это или нет — никто не знает, потому что Муфф опять забыл записать всё в блокнот.

Никогда не поймёшь, что расскажет сегодняшний ветер,
Налетавшийся где-то, в истоках сумбурных сюжетов,
По дороге забыв и напутав года и столетья.
Торопясь, он вдувает мне в уши правдивый свой message:
Про войну Австралийских Больших Кенгуру с Уругваем,
Про почти их победу, когда бы не впрягся Артигас,*
Заключивший союз с покусавшим их всех футболистом.**
И теперь у них праздник с банкетами в Монтевидео.
Кенгуру подписали в слезах "Акт о полном разгроме",
С контрибуцией в виде бескрайних песков австралийских,
Но решили остаться на время пожить в Уругвае,
Потому что, по ходу боёв, привязались к индейцам чарруа.

Я киваю охотно, развесив пушистые уши,
Все сомненья в правдивости и достоверности враз отметая.
И уже засыпая, шепчу ему: "Слушай,
Передай поздравленья мои Кенгуру с Уругваем."

* Хосе Артигас: «Основатель Уругвайской Нации»
** Луис Суарес - кусающийся футболист

Под ноги падая прохожим,
Нелепым сорванным листком,
Туда,  где птицам хлеб накрошен
Слепым соседским стариком,
С щенком играть.  Пропахнуть тленом.
В вечернем  солнечном луче,
Стать,   на мгновенье,   драгоценной,
На чьём-то зябнущем плече.

курю на холодном простуженном зябком балконе
вся память о лете слетает и падает в лужи
где ветер её по расхристанной улице гонит
и ноги прохожих  раскисшую землю утюжат

дождливо и вечер задумал начаться с обеда
за шиворот падает морось скупого дождя
он будет идти в понедельник во вторник и среду
и так до покоса...у баб бабье лето крадя

по метеосводкам  а также   словам старожилов
не помнящих прежде холодных таких сентябрей
всё так и случится...я  кстати  уже докурила
пойду выпью чаю чтоб вспомнить о летней жаре

стану дельфином и всем сообщу: бре-ке-ке!

с талой водой уплыву по сибирской реке

в Карское море (в другое река не течёт)

жрать буду рыб и кусать проходящий народ

так же, охотно, топить корабли и плоты

и бре-ке-ке-кать, что всем вам сегодня кранты

станут все думать: возможно приплыл Моби Дик

или пират или ацки-кровавый бандит

или господни настигли нас кара и гнев

и расшифруют моё «бре-ке-ке», как конец

я же, устав поедать замороженных рыб -

это во-первых, и просто устав — во-вторых

тайно вернусь, тем же самым путём по реке

если кто спросит: откуда? скажу: бре-ке-ке!

:)))

Море волнуется — раз! Замираю на взмахе руки
Странной фигурой (наверное, глубоководной).
Скоро сентябрь. Прошлогодние жмут башмаки.
Новый портфель. Только в школу совсем неохота.

Море волнуется — два! Сердце бьётся в ребро —
Он говорит мне: «Ты — самая лучшая в мире!»,
Любит Камю, Дерриду, саксофон и блюз-рок,
Клеит обои на снятой совместно квартире.

Море волнуется — три… Я смотрю на детей,
Бойко бегущих учить свои «аз-буки-веди».
И замираю, фигурой в оконном холсте
Старым котом (хорошо, что никто не заметил)...

Где мои пауки! Где мой Яков и Петечка?
Вам сегодня всё можно - плетите силки!
Посылает нам Бог наказание Вечностью -
В виде Божьих Коровок несметных...полки.

Я сначала была очарована зрелищем,
Всё летят и летят от остывшей реки.
И открыла им окна до самого вечера.
Я ведь добрая очень, как все дураки!

Налетело ко мне их несметное воинство.
Робко смотрят коты на мигрантов табун:
"Ну и что нам теперь делать с божию конницей?
Мы таких не едим! Жри сама скорлупу."

Объявляю войну! Пусть хоть Божьи, хоть чёртовы,
Не уйдут от возмездия солнечным днём.
Пусть спасаются бегством из окон и форточек,
Ибо Умка сказал: "Пленных мы не берём!"

Возвращаешься в стены, оставленные тобой,
много-много веков назад.
Нарекая свой путь "дорогой домой",
убеждая себя, что рад.
Ты вдыхаешь уснувшее время "до",
видишь след от когтей кота.
Говоришь, что счастлив вернуться в дом,
но не веришь себе ни черта.
Ворошишь свою душу и ищешь в ней
слабый след  своего вчера.
Вот твой хлеб и твой чай, и твоя постель,
и твой маленький личный рай.
А в открытую дверь манит дальний путь,
по которому ты пришёл.
Но ты делаешь шаг и заходишь внутрь,
и бросаешь рюкзак на пол.

Где мои сапоги, где брезентовый плащ с капюшоном?
Где мой сломанный зонт и смолёная джонка моя?
В нашем городе дождь. Сорок дней. Все мы скоро утонем
в сирых хлябях небесных и горьких скорбях бытия.
Голубь, посланный мной, не вернулся - прислал телеграмму:
"Выплывай как сумеешь я больше тебе не слуга
у меня здесь семья тчк" и размытое фото на память,
про весёлое лето на знойных, чужих берегах.
Остаётся одно - снова плыть в эту жёлтую прорву
и делить пару рыбин, и пять зачерствелых хлебов,
и смотреть, как потоком дождя размывается город.
И плывут сапоги, старый плащ и поломанный зонт...

Эй! Мужчина! Вы Микеланджело?
Так, давайте, слезайте с купола,
Я Вам рыбы на ужин пожарила
И салат помидоровый с руколой.
Подождут Вас нетленные Ангелы
И Святейшество Павел III,
И Распятие, и Покаяние...
И сокровища Ваших Наследий.
Все вы гении одержимые!
Сапоги прирастают к телу -
Одиночество на вершине
Куполов Сикстинской капеллы.
И глазам своим верить боязно,
Но не верить ещё страшнее.

А теперь такое не строится.
Разучились мы. Не умеем...